Яма стала домом

«Черный опиум» от Ив Сен Лорана в изящном массивном черном флаконе попался Кире на глаза, когда она копалась в одной из полок своего туалетного столика в поисках косметички. Этот аромат она купила однажды сдуру, совершенно точно понимая, что никогда в жизни не сможет надеть его, потому что по натуре она не была роковой соблазнительницей. Она не была кем-то, кто был готов пуститься в романтическое приключение, а сладковатый восточный запах говорил сам за себя: он соблазнял, по-хорошему одурманивал и обволакивал загадочной вуалью, скрывающей в себе все тайны и подсознательные желания. У Геллани пробежались мурашки вдоль позвоночника, когда она представила этот парфюм на себе. И Неймара рядом. От одной лишь этой мысли у девушки приятно перехватило дыхание, и она схватилась ладонями за пылающие щеки. Черт побери, это начинало выбивать ее с орбиты, а она ведь не планировала ничего подобного. Кира вовсе не собиралась привязываться к человеку, с которым она вела молчаливое противостояние. Она просто хотела загладить свою вину и, если это вообще было возможно, — стать Неймару другом, которого он будет знать от и до. Только все методично катилось к дьяволу в саму преисподнюю. Девушка вытащила из-под кровати небольшую дорожную сумку, в которую бросила пару футболок, пижаму, белье, косметичку и теплый свитер. Она понятия не имела, что задумали представители бразильца, а потому решила запастись вещами, если ей придется остаться в Лондоне вплоть до понедельника. Этьен Ламбер, который неохотно выслушал ее просьбу отпроситься на пятницу, выглядел не очень довольным. Впрочем, оно было вполне понятно: последнее время Геллани, хоть и отрабатывала свои рабочие часы, как положено, частенько сбегала из редакции, чтобы заняться вопросами Неймара. Конечно, главный редактор был в курсе, какие условия были выставлены его сотруднице, чтобы иск был отозван, но порой он, наверняка, подозревал, что дело было не только в денежной компенсации… Кира видела, что ее поведение вызывало ряд вопросов не только у Ламбера, но и у некоторых коллег, которые перешептывались на стеклянной перегородкой на кухне, время от времени кидая на сидевшую за своим моноблоком Киру любопытные взгляды. Кире не хватало Матиса рядом, который был кем-то вроде ее невидимого защитника, хоть он никогда и не вызывался на подобную роль. По крайней мере, когда фотограф был в редакции, девушка чувствовала себя более уверенной, а сейчас, когда он уже вторую неделю отдыхал где-то за Атлантическим океаном, Геллани было неуютно. Немного поразмыслив, Кира неуверенно сложила флакон «Черного опиума» в глубокий внутренний карман, словно это помогло бы спрятать ее желание открыться Неймару именно этим ароматом. Это было какое-то глупое ребячество, но девушка не нашла ни единой причины отказаться от этой затеи. Никто ведь не узнает, что она везет в своей сумке. А если не сработает… Значит, не сработает уже ничего. Правда, что именно должно было «сработать», Кира не желала признаваться самой себе, потому что просто боялась. Она ехала в Лондон с неозвученной целью и, кажется, это была последняя возможность навести порядок в своем вспоротом сердце. В Лондон Кира вылетела ранним утром, потому что к полудню она должна была явиться на «Эмирейтс», чтобы встретиться со съемочной группой и обсудить сценарий сегодняшнего дня и вечера. Геллани остановилась в SO Arch апартотеле, который находился в нескольких минутах езды от стадиона по Хэллоуэй-роуд. Ее небольшой двухместный номер студио выходил окнами на каменистую пешеходную аллею, которая выглядела совершенно пустынно и мрачновато. Пожалуй, погода в Лондоне не была настроена оптимистично и не давала никакой надежды на то, что игра обойдется без дождя. Сидя на широкой кровати и поедая разогретый кусочек пиццы, оставшийся после перекуса в аэропорту, девушка рассеянно смотрела в окно, где моросящие капли лениво оседали на стекло и медленно стекали вниз. Кира подумала, что вместо пальто стояло бы надеть куртку, но спортивная синтепоновая куртка не вязалась бы… совсем никак не вязалась бы с ароматом Ив Сен Лорана. Телефон Киры пискнул, и она, поспешно отставив тарелку в сторону, взглянула на экран. «У меня появился крутой вариант для твоего дела. Перезвони, как сможешь, — это надо обговорить лично при встрече». Сообщение было отправлено Сильвией, и Кира взволнованно перечитала его несколько раз. Она с трудом подавила порыв набрать подруге сейчас же, потому что ее распирало любопытство, но здравый смысл останавливал: Сильвия точно раскусит ее, а Геллани не хотела, чтобы вообще кто-то, кроме Этьена Ламбера, знал об ее пребывании в Лондоне. Решив, что сделает это позже, когда все станет на свои места, девушка решительно поставила телефон на беззвучный режим и отложила его в сторону. Нацепив на себя белый мешковатый свитер грубой вязки и черные узкие джинсы, девушка скептически посмотрела на свое отражение в зеркале. Сегодня она хотела быть красивой. Такой, какой Неймар ее еще не видел. Геллани смущенно улыбнулась сама себе, неосознанно цепляясь пальцами за небольшой кулон в виде ловца снов на серебряной цепочке. Последний раз она надевала его тогда, когда лежала на липкой кушетке и бездумно смотрела в потолок, а тату-мастер методично наносил на ее тело придуманную ею же самой фразу. Кира уставилась на темные круги под глазами, которые придавали ее внешнему виду какое-то непонятное болезненное очарование, и с досадой покачала головой. Как она вообще могла рассчитывать, что бразилец будет оценивать ее красоту? Отбросив в сумку помаду, которой она решила воспользоваться позже, девушка остановила свой взгляд на черном флаконе, который терпеливо дожидался своего выхода. Девушка колебалась, потому что аромат был опасным, и она не знала, как именно он поведет себя на ней. В задумчивости погладив матовую упаковку пальцем, Кира открыла крышечку и, поднеся «Черный опиум» к своей шее, медленно надавила. *** Финального свистка Кира не услышала из-за бешено колотившегося в ее груди сердца, и девушка отошла вглубь коридора, по которому уже бегали представители обеих команд, готовые сопроводить своих игроков к раздевалкам. Футболисты начали гуськом забегать в подрибунное помещение, похлопывая друг друга по спинам, делая быстрые снимки с допущенными в эту зону посетителями «Эмирейтс» и скрываясь за поворотом, где топтались высокие мужчины из секьюрити с рациями в карманах и непроницаемыми выражениями лиц. Из сборной Уругвая Геллани была знакома лишь с Эдинсоном Кавани, который, даже не заметив ее, стремительно зашагал внутрь административного помещения. Очевидно, он был не доволен результатом игры, несмотря на то, что мачт носил товарищеский характер, впрочем, Кира была вовсе не против такого поворота событий. Кавани незачем было знать, что девушка по какой-то причине оказалась в Лондоне. Сборной Бразилии ее представили за час до начала матча, когда команда прибыла на стадион, чтобы начать разминаться. Бразильцы никак не отреагировали на появление нового человека в составе стаффа и, пожалуй, даже не стали запоминать ее имени. Кира искала глазами Неймара, но в раздевалке его не было видно: в Лондон приехала часть его семьи — сестра и сын, и футболист предпочел пообщаться с родными, нежели участвовать в несуразном съемочном процессе под руководством Геллани. Мимо пробежал Роберто Фирмино, ослепительно улыбнулся Кире и, вежливо кивнув, умчался к раздевалке за своими товарищами по команде. Он был одним из немногих, с кем девушке удалось переговорить перед началом матча, сделав небольшой шуточный репортаж. Отдавшись своему журналистскому порыву, Геллани не удержалась и задала больше всего интересовавший ее вопрос о том, не чувствовал ли Фирмино себя виноватым, вырвав победу у парижан на «Энфилде» в матче Лиги чемпионов. Футболист, внимательно выслушав медленную речь Киры, расхохотался, а затем заявил, что не настолько силен в английском, чтобы хоть половину понять из того, что она произнесла. Он, конечно же, соврал, и Кира притворилась, что поверила. Неймар появился на входе самым последним. Он беседовал с тренером сборной, прикрыв рот рукой и эмоционально вращая глазами. Он выглядел измотанным, уставшим, но определенно довольным, и Кира, осмелившись, отлипла от стены, которую подпирала спиной уже более получаса. Она уставилась на футболиста, мысленно уговаривая того заметить ее, но Неймар даже не смотрел в ее сторону, увлеченный разговором. — Черт возьми, — шепнула Кира, нервно оглядываясь. В коридоре остались разве что сотрудники стадиона, готовые приступить к наведению порядка на поле. Если прямо сейчас она не даст о себе знать, будет уже поздно: игроков сборной посадят в автобус и отвезут в отель, а ей придется тянуться в свой номер в совершенно расстроенных чувствах из-за невыполненного плана. Из-за волнения Кире показалось, что аромат, который она выбрала на сегодняшнюю игру, стал слишком приторным и кричащим, и Геллани ступила вперед, чтобы запах, заполнивший ее ноздри, рассеялся. Это движение стало решающим, потому что футболист, повернув голову в ее сторону, слегка задержал на Кире взгляд, а затем сделал какой-то неопределенный жест ладонью, который девушка расценила так: оставайся на месте, я подойду. Она не могла быть уверена в том, что правильно трактовала этот знак, но Кира рискнула и поверила в то, что увидела. Неймар некоторое время беседовал с тренером, пока коридор совсем не опустел: все сотрудники вышли на поле, а команды удалились в раздевалки, чтобы привести себя в порядок и выехать в гостиничные номера отдыхать после напряженной игры. Девушка знала, что где-то здесь находятся Рафаэла и Дави Лука, которые дожидались своего брата и отца в отдельно отведенной для друзей и родных команды VIP-комнате. Они могли в любую минуту появиться здесь, и Кира уцепилась глазами за спину Неймара. Сказав что-то Тите, футболист коротко рассмеялся грудным смехом, а затем круто развернулся в сторону Геллани. Он шел прямо к ней, и девушка распрямила плечи, облизывая зубы языком, чтобы на тех не осталось следов темной помады. Зря она все-таки решила накраситься, потому что выглядело это нелепо, но додумать она не успела, потому что Неймар остановился в шаге от нее. — Поздравляю вас! — хрипло произнесла Кира, натягивая на лицо дрожащую улыбку. От волнения ее губы совершенно не слушались, и Геллани сочно выругалась про себя всеми известными ей нецензурными выражениями. Она тряслась перед Неймаром, как осиновый лист, с головой выдавая себя и свое смущение. Бразилец кивнул, не сводя с девушки взгляда и, отпив несколько глотков воды, бросил недопитую бутылку в стоявшую рядом урну. Волосы футболиста были взлохмаченные и мокрые от заполнившегося город моросящего дождя, несколько прядок спадали ему на лоб, и Кире захотелось взъерошить их еще больше. — Спасибо, — на выдохе произнес бразилец, и его голос прозвучал ниже обычного. — Игра получилась забавной. — Очень круто сыграли, — бесцветным голосом добавила Кира, ужасаясь тому, как фальшиво звучат ее слова. — Ты был хорош. Очень. Неймар подозрительно покосился на нее, и Кира замешкалась. Сейчас нужно было что-то срочно сказать, потому что дежурные вежливые поздравления уже были произнесены, и мысли в голове Киры истерично завертелись. Она рассеянно засмотрелась на мочку уха Неймара с несколькими проколами для пирсинга. Сейчас он снял свои сережки, но скоро вернет их обратно на место, и они будут слегка покачиваться, когда футболист будет отвечать на вопросы журналистов. Время ускользало, и если Кира не произнесет хотя бы что-нибудь, им можно было расходиться. — Неймар, — проскрипела Геллани, поражаясь, какие многогранные звуки она может издавать. Бразилец вздернул одну бровь вверх, приподнимая край желтой футболки, чтобы вытереть лицо. Термобелье, надетое под спортивную форму, прилипло к телу Неймара, и девушка отвела взгляд в сторону, чувствуя, как к ее ушам приливала краска. Это было какое-то изощренное проклятие, и Кира искренне не понимала, почему именно она попала в эту передрягу. Зачем именно бразилец попался ей под перо, зачем именно такую реакцию выдало ее сознание, и зачем именно здесь она сейчас находилась. Футболист шумно вдохнул воздух, а затем, сократив расстояние между ними, приблизился к лицу девушки, не давай той никакого шанса взять контроль над ситуацией в свои руки. Неймар замер, соприкасаясь со лбом Киры и приоткрывая губы. По его лицу стекали капельки дождя вперемешку с соленым потом, и девушка вдыхала этот густой мужской запах, заполнивший пустынный подтрибунный коридор. Вокруг не было ни души, словно они находились не на стадионе «Эмирейтс», на котором буквально десять минут назад сборная Бразилии одержала минимальную победу над Уругваем, а в своей закрытой от всего мира Вселенной. Свет был кем-то потушен и горел лишь на развилке к двум командным раздевалкам, а пол, затоптанный мокрыми подошвами бутс, поблескивал в полутьме. Сердце Киры грохотало в груди, как пулеметная очередь, но она держала себя на привязи. Нельзя было срываться, нельзя, нельзя, нельзя. Девушка судорожно вдохнула, понимая, что губы Неймара находились совсем рядом, и если бы она приподняла голову, они бы… Они бы… — Черный опиум? — тихо произнес бразилец, касаясь своей покрытой щетиной щекой уха Геллани, вынуждая ее вжиматься спиной в холодную бетонную стену темного коридора. — Да, — в ответ шепнула девушка, поднимая глаза на Неймара. Он отстранился, и его грудь тяжело вздымалась. Трудно было понять, о чем он думал в этот момент, потому что его лицо выглядело несколько растерянным, а карие глаза светились в темноте карамельным цветом. Бразилец моргнул, и уголок его рта медленно пополз вверх, заставляя губы Неймара застыть в фирменной полуулыбке-полуухмылке. — Зачем? — удивленно спросил он, не договаривая. Но Кира хорошо поняла все, что он хотел узнать, задавая этот короткий вопрос, потому что она сама говорила откровенно, ничего не скрывая. Девушка зацепилась за длинные густые ресницы застывшего напротив нее Неймара, чтобы не утонуть в его утягивающем в бездну взгляде. — Ответ на Ambre Topkapi, — Геллани не смогла сдержать улыбку. Почему-то она не испугалась ответить, не испугалась честно признаться, не испугалась своей внезапной храбрости. Словно сегодня, прямо сейчас, была последняя возможность, когда она могла поделиться с футболистом своими ощущениями. Почему-то захотелось, чтобы он знал, непременно узнал. Мизинец на ее левой кисти легонько дрогнул, и девушка сжала пальцы, молча ожидая реакции Неймара. И не важно, разозлится он или снисходительно улыбнется. Кира хотела принять любую реакцию, любой ответ, любой знак или намек. Она хотела быть честной с ним, честной с самой собой, со своей совестью и сердцем. Некоторое время Неймар просто смотрел на Киру, слегка сощурившись, очерчивая своим открытым взглядом ее скулы, линию подбородка, губы, глаза, спускаясь по шее к плечам и возвращаясь обратно. Девушка почти физически ощущала его шелестящие прикосновения к своей коже, и у нее вмиг перехватило дыхание, когда пальцы бразильца накрыли ее левую щеку. Теперь это было по-настоящему, это сводило с ума, и Геллани закрыла глаза, позволяя Неймару взять инициативу в свои руки. Ладонь футболиста скользнула по щеке Киры выше, к скуле, зарылась в волосы и замерла где-то на затылке, слегка путаясь во взлохмаченных ею же прядях волос. Кира почти не дышала, боясь нарушить все волшебство этого момента, в котором она хотела раствориться, исчезнуть и заново переродиться. Ее грудь сдавливало ощущение, что она собственноручно отправляет себя на смертную казнь, потому что нельзя… Нельзя, нельзя, нельзя! Кира распахнула глаза. Неймар ждал. Он выжидал, словно хищник, когда она сдастся, сделает неверный шаг и окажется в ловушке, выхода из которой уже не будет. Его глаза затягивали в беспросветную бездну, и девушка безоговорочно тонула в них, отбросив в сторону брошенный ей спасательный жилет. А потом Неймар… опустил руку и, не сказав ни слова, развернулся и скрылся в полутьме подтрибунного помещения, оставив девушку задыхаться от беззвучных слез. Она правда не знала, как поступить, потому что слишком боялась все испортить и пустить ко дну то, что она так старательно тащила на своих плечах последние несколько месяцев. Ее сердце разрывалось на части, кровоточило и стонало, потому что жгучее разочарование загоняло в угол, вынуждая защищаться от летевших в нее клинков. Она чувствовала себя покалеченной, словно от нее отрезали кусок плоти и отдали на съедение червям. И хотелось кричать во все горло о своей боли, лишь бы тот, кто мог ее усмирить, услышал. Тщетно. Бразильцу не составило никакого труда разгадать ее, и Кира вернулась к исходной точке. До нее не сразу дошло: наверное, он смеялся, когда задавал свой вопрос, а Геллани так наивно отреагировала на него, сразу открывая все свои карты. Кира зажала рот холодной ладонью и торопливо зашагала прочь, едва глядя себе под ноги. На поле вышли сотрудники «Эмирейтс», чтобы приступить к уборке стадиона после матча, и девушка рассчитывала затеряться в толпе болельщиков, которые последними покидали опустевшие трибуны. Она зря переживала: никому не было до нее никакого дела, и Геллани с яростью потянула за шнурок, на котором висел ее бейджиком с доступом ко всем зонам стадионного комплекса. Он лишь больнее впился в кожу на шее, но девушка продолжала усердно дергать его, будто, сорвав, она сможет освободиться от захватившего ее в капкан ощущения собственной никчемности. Кира подняла глаза к ночному небу, которое заволокло блеклыми густыми тучами, и медленно выдохнула, опуская руки. С чего она вообще взяла, что он хотел поцеловать ее? Наверное, он просто дразнился, потому что знал, что по-прежнему имеет власть над ней. И прекрасно понимал, какие условия поставил его отец для достижения мировой. Но вместо того, чтобы не препятствовать ей оставаться в требуемых границах, делал все, чтобы она бездумно нарушила их. Геллани повернула голову в сторону, где виднелся вход в подтрибунное помещение, втайне надеясь увидеть там знакомый силуэт. Быть может, он решит, что его ухода недостаточно для того, чтобы эта странная, возникшая из ниоткуда недосказанность, наконец, исчезла? Быть может, он поймет, что Кира еще не была с ним настолько откровенно искренней, как тогда, когда стояла напротив, вдыхая его запах и позволяя ему читать свой? Там, куда, смотрела девушка, было пусто. В конце концов, она ничего не потеряла. Разве что себя в этом проклятом бразильце, но об этом Кира предпочла не думать вообще. Этой же ночью она вылетела в Париж ближайшим рейсом, потому что находиться в Лондоне было больше невозможно. *** Кира вернулась в Париж аккурат на манифестацию «желтых жилетов», протестовавших против повышения цен на бензин. Многие дороги по всей стране были заблокированы недовольными французами, и девушке пришлось добираться до редакции в разы дольше обычного. Девушка вызвалась в газету по собственному желанию, предупредив Этьен Ламбера, что заглянет в офис, чтобы захватить свои рабочие принадлежности, а затем отправится на улицы Парижа, чтобы следить за протестами своими глазами. Обычно работа над выпуском газеты в выходные дни продолжалась удаленно, и лишь к вечеру технический отдел подъезжал в офис, чтобы заняться версткой и печатью. Ей нужно было окунуться во что-то с головой, чтобы сжечь к чертовой матери воспоминания о вчерашнем вечере, которые на утро не вызывали ничего, кроме острого желания несколько раз освободить свой желудок. Кира наспех перекусила тостами, запив их крепким арабиковым кофе, приняла душ, чтобы смыть с себя физическую усталость, и, посвежевшая, отправилась в штаб-квартиру «Либерасьон». — А ты что здесь делаешь? — донеслось до Киры, когда она, оказавшись в пустом офисе, зашла на кухню, чтобы приготовить себе здоровенную чашку чая. От неожиданности Геллани подпрыгнула и больно ударилась коленкой о ножку стола. — Какого черта, Матис?! — выругнулась Кира, собирая рассыпавшийся по столешнице чай. Фотограф, который решил провести субботу в редакции, весело расхохотался, откидываясь на спинку своего стула. Он выглядел отдохнувшим, загоревшим, слегка пополневшим и готовым с новым рвением взяться за очередной репортаж. — Так что ты забыла здесь? — Работать буду, — мрачно отозвалась журналистка. — Сейчас все соберу здесь и поеду к Елисейскому дворцу. По моим данным, там сейчас особо напряженная ситуация. — Тогда я составлю тебе компанию, — Матис поднялся со своего места и схватил сумка с фото-техникой. — Я как раз уже все подготовил. Кира внимательно посмотрела на своего коллегу. Интересно, как получилось так, что он тоже оказался в редакции? Как бы там не было, девушка почувствовала облегчение от того, что ее товарищ по работе вернулся в газету, а, значит, сейчас должно стать чуточку легче. Отставив кружку с кипятком в сторону, Геллани подошла к мужчине и порывисто обняла того сбоку, прижимаясь щекой к его плечу. — Господи, спасибо, что ты вернулся, — тихо сказала она, закрывая глаза, чтобы Матис не заметил застывших в них слез.