The Deep End

Хосок ушёл, не прощаясь, но стащил пачку сигарет, позвякивая ключом с брелоком-пандой, какой был только у Вана. Предатель. Наверное, испугался своего сонбэ и отдал ему ключ, даже не предупредив Чимина об этом. Как только Чан вернулся с обеда, подозрительно косясь на Чимина, тот тут же бросил в него ключом. — Какого хрена? — прошипел Чимин, видя, как Ван неловко почесал свою морковную макушку. — Хореограф Чон хотел проведать тебя, я и сам не понял, как отдал ему ключ, ей-богу, Чимин-и, — он переминался с ноги на ногу и виновато смотрел исподлобья. — Да я и не думал, что ты будешь против, о вашем странном поведении судачат кому только не лень, гляди, чтобы это до руководства не дошло, — предупреждение застало Пака в расплох, он не ожидал такого откровенного обвинения в неправильности своего поведения насчёт Хосока, но лишь молча кивнул, понимая, что сам виноват. Чимин провалялся на больничном ровно три дня, чувствуя, что ушибленная рука ещё немного побаливала, но времени было катастрофически мало, а потому он явился утром четверга в зал, чуть опоздав. Он демонстративно игнорировал нахмуренного Хосока, который явно был против такого самоотверженного поступка, но молчал. А вот алеющее лицо Мин Дохёна игнорировать было невозможно. Этот ребёнок смущался каждого взгляда в свою сторону, учтиво опускал свои прекрасные карие глазки, а его движения получались скованными, из-за чего Чимин имел лишний повод гаркнуть на него. Ван же игнорировал, хоть и видел всё напряжение. Пак и сам не знал, почему вцепился в бедного Мина, но неожиданная ревность сжирала его, заставляла подсознательно метить свою территорию, хоть у него и не было на этого права. Хосок ведь ничейный. Раздражало, бесило, хотелось начать всё с самого начала. У Чимина было такое чувство, будто бы ему дали поиграть чужой игрушкой в песочнице, а теперь надо было уходить и отдавать её. Он и сам не понимал, почему потирал губы, смотря на Хосока, почему так часто вспоминал тот короткий, но колючий поцелуй. После тренировки, когда все ушли, а Ван закрыл за собой дверь зала, оставляя хореографа и Чимина наедине, второму хотелось поговорить, понять, что скрывается за этими всеми «меня тянет», поцелуем и ухаживаниями. Но Хосок не позволил ему и слова сказать. — Чего ты бесишься? У нас дебют на носу, прекрати маяться ерундой. Если уж решил, что твой ушиб незначителен — работай нормально, — недовольно сказал Хосок, складывая своё полотенце. Чимин отвёл глаза от его штанов, низко сидящих на тазобедренных косточках, и мазнул взглядом по его пропитавшейся потом футболке. — Так вот это ты не забывай о том, кто ты. Хочешь трахаться с Дохёном — пожалуйста, но я первый расскажу всё его братику, которого ты так боишься, — прошипел Чимин, вздёрнув подбородок. — Ты так и не можешь понять разницу между страхом перед кем-то и страхом потерять что-то? — фыркнул Хосок. — Как же приятно дразнить тебя, Чимин-и, мне так нравится, что ты говоришь неформально, — Чон в миг переменился в лице, а его золотистые глаза заставили Пака задержать дыхание, пытаясь не утонуть в них. — Меня не привлекает ничья задница. Кроме твоей, конечно же, так что можешь не доводить беднягу Дохёна до нервного тика одним взглядом, малыш, — из-за его хриплого голоса Пак покрылся весь мурашками, чувствуя, как внизу живота что-то затрепетало. — Иди к чёрту, — сказал он после того, как прочистил горло. — Ну же, Дохён младше тебя на четыре года, покажи, как ты благоразумен в сравнении с этим зелёным мальчишкой, — промурлыкал Чон, подходя всё ближе. — Этому сопляку восемнадцать? — Чимин нахмурился, непонимающе уставившись на хореографа. Тот приблизился слишком близко, опаляя дыханием лицо Пака. — Тебе бы стоило наладить отношения с группой, если тебя оставят в компании и закрепят за ними — будешь видеть парней ещё чаще, — он провёл своим длинным, изящным пальцем по щеке Чимина, заставляя его едва заметно отшатнуться и задержать дыхание, чтобы не впитывать в себя его терпкий, мужской запах. Когда Пак успел им пропитаться? Чимину казалось, что у него вместо крови течёт река с запахом мускуса. Хосокова река, которой он дал начало вместе с искусанными губами и болезненными касаниями. Воздух искрился напряжением, а Чимину захотелось окунуться с головой в воду, чтобы не видеть эти золотые глаза, не слышать этот изумительный, хриплый голос. Все наши проблемы берут начало в подсознании? Фрейд был прав, а Чимин понял, что Хосок поставил цель закрасться как можно глубже, в самые потаённые уголки его души и поселиться там, не забывая мучить прикосновениями и намёками на что-то большее. — Дебют — это самая сложная вещь в шоу-бизе, — продолжил Хосок. — Мой тебе совет — подружись с ними, а то твоя излишняя серьёзность раздражает, это не те люди, с которыми нужно держать дистанцию и соблюдать свод правил «руководитель — подчинённый». Чимин уже толком и не слушал, лишь смотрел на губы, с которых срывались звуки, образуя слова, но молчание обрушилось ледяной глыбой, и Пак отвёл взгляд, всё ещё не решаясь скинуть чужую руку со своей щеки. — Не указывай мне, я видел куда тебя привела твоя дружба, иди дальше к Дохёну, бедняжка заждался небось, — раздражённо фыркнул, но не отодвинулся ни на миллиметр. — Я же только что сказал, — прорычал Хосок, а его глаза моментально потемнели, — на моём члене будет только твоя задница, ещё одно упоминание о Мине… — Что сделаешь? — ядовито сквозь зубы прошипел Чимин, всё же делая шаг назад, разрывая тактильный контакт, но не прекращая зрительный. — Чимин, — Хосок предупредительно ухватился за его ушибленную руку, но тут же отпустил, видя гримасу боли. — Прости, — он поднял руку к своим губам и оставил лёгкие, мягкие поцелуи вдоль тыльной стороны ладони, переходя к запястью. — Почему ты не остался в общежитии? Это не шутки. — Иди к чёрту, — едва слышно прохрипел Чимин. — Это я уже слышал, — буркнул Чон, отпуская руку. — Бесчувственный извращенец мудачного типа, — прошипел Чимин, тут же разворачиваясь. Когда дверь за ним захлопнулась, а Хосок остался в зале, Чимин впервые за день спокойно вдохнул, чувствуя дрожь во всем теле. Он так быстро бежал в общежитие, что чуть было не сбил двух мужчин в тёмной одежде. Единственное, что имело значение — снять напряжение. В душе он быстро водил рукой по собственному члену и рвано дышал, пытаясь выбросить из головы нахальную улыбочку и приятные прикосновения, из-за которых до сих пор горела щека. Но разрядки не хватило на долго, Хосок был в мыслях, маячил перед глазами, пока утомлённый Чимин не вырубился, забываясь в беспокойном сне, сквозь него чувствуя, как Ван прикрыл его одеялом.

***

Утро вечера мудреней, но Чимин проснулся с тяжёлой головой и резкой головной болью, хотя раньше у него никогда не было столь сильной мигрени. Хореограф не выходил из головы, а Ван, путаясь с утра под ногами и пытаясь намазать на хлеб для тостов масло, только раздражал. Парни ходили кушать не только в столовую, но иногда ещё и готовили на кухне в общежитии, но делал это в основном Ван. Чимин размешивал ложкой сахар в чае, когда этот неумеха порезался, он тут же подскочил, убирая нож, но резко замер. — Хён, а мама не будет кричать? — пролепетал Чимин, разглядывая нож в руке мальчишки. — Меня папа учил, как правильно, — авторитетно заявил Минсу, задорно улыбаясь. Он взял лезвием немного масла и криво нанёс на вафлю, аккуратно размазывая. Маленький Чимин замер, восхищённо наблюдая за своим хёном. После того, как масло было намазано, Минсу попытался открыть банку с вареньем, не выпуская нож из рук, но тот вдруг выскользнул, оставляя на пальцах Минсу порезы, а Чимин тут же ухватился за рукоять ножа, который приземлился на столешницу. Когда кровь капнула на вафли, Чимин громко зарыдал, испугавшись не на шутку. Он резко отбросил ножик на пол, со страхом глядя на восьмилетнего Минсу, который даже не дрогнул, лишь тихо прошептал, что раны нужно промыть. Видимо, не хотел терять лицо перед тонсэном. После того, как на его пальчиках красовались два криво приклеенных Чимином лейкопластыря, Минсу подсунул ему альбом, переворачивая страницы. Пак никак не мог разобрать, что на них, как бы ни всматривался, но этот красный кожаный альбом с красивой гравировкой «К.М.С.» заставил его восхищённо вздохнуть. — Я нарисовал тебя, Чимин-и, — прошептал Минсу, но, когда уже почти перевернул страницу — Чимин провалился в темноту. — Чимин! Чимин! — громкий голос заставил Пака поморщиться и нехотя открыть глаза, видя перед собой обеспокоенное лицо Вана. — Ты как? Боишься крови или что? — Н-нет, — прохрипел Чимин, пытаясь подняться, но рука так некстати заболела. — Я упал? — Свалился на пол, — Чан кивнул головой, — я так испугался, дурак, — с укором прошептал. — Всё в порядке. Из головы не шло счастливое лицо Минсу, его детская улыбка и милый голос. Но на глупости и на звонки Намджуну времени не было, так что Чимин продолжал выкладываться на полную, пытаясь не только доходчиво объяснить связку, но и подружиться с парнями, и даже помог Дохёну подняться, когда тот нечаянно поскользнулся и грохнулся задницей на пол. Он молча скрежетал зубами и косился на хореографа, игнорируя его улыбки. День заседания комиссии и директоров подкрался незаметно, а Чимин работал, не покладая рук, во всю пытаясь подбадривать парней, игнорируя излишнюю заносчивость Хосока, который бы и ночные тренировки не против устроить. Все выходные, используемые для шлифовки постановок, оплачивались вдвойне, но Чимин уже валился с ног, еле игнорировал боль в руке и впервые в жизни чувствовал такую ответственность. Но, кажется, это того стоило. В день икс Пак нервничал не меньше Хосока и Вана, кусал ногти и с самого утра был как на иголках, переживал и подбадривал парней, пытаясь не портить им настроение своими переживаниями и кислой физиономией. Эти мальчики готовились больше двух лет, а последние три месяца, которые Чимин и Ван провели в качестве помощников Чона, стали для Пака самыми значимыми в его карьере. Если группа дебютирует, то ему обеспечена постоянная работа и галочка в послужном списке. Серьёзные дяди сидели за столом, и только одно кресло было пустым, Чимин на пару с Чоном и Ваном стояли позади стола комиссии и наблюдали за тем, как главный менеджер переписывался с кем-то. — Надо же, господин Мин никогда не опаздывает, — пролепетал директор компании, который был обязан присутствовать. Он благоговейно ожидал, пока один из главных спонсоров уже соизволит явиться. — Его кто-то подрезал, Чон написал, что на них вылетела из поворота машина, паренёк перепутал газ и тормоз, — простодушно ответил менеджер, улыбаясь. Спустя ещё десять минут томительного ожидания дверь распахнулась, а в неё вошли двое мужчин. Чимин замер и ухватился за руку Хосока, чувствуя, как отвращение и липкий страх заставили тело занеметь. На него смотрел тот самый черноволосый мужчина в очках, который ещё тогда в компании придержал для него лифт своим зонтом, а потом чуть не изнасиловал в туалете. Около него стоял второй — тот, на которого безбожно пялился Тэхён. — Господин Мин, — директор тут же подорвался с места и протянул руку мужчине в очках с тёмной оправой, — слышал, у вас случилось происшествие? — Всё в порядке, — тягучий, словно карамель голос раздался на всё помещение, окутывая собой всё пространство. — Чонгук позаботился об этом. Второй мужчина, видимо, тот самый Чонгук тоже пожал директору руку, и они вместе направились к свободному креслу. Мин сел, а Чонгук встал позади него. — Кто это? — едва дыша прошептал Чимин. — Чон Чонгук? Личный помощник Мин Юнги, — так же тихо прошептал Хосок, крепко сжимая руку Пака. Но тот быстро опомнился и вырвал свою ладонь из крепкой хватки. — Мин Юнги — старший брат Дохёна. О их с Чоном похождениях легенды слагать можно — оба чисты перед законом, но в узких кругах они имеют славу ещё тех ублюдков. — Откуда ты всё знаешь? — теперь-то Чимин понимал поведение Мина в компании — обычный богатый козёл, которому всё позволено. — Я работаю здесь не первый год, — прошептал Хосок и всё же словил руку Пака, не позволяя ему отстраниться. Ван шикнул, и парни переглянулись, Чон укоризненно покачал головой, всё так же сжимая руку Чимина, поглаживая костяшки, грея холодные пальчики своими горячими. Чимин почувствовал, как чужая рука оказалась на его пояснице и отвлёкся от трейни, которые уже начали представление. Он сверлил взглядом затылок Мин Юнги и чувствовал нежные поглаживания хосоковых пальцев, закусил губу, чтобы не застонать, когда они пробрались под кофту, задирая ткань на спине вверх. — Чимин-и, ни звука, — едва слышно сказал Хосок, пользуясь тем, что свет падал на импровизированную сцену, а они были в тени. Он встал позади Пака, положил руки ему на талию и стал нежно поглаживать, от чего рыжий зажмурился, будучи не в силах сдерживать себя. Он опалял шею Чимина тёплым дыханием, а тот был вынужден скрывать своё видимое возбуждение, натягивая кофту пониже. Всё тело трепетало, руки дрожали, а щёки горели. Чимин, используя всю свою благоразумность и адекватность, кое-как отодвинулся вперёд, пытаясь действовать бесшумно. Когда музыка стихла, а свет вспыхнул — Чон отстранился от Чимина и встал рядом, невзирая на цоканье Чан Вана. Чимин едва заметно выдохнул и сам удивился тому, что расстроился из-за того, что Хосок всё же убрал руки. Вся комиссия молчала, а директор что-то шептал Юнги, на что тот только безразлично кивал. Спустя две томительные минуты ожидания, господин директор встал и сообщил, что дебют придётся отложить, так как на этот подходящий к концу года уже запланирован один дебют похожей группы, а мальчишки никакой особенностью не выделяются. Чимин удивлённо открыл рот, будучи не в силах поверить своим ушам. — Так Мин не похлопочет о своём брате? — он спросил Хосока. — Нет, он изначально был против желания Дохёна стать сценической куклой, так что никакого содействия, — печаль и грусть в голосе Чона заставила Чимина ухватиться за его руку и ободряюще сжать, не имея в виду ничего пошлого или романтического. Просто поддержка. Ага, обманывай себя, Пак Чимин. Паку было откровенно страшно, он не знал, запомнил ли его Юнги, попытается ли как-то навредить ему, сделает ли что-то неприемлемое? Чувствуя вседозволенность, Мин наверняка сделает что-то гадкое, чтобы отомстить за тот отказ. Чимин весь сжался, а Хосок, будто бы почувствовав его состояние, едва заметно приобнял за талию, заставляя чувствовать себя в безопасности. — Верни сигареты, воришка, — выдавил из себя Чимин, пока менеджер говорил о том, как тяжело таким молодым группам дебютировать и удержаться на плаву. — Сегодня вечером, — прошептал Хосок прямо в ухо, заставляя рыжего дёрнуться. Чимин едва заметно кивнул и замер, поворачиваясь лицом к комиссии. Юнги развернулся и смотрел на него в упор, заставляя пошатнуться и задержать дыхание. Он скалился, видя перепуганное лицо Чимина, а потом что-то прошептал Чонгуку, из-за чего тот тоже улыбнулся, всматриваясь в лицо Пака. Но больше ничего. Мин Юнги ушёл так же стремительно, как пришёл, а над парнями нависла такая тоска от того, что их отложили «на потом», что Чимину было сложно даже подойти к ним. — Сонбэ, — голосок Дохёна заставил Хосока улыбнуться, а Чимина — сжать зубы. — Может, нам стоит устроить тебе день отдыха? — Чимину хотелось ответить что-то колкое, но он промолчал. — Да, пицца, кола и немного отдыха нам не помешают, — ласково сказал Хосок, потрепав по волосам одного из парней. — Вы отлично постарались, даже с самыми успешными группами такое случалось, это не конец света, у вас ещё есть время, — он говорил спокойно и так уверенно, что не верить — было невозможно. — Спасибо, вы всегда так поддерживаете нас, — а вот теперь Чимин не сдержался от испепеляющего взгляда и мысленно уже свернул Дохёну шею. Видимо, семейка Мин здесь для того, чтобы бесить его до одури. Один — самоуверенный псих, второй — малолетний недоделанный соблазнитель. Пак ушёл, не прощаясь, говоря, что его рука болит и развлекаться вечером они будут без него.

***

Чтобы Тэхён ещё хоть разок повёлся на сладкий голосок Моён-нуны. — Я позволю играть в игры на работе, это очень важно, — канючила она, а Ким, как дурак, согласился, беря из её рук ключи от машины. — С тебя два оплачиваемых выходных, — скрепя зубами, сказал Тэ. Их «Посейдон» давно занимался доставкой, но парень, отвечающий за это, заболел, а его сменщик уехал к родителям и не поднимал трубку. А Моён не могла оставить кафе, иначе вылетела бы с работы, как пробка. Тэхён получил права ровно год назад. Садился за руль в последний раз тоже ровно год назад. Зачем ему права? Он и сам не знал. Моён-нуна слёзно умоляла его отвезти заказ на свадьбу, общий счёт которого составлял несколько десятков тысяч, а изысканные десерты и торт грузно разместили в багажнике и на заднем сидении легковушки. — Только осторожно, — обеспокоенно добавила нуна, перед тем, как Тэхён разобрался с автоматической коробкой передач. Ну не механика хоть. Первые два перекрёстка он проехал нормально, переключался с нейтралки на «дэшку», но без опыта нечего соваться на дорогу в час пик. Он оглядывался на торт, который стоял на заднем сидении, и немного отвлёкся, останавливаясь перед выездом на главную дорогу, когда почувствовал резкий рывок и удивлённо распахнул глаза, чувствуя, как машину несёт вперёд, прямо на другие автомобили. Тэхён ударил по тормозам и попытался вырулить, подрезая дорогой внедорожник и останавливаясь прямо перед ним. Мерседес Моён заглох, а Тэ сжал пальцами руль, чувствуя себя, словно в фильме. Его сейчас убьют за то, что он подрезал богатого дядьку? Наверняка закопают в лесу. Кто-то постучал в боковое стекло, и Тэ откинул волосы со лба, дрожащими пальцами нажимая на кнопку открытия окна. Он боялся поворачивать голову, но мягкий голос, раздавшийся сбоку, заставил его удивлённо дёрнуться и впиться глазами в чужие чёрные. — Ты в порядке? — чужой голос тёк по венам, а Тэ потёр глаза, не понимая, то ли он ударился головой, то ли с ума сошёл. Перед ним стоял тот красавчик с «SG», а сердце забилось ещё быстрее. — Ответишь или будешь пялиться, как тогда? — он снисходительно улыбнулся, открывая дверь машины. — П-простите, — прошептал Тэхён, подавая руку мужчине, который помог ему выбраться из машины. — Я перепутал газ и тормоз, давно не ездил, простите, — он подавлял желание расплакаться и прикусил губу, опуская глаза в пол. — Чон Чонгук, — мужчина протянул ему руку и крепко пожал её. — Ким Тэхён, — выдавил из себя парень, едва дыша, чувствуя чужие мозолистые руки и крепкую хватку. — Ничего не болит? Ты не ушибся? — Н-нет, господин, — Тэ боялся поднять глаза, разглядывая носки своих ботинок. — Езжай аккуратно, — ответил Чонгук, — а то найду и накажу, — он ухмыльнулся, а Тэхён тяжело сглотнул, чувствуя всю реальность угрозы. — Я сейчас спешу, но надеюсь, что мы с тобой ещё встретимся. — П-простите ещё раз, — пролепетал парень. Он смог поднять глаза, только когда услышал, как дверь внедорожника хлопнула, а двигатель заревел, и машина тронулась с места. Чонгук помахал ему рукой, а Ким прикусил щеку изнутри, чтобы не улыбнуться. Ким Тэхён больше никогда не согласится даже на самые заманчивые предложения Моён-нуны, а тем более никогда больше не сядет за руль. Ким Тэхён не хочет быть наказанным.