The Deep End

— Я хочу повторить ту ночь. Чимин пятился назад, бесшумно покидая зал, но Хосок будто бы почувствовал его и обернулся, улыбаясь уголками губ, удивлённо поднимая брови вверх. — О, Чимин-ши, — он поднялся с пола, выпуская ногу Дохёна, намереваясь подойти к Паку, но тот выставил руку перед собой, продолжая уходить назад. «Чимин-ши». Рыжий подавил желание распасться на атомы прямо перед этими двумя и резко развернулся, принялся бежать изо всех сил, надеясь, что, если разогнаться достаточно — реальность не успеет накрыть. Но в голове бликами мелькали картинки, на которых Хосок обнимал другого, целовал его и проводил своими изящными пальцами по голой коже, выводя только ему известные узоры. Мозг генерировал изображения, а Чимин продолжал накручивать себя, доверяя воспалённому воображению. Чимин перепрыгивал через две ступеньки, а когда оказался на улице — сразу же направился к выходу с территории. Он шёл, но непрошенные слёзы застилали глаза. Он злился на то, что рыдал, как девчонка, но ничего не мог поделать, а сердце трещало по швам. Слишком поздно. Оказывается, даже бездна не спасёт его, ведь влюблённым спасения нет.

***

Белый матовый Астон Мартин подъехал бесшумно, заставляя парня зажмуриться от яркого света и тихонечко выдохнуть, удивляясь роскоши и плавным изгибам суперкара. Чимин потёр свои глаза и направился к пассажирской двери, открывая её и забираясь в тепло кожаного салона кофейного цвета. Пальцы рук приятно покалывало, а длительная прогулка заставила Чимина всего продрогнуть, тянуться к теплу и радоваться, что водитель молчал. Машина тронулась с места, и только тогда Пак решился взглянуть на мужчину, что крепко сжимал руль. Профиль Мина запомнился ему хорошо, но теперь он выглядел немного иначе, не было той ненавистной, снисходительной улыбки. Мужчина просто молча вёл машину, изредка поправляя свои очки. — Не скажешь ничего? — язвительно спросил Чимин, подавляя желание вцепиться ему в глотку. — Кого кроме Чорана ты любишь? — хрипло спросил Юнги, не отрывая взгляд от дороги. Чимин отвернулся к окну, громко вздыхая. — Я ноль в литературе, а ту цитату постоянно вторил мой учитель, так что привязалась, — неожиданно спокойно ответил Чимин. Он слишком вымотался, истратил все свои чувства на другого человека, чтобы сейчас ещё и тратить их на Мина. — Я уж подумал, что с тобой будет о чём поговорить, — протянул Юнги. — Но, видимо, раздвигать ноги ты будешь без лишних слов. Чимин проглотил ком обиды и тихо выдохнул. «Не зли его, ради Тэхёна.» Когда машина выехала за пределы города, Пак даже не удивился: ему в целом было всё равно. Иногда проскакивала мысль о том, что ему не позволят уже вернуться домой, но она быстро ускользала, а парню нравилось наблюдать за тем, как огни мерцали, проносясь мимо них на бешенной скорости, с которой Юнги летел по трассе. Хотелось отключить мысли, и он одним длинным нажатием открыл боковое окно, чувствуя, как морозный ветер ударил в лицо. Юнги не сказал ни слова, только хмыкнул, сильнее давя на газ, заставляя Чимина удивлённо завопить и вцепиться в сидение, широко улыбаясь. Пак высовывался в окно, еле дышал от переполняющих ощущений, чувствуя себя свободным, как никогда. Обманчивое чувство свободы. Когда машина снизила скорость, а впереди показались высокие ворота, что одним нажатием пульта уже разъезжались в стороны, Чимин открыл рот, оглядывая величественный особняк, что показался за густыми ёлками и сезонными деревьями, половина листьев с которых уже опала, украшая подъездную дорожку цветами осени. Ветер кружил их в воздухе, а фары машины освещали, делая общий вид ещё более удивительным. Когда автомобиль остановился возле главного входа, Чимин сразу же открыл дверь, выскальзывая на улицу, чувствуя, как из-за того, что высовывался из окна, всё лицо обветрилось, и слишком чувствительная кожа неприятно зудела. Он подождал, пока Мин покинул салон и направился к дверям, широко их раскрывая, приглашая продрогшего Пака внутрь. Чимин последовал за ним, осторожно всматриваясь в детали, надеясь увидеть следы Тэхёна. Но его отвлёк громкий женский голос. — Господин Юнги, я накрыла на улице, но не слишком ли холодно? — Чимин услышал обеспокоенный голос, а потом увидел и его обладательницу — женщину средних лет с чёрными, собранными волосами и добродушной улыбкой. — Спасибо, Инсан, — ответил Мин, — ты ведь знаешь, что мне холод ни по чём. — Я беспокоюсь о вашем госте, — учтиво ответила она, но после того, как Юнги одарил её раздражённым цоканьем, тихо поклонилась и удалилась. Чимин последовал за Юнги, выходя на красивую, выложенную персиковой и тёмно-коричневой плиткой веранду, на которой был только один небольшой столик, два стула с пледами на них. Юнги жестом указал Паку на один из стульев, а домработница тут же вынесла блюда, ставя их в центр стола. Чимин подождал, пока она уйдёт, и сразу же приступил к главному вопросу, который терзал его. — Где он? — Не торопи события, — ответил Юнги, тут же принимаясь за еду. Чимин же на неё даже взглянуть не мог. — Меня удивляет твоё спокойствие. Ты можешь быть таким кротким, надеясь, что тем самым улучшишь положение своего друга? Самонадеянно, но оправданно. — Хватит! — воскликнул Чимин, отодвигаясь назад. Он резко поднялся со стула и скинул с себя плед, принявшись расстёгивать пуговицы пальто. — Забери то, ради чего устроил весь цирк, — уже прошептал, скидывая пальто на пол. Он принялся стягивать с себя кофту, а затем и футболку, оставаясь в одних джинсах. Юнги замер, смотря беспристрастно, и лишь язык, что часто облизывал его розовые губы, выдавал заинтересованность и беспокойство мужчины. Он снял плед со своих плеч и закрыл глаза, чем ввёл Чимина в ступор. Когда открыл их — бросил Паку тот самый плед. — Накинь на себя, я голоден, но не хочу начинать с десерта, — он отчеканил и принялся есть мясо, а Чимин так и стоял, пытаясь не сгореть со стыда. Но секунду спустя брюнет резко отодвинул свой стул, бросил палочки на стол и вскочил с места, чувствуя, как всё внутри умоляет прикоснуться к оливковой коже мальчишки перед ним. Он ухватился за руку Чимина и направился в дом, игнорируя укоризненный взгляд Инсан. Поднимался по ступенькам, таща Пака за собой. А Чимин удивлялся худощавости мужчины и его силе, которая заставляла покорно следовать. Он видел затуманенные глаза Мина, чувствовал его безумие и видел в его движениях нетерпение, будто бы он ждал годами и наконец дорвался до своего. Когда плед слетел с плеч Чимина, а его бесцеремонно толкнули на кровать, он почувствовал прохладу простыней и прикрыл глаза, чувствуя, как чужие пальцы вцепились в его бёдра, а тело навалилось сверху. На миг ему захотелось расплакаться и прекратить, но медовые глаза Тэхёна подбадривали, помогали терпеть чужие прикосновения ледяных пальцев. Лёд столкнулся со льдом. Юнги одним точным движением перевернул его на живот, ставя на колени, давя рукой на шею, заставляя уткнуться лицом в подушки. Чимин весь задрожал, а осознание обухом ударило по голове. Это не страшный сон, не искажённая реальность, его действительно касались ледяные пальцы, оставляя ожоги на смуглой коже. Но слёз не было. Он только покорно пытался не двигаться и помог Юнги стянуть с себя джинсы, приподнимая задницу и вытягивая ноги. Когда его обнажённых ягодиц коснулись холодные, липкие пальцы, Чимин ухмыльнулся. Хоть не на сухую. Когда он почувствовал первый палец, в голову так некстати пришли мысли о тепле. О солнце, что играло в волосах Хосока, переливаясь и делая его ещё более похожим на ангела. Хосок. Чимин громко простонал, чувствуя, как уже три пальца входили с мерзким хлюпаньем, и изо всех сил представлял лицо того, от кого сам сбежал. Не выслушал. Но обиженное «я» вопило, что ночью люди занимаются только одним, второе кричало, что Хосок бы не поступил так, рассказал бы, если бы между ними что-то было. Он заставил Чимина поверить ему, не давал повода усомниться, так почему же Пак убежал, не переспросив, не выслушав? — Дурак, — прошипел Чимин, цепляясь пальцами за простыни, чувствуя, как Мин резко потянул его за бёдра на себя и вошёл полностью, вызывая болезненный вскрик. — Бревно, — едва слышно выдохнул Юнги, хватаясь за талию Пака, входя в него мелкими, ритмичными толчками. А Чимин едва сдерживался, чтобы не завыть от боли, слишком уж давно у него ничего не было. — Я ведь не первый? — спросил Мин, оставляя граничащие с нежностью, неожиданные поцелуи на пояснице. — И не последний, — ответил Чимин сквозь зубы, пытаясь соскочить, чтобы не чувствовать эту раздирающую боль. Когда он уже почти смирился с неприятным чувством, к боли добавилась вспышка неожиданного удовольствия, и он закусил губу, чтобы не застонать, но из его рта всё же вырвался тяжёлый вздох, из-за чего Мин хрипло рассмеялся и толкнулся ещё глубже, входя до упора. — Тебе же нравится, шлюха, — прошипел он, резко переворачивая Чимина на спину и хватаясь за его шею, сильно надавливая. — Может, я всё-таки буду последним? — прохрипел он, пристраиваясь и входя на всю длину, заставляя Чимина закатить глаза. Пак чувствовал, как пальцы сжимались на его шее всё сильнее, он раздвигал ноги всё шире, подмахивал Юнги и глухо стонал, пытаясь не сойти с ума от палитры ярких ощущений, что свалились на него. Он изо всех сил сжимал простыни, а когда почувствовал обжигающий щёку удар — взвизгнул и обильно излился на свой живот, сжимая в себе Мина, чувствуя, как сперма размеренными толчками заполняла его нутро, заставляя скулить и просить ещё. Но он не издал ни единого звука. Только в душе вопил. Когда Юнги скатился с него, он смог разглядеть идеально светлую, почти что болезненно-бледную кожу и то, как сильно она контрастировала с его чёрными волосами. Без своих очков он выглядел слегка непривычно, более открыто. — Теперь, — Чимин перевёл дыхание, пытаясь отдышаться, — ты скажешь, где он? Юнги закинул руку за голову и прикрылся одеялом, доставая из прикроватной тумбочки пачку сигарет, тут же поджигая одну большой серебряной зажигалкой. Он затянулся, а Чимин потянулся к пачке, ловя удивлённый взгляд Мина. — Что? Мне можно, — фыркнул Пак, но его руки вдруг словили и сжали, он оказался в сантиметрах от лица Юнги. Мин затянулся и надавил на затылок рыжего, едва касаясь губами его губ, выпуская едкий дым в его рот. Чимин изумлённо втянул дым и прикрыл глаза, инстинктивно подаваясь вперёд, впечатываясь в уста брюнета, который тут же отпрянул. — Ты продолжаешь обращаться ко мне на «ты». Никаких поцелуев, — строго сказал Юнги, хватаясь за шею Чимина, делая ещё одну затяжку и опять-таки выпуская дым в его губы. — Чем это отличается от поцелуя? — немного обиженно спросил Пак, игнорируя первое предложение. — Одевайся, твоего друга здесь нет, — бросил Юнги, отталкивая рыжего, поднимаясь с кровати. Он затушил сигарету о большую хрустальную пепельницу и принялся натягивать свои брюки и светлый свитер, которые делали его похожим на одного из оксфордских ребят. Классика, что скажешь. — Как, нет? — удивлённо переспросил Чимин, резко выпуская свои джинсы из рук. — Ты такой глупый, — фыркнул Югни, — я отвезу тебя домой, а завтра утром мой помощник заедет за тобой, Тэхён в больнице. Чимин опустился на пол, чувствуя, как ноги подкосились, сердце ухнуло вниз. И винить тут некого. Только себя. — Очень глупый, — сказал Юнги и, будто бы решив добить его, достал из тумбы несколько смятых купюр, бросая их Чимину в лицо. — Мне не понравилось. — В больнице, — повторил Пак, поднимая свои глаза к потолку. — В больнице.

***

Яркий свет резал глаза, заставляя парня часто моргать, чтобы прийти в себя и начать различать силуэты. О его руку тёрлось что-то тёплое, а на пояснице чувствовался чужой груз. Тэхён потёр глаза, замечая знакомое лицо, что было в опасной близости от него. Он осмотрел больничную койку и капельницу, что была подсоединена через катетер к его руке, щёку Чонгука, которая тёрлась о ту самую руку и его ладонь, что лежала на пояснице. Тэхён на миг прикрыл глаза, а потом услышал шум, тут же удивлённо глядя на медсестру, что пришла, чтобы поменять капельницу. Ким попытался что-то прохрипеть, но Чон рядом дёрнулся и открыл глаза, заспанно улыбаясь. Блондин прикусил губу и поглядел на женщину, не решаясь сказать ни слова. Он покорно закрыл глаза и почувствовал, как Чонгук подтянулся выше, чтобы их лица оказались на одном уровне. Если это глупый сон, то Тэхён был бы рад ущипнуть себя, чтобы кошмар закончился, но у него не было сил пошевелить рукой, чтобы осуществить задуманное. Он лежал на животе, а, когда услышал хлопок закрывающейся двери — попытался потянуться и перевернуться на бок, но его словили чужие руки. — Нельзя, только на животе, — прохрипел чужой голос. Ким распахнул глаза и стыдливо опустил их вниз, а Чонгук приблизился ещё ближе, опаляя горячим дыханием его щёку. — Я испугался, — сказал он так, будто бы совершенно не был виноват в случившемся. Тэ громко фыркнул и закатил глаза, вызывая у Чона улыбку. — Ты можешь не верить мне, — прошептал он, приглаживая волосы Тэхёна, — но я не хотел сделать тебе больно. Тэхён молча кивнул и изучающе посмотрел на парня возле себя. Тот выглядел устало. Так, будто бы действительно переживал.

***

Чимин не видел перед собой дороги, пальцами он крепко сжимал смятые купюры, а в голове стоял гул наперебой со штормом, который путал все мысли, заставляя его шататься и пытаться уловить происходящее. Юнги высадил его там, где и подобрал — прямо возле входа на территорию. Но Паку было плевать, он чувствовал жжение, которое не позволяло забыть о том, как холодные пальцы касались его обнажённого тела, видел перед глазами лик того, чьи светлые волосы казались нимбом. Хосок стоял возле входа в общежитие, прислонившись спиной к стене, и Чимин было уже прошёл мимо, мысленно витая в самой преисподней, но Чон окликнул его, тут же подмечая растерянность и слёзы в глазах парня. — Где ты был? — его голос звучал слишком подозрительно, будто бы он знал всё. — Какую ночь он хочет повторить? — прошептал Чимин, обнимая себя руками. Ему было ужасно холодно, даже пальто не спасало, но, может, этот холод шёл изнутри? — Ты неправильно понял, — мягко сказал Хосок, отталкиваясь от стены, подходя к Паку. Он нежно пригладил его волосы и коснулся щеки. — Я обязательно расскажу, мне нечего скрывать, но… — Да, — выпалил Чимин. — Я был с ним. Глаза Хосока моментально потемнели, улыбка сошла с его лица, он ухватил Чимина за плечо, сильно надавливая. — Что? — глухо переспросил, будто бы давая шанс исправиться, сказать что-то другое. — Я, — Чимин подбросил купюры, которые держал в руке в воздух, — хуже, чем ты думаешь. — Он касался тебя? — рыкнул Чон, подходя ближе, надавливая сильнее. — Он заплатил мне, как низкосортной шлюхе, — хмыкнул Чимин, чувствуя, как все оставшиеся крупицы спокойствия испарились. Чон громко выдохнул и отпустил рыжего, отходя назад. Он отвернулся и направился прочь, не сбавляя шагу и не оборачиваясь. Оставляя Чимина одного. Убивая надежду.