The Deep End

— Что вы почувствовали, когда поняли, что больше не будете видеть Чимина ежедневно? Что почувствовали, когда его уволили из компании? — доктор постукивал пальцами по кожаному блокноту и пристально всматривался в молодое лицо мужчины, что сидел в кресле, напротив него. — Я распорядился уволить его, потому что слышал, как он звал Минсу. Не единожды, — обеспокоенно ответил молодой человек, сжимая подлокотники. — Он звал вас, господин Кан? Почему вы не говорили об этом раньше? — удивлённо спросил психолог. — Потому что мне страшно, — вдруг выдохнул Минсу. — Если он всё вспомнит, то это упадёт на него тяжким бременем, я не могу позволить, чтобы он мучился и жил с этими воспоминаниями. — Я бы хотел побеседовать с ним, — осторожно сказал доктор. — Как вы себе это представляете? «О, Чимин, я не тот парень, за кого себя выдавал, меня зовут Кан Минсу и это моё имя, ты, иногда, говоришь во сне. Давай сходим к моему психологу и вспомним вместе, как об меня тушили сигареты и насиловали в переулке. Будет весело», — ядовито выпалил он и откинулся в кресле, разглядывая потолок пастельных тонов. — Хорошо, — устало выдохнул врач. — Вы решились на холотропную терапию? — Что, если в этом сне будет Богом? — вдруг сжался Минсу и пугливо огляделся, будто бы боялся, что на него в любую секунду, кто-то мог выскочить. — Тогда, вы разберётесь с ним и не позволите себе больше бояться его. Богом, он не так страшен, как вам кажется. — Я надеюсь. Без надежды.

***

Весь мир заиграл тусклыми, незначимыми цветами. Всё стало серым и бессмысленным, и только ямочки сверкали, притягивая к себе взгляд и заставляя улыбаться в ответ. Чимин застыл на пороге гостиной, не в силах пошевелиться. В тот момент он был напуган мыслью, что это просто сон, а Хосок сейчас растворится, исчезнет, уйдёт так же внезапно, как и пришёл. Эфемерный и красивый — он выглядел так, будто бы совсем не страдал, будто бы ему не было сложно. Может, действительно не было? — Привет, — его тихий голос разорвал звенящую тишину. — П-привет, — Чимин неловко переминался с ноги на ногу, ведя себя как гость, а не хозяин. — Какими судьбами? «Скажи, что ты здесь из-за меня.» Расстояние, ведь, сглаживает все недостатки? — Я был в Пусане, где взял в отделе кадров твой адрес, так что решил заехать и узнать, чем занимаешься, как ты, — Чон пожал плечами. — Ну, что ты, как истукан? — фыркнула Чаён. — Предложи гостю чай, кофе. — Нет, нет, — мягко улыбнулся Хосок, — я всего на несколько минут. — Может выйдем на задний двор? — робко предложил Чимин, — у нас там беседка. Если, конечно, у тебя есть тёплая одежда, — он скептично оглядел чёрную рубашку и такие же, рваные на коленях джинсы. Хосок рассмеялся и направился к вешалке, около входной двери, тут же хватая чёрное пальто. — Пойдём, — он направился за хозяином и улыбнулся Чаён, проходя мимо. — Только, сам-то в шортах, оденься. — Мы ведь на несколько минут, — фыркнул Чимин и накинул старый пуховик, слыша позади себя глухие шаги. Когда они оказались на улице, парень растерялся, так как Хосок резко развернул его к себе и ухватился руками за чужие плечи, заглядывая пронзительным взглядом в самую душу. — Хватит, — улыбка сошла с его лица, а небольшие столбики ламп, работающих на солнечных батареях и установленные во дворе, отбрасывали тени на его лицо, от чего оно начинало выглядеть осунувшимся, уставшим и мрачным. — Я долго думал, — выдохнул он, не отводя взгляд, тем самым, не позволяя Чимину отвлечься. — Я не хочу жалеть ни о чём, поэтому, — он прикусил губу. — Поэтому? — вопросительно фыркнул Чимин, при этом раздражённо цокая. — Поэтому, мы всей шведской семьёй пойдём гулять? Твоя жена не против меня? — Я уволился, а твой адрес выведал за две шоколадки, — тихо ответил Хосок, — я послал Дохёна к чёрту, а в ту ночь, о которой ты слышал, мы устроили ночную вылазку всей группой, на которой ели бургеры и залипали в прачечной. Именно эту ночь он хотел повторить. Мой брак фиктивный, и если бы ты спросил, а не психовал, то не было бы столько потрёпанных нервов. Я думал о тебе каждый грёбанный день, я не должен был тогда уходить, когда ты сказал, что у тебя с Юнги что-то было, — он гулко сглотнул. — Я просто был зол. На себя. За то, что мне крышу из-за тебя совсем сносит. Чимин приложил палец к его губам. — Что значит «фиктивный»? — Это длинная и не интересная история, но ты должен знать, что я видел ту девушку всего пару раз в жизни, а денег за брак мне до сих пор хватает на безбедное проживание, — улыбнулся Чон. — Продажная свинья, — фыркнул Чимин. — Я отвезу тебя в Лас Вегас, — уже серьёзно сказал Хосок, — Что, если я не хочу? — Хочешь, — тихо выдохнул Чон, зарываясь пальцами во влажные рыжие волосы. — Простудишься, — прохрипел тот, едва слышно. Он накинул на голову Чимина капюшон и ухватился за его прелестные щёки, тут же начав нежно поглаживать. — Ты готов начать всё с самого начала? — непонимающе спросил Чимин. — С тобой я готов на всё. Я слишком влюблён, Чимин-и, — сладко протянул он, — я дурак, раз отпустил тебя тогда, но сейчас я не отпущу, даже если прогонишь. Но всё же, не гони меня. Чимин положил свои руки на его талию и, едва заметно, пододвинулся ближе, чувствуя дрожь в коленках и то, как в сердце распустились пионы, не взирая на холодную осеннюю погоду. Они зацвели, пуская свои корни глубоко-глубоко. В самую душу. Хосок целовал его нежно, мягко и бережно. Так, будто Чимин был из фарфора и может в любой момент треснуть, если тот не будет осторожен. Чон прикусывал его губы, наслаждаясь их мягкостью и сладким привкусом, сжимал его бока под тканью пуховика и прижимал к себе, а Чимин едва слышно хныкал, чувствуя, как сильно его мир перевернулся с ног на голову. Он знал, что уже не сможет без этих тёплых глаз, и доводящих до мурашек, касаний длинных пальцев. — Идём в дом, — сквозь поцелуй прошептал Пак. — Я покажу тебе свою комнату. Хосок ухмыльнулся и оторвался от влажных губ, следуя за Чимином и с уверенностью думая о том, что пошёл бы за ним даже на край света. Потому что он того стоит.

***

Тэхён вскрикнул, когда Юнги одним прицельным ударом заставил Чонгука пошатнуться и отступить назад, сгибаясь пополам. — Дрянь, ты опять за старое?! — взревел Мин, наступая, но Тэ моментально встал на его пути, до чёртиков боясь, но понимая, что такие сцены перед полицейским участком устраивать не комильфо. — Успокойтесь, пожалуйста, — жалобно захныкал блондин, а Чонгук сплюнул кровь на чёрный, как смоль асфальт, растянув уголки губ в злорадной ухмылке, в которой читался вызов. — И что ты сделаешь, хён? Я волен делать то, что захочу, — прошипел он, оттолкнув Тэхёна и приближаясь к Юнги. — Ты забываешься, Чонгук, — обманчиво спокойно ответил Мин и направился к своей машине, тут же снимая блокировку. — Завтра с утра хочу видеть тебя в офисе. Юнги хлопнул дверью и завёл машину, а Тэхён ухватился за руку вскипевшего Чонгука, в попытке оттащить его от автомобиля. — Да что с тобой! — крикнул Чон, пытаясь не потерять равновесие и устоять на ногах. Тэхён резко прижался к нему, чувствуя на коже головы тёплое дыхание. Он обхватил его талию руками и прикрыл глаза, слыша, как машина неспешно отъехала, а Чонгук расслабился, но так и не обнял в ответ — его руки безвольно повисли вдоль тела, словно лишённые воли. — Пойдём домой, — едва слышно прошептал Ким, отлипая от Чонгука, смотря в его расфокусированные глаза. — Пожалуйста, прости, — он разжал объятья и вытащил из куртки две запакованные влажные салфетки, которые у него всегда валялись в самых неожиданных местах — на работе таких было полно. — Давай вытрем, — он осторожно открыл одну и протёр засохшую кровь на скуле парня. Чон Чонгука задержали за драку и распитие алкогольных напитков в общественном месте, но, поскольку начальник центрального отделения был одним из акционеров «SG» и близким другом Юнги, то всё обошлось потрёпанными нервами и устным предупреждением. Чонгук не оказывал сопротивление при задержании, поэтому его быстро отпустили, даже не заставляя сидеть в кутузке, вместе с кучкой подозрительных личностей и проституток. Вместо этого, он чинно ждал Юнги на мягком стуле, возле дежурного отделения. — Куда домой? — запоздало спросил Чонгук, а Тэ поднял глаза, всматриваясь в его расширенные зрачки. — Ты т-только, — он запнулся, — пил? Или употреблял… Чонгук покосился на него и ухмыльнулся, отталкивая от себя чужие руки. — А как думаешь? Милый мальчик Тэхён-и боится, что я грёбанный наркоман, — насмешливо протянул Чонгук и пошатнулся, чуть не заваливаясь назад, но Тэ молниеносно схватил его за воротник пальто, во всей уверенности, и приблизился к лицу, почти касаясь чужого носа своим. — Мне плевать, — прошипел Ким, — прямо сейчас я хочу, чтобы мы ушли отсюда, а то, до какой степени ты нажрался — меня не волнует, — он ухватился за ладонь Чонгука и повёл его за собой, не особо зная, куда идти. — Стой, — вдруг совсем осознанно прошептал Чонгук, и Тэ развернулся, вопросительно изогнув брови. — Ты не должен извиняться, — так же тихо сказал он, и вдруг резко дёрнул Тэ на себя, стискивая его в кольце рук и заставляя уткнуться носом прямо в яремную ямку. — Мне правда жаль, — Тэхён ухватился за его пальто и втянул естественный запах Чона, смешанный с привычным парфюмом и отголосками перегара. — От тебя воняет, знаешь? — Пойдём домой, — устало выдохнул Чогнук и сильнее навалился на Кима. Тэхён решил, что такси — не такая уж плохая идея и быстро вызвал самую дешёвую службу, пытаясь поддерживать Чонгука одной рукой. Когда спустя четыре минуты, зелёный автомобиль остановился прямо возле них, Тэ запихнул Чона в машину и кое-как выведал адрес квартиры матери, понимая, что в особняк он его отвезти не может. Чонгук мирно посапывал на его плече. По пути в квартиру, он успел услужливо протереть спиной каждую стену подъезда, так как стоять на ногах было невозможно. Тэхён тащил его на себе, а когда захотел достать из кармана чужого пальто ключи, наткнулся на женские трусики. Тэ запихнул их обратно, пытаясь не думать об этом и нарыл ключи во внутреннем кармашке, помня, которым именно Чон открывал квартиру, когда они были здесь вдвоём. Тэхён довёл Чонгука до спальни и помог лечь на постель, даже не пытаясь раздеть его. Он обеспокоенно положил руку на его лоб и уже хотел было уходить, чтобы прилечь на диванчике в гостиной, когда брюнет ухватился за его руку, подтаскивая к себе. Он плюхнулся подле Чона и попытался вывернуться, чтобы хотя бы снять курточку, но Чонгук недовольно цокнул и прижал Тэ к себе, до боли сжимая в области рёбер. Тэхён улыбнулся и погладил его по щёке, оставляя поцелуй на кончике носа. Он прикрыл глаза, чувствуя тепло и, кажется, умиротворение.

***

Хосок вжимал Чимина лопатками в дверь, пытаясь не давить слишком сильно. — Сводишь с ума меня, — шептал он в поцелуй, обхватывая его бёдра руками, заставляя обвить себя ногами. Чимин с радостью соединил ножки за его спиной, давя пятками на поясницу, тем самым побуждая тереться пахом чаще и быстрее. Хосок подхватил его под ягодицы и направился к небольшой кровати, пытаясь не врезаться ни во что. Он опустил Чимина на мягкие простыни и улёгся сверху, сразу же стягивая с рыжего футболку. Он провёл языком по шее и прикусил нежную кожу, вызывая у младшего слабый стон. — Мама услышит, — выдохнул Пак и прижал руку ко рту, когда Чон всосал кожу ниже кадыка. — Я слышал, как хлопнула входная дверь, — простонал Хосок, хватаясь за шорты Пака, стаскивая их, изумлённо подмечая отсутствие нижнего белья и колом стоящий член. — Коснись уже меня, — захныкал Чимин и выгнулся дугой, когда широкая загорелая ладонь обхватила его член, слабо сжимая. — Ах, вот та-ак. Да-а-а, — он растягивал гласные, проводя пальчиками по спине Хосока, скрытой тканью рубашки. Чон опустился ниже, касаясь языком сосков, и ещё ниже, доходя до мягкого животика. Чимин постанывал, а потом вдруг резко ухватился за руку Хосока, умоляюще глядя на него. — Не н-надо, пожалуйста. — Почему, малыш? — Хосок оторвался от своего занятия и быстро расстегнул свои штаны, будучи не в силах терпеть давление на член и, особенно, трение о грубую кожу. — Потому что я хочу кончить не так, — захныкал Пак, а член Хосока болезненно дёрнулся. Он тут же стянул с себя рубашку и встал, чтобы снять штаны. Когда с одеждой было покончено, тот бросил взгляд на распластанного на постели Чимина и замер, упиваясь его ангельской красотой: стройные, подкачанные ножки, мягкий животик и изумительные ключицы. Хосок раздвинул его ноги и улёгся между ними. — У тебя есть смазка? — рвано выдохнул он, осыпая поцелуями подбородок, щёки, лоб, маленький носик. — В тумбочке, вторая полка, — ответил Чимин, срываясь на громкий, несдерживаемый стон. Когда влажные пальцы коснулись его входа, Пак выгнулся дугой, чувствуя, как нежно и ласково Хосок растягивал его, бережно целовал и ловил каждый стон губами, заставлял теряться и забываться в наслаждении, с долькой боли. Нежные пальцы Чона доставляли такое удовольствие, что Чимин сам спешил насаживаться, сжимая его в себе, хныкал и умолял не прекращать. Хосок повиновался, сам сгорал от желания войти в неподготовленное тело, но чувствовал, что разрушать тонкий баланс удовольствия и боли, хрупкие чувства тепла — нельзя. Он впервые в жизни готовил кого-то так долго. Когда Чимин уже чуть ли не рыдал, умоляя отодрать его, Чон позволил себе обхватить его бёдра руками. Хотелось оставить на нём следы, пометить его, сделать своим навсегда, но он любовался оливковой кожей и тискал своего маленького мальчика, боясь причинить боль. Потому что в этот раз всё по-другому. Хосок вошёл медленно, чувствуя узость и жар, закатывая глаза. Он тут же принялся целовать щёчки Чимина, собирая капельки слёз, слыша тихие всхлипы и чувствуя, как сердце разрывается. — Я должен был сказать тебе с самого начала, — вдруг прохрипел Чон, продвигаясь вперёд, чувствуя коготки на своей спине. — Я вёл себя как дурак, но ты понравился мне с первого взгляда, такой солнечный и чистый, мой маленький Чимин-и, который курит ментоловые сигареты. — Двигайся, прошу, — захныкал Пак, пытаясь насадиться сильнее, до самого основания. — Я не должен был вести себя как мудак, но я боялся спугнуть тебя, — одновременно с толчком выдохнул Чон. — Я люблю тебя, — он крепко ухватился за талию Чимина и резко поменял угол проникновения, входя до конца. Пак громко вскрикнул и излился на свой живот, пачкая и Чона. — Хосок, — прошептал он, — хён, хён, — он сжал его в себе и громко выругался. — Не выходи, — захныкал он и обхватил блондина ногами, прижимая к себе. — Позволь мне иначе, — задыхаясь, пробормотал Хосок. Он едва сдерживался, но хотел доставить парню максимальное удовольствие. Целовал и касался так, будто бы знал все эрогенные зоны. Хотя, когда мы влюблены, всё тело сплошная эрогенная зона. Он резко вышел из Чимина и перевернул его на живот, ложась на спину. — Оседлай меня, — коротко выдохнул он, вглядываясь в затянутые поволокой глаза Чимина, который уже слабо соображал, что именно от него хотят. Хосок резво помог Паку расположить ноги по сторонам от своего тела и усадил его на свой живот, чувствуя, как член болезненно дёрнулся от вида такого Чимина. — Я сам, — прохрипел рыжий, хватаясь за основание органа, направляя его в себя. Он медленно опустился и резко выдохнул, когда Хосок надавил на его бёдра, заставляя сесть до упора. Чимин вскрикнул и почувствовал чужую ладонь на своём, вновь вставшем члене. — Я не смогу, — захныкал он, мелко дрожа. Хосок ухватился за его талию и резко поднял вверх, тут же опуская его, заставляя смазку хлюпать и стекать по бёдрам вперемешку с потом и спермой Чимина. Чон наблюдал за парнем, что закатывал глаза, рвано постанывал своим звонким, высоким голосом и пытался не кончить от одного только вида. Он насаживал его на свой член, толкался до конца, сжимал зубы, чтобы не стонать, не прерывать симфонию звуков, что создавал прелестный ротик рыжего паренька. Но, спустя несколько особо глубоких толчков, он услышал громкий вскрик и то, как сильно Чимин сжал его, слабо изливаясь на его живот. — Да-а-а, — громко простонал Чон, притягивая разомлевшего парня к себе, чувствуя, как собственный член пульсирует, а податливое нутро заполняется его спермой. — Мой маленький котик, — всхлипнул Хосок, прижимая его к себе. Когда они уже лежали на простынях, а Чимин нежился в объятьях своего любовника, Хосок проводил пальцами по его позвоночнику, слыша тихое довольное мурлыканье. — Расскажи мне всё: свой любимый цвет, фильм, музыку и то, — Хосок запнулся, — что обычно спрашивают друг у друга парочки. Я хочу знать о тебе всё. — Я люблю шоколад, — тихо выдохнул Чимин, поглаживая щёку Чона. — Я могу съесть тонну шоколада и тортиков. Я люблю весну, потому что всё живое возвращается к жизни, расцветают такие цветы, подобные которым у меня сейчас здесь, — он ткнул пальчиком в свою грудь, указывая на место сердца. — Ты виновник того, что они зацвели в конце осени, — робко и немного застенчиво улыбнулся Пак, подтягивая простынь выше. — Я люблю гамбургеры и спрайт, — хмыкнул Хосок. — Вот жизнь бы за них отдал, ей-богу. Чимин тихонечко захихикал. — Может, посмотрим фильм? — с надеждой в голосе спросил Чимин, вглядываясь в мрак, что уже властвовал за окном, скрывая всё в своей тьме, намекая на то, что пора расставаться. Хотя нет, именно под покровом ночи и встречаются любовники, чтобы клясться в вечных чувствах. — Какой, малыш? — тихонько спросил Чон, поглаживая обнажённые плечи рыжего. — Выбери сам, а я пока пойду за мороженным и печеньем, — Чимин прикусил губу и вылез из-под простыней и одеял, хватая свои домашние шорты. Он тихо выскользнул в коридор и прижался спиной к стене, чуть ли не пища от восторга. Все обиды были забыты, а парень хотел плясать от того, как хорошо и легко ему было. Жизнь потихонечку налаживалась: работа есть, Хосок пришёл именно тогда, когда был больше всего и нужен. Он тихо пошлёпал на кухню и удивился, увидев сидящую за ноутбуком маму. Он подошёл ближе и аккуратно выдернул белые наушники у неё из ушей. — Ты чего не спишь? — он перевёл взгляд на монитор и замер, разглядывая фотографию, где его родители были совсем юными и красивыми, беззаботными и, чуточку, легкомысленными. Он увидел слёзы в глазах у мамы и молча обнял её, целуя в лоб. — У нас не было «своей» песни, как у множества пар, но он всегда твердил, что весь инди-рок — наш, — усмехнулась она. — Пф, — фыркнул Чимин, — старьё ваше уже не в моде, все тащатся от анорексичных мальчиков и девочек, и не важно, что они поют. Чаён рассмеялась, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Твой друг смотрел на тебя так, как твой отец смотрел на меня на нашем первом свидании, — сказала Чаён, кликая мышкой, перелистывая фотографии. — Это хорошо? — неловко спросил Чимин. Он никогда не говорил матери о своей ориентации и был готов даже к скандалам, но она была поразительно спокойна. — Твой отец бы долго пыхтел, — она грустно улыбнулась и сжала пухлые пальчики сына. — Ты счастлив? Чимин немного растерялся, но потом уверенно кивнул. — Он лучший, я работал с ним в «SG», он профи в своём деле, такой обходительный и красивый, — мечтательно добавил рыжий. — Ладно, — ухмыльнулась Чаён, — возьми то, за чем пришёл, только лимонное мороженное не трогай и проваливай, а то щеголяешь здесь полуголый. Чимин едва слышно фыркнул и быстро направился к холодильнику, сгребая вкусняшки. Он пожелал маме спокойной ночи и попросил долго не засиживаться, а потом направился к дверям своей комнаты, кое-как их открывая и вываливая всё на постель. — О да, — тут же подорвался с места Хосок. — Мне так нравятся твои щёчки, я тебя откормлю, — он тут же снял обёртку с ведерка мороженного и взял прикреплённую к нему ложку, подходя к стоящему Чимину. — Что ты задумал, хён? — кокетливо спросил Пак, закусывая нижнюю губу. Хосок облизался и зачерпнул немного мороженного, тут же размазывая его по груди Чимина. — Будет весело. — А как же фильм? — слабо возразил Чимин. — Тебя я хочу больше.