Уроборос

«Спи, мой ангел, засыпай, Я от бед тебя укрою, Уведу в страну Морфея».       Вздрогнув всем телом, распахнула глаза, чтобы тут же их закрыть. Яркий солнечный свет ударил по глазам, причиняя боль. Попытка пошевелиться отдалась болью, что растеклась по всему тел, сконцентрировавшись области затылка. Так и привыкнуть можно, ощущая себя самой настоящей мазохистской, попыталась сесть. Вышло не важно, получилось только чуть приподняться на подушке и тут же рухнуть обратно, из-за взрыва резкой боли прокатившейся по позвоночнику, замерла, боясь пошевелиться. ― Тише, Кристина, ― сильные руки помогли приподняться, поправляя за спиной подушку, ― тебе все ещё нужен покой.       Слишком знакомым был голос, открыв глаза, дернулась в сторону, игнорируя боль, я в ужасе смотрела в лицо мужчины. Он тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди. Во взгляде не осталось и следа прежнего пугающего холода, теперь он смотрел встревоженно и снисходительно. Я вжалась в стену, осматривая помещение, в котором находилась.       Это была каюта. Узкое прямоугольное помещение с одним единственным круглым окном. Прикрученный к стене столик на одной ножке, стул на котором сидел мужчина, и узкая кровать, на которой была я. Два шага от одной стены к другой. Три от окна к двери. Вот и все. Я снова перевела взгляд на мужчину, он изучал меня. ― Успокоилась? Теперь поговорим? ― Поговорим? ― голос показался чужим, хриплым, надорванный, срывающийся на едва слышный шёпот и, закашлявшись, я схватилась за горло. ― Хорошо, просто слушай, ― кивнул мужчина, ― тебя зовут Кристина Анна Моргенштерн. Ты родилась в Аликанте в семье Сумеречных Охотников …       Слушать я не стала, поэтому просто расхохоталась. Смех вышел грубым, больше похожим на карканье стаи воронов. Ткнув в мужчину пальцем, покачала головой. Он был совершенно сумасшедшим. Крутанув пальцем у виска – указала на мужчину. Он нахмурился, поджал губы, терпеливо дожидаясь пока я умолкну. Привалившись к железной стенке, я с вызовом посмотрела на мужчину. ― Скоро ты всё поймёшь, а теперь послушай … ― Это вы послушайте… ― голос сорвался, но я сделала над собой усилие, напрягая горло, ― вы ошиблись, меня зовут Магнолия Фелиция Бэйн. Я выросла в Бруклине. Я маг. Дитя смертной и демона. Мой отец Магнус Бэйн, вы это понимаете? ― Все, что ты знаешь – ложь, маги обманули тебя, стёрли твою память, они украли тебя у меня! ― взревел мужчина, отшвыривая стул к стене и прожигая меня яростным взглядом. ― Они украли тебя!       Я вжалась в стену мечтая просочиться сквозь нее и оказаться как можно дальше от этого сумасшедшего. Меня всегда пугали безумцы, никогда не знаешь чего от них ожидать. Дождавшись, когда мужчина поднимет стул, сядет обратно и виновато улыбнется, кивнула, стараясь, чтобы мой голос звучал убедительно. ― Допустим, это правда, ― я стараюсь подобрать факты в своей голове, чтобы его фанатическая убежденность дала трещину, ― но как такое возможно, что у семьи Сумеречных Охотников родился маг? ― Это все из-за крови демона, что я давал твоей матери, когда она была ещё беременна тобой. Кровь демона сделала тебя уникальной, совершенной. Ты обладала тем же даром что и Нижние. Ты стала совершенным Охотником, ― спокойно сказал мужчина, а у меня по коже прошел холодок, ― но маги каким-то образом узнали о тебе, проникли в наш дом и украли тебя! ― Допустим, ― киваю я, спорить с безумцем себе дороже, лучше соглашаться с ним во всем, ― вы ставили на собственной дочери эксперименты? ― Я все объясню, когда к нам присоединится твой брат, ― улыбнулся мужчина, ― а пока поправляйся, скоро к тебе придет Дот. ― Почему бы не исцелить меня руной? ― предложила я мужчине, указав на стило в его кармане. ― Ты особенная, Кристина, в тебе не только кровь ангела Разиэля, но и кровь демона, руны не действуют на тебя, но при этом Адамас не причиняет никакого вреда, ты уникальна.       Мужчина оставляет меня одну, растерянно хлопать глазами. Как он мог узнать о моей особенности? О том, что Адамас мне не вредит, не знал даже отец, лишь Алек. Свернувшись на кровати клубочком, обняла подушку, сколько потребуется отцу времени, чтобы понять, что я пропала? Пару дней? Неделю максимум.       Тяжело вздохнув, оглядела пустое запястье. Даже браслет отобрали, щёлкнув пальцами, снова не ощутила магии. Железный ошейник каким-то образом его блокировал, делая меня совсем беззащитной. Что я могу без магии? Ничего. Без нее я просто слабая девушка. Заплакав, уткнулась лицом в подушку. Мне уже было плевать на все, я просто хотела оказаться дома, в своей комнате. Хотела снова обнять отца, увидеть Рафаэля.       Замок на двери заскрипел, и в каюту вошла женщина. Я удивлённо приподнялась, я знала – Доротея. Я видела ее пару раз у нас в доме. Она была магом. Но сейчас от нее прежней почти ничего не осталось. Пепельно-серая кожа, черные ветвистые рубцы разбегались от шеи к лицу. Она опустилась на стул перед кроватью, молча вытянув надо мной руки. Серебристый туман полился с ее пальцев, унимая боль. ― Дот, ты помнишь меня? Я Магнолия, дочка Магнуса! Послу … ― Я знаю, кто ты, ― резко обрывает меня женщина и поднимается со стула, ― ты дочь Валентина. ― Какого ещё Валентина? ― выдыхаю я и умолкаю, поражённая догадкой.       Валентин был отцом Джейса и Клэри, и он же считает и меня своим ребенком, что за Кукушкин Синдром? Встав с кровати, осторожно пошевелила шеей, остался лишь лёгкий дискомфорт и голос стал почти прежним. Выглянув в окошко, недовольно оглядела серую воду и далёкий пейзаж города. Даже если вылезу в окошко, навряд ли хватит сил доплыть. Плавала я никак, точнее топориком ко дну, через пару секунд жалких барахтаний на воде. Мой предел слегла помочить ножки.       Забравшись обратно в кровать, прислонилась к стене, гипнотизируя ее взглядом. Мыслей было слишком много, но я старалась на них не концентрироваться, боясь, что нагоню на себя ещё больше страха и паники. Было достаточно и того, что я ощущала себя зверем, запертым в клетке, которого скоро поведут на казнь. Я слабо понимала, что происходит вокруг, все казалось очередным кошмарным сном, участником которого я стала по неволе.       Сбежала от собственных проблем, а вляпалась ещё больше. Вздохнув, пообещала себе больше никогда не сбегать из дома. Дверь снова заскрежетала, открываясь, на пороге стоял мужчина. Мозг услужливо подсунул воспоминания прошлого вечера. Блэквел. Зализанные назад волосы, серый классический костюм. Он усмехнулся, делая шаг в помещение, я явственно ощущала опасность, исходящую от него. ― Твой отец покинул корабль, ― начал он, приближаясь ко мне, шаг ко мне и я встаю на кровати, вжимаясь в угол, его глаза блестят, ― а это значит, что у нас есть время немного поразвлечься.       Он медленно, словно расстегнул пуговицы пиджака, аккуратно сложил, повесив на спинку стула. Сияющий синим светом рун клинок, мужчина положил на стол и свет погас. Заметив мой взгляд на клинке, он усмехнулся. ― Ты даже не сможешь его коснуться, в тебе слишком много крови демона, ― он явно чувствует себя хозяином положения.       Страх скребётся внутри, поражает панику, комната два на три; не убежать, ни спрятаться. Он делает шаг ко мне, его пальцы почти касаются моей кожи, но успевают зацепить лишь остатки изорванного свитера, я отскакиваю в другой угол и едва не падаю на спину от сильного рывка. Рука мужчины обхватывает шею, вжимая, железный обруч на ней в кожу. Вторая рука фиксирует руки вдоль тела. Его дыхание пробегает по плечу, омерзительные губы касаются уха, вызывая во мне отвращение.       Нет смысла кричать, звать на помощь, я одна. Мужчина швыряет меня на кровать, задирает руки над головой. Он больше и сильнее меня физически, я упрямо сжимаю зубы до скрипа, выворачиваясь всем телом, пытаясь избавиться от тяжести его туши на мне. Паника душит, слезы выступают на глазах, за последние дни я плакала так много, что мне кажется, у меня уже не должно остаться слез. ― Валентин считает тебя оружием, ― шепчет мужчина мне в лицо, ― но мы знаем, что ты просто слабая девчонка.       Я замираю под его сальным, похотливым взглядом, внутри все сворачивается от омерзения. Его губы касаются моих, слюнявые, холодные, как склизкие черви. Я резко поддаюсь вперед, сжимая его губу зубами, резкий металлический привкус только убеждает меня в том, что нужно сжать челюсть сильнее. Мужчина кричит, выпускает мои руки, теряя бдительность. Схватив мужчину за волосы, со всей силы ударила его головой об стену. Раздался жуткий гул, вывернувшись из-под него, рухнула на пол, ударяясь коленями и локтями. ― Тварь! ― в ярости орет Охотник и хватает меня за волосы. ― Я убью тебя!       Он ударяет меня головой о край стола, мир меркнет на какую-то секунду, чтобы взорваться тысячью ярких огней. Он швыряет меня грудью на стол, руки шарят по животу, хватаются за пояс джинс. Рука касается чего-то холодного, металлического. Меч. Я сжимаю рукоять клинка, ожидая резкой обжигающей боли, но ее нет. Ударив локтем на отмашку назад, оттолкнулась всем телом от стола и, развернувшись, с отчётливой ясностью услышала, как клинок скользит в плоть, словно по маслу, не встречая сопротивления.       Я резко поддаюсь назад, вжимаясь в стену. Блэквел смотрит на меня, его глаза широко распахнуты, с раскрытого рта бежит струйка крови. Я отпускаю взгляд, по светлой рубашке мужчины расплывается яркое алое пятно. Взгляд цепляет что-то синее, я смотрю на свою руку, вся кисть в крови, но удивление вызывает другое, клинок Серафима светится в моих руках. Мужчина с грохотом падает на пол, мне не нужно проверять, жив ли он, я знаю, что мертв.       Я ещё несколько секунд не могу оторвать взгляда от тела у моих ног, под которым медленно расползается кровавая лужа. Запах крови забивает мои лёгкие, вызывает волну тошноты, и я сгибаюсь пополам. Внутренности скручивает спазмом, выталкивая все содержимое моего желудка прямо на труп.       Я пытаюсь справиться с собой, толкаю дверь, вывалившись в узкий темный коридор, я прижимаюсь лбом к холодному металлу. Стало немного легче дышать. В голове отчётливо стучит мысль о том, что нужно выбираться, как можно быстрее.       Я иду вдоль коридора, выбрав направление наугад. Я оказываюсь около лестницы, яркий свет падает сверху, даря мне наконец-то надежду, но она тут же гаснет когда из-за одного из коридоров выходит ещё один мужчина. Заметив меня, он хмурится, внимательно оглядывает с ног до головы и в его руках появляется клинок. Рванув к лестнице, успеваю только ухватиться за перила, когда над головой свистит клинок, пригнувшись, отмахнулась рукой назад. Крик за спиной заставил оглянуться.       Он повалился на пол, хватаясь за повреждённые ноги. Отвернувшись, быстро поднялась на палубу, чтобы тут же податься назад, но толпа Охотников меня уже заметила. Поняв, что тут только два варианта, бежать или сражаться и выбрала первый. Я бросилась к борту корабля, лучше утонуть, чем снова вернутся в эту чёртову каюту.       Я почти коснулась перил, когда меня швырнуло в бок. Кубарем прокатившись по палубе, застонала, пытаясь встать на ноги, сильная рука схватила меня за волосы. Поклявшись себе обстричь гребаные волосы к чертям собачьим, вскинула локоть, ударяя в челюсть. Хватка ослабла, крутанувшись на месте, выбросила руку вперёд. Клинок встретил сталь, раздался типичный звон. Отскочив назад, выставила перед собой оружие, растерянно оглядывая угрожающие лица.       Рука ныла от непривычной тяжести, так и норовила выпустить из пальцев, которые сводит монотонной болью, рукоять, но я только сильнее ее сжала, выпущу ее и меня покрошат в капусту, хотя толку от него в моих руках не больше чем от вилки. Неожиданно Охотники опускают клинки, отступают на шаг назад. Я удивлённо приподнимаю бровь, но раздавшийся голос за спиной, заставляет резко обернуться. ― Что же, не так я представлял воссоединение семьи, ― усмехается Валентин, рядом с ним стоит Джейс, ― позволь представить тебе, Кристина, твоя сестра. ― Отец, ― Джейс смотрит на меня, его зрачки расширяются, когда он видит в моих руках клинок, я вижу, как в нем борются сомнения. ― Джейс, ― я опускаю клинок, в надежде делаю шаг к парню, ― Джейс, ты же знаешь меня, он ошибся! Прошу тебя, Джейс! ― Он не ошибся, ― тихо говорит Джейс не решаясь посмотреть мне в глаза, ― ты моя сестра. ― Единоутробная, прошу заметить, ― с каким-то ликованием говорит мужчина, ― между вами разница всего в минуту. Ты, Кристина, появилась на свет первой. ― Бред, ― в ярости выдыхаю я, ― вы ошиблись, понимаете? ― Но клинок Серафима в твоих руках, говорит об обратном, ― победно улыбается Валентин, ― ты – Сумеречный Охотник, Кристина, и не можешь больше этого отрицать! ― Ты должна выслушать отца, ― Джейс делает шаг ко мне и забирает оружие из ослабевших пальцев, ― я знаю, в это трудно поверить, но все, что он сказал – правда! ― Нет! ― зло кричу я, отталкивая от себя парня, ― нет! ― Дот, ― Валентин утвердительно кивает, и холодные пальцы обхватывают мою голову.

* * *

      Я со злостью пнула дверь, сверля ее ненавистным взглядом. Сколько я уже в металлической коробке, в которой в этот раз даже нет окна? Единственный источник света – тусклая лампа под потолком. Мне два раза приносили еду, один раз тазик с водой, чтобы я смогла смыть с лица и рук кровь. Даже одежду сменную принесли. Поморщившись, покосилась в сторону горки вещей, что валялись на полу.       Тяжело вздохнув, поняла, что упрямиться смысла нет, осмотрев вещи, я недовольно поджала губы. Одежда была очень похожа на ту, что носил Алек или Джейс. Узкие кожаные штаны, с уплотнениями на коленях. Черная футболка, кожаная куртка. Тяжёлые черные берцы, с круглым носком, со шнуровкой и широкими протекторами на подошве. Переодевшись, недовольно скривилась, как Охотники в таком ходят, жарко и движения почти все движения.       Скинув куртку обратно, забралась на кровать с ногами, сложив их по-турецки и уставилась на дверь, гипнотизируя ее взглядом. Я уже начала проваливался в сон, когда замок щёлкнул, заставляя меня встрепенуться. В дверном проёме стоял Джейс. Я подскочила на ноги и тут же зашипела от неприятных колющих ощущений в ногах. Попрыгав на месте под насмешливым взглядом парня, недовольно фыркнула. ― Не смей ржать над старшими! ― Всего на минуту, ― не остаётся он в долгу, ― идём, прогуляешься. ― Ух, ты! Заключённому положены прогулки, ― язвлю я, но упрямиться не собираюсь, от четырех стен начинает тошнить. ― Сегодня Джослин пыталась меня убить, ― Джейс упускает предисловия, переходит сразу к делу, ― Валентин закрыл меня от стрелы. Она ненавидит нас, за то, что в нас бежит кровь демонов, она считает нас чудовищами, поэтому она бросила меня и тебя.       Я останавливаюсь, ловлю руку Джейса и крепко сжимаю. Он сжимает ее в ответ, мы выходим на палубу, молча идём вдоль борта. Мне тяжело это слышать, я представляю себе, что отец целится мне в сердце из арбалета и вздрагиваю всем телом. Но я могу только предположить такое, какого же Джейсу, когда родная мать пытается его убить… ― Послушай, то, что произошло на свадьбе … ― Ты, правда, хочешь сейчас это обсуждать? ― я смотрю на Охотника с насмешкой. ― Тебя пыталась убить собственная мать, а ты хочешь посплетничать о моем отце и бывшем бойфренде? ― Язва, ― улыбается Джейс, ― но это правда важно, то, что сделал Магнус … ― Джейс, пожалуйста, ― останавливаюсь я, умоляюще смотря на парня, ― не сейчас. ― Хорошо, ― кивает парень. ― Так приятно видеть моих детей вместе, ― Валентин подходит к нам, ― Кристина, Джонатан. ― Отец, ― Джейс кивает. ― Я так долго ждал этого дня, ― улыбается мужчина, вклиниваясь между нами и приобнимает за плечи, ― не хватает лишь Клариссы и Джослин.       Меня передёргивает от прикосновения Валентина, но я стараюсь не подать виду, хватит с меня побоев. Изображаем покорность, киваем на весь бред и ждём спасения. Если Джейс тут, его будут искать, а значит, шансы выбраться отсюда увеличиваются раза в два. Валентин с гордостью оглядывает нас, сильнее стискивает руками. ― Скоро наша семья воссоединится, я так долго ждал этого момента. ― Если конечно, Джослин не прикончит нас раньше, ― я все-таки не смогла удержаться от яда. ― Она просто запуталась, ― качает головой мужчина, ― она все поймет и осознает.       В этот бред поверит только психически больной человек. Валентин ещё полчаса гуляет с нами, рассказывает какие-то моменты из нашего, по его мнению, детства. Он говорит, что мы любили пасту, которую он приготовил нам на наш пятый день рождения. Но я только качаю головой, я терпеть не могу томаты, с детства. Но Джейс вспоминает это, поддерживает разговор. Пока речь не заходит о музыке. ― Ты все ещё играешь на рояле? ― спрашивает Валентин у Джейса. ― Немного, ― кивает Джейс и смотрит на меня, ― ты помнишь?       Он напевает мелодию, ту самую из колыбельной, что пел мальчик из моих воспоминаний. Я понимаю, что это нормально, что он вспомнил ее, но почему я ощущаю то, что не должна? От этой мелодии становится так спокойно и легко, я узнаю ее. Я слышала ее в детстве. Голову пронзает сильная боль, я стараюсь удержаться на ногах. Сильные руки подхватывают меня, не давая упасть.       «Я снова вижу черноволосую девочку, она сидит у ручья, собирая блестящие камушки в руки, и складывает их горкой на траву. Она так сосредоточена на своем занятии, что не замечает, как ней подкрадывается мальчик. Он держит руки за спиной, проказливо улыбаясь. ― Кристина! ― кричит он ей в ухо.       Девочка подпрыгивает на месте, от неожиданности заваливается назад и падает в ручей. Мальчик смеётся, девочка же выбирается на берег, откидывает с лица черные мокрые волосы и осуждающе смотрит на мальчика. И я замираю, не в силах даже вдохнуть, у нее разные глаза. Мои глаза. Синий и черный с вертикальным зрачком. ― Джонатан! ― девочка возмущённо упирает руки в боки, ― ты должен извиниться! ― У меня есть кое-что получше, ― расплывается мальчик в счастливой улыбке и протягивает девочке охапку цветов на длинных голых стеблях, ― это магнолии!       Девочка замирает в восхищении и берет в свои руки цветы. Осторожно касается красивых розовых бутонов, утыкается в них, носиком вдыхая аромат. Она поднимает голову, смотрит на мальчика с теплом и радостью, теперь ее глаза другие, метка мага исчезла. Мальчик искренне радуется, тому, что смог осчастливить девочку. Они снова садятся у ручья, мальчик сооружает из веточек и листьев кораблики и пускает их по течению. Девочка же так и не выпускает из рук цветы. ― Они такие красивые, ― вздыхает она. ―Ты тоже красивая, ― заявляет мальчик, ― даже красивее этих цветов. ― Глупости, ― фыркает девочка и вздыхает. ― Я буду звать тебя Магнолией, ― уверенно заявляет мальчик, ― чтобы ты помнила, что ты не чудовище, как говорит отец! Магнолия… Девочка смеется, прижимая к груди букет цветов. Мальчик, улыбаясь, садится рядом с ней, обнимает за плечи и утыкаясь носом в волосы малышки».       Я понимаю что плачу, слезы бегут по моему лицу, кто-то нежно стирает их с прохладных щек. Открыв глаза, смотрю на Джейса. Мы сидим на палубе, он мягко улыбается, чуть отстраняясь. Я же не могу отвести взгляда, все ещё не веря, но уже осознавая – все это правда. Парень, сидящий передо мной – мой брат. Я осторожно кладу ладонь ему на шею, упираюсь лбом в его лоб, стараясь справиться с эмоциями. ― Ты дал мне имя Магнолия, ― тихо выдыхаю я, смотря в глаза своего брата, ― это ты его придумал! О, Лилит, как это возможно? Джейс, я не понимаю. ― Все хорошо, ― тихо шепчет Охотник, обнимая меня, ― теперь я рядом, мы вместе. ― Джейс, ты не понимаешь, ― я отстраняюсь, меня начинает трясти, ― он чудовище, он монстр. Он не просто вводил нам кровь демона, он и дальше ставил на мне эксперименты. Он.. он … ― Это было ради твоего блага, ты родилась слабой, уязвимой, я даже не мог нанести тебе руны, чтобы защитить, ― меня пробирает озноб от голоса Валентина, ― Конклав охотился за нами, весь Нижний мир желал мне смерти, я хотел сделать тебя сильной!       Я молчу, прожигая мужчину ненавидящим взглядом, и словно опять оказываюсь в той комнате. Жмусь к стене, задыхаясь от ужаса, ужаса перед ним. Вот он – мой монстр из кошмаров, мой настоящий отец. Чудовище, в котором нет ничего человеческого, каждое его слово это ложь и фальшь. Он никогда не испытывал ко мне ничего кроме презрения и ненависти, сомневаюсь, что сейчас что-то изменилось. ― Джонатан, тебе лучше увести сестру обратно, ― улыбается мужчина, ― ей нужно отдохнуть и прийти в себя.       Джейс помогает мне встать. Я слишком оглушена происходящим, в моей голове никак не может уместиться мысль о том, что это все правда и все мои ведения были моими воспоминаниями. Мой отец Валентин, я согласна хоть на Люцифера, но только не этот монстр. Я специально сосредотачиваюсь на воспоминаниях об отце. Стараюсь вспомнить все самое светлое в своей жизни, что он мне дал.       Джейс усаживает меня на кровать, опускается на корточки, сжимая мои ладони. Он смотрит на меня с отчаянием, страхом, и я словно понимаю его страхи, он боится, что я его оттолкну, возненавижу так же как и Джослин. Я отрицательно мотаю головой, глотая слезы: ― Никогда, слышишь, ― я высвобождаю свои ладони из его пальцев и касаюсь его лица, ― никогда я не отвернусь от тебя. Даже если весь мир будет против тебя, я буду рядом.       Потому что в детстве, именно он был единственным светом в моей жизни. Он заставлял меня смеяться, он учил меня рунам. Пел колыбельные и охранял мой сон, читал мне сказки, когда я лежала там, в подвале, утыканная трубками. Он подарил мне надежду, дав имя Магнолия. Он не дал Валентину превратить меня в чудовище. ― Кристина, ― он прикрывает глаза, нежно трётся о ладони. ― Не зови меня этим ужасным именем, ― шиплю я чуть сжимая щеки парня ладошками, ― Магнолия. ― Лия, ― издевательски выдает парень, широко улыбаясь. ― Тебе можно, ― улыбаюсь я в ответ, ― но только не на людях!       Он кивает, помогает лечь, укрывает одеялом до самого носа и желает приятных снов. Когда он уходит, я снова сажусь на кровати, устраивая подбородок на коленках. Сна ни в одном глазу, в голове столько мыслей, что кажется, она взорвётся от них. Не смотря на весь ужас и страх, в груди зарождается ещё одно чувство, светлое, теплое, до не объяснимого нежное. Любовь к Джейсу, к тому мальчику из моих видений и к этому уже взрослому парню, что так же потерян сейчас.       Я не соврала ни единым словом, говоря с ним, я его не оставлю, не отвернусь. Он моя семья, мне плевать на остальных, Джослин, Клэри. Их не было рядом с нами, когда мы оба нуждались в матери. Я больше не позволю кому-либо навредить ему. Резко встав, со всей силы пнула дверь, радуясь тому, что ботинки оказались крепче, чем кажутся. ― Значит, ты приняла решение? ― Валентин усмехнулся, смотря на меня в упор. ― Снимай с меня эту дрянь, ― я дернула ошейник, ― с ним от меня никакого толка. ― Ты всегда была слишком привязана к Джонатану, ― улыбается отец, касаясь стилом железяки.       Отшвырнув ее от себя, растерла пальцами кожу и вскинула взгляд на мужчину. Он заблуждается на мой счёт, думая, что знает меня, но в одном он прав, я слишком привязана к Джейсу. Размяв шею, протянула руку к мужчине. ― Браслет и клинок.       Он победно улыбается, протягивает мне свое оружие и достает из кармана браслет. Я следую за отцом на палубу, она почти полностью погрузилась во тьму. Ее разгоняли лишь электрические прожекторы, да слабый свет ламп вдоль борта. Валентин разговаривает с кем-то из Охотников, пока я ищу взглядом Джейса. ― Его тут нет, ― Валентин встаёт рядом со мной, ― ушел в рейд с другими Охотниками. Расскажешь, что случилось с Блэквелом? ― Ты плохо воспитал своих псов, ― я стараюсь говорить спокойно, ничем не высказывая своего волнения, ― им стоит держать свое хозяйство в штанах!       Валентин хмурится, по лицу пробегает тень, он отходит от меня, даёт какие-то резкие приказы. Я же изучаю пространство вокруг, теперь, когда магия ко мне вернулась, я могла видеть охранное поле вокруг корабля. И поблагодарила всех богов за то, что мне хватило ума, не пытаться вылезти в окошко. Умирала бы я быстро, но болезненно. Мне навряд ли хватит знаний, чтобы пробить его. Не со всем можно справиться грубой силой. ― А вот и Джейс, ― радостно улыбается мужчина.       Я отвлекаюсь на брата, замираю, когда понимаю, кого он ведёт перед собой. Девушка оборотень, она замечает меня, ее глаза раскрываются шире, в них плещется страх. Я отрицательно мотаю головой, отступаю чуть назад. Стараясь понять, что тут происходит и замечаю Клэри. Она идёт в сопровождении Дот. Сердце пропускает удар, глаза женщины сталкиваются с моими. «Приготовься!»       Ее голос звучит в моей голове, вызывая острую кроющую боль в висках. Я стараюсь быстрее от нее избавиться, когда слышу крик Клэри. Дот вскидывает руку, я же бросаюсь к Джейсу, перехватывая клинок над его головой своим. Боль сводит мышцы, пальцы немеют от силы удара, но я вскидываю вторую руку, и с пальцев срывается огонь, что ослепляет Охотника. Отбросив его от себя, бросаюсь к другому Охотнику наперерез, во второй руке возникает ледяной шест. ― Лия!       Я оборачиваюсь на крик Джейса. Он медлит, хотя Клэри тянет его к борту, где Дот открыла им проход. Между нами шесть Охотников и они все ближе к Джейсу. Отмахнувшись от мужчины, шестом, рванула к Охотнику, что ближе всего был ко мне. Клинок вошёл в его грудь как по маслу, стряхнув его со своего оружия, поймала взгляд Джейса. ― Беги! Сейчас же беги!       Он поддается на рывки Клэри, я же пропускаю удар в лицо, падаю на палубу, ещё один удар отшвыривает меня в сторону. Дыхание перехватывает. Меня вздернули за волосы на ноги, взгляд плывет, но мне все же удается сфокусироваться. Лицо Валентина перекошено от злости и ярости, я же позволяю себе усмешку. Точно подстригусь, если повезёт выбраться отсюда живой. ― Ты заплатишь за это! ― рычит мужчина мне в лицо. ― Катись в Ад, папочка, ― со смехом выдаю я.       Меня разбирает смех, он отшвыривает меня от себя, я падаю на палубу, переворачиваюсь на спину, не в силах остановить смех. Я не могу понять, почему я смеюсь, но и бороться с ним не могу, слезы выступили на глазах. Я колочу ногами и не останавливаюсь даже, когда в бок со всей силы входит клинок. Я не чувствую боли, вообще ничего, кроме дикого веселья. Впервые я замечаю в стальных серых глазах страх. ― Ты проиграл! ― выдыхаю я. ― Ты проиграл! ― Сумасшедшая, ― выдыхает мужчина, ошарашено делая шаг назад. Я же, наконец, проваливаюсь в спасительную темноту.