Мелкие истории

Они не виделись уже три дня. Три дня! Он соскучился и в аэропорту поймал себя на том, что, выглядывая ее, нетерпеливо постукивает пяткой по полу. Джорджия шла деловой походкой и внимательно смотрела по сторонам. Брэдли нахмурился: уж очень деловая, уж очень внимательная. В душе шевельнулось что-то неприятное. Поцелуй и коротко брошенное: «Привет» были такими холодными, что на Джеймса просто повеяло морозным воздухом. Да и поцелуя-то не было, было стандартное прикосновение щека к щеке. В машине он пытался понять, что случилось, где он снова накосячил или что она себе за это время придумала. Джорджия упорно молчала, отделываясь односложными ответами на его обычные вопросы: «Как долетела? Как дела? Как погода в Лондоне? Что нового дома? Как здоровье родителей?». О том, что у них впереди два выходных, о планах, которые они раньше строили на эти дни, не было сказано ни слова. Сухое: «До встречи!», и она ушла в свой номер. — Ричард, что мне делать? Старик улыбался Брэдли, а в глазах светилось: «Мне бы твои проблемы, парень». — Извинись. — Да я не против, но я даже не знаю, за что извиняться. — Извинись просто так, а она сама тебе расскажет, что ей не нравится. И еще запомни! — Ричард наклонился к Брэдли и на мгновение превратился в мудрого Гаюса. — Что бы ни случилось, виноват всегда ты. И извиняться надо тебе. Брэдли пожал плечами: — Я попробую. — Колин, помоги, вспомни, где я накосячил за последние три дня? Они как раз собирались отыгрывать очередной эпизод и ожидали команды режиссера. Колин застонал сквозь зубы: — Если мы этот дубль запорем, я тебя убью, осел венценосный! В конце дня он догнал Брэдли и спокойно заметил: — Ничего порочащего не вспомнил. Вроде бы, ни крупных, ни мелких проколов за тобой не наблюдалось. Все эти три дня ты был хорошим мальчиком: вовремя кушал и ложился спать, прилежно учил слова, ни с кем не целовался, не дрался, никого не обнимал. Джеймс закатил глаза к небу и повернулся к Моргану спиной: — Колз, посмотри внимательно, мне что-то между лопаток мешает. Крылья не растут? — Уже пробиваются. — Хлопнул его по спине Морган. — Пробиваться-то пробиваются, но сейчас мне с Джорджией разговаривать. Страшновато как-то... — Дрожишь, Дездемона? Значит, вину чувствуешь? — Не чувствую я, не чувствую! Не знаю, за что извиняться, в чем каяться! — Брэдли обернулся к Моргану: — Почему Дездемона? Колин пожал плечами: — Может, это ревность? Я бы на месте Джорджии ревновал тебя даже к фонарным столбам и телефонным будкам. В любом случае, могу только посочувствовать. Если сегодня вечером не выкрутишься, выходные насмарку! — Да все отношения могут пойти насмарку! Ну почему бы ей просто не сказать мне, что не нравится? — Женская логика — страшная вещь, Брэд. На столике стояли фрукты, бутылка белого вина, вода и два бокала. Брэдли сидел на подоконнике и боялся. Когда в дверь постучали, он вздрогнул, словно это был пушечный залп. Вошедшая девушка была так решительна, что Джеймсу стало еще хуже. Он вспомнил слова Ричарда, набрал в грудь воздуха и выпалил: — Джорджия, я виноват, прости меня, пожалуйста. Блондинка удивленно подняла брови и села на диван. Брэдли осторожно налил вина и протянул ей бокал. Но в глазах у девушки все еще был вопрос. Джеймс продолжил: — Прости меня. Давай все забудем, перестанем дуться и... хорошо проведем выходные. — Все забудем, да? — Опасно тихо произнесла Джорджия. — Забудем, значит? Брэдли затих, понимая, что сейчас начнется гроза. — Я уехала на три дня! На три дня! И за это время ты успел мне изменить! И с кем? Со своей коллегой, которую знаешь уже несколько лет! «Кэти? Энджел? Джорджия? Мишель? Эмилия? Кто???»,— пытался сообразить Брэдли. Девушка поставила бокал на стол и резко вскочила. Она была высокого роста и оказалась нос к носу с Джеймсом: — У тебя хоть капля совести есть? «Давай все забудем»? Это после того, как ты самым подлым образом, за моей спиной спишь с другой? Джорджия отошла к окну и облокотилась на подоконник. Брэдли не мог начать разговор с ней, потому что имя соперницы не было названо, а сам он не мог сообразить, о ком говорит его очаровательная блондинка. Мужчина попытался обнять за плечи свою расстроенную возлюбленную, но она прорычала: — Не прикасайся ко мне, мерзавец. Девушка снова села на диван и выпила залпом вино. — Ну ладно, ты! Тебя, как говорится, уже только могила исправит, но Кэти! Как она могла?! Зачем? Она же сама мне говорила, что ты не в ее вкусе! «Кэти?»,— Брэдли уставился на Джорджию. Более идиотского варианта он и предположить не мог. У него с МакГрат сперва была антипатия, потом тяжелая притирка, которая привела к хорошим дружеским отношениям. Кэти была для него своим парнем. Он на нее, как на потенциальную любовницу, даже не смотрел никогда. Да и она не раз издевалась над его стандартной внешностью красавчика,— она не выносила голубоглазых блондинов. — Джордж, с чего ты взяла? Я не нравлюсь Кэти. У нее есть парень, без пяти минут официальный муж... — В том-то и дело! Ты ей не нравишься! Вы сто лет знакомы! У нее есть свой мужчина! Ты не пьешь, даже нельзя оправдаться, что все спьяну получилось! Значит, ты приложил максимум усилий! Очень старался, да? Спортивный интерес проснулся? И тут Брэдли вспомнил, что могло послужить причиной всего этого. Он сел на кровать и понял, что оправдаться не получится, поэтому, когда Джорджия решительно направилась к двери, он, вспомнив замечание Колина, только безысходно выдохнул: — А я уже помолился. — Что? — Девушка обернулась. — «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?». Я помолился. И у меня нет платка, доказывающего мою невиновность, но есть штаны. — Какие штаны? — Джорджия подошла к нему и раздраженно посмотрела на опущенные плечи. — Ты еще и издеваешься? — Я не издеваюсь. В тот вечер у меня порвались штаны и я пошел к Кэти за иголкой и ниткой. У меня такого богатства, извините, нет. — Брэдли Грегори! Ты издеваешься? У тебя одни-единственные штаны? У тебя нет девушки, которая может эти штаны зашить? И почему ты пошел за иголкой с ниткой в двенадцать часов ночи?! — В двенадцать десять... Джордж, это штаны, в которых я сплю. Ты знаешь, я не ношу пижамы, не могу спать в трусах, а эти спортивные штаны тонкие и натуральные. Они у меня здесь одни. Я собрался спать и увидел, что они порваны, посмотрел на часы и пошел к Кэти за нитками и иголкой. Вернул ей все утром. — Зашивал сам? — Уже мягче поинтересовалась блондинка. — Сам. — Кивнул Брэдли. — Покажи. Джорджия внимательно посмотрела на корявый стежок по боковому шву, сделанный явно не женскими руками. Она пошла к двери, закрыла ее на замок, а потом бросила штаны Брэдли: — Надевай! — Что? — Он поднял голову, не веря, что все, кажется, обошлось. — Давай-давай! Или тебе музыку включить? — Девушка спрятала улыбку, налила себе еще вина и села на диван. Брэдли начал медленно раздеваться. Оставшись в трусах, он потянулся за штанами, но Джорджия цыкнула языком: — Кто-то в трусах не спит, насколько я помню... Джеймс закусил губу, пряча улыбку и принимая игру подруги. Не отводя взгляда от девушки, он стащил с себя последний предмет одежды и швырнул его на диван. После этого он повернулся к Джорджии спиной и чуть нагнулся к кровати, чтобы взять злополучные штаны. Сзади раздался глубокий вздох, Брэдли улыбнулся еще шире. Сидя на нем в одном белье и упираясь руками в грудь, Джорджия четко рассказывала: — Если у тебя еще что-то порвется, зашивать буду я! Если у тебя что-то еще из одежды в одном экземпляре, завтра мы пойдем и купим еще! Да сними ты эти чертовы штаны!! Она дернула их так, что послышался треск рвущейся ткани. Девушка упала Брэдли на грудь и, сливаясь с ним губами, пробормотала: — Я завтра зашью...