Огненный рассвет/Fire Dawn

«И если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла» — Псалом 22 «Я оставляю цветы на твоей могиле Показывая, что всё ещё забочусь о тебе. Но чёрные розы и «Аве Мария» Не вернут мне того, что ушло. Я обращаюсь к небесам И зову тебя по имени. Если бы я мог, я бы поменялся с тобой местами… © — The Offspring — Gone Away, альбом «Ixnay on the Hombre», 1997 г. «Оставьте, земли древние, хвалу веков себе! Дайте мне усталый ваш народ, Всех жаждущих вздохнуть свободно, брошенных в нужде, Из тесных берегов гонимых, бедных и сирот. Так шлите их, бездомных и измотанных, ко мне, Я поднимаю факел мой у золотых ворот!» — Эмма Лазарус, «Новый Колосс»

***

Молодой солдат, а точнее, спецназовец из пятой группы войск специального назначения, не переставал дрожать от ужаса. Он был темнокожим молодым парнем двадцати четырёх лет. Стоя на коленях с заклеенным ртом и связанными за спиной руками, он смотрел широко раскрытыми глазами в объектив камеры, пока Фарук Бахрам в своём неизменном камуфляже и чёрном берете стоял за его спиной, готовясь произнести торжественную речь. По обеим сторонам от Бахрама неподвижно застыли два боевика с АК-74. — Братья! — произнёс террорист хриплым голосом, глядя прямо в камеру, — настало наше время! Многие из нас каждый день ведут бои с неверными, многие из нас отдали свои жизни ради нашей свободы, нашей веры! Мы называем себя по-разному. Талибан, «Аль-Каида», ХАМАС, «Хезболла» или же наш относительно молодой Вооружённый Исламский Фронт. Не имеет значения, кто мы. Важно то, что нас объединяет. Все мы противостоим иноземцам-агрессорам. Американцам, евреям и всем остальным, кто посягает на нашу землю. Вы, американцы, — Бахрам легонько толкнул пленника коленом в спину, не переставая смотреть в камеру, — пришли на нашу землю, вторглись на землю, где живём мы, мусульмане! Вы напали на Афганистан, вы оккупировали Ирак и свергли Саддама Хуссейна. Но наши братья-единоверцы, равно как и мы, будут сражаться и изгонят вас! Бахрам замолчал, переводя дух. Глаза его горели, словно у одержимого фанатика, которым он, в сущности своей, и являлся. Выдержав небольшую паузу, террорист принялся цитировать Коран. — Убивайте их, многобожников, где бы вы их ни встретили, и изгоняйте их оттуда, откуда они вас изгнали. Искушение хуже, чем убийство. Но не сражайтесь с ними у Заповедной мечети, пока они не станут сражаться с вами в ней. Если же они станут сражаться с вами, то убивайте их. Таково воздаяние неверующим! Но если они прекратят, то ведь Аллах — Прощающий, Милосердный. Сражайтесь с ними, пока не исчезнет искушение и пока религия целиком не будет посвящена Аллаху. Но если они прекратят, то посягать можно только на беззаконников, — на этих словах он вынул из ножен на поясе широкий клинок с зазубренным лезвием и, обхватив пленного левой рукой за голову, запрокидывая её назад, правой перерезал ему горло от ухо до уха. Хлынула фонтаном алая кровь, брызнув на камуфляж Бахрама и на одежду его боевиков, но те даже не шелохнулись. Умирающий спецназовец повалился лицом вниз на грязный кафельный пол, и Фарук Хинзир Бахрам, опустившись на одно колено, по рукоятку вбил нож в спину жертвы.

***

25 сентября 2005 года, 09:37, авиабаза Аль-Рашид, провинция Дияла, Ирак. — Ну что, впечатляет? — майор Уивер выключил проектор и обвёл пристальным взглядом меня, Лео и других спецназовцев, сидевших на стульях в штабной палатке. — Сэр, нужно заставить этого сраного ублюдка заплатить за содеянное! — прорычал Мак Гонсалес, пулемётчик из «Эрроу-три». Невысокого роста и чересчур горячий и вспыльчивый, но превосходно владеющий пулемётом М249. — Это вы обосрались и упустили его! — крикнул его напарник Гэри Гардинг, ткнув пальцем в сторону меня и Лео Данна. — Пошёл на хер, мудила! — рявкнул я, — ты не был там и не видел, с кем мы столкнулись! — Господа! — повысил голос Уивер, — не забывайте о дисциплине! Никто не отрицает, что операция по захвату объекта «Кабан» провалилась, и этот провал повлёк за собой смерть шести наших операторов. Но сейчас не время искать виновных. Наша задача — заставить Фарука Бахрама замолчать навсегда, и именно для этого я вас здесь и собрал. А теперь внимание, — он снова обвёл всех собравшихся суровым взглядом, и даже самые горячие головы замерли, внимая его словам, — это видео было снято двенадцать часов назад именно здесь, в провинции Дияла. Группа спецназа, получив от нашего информатора по имени Абдулла информацию о местонахождении Бахрама, выдвинулась в указанный район. После этого связь с ними оборвалась. И вот, мы получаем видео, на котором Бахрам лично казнит сержанта Кука, санитара группы. У нас есть все основания полагать, что Бахрам находится где-то здесь, но сейчас наша забота — не он. Точнее, не только он. Вы, должно быть, в курсе, что группа «Эрроу-два», в состав которой вошли сержанты Уокер, Данн, Кендалл и Стоун, провела зачистку заброшенного нефтезавода и его окрестностей два дня назад. Так вот. То, что вы сейчас услышите, не должно выйти за пределы этих стен, — Уивер взмахнул руками. — Сэр, давайте ближе к сути! — потребовал лейтенант Макферсон, командир снова сформированной «Эрроу-один». На него бросили злобный взгляд бойцы из других групп. Никто ещё не позволял себе таким тоном говорить с майором Уивером. Сам майор, одарив Макферсона пронизывающим взглядом, от которого тот сразу отвёл глаза, произнёс: — Хорошо. Перейдём ближе к сути. «Эрроу-два» захватила нефтезавод, столкнувшись со значительным сопротивлением Вооружённого Исламского Фронта, вторгнувшегося уже в Ирак. После этого они проверили территорию прилегавшей к заводу военной базы, в настоящий момент не используемой и оставшейся ещё от армии Саддама. Там, помимо дюжины автомобилей и двух лёгких вертолётов, они обнаружили то, что так отчаянно защищали от них державшие оборону боевики — в здании штаба было портативное ядерное устройство. Настоящее, а не как тот муляж, который они же нашли в Афганистане месяц назад, через неделю после попытки захвата Бахрама. Но и это ещё не всё. В гараже находилась ядерная боеголовка, предположительно, советского производства, неизвестным образом попавшая в Ирак. В документах и электронных устройствах, захваченных в штабе, информация тщательно зашифрована, используются чрезвычайно сложные шифры, с которыми не справляются даже наши компьютерщики. Ясно одно. Кто бы ни стоял за Бахрамом и его боевиками, эти люди имеют серьёзные связи, раз способны раздобыть ядерное оружие и передать его в руки террористов. Предположительно, в деле замешаны бывшие советские военные, которые в начале девяностых годов тащили всё, что плохо лежит, но пока рано делать выводы. Об этой ситуации известно только ЦРУ и командованию сил специальных операций, а также британской и польской разведке. Лишняя шумиха нам не нужна, так что иракские власти тоже не знают об угрозе. Итак, ситуация следующая. Абдулла сообщил нам, что сегодня в три часа дня в Эль-Халисе планируется крупная сделка. Он полагает, что Фарук Бахрам будет лично присутствовать на ней. Неизвестный покупатель планирует приобрести у Бахрама портативное ядерное устройство. Наша задача — сорвать сделку, захватить «ядерный чемоданчик» и схватить или нейтрализовать Фарука Бахрама и его клиента. План операции следующий. Три человека, а именно Уокер, Данн и Стоун, переодевшись в гражданскую одежду, отправятся в Эль-Халис на автомобиле. Парни, вам предстоит встретиться с тремя оперативниками из подразделения GROM польского спецназа под руководством сержанта Мечеслава Лосицкого в районе мечети вот здесь, — Уивер ткнул пальцем в участок на висящей на доске карте провинции Дияла, — после этого вы вместе проследуете к местной пекарне. В одном здании с ней находится квартира Абдуллы. Вам предстоит встретиться с ним, чтобы он мог передать вам сведения о том, где будет проходить сделка. Затем вы займёте позицию перед местом проведения сделки и нейтрализуете все цели. Я бы и рад выделить больше людей, да это может привлечь ненужное внимание. К тому же, по сведениям Абдуллы, сопротивление ожидается небольшое. Советую прихватить лёгкое и компактное вооружение, которое легко спрятать, но также не помешает и пара крупнокалиберных снайперских винтовок в багажнике машины. Работать вам придётся вместе с поляками. Не опозорьтесь перед ними, парни! Всем остальным — полная боевая готовность. Будьте готовы выступить по первому сигналу! Вопросы? Макс Стоун, новый боец в нашей группе, пришедший на замену Карлосу, поднял руку: — Сэр, каким ветром сюда занесло польский спецназ? Уивер ответил: — Месяц назад поступила информация, что неизвестные готовят крупный теракт в Варшаве. В ходе расследования, проведённого спецслужбами Польши, выяснилось, что все ниточки ведут сюда, к Вооружённому Исламскому Фронту. Аналогичная ситуация и с англичанами, только вот они не особо торопятся отправлять сюда SAS. — А вот у поляков, смотрю, шило в жопе! — буркнул Гонсалес. — Завали, обмудок! — отозвался я. С удивлением посмотрев на меня, пулемётчик замолчал, и тогда заговорил я: — У меня есть вопрос, сэр. Два вопроса. Можно ли доверять Абдулле? И с кем, чёрт возьми, мы имеем дело? Тогда, в Афганистане, Бахрама отбили неизвестные в чёрном. Вооружены они были… — Русским оружием, да, я слышал, — прервал меня Уивер, — но только доказательств вмешательства русских у нас нет. — А тела Хатча и его ребят? — я повысил голос, — какие-то голожопые ублюдки в тюрбанах, вытирающие задницу песком, не разделались бы так профессионально с четверыми вооружёнными до зубов парнями из «Дельты»! — И как по-вашему, — подхватил Лео, — могла ли горстка террористов, пусть даже с самим Бахрамом во главе, спокойно положить группу «зелёных беретов», взять одного из них в плен и казнить? Здесь что-то нечисто. Выслушав нас, Уивер покачал головой. — Боюсь, я знаю столько же, сколько и вы, парни. Ответ у меня есть только на первый вопрос. Да, Абдулла работает на нас ещё с того момента, когда наши танки въехали в Багдад, громя остатки саддамовских войск. И его информация всегда была надёжной. Он сообщал и о том, где скрывались уцелевшие иракские военные, и о действиях повстанцев. — В Фаллудже* тоже он нас информацией снабжал? — процедил я сквозь зубы и отвёл взгляд, вспомнив не столь далёкий период времени, когда я принял участие в своих первых боевых операциях. Несмотря на то, что я отслужил несколько лет в двадцать пятой пехотной дивизии, а также прошёл подготовку рейнджера, моё боевое крещение состоялось только в составе «Дельты», в Афганистане, во время штурма пещерного комплекса Тора-Бора. За этим последовали ряд серьёзных стычек с отступающими боевиками «Аль-Каиды» и знаменитая операция «Анаконда». Потом — вторжение в Ирак. Сначала операция «Молот Викинга» в Иракском Курдистане, на время которой мы с Лео, Карлосом и Джо были временно прикомандированы к Группе Специальных Операций ЦРУ, и были одними из первых, кто обнаружил следы хлорида калия и рицина в пещерах за городом Саргат. Позже — взятие Багдада, незадолго до штурма которого мы вместе с «морскими котиками» провели поистине дерзкую операцию. Высадившись прямо во вражеском тылу, далеко от мест, где велись активные боевые действия, мы уничтожили центр связи на одной из баз иракской армии недалеко от Багдада, вывели из строя около десяти единиц бронетехники, взорвали склады оружия и боеприпасов и нейтрализовали ряд высокопоставленных офицеров Саддама Хуссейна. Апофеозом операции стала диверсия на военном аэродроме. Через год, в Фаллудже, когда огневая группа морпехов и несколько британских солдат оказались отрезаны от основных сил окружившими улицу повстанцами, я и Лео, бывшие в числе бойцов «Дельты», обеспечивавших снайперскую поддержку морской пехоте, уничтожили тридцать человек. И сейчас, впервые с момента боёв за Фаллуджу, нас ожидало что-то по-настоящему крупное. — Отбросьте свой скептицизм, сержант, и просто следуйте приказам! — произнёс Уивер тоном, не терпящим никаких возражений, — Вольно!

***

Впервые за год я сдался и, присев на койку, щёлкнул зажигалкой, вдыхая ароматный дым сигареты «Мальборо», взятой у пилота одной из вертушек. В руках я вертел две фотографии, соединённые с помощью скотча в одну двухстороннюю. При виде русого мальчугана и двух маленьких девочек, темноволосой и шатенки, радостно улыбавшихся мне с одной фотографии, и миниатюрной смуглой девушки с длинными каштановыми волосами, смотревшей на меня своими большими карими глазами с другой, снова сжалось сердце… — Эй, Мэтт, — Гардинг, проходя мимо, хлопнул меня по плечу, — ещё раз соболезную насчёт Карлоса и Джо. Понимаю, прошло уже достаточно времени, но... Я продолжал курить, глядя на фотографии и не обращая на Гардинга ни малейшего внимания. Он не переставал говорить. — Джо был крепкий парень. С такими ранами он ещё какое-то время протянул. Когда мы вас вытащили, отогнав «тюрбанов» пулемётным огнём, он ещё был жив. Господи! Не дождавшись ответа, спецназовец пожал плечами и удалился.

***

Дияла, «оранжевая столица» Ближнего Востока, славилась тем, что это был край земледельцев, чему немало способствовала близость двух главных источников воды — реки Тигр и её главного притока Диялы. Трудолюбивые иракские крестьяне выращивали здесь фрукты в рощах финиковых пальм. А ещё некоторые крестьяне здесь прятались от ураганного огня боевиков и от сметающих всё на своём пути американских танков и бронемашин. Из-за того, что в Дияле находились стратегически важные авиабазы, во время войн в Персидском заливе здесь шли ожесточённые бои. Как Иран в восьмидесятых годах, так и США в начале девяностых, в ходе знаменитой операции «Буря в Пустыне», не раз бомбили эту провинцию.

***

— И тут она мне и говорит: «Ты трахаешь меня не в ту дырку!» А откуда я мог знать, что это задница, а не вагина? У неё и то, и другое кто-то ещё до меня хорошенько разработал! Да и какая разница, куда пихать? Чувак, вот скажи, почему она просто не могла расслабиться и получить удовольствие? — я захохотал. — Чёрт тебя возьми, да выключи же сраное радио, наконец! — засмеявшись, жалобно протянул Лео, — и хватит травить байки о своих подружках! — Чем тебе не угодили Бон Джови и мои весёлые истории? — улыбнулся я, выровняв перемещавшийся зигзагами белый хэтчбэк «Ауди» и полюбовавшись игрой пробивавшихся сквозь верхушки пальм солнечных лучей в воде, которой был переполнен ирригационный канал по левую сторону дороги. — Для начала, кретин, мне не угодила твоя манера водить! Мы летим зигзагами на бешеной скорости уже двадцать минут, и только чудом не врезались ни в кого! У тебя что, очки изолентой заклеены? — Извини, брат, я просто немного нервничаю, — поправив свои «авиаторы» и белый шемаг, скрывавший нижнюю часть лица и шею, я сделал музыку в машине погромче и с усмешкой посмотрел на Лео. — Засранец! — буркнул он. — Эй, парни, — донеслось до нас с заднего сидения, — хватит сраться. Лучше сосредоточьтесь на задании. Это действительно серьёзное дело. Лео повернулся к Максу Стоуну, новичку в группе, только недавно переведённому к нам: — А ты дело говоришь, старик. Пожалуй, так и поступим. Если только мне не захочется пристрелить Уокера раньше, чем мы доберёмся до места! — он на некоторое время замолчал, затем продолжил: — Портативные ядерные бомбы, а? Это же смешно! Целый арсенал этой херни был у Советов. Конечно, после развала СССР много подобных штучек утекло в неизвестном направлении, но это было хренову кучу лет назад! Без надлежащего техобслуживания эта херня потеряет взрывную силу. Да и если их разобрать, вряд ли там найдётся достаточно оружейных ядерных материалов. Я ответил, не переставая следить за дорогой: — Тебя послушать, Лео, так ты просто физик-ядерщик! Всё знаешь. Может, ты ещё и дома целый ядерный арсенал хранишь на случай, если в дверь постучат русские? — Очень смешно, Мэтт! — огрызнулся Лео. — А если без всей этой заумной срани, то вспомни нефтезавод. О чём мы говорили с сапёрами, когда они прибыли? — О том, что боеголовка уже пришла в негодность, и сойдёт разве что в качестве своеобразного контейнера для плутония? — Вспоминай. — Чёрт! — воскликнул Лео, хлопнув себя ладонью по лбу, — ты о ядерном чемоданчике? — Именно, — кивнул я, — тот сапёр, Джерри, сказал, что эта хреновина — совсем новая. Обеднённого урана в заряде было столько, что расхерачить можно половину Техаса! — Эй! — снова подал голос Макс, — Только не Техас! — Извини, друг, — примирительным тоном сказал Лео, — я забыл, что ты любишь дрочить на девочек из «Даллас Ковбойс»! — Вот педрила! — засмеялся Макс. Я вздохнул и проговорил: — Итак, шутки в сторону. Джерри — спец по этому дерьму, и он зря болтать не будет. Если он сказал, что бомба, которую мы нашли, не была спёрта на старом военном складе в сибирской глуши годах так в девяностых, а произведена относительно недавно, значит, его надо слушать. Лео, подперев голову кулаком, о чём-то задумался, затем промолвил: — Раз это действительно так, то получается, что мы в глубокой жопе. — Именно, — кивнул я, — но посмотрим на эту ситуацию под другим углом. Возможно, мы и те польские ребята сегодня спасём мир! Прямо как хреновы Супермены! С той лишь разницей, что лично у меня балда больше, чем у Супермена. Лео посмотрел на меня, заливающегося беззаботным смехом, и прошептал, покачав головой: — Идиот! — Наша остановка, парни! — я кивнул головой вперёд, в сторону показавшегося на горизонте города. Проехав по Бадед-стрит, я свернул налево и поехал мимо площади Аль-Халис. Вклинившись в поток транспорта, мы приближались к маячившей вдалеке мечети. Именно там, в полуразрушенном доме возле неё, нас должны были дожидаться польские спецназовцы. — Это здесь! — заметил Лео и наклонился, поднимая свой MP5SD. Это чудо конструкторской мысли, пистолет-пулемёт с интегрированным глушителем, произведённый в Германии фирмой «Хеклер-Кох», служило верой и правдой вооружённым силам, органам правопорядка и спецслужбам многих стран на протяжении нескольких десятков лет. И сегодня ему в очередной раз предстояло сказать своё слово. — Господа, с гордостью представляем вам жемчужину нашей коллекции! Прошу любить и жаловать — «Барретт» М82! — торжественно объявил я, похлопав по чёрному рюкзаку с деталями разобранной крупнокалиберной снайперской винтовки. Лео фыркнул: — Ты хоть стрелять из неё умеешь? На полигоне в прошлый раз тебя из-за отдачи чуть на целую милю не унесло! — Так это было из-за отдачи? — хмыкнул я, — а я-то думал, что это ты снова пёрнул, наевшись гамбургеров в столовой! Мой друг посмотрел на меня взглядом, в котором одновременно читались и дружеская усмешка, и вызов. Он произнёс своим приятным низким голосом: — А знаешь, приятель, меня, по крайней мере, не пыталась убить собственная бывшая! Я развёл руками: — Твоя взяла, Лео. Ладно, ты меня сделал! После этого я проверил свой автомат. Так же, как и оружие Лео и Макса, мой MP5 был снабжён коллиматорным прицелом. Вытащив из кобуры «Глок», я проверил ход затвора. Работало как швейцарские часы, недаром я разобрал его, тщательно почистил и заново собрал всего пару часов назад. Убрав его в кобуру, я критически посмотрел на свои чёрные рабочие брюки и разгрузочный жилет. Да, на военного я не был похож, зато здорово напоминал наёмника из какой-нибудь частной военной компании, что тоже было не очень хорошо. Нужно было как можно скорее добраться до места встречи, не попадаясь на глаза чересчур наблюдательным местным — любой гражданский мог быть «стукачом» у Бахрама и его боевиков. — Ну что, парни, по коням? — спросил Макс. Надев рюкзак с разобранной винтовкой, я кивнул, и мы вышли из машины, постаравшись как можно скорее смешаться с толпой, и вскоре оказались на месте. — Вроде бы, это здесь, — воскликнул Макс, — но здесь тихо, как в жопе. Где они, мать их? Грёбаные поляки, чёрт их подери! — Заткнись, Макс! — одёрнул его я, медленно направляясь к дому и слыша, как они с Лео говорили за моей спиной.

***

— Чёрт возьми, Лео, почему он так бурно реагирует на наезды в адрес поляков? Гонсалеса он убить готов был! — Послушай, приятель, у него мать полька. — Ох, чёрт, я не знал!

***

За окном первого этажа чуть заметно колыхнулась занавеска. Медленно и осторожно подойдя к двери, я тихонько постучал — три повтора по два коротких удара, как и было условлено. — Колокольчик звенит! — Бэтмен летит! — ответил мне низкий голос с восточноевропейским акцентом. Вздохнув с облегчением, я снова крикнул: — Бог, Честь и Отечество! — Бог, Хонор, Отчызна*! — отозвался всё тот же голос. Обмен паролями закончился. Дверь, скрипя, медленно открылась, и на пороге возник человек, одетый так же, как и мы с Максом и Лео — рубашка поло, тактический жилет, рабочие штаны и армейские ботинки. Лицо его скрывалось за шемагом, в руках он держал АК-74М с прицелом «Кобра», окрашенный в песочный цвет. Позади него стояли ещё два человека. — Вы, должно быть, сержант Уокер из первого оперативного полка спецназначения сухопутных войск США? Приятно познакомиться, я сержант Мечеслав Лосицкий, воинская часть GROM*, — сказал поляк, протягивая руку, и я пожал её. — Это мои ребята, Збигнев и Тадеуш, — Лосицкий указал рукой на стоявших за его спиной бойцов. — Рад познакомиться. А это Лео и Макс. Оба моих напарника смущённо улыбнулись польским коллегам. Лосицкий внимательно посмотрел на нас: — Долго же вы добирались, парни! Я махнул рукой: — Пробки на дорогах! — Не только пробки, но и твоё грёбаное вождение зигзагами! — воскликнул Лео, — ты водишь машину как псих! — Ну, и это тоже! Ладно, — я повернулся к поляку: — Что там насчёт информатора? — Следуйте за нами! — ответил он.

***

— Ох, не нравится мне это! — проворчал Макс, глядя на двух людей с замотанными шемагами лицами, которые стояли возле здания пекарни, держа в руках автоматы АКМ. — На полицейских или военных они не похожи определённо! — сказал откуда-то сзади Збигнев. Я ответил: — Незаметно не проскочим, придётся их снять. Только тихо. Взяв на прицел одного из боевиков, я нажал на спуск. Лишь через пару секунд после того, как три пули вошли в голову своей жертвы, как мешок картошки упавшей на пыльную дорогу, я услышал тихий посвист короткой очереди — MP5 в модификации SD с интегрированным глушителем использует дозвуковые патроны калибра 9×19 «Парабеллум». Одновременно со мной Макс уложил второго боевика. И в этот миг случайно проходившая мимо крестьянка завизжала от ужаса, увидев два мёртвых тела. — Чёрт! — процедил сквозь зубы Лосицкий, — быстро в здание! Один за другим, шесть человек — три американца и три поляка — вбежали в здание и, не обращая ни малейшего внимания на перепуганных гражданских, понеслись по бетонной лестнице наверх, где располагались некие подобия квартир, обшарпанные деревянные двери которых тянулись по обе стороны грязного коридора. Лосицкий остановился возле одной из дверей. — Здесь, — сказал он и ударил по двери ногой. Хлипкое, сгнившее дерево сдалось под напором его тяжёлого ботинка, и дверь провалилась внутрь. Мечеслав ворвался в комнату первый, я — следом за ним. И первое, что мы услышали — пронзительный женский визг и яростное бормотание мужчины. Мы отвлекли иракскую парочку, исполнявшую супружеский долг. Женщина отчаянно пыталась закрыть обнажённую грудь чадрой, мужчина, прикрыв одной рукой причинное место, кричал на нас. Лицо поляка расплылось в улыбке. — Ошиблись немного! — сказал он, выходя из комнаты. — А сиськи у неё ничего так! — заметил я, слыша, как сзади заливаются смехом остальные. Лео хлопнул меня по спине: — Опять ты о сиськах, Мэтти! У тебя что, спермотоксикоз? — А что, похоже? — ответил я, но резко замолчал, когда Мечеслав остановился у другой двери и так же, ударом ноги, вышиб её и ворвался в комнату. Макс, Лео, Збигнев и Тадеуш остались в коридоре, а я вошёл следом. На полу в центре убогой тесной комнатушки сидел мужчина лет тридцати с небольшими чёрными усиками, одетый в поношенные джинсы и красную футболку, покрытые пылью. Он поджал колени к груди и всхлипывал. Увидев приближающегося Лосицкого, он закричал, на что поляк ответил: — Абдулла, успокойся! Это я, Ведьмак! Давай, собирайся! Нам пора! — он помог иракцу встать с пола. — Ведь-мак, — протянул Абдулла, — так вы прийти за мной? — Да, — ответил Лосицкий, — с нами американцы. Всё хорошо, ты теперь в безопасности. Мы сопроводим тебя до полицейского участка, там ведь твой брат работает? Только помни, не говори ему ни слова о сделке и о нашей операции. — Я понимать, да-да, — тараторил Абдулла, — сделка через сорок минут, на стройка… они продавать бомба, большой бомба! — Стройка? — переспросил Мечеслав, — я знаю, где это. Соседний квартал. Спасибо, Абдулла. Ты очень нам помог. — Они прийти убивать меня! Они… — Они убиты, Абдулла! Всё хорошо! — поляк похлопал его по плечу и посмотрел на меня: — Оставайся со своими парнями снаружи, у входа. Вдруг наши «друзья» из Вооружённого Исламского Фронта полезут. Мы проводим Абдуллу до участка на соседней улице и вернёмся. А затем мы все вместе выдвинемся к стройке. Я знаю неплохое местечко для засады. Посмотрев на трясущегося от страха Абдуллу, я ответил: — Ладно, как скажешь. Идём, парни!

***

При виде обеспокоенных иракских полицейских, суетившихся возле одноэтажного здания участка после того, как случайная прохожая сообщила им о перестрелке, Абдулла изменился в лице. Слёзы потекли у него из глаз, и он, прислонившись спиной к выкрашенному в белый и синий цвета полицейскому «Хамви» с пулемётом пятидесятого калибра на крыше, тяжело задышал. — Что здесь происходит? — спросил офицер иракской полиции, подойдя к Мечеславу. — Сейчас я всё объясню, — последовал ответ. В эту минуту Абдулла истерически зарыдал, и спецназовец и полицейский посмотрели на него с недоумением. — Они сказать, что убивай моя дочь! Они убить моя дочь! Я не хотел! Они заставить меня! — закричал Абдулла. — Что? — шумно выдохнул Лосицкий.

***

— И понимаешь, чувак, она отсосала мне член не потому, что я её парень, а потому, что я разрешил ей выпить немного вина! — возмущённо промолвил я. Макс, смеясь, спросил: — А с каких это пор ты должен запрещать ей выпивать? — С таких, что приличные леди не должны пить! — заявил я. — Ага, а сосать у тебя только потому, что ты с ней встречаешься — это, стало быть, её святая обязанность? — Макс подмигнул Лео, довольный тем, что ему удалось подколоть меня, выставив сексистом. — Да, именно так, — я отхлебнул воды из бутылки. — Эх, сказал бы ты это перед толпой феминисток! — мечтательным тоном промолвил Лео, — они бы разграбили все ближайшие секс-шопы. Каждая выбрала бы себе страпон побольше и потолще, и они хорошенько оттрахали бы тебя всей толпой. Каждая выстраивалась бы в очередь, а то и вовсе расшвыривала бы конкуренток, чтобы засадить тебе как можно глубже! Я покачал головой: — Для меня никогда не было секретом, что у тебя больное воображение, Лео. Макс, легко коснувшись моего плеча, спросил: — Слушай, Мэтт. А в чём, всё-таки, дело? Я видел, как ты периодически рассматриваешь фотографии молодой женщины и троих детишек. Позволь угадать, — он щёлкнул пальцами, — вы расстались, но ты до сих пор тоскуешь по ней, и теперь любая другая тебе кажется лишь жалкой шлюшкой, отсюда и твои вечные истории о подружках. — Нет. Всё не совсем так… — начал было я, но в эту минуту неподалёку раздался страшный грохот, и я почувствовал, как дрожит земля. — Что это ещё за нахер? Землетрясение? — Нет, мать его! — ответил мне Лео, — это долбаный взрыв! Смотри! Я оглянулся. Из-за ряда одноэтажных, напоминающих коробки домов, к небу поднимались столбы чёрного дыма. — Скорее, туда! — скомандовал я. Завернув за угол, я услышал ещё один взрыв, уже не такой сильный, и увесистый металлический обломок ударил меня в грудь, опрокинув навзничь. Рухнув на спину, я принялся ловить ртом воздух. Остановившись, Лео помог мне встать. — Чёрт! — воскликнул он, когда я, он и Макс подошли вплотную к месту взрыва. Взрывная волна выбила все стёкла в полицейском участке, дорога была усеяна обломками горящего «Хамви» и ещё двух машин полиции, а также разорванными человеческими останками. Под обломками одной из машин, извиваясь, словно змея, бился человек, пытавшийся выбраться. Я и Лео оттащили тяжёлые обломки в сторону, и этот человек медленно встал на ноги. Теперь шемаг слетел с лица сержанта Мечеслава Лосицкого. Его лицо было покрыто пылью и коркой грязи, смешанной с сажей и кровью. Карие глаза смотрели со злостью, клубы пыли стояли над его чёрными волосами, ноздри вздувались от частого дыхания. — Ты в порядке, сержант? — спросил я, глядя на него. Ответил Лосицкий не сразу. — Я в порядке. А они — нет! Взгляд мой упал на два тела, лежавшие в лужах крови среди обломков и кусков человеческих трупов. У Збигнева и Тадеуша не было шансов — их тела были буквально нафаршированы осколками. — Дьявол! — взревел я.