Огненный рассвет/Fire Dawn

Винты четырёх вертолётов, транспортных MH-60 «Блэкхоук» и ударных AH-64 «Апач», рассекали воздух, когда винтокрылые машины приближались к точке назначения — небольшой деревушке в полумиле от границы с Ираном. По словам майора Уивера, огороженная десятифутовым забором вилла, точная копия той, которую мы атаковали в афганской провинции Тахар, являлась новым пристанищем Бахрама. Фотографии, сделанные разведывательным БПЛА около сорока минут назад, показывали значительную активность в районе виллы. На крыше, под маскировочной сетью, находилось нечто, отдалённо напоминающее уже знакомую нам ЗУ-23, советскую двухствольную зенитную установку. Во дворе и на крыше виллы можно было разглядеть толпы вооружённых людей и несколько легковых автомобилей. Самого Бахрама удалось заснять лишь один раз — он выходил из машины, направляясь к дому. Его вполне можно было уничтожить ракетой с ударного беспилотника, но был очень велик риск того, что в доме находились портативные ядерные заряды, которые могли сдетонировать при ударе такой мощной ракеты, как противотанковая AGM-114 «Хеллфайр», разработанная изначально специально для «Апачей» в целях борьбы с тяжёлой бронетехникой. К тому же, террорист был нужен живым — ни ЦРУ, ни командование сил специальных операций не располагали данными о том, где террористы производили сборку «ядерных чемоданчиков», плутоний и уран для которых закупали у неизвестного поставщика. И предоставить эту информацию мог только Бахрам.

***

— Надеюсь, на этот раз информация точная! — сказал Лео, — не хотелось бы упустить сукиного сына в очередной раз! — Это точно он, — заверил его Макферсон, чьи люди летели в одном вертолёте с нами, — его выследили парни из Группы Специальных Операций ЦРУ. Случайно засекли его в Бани-Сааде. Прикрепили жучок под днищем его машины и были таковы. Разведка подняла беспилотник и проследила машину до самой резиденции Бахрама. Теперь он наш! — Очень на это надеюсь! — проворчал я, продолжая жевать жвачку. Гонсалес молчал, мрачно глядя прямо перед собой. Гардинг и его приятель Айзекс обменивались ничего не значащими репликами и пытались шутить. Лосицкий, облачённый в американский пустынный камуфляж и вооружённый новеньким карабином М4 вместо своего «Калашникова», выглядел очень возбуждённым, и несложно было догадаться, что он с нетерпением ждал того момента, когда сможет расквитаться с Бахрамом и Вооружённым Исламским Фронтом за смерть Збигнева и Тадеуша. Уилл Кендалл, так же, как и Макс, новенький в нашей группе, показывал Максу фотографию своей девушки Джоанны. — Красивая, — улыбнулся Макс, — но послушай моего совета, Уилли, побереги свою задницу сегодня, Джо будет очень огорчена, если ты вернёшься домой по частям! — Пошёл на хер, Макс! — рассмеялся Кендалл, а затем добавил: — Но если мне сегодня и продырявят голову или жопу, то передай ей, пожалуйста, что я люблю её! — Только дай мне её адрес, старина! — Макс похлопал его по плечу, — но, мать твою, в любом случае будь осторожен. — Буду, братишка, — Уилл спрятал фотографию улыбающейся блондинки в нагрудный карман. — Внимание, Эрроу-два! — произнёс я, — как только «Апачи» и наши бортстрелки нанесут удар по противнику, немедленно спускаемся вниз по тросам. В кучу не сбиваться, сломя голову не нестись. Быть предельно осторожными — у врага численное превосходство, к тому же, на крыше могут быть снайперы, а на балконах — стационарные пулемёты. Не хотелось бы, чтоб нас захерачили какие-то оборванцы! Ответил мне Мечеслав. — Мы не салаги, дружище. Мог бы и не тратить слов, объясняя то, что знает любой новобранец. Нас прервал голос пилота: — Приближаемся к зоне высадки. Приготовиться! Мимо нас пролетел «Апач», чья автоматическая тридцатимиллиметровая пушка М230 «Чейн Ган» уже работала по целям. Где-то внизу раздался глухой взрыв, мимо «Апача» пронеслись трассирующие снаряды — видимо, из зенитной пушки. Бортовые пулемёты М134 «Вулкан», установленные на наших транспортных вертолётах, принялись жужжать, словно разъярённые пчёлы, и ливень свинца устремился вниз, на тех, кто собирался отразить нашу атаку. Прогремел ещё один взрыв, и тут загрохотали автоматы и пулемёты. Пули забарабанили по обшивке «Блэкхоука». — Чёрт! — вскрикнул Гонсалес, когда пуля пробила обшивку вертолёта в нескольких сантиметрах от его правой ноги. Вертолёт принялся разворачиваться. Я сидел возле распахнутой грузовой дверцы, вцепившись в свой М4, и, как только внизу показалась человеческая фигурка, издалека выглядевшая игрушечным солдатиком, я выпустил короткую очередь, но промахнулся. Несколько пуль снова ударили по «Блэкхоуку», и я услышал яростный вопль Макферсона: — Проклятье! Айзекс убит! Обернувшись, я увидел тело одного из операторов, развалившееся на сидении. В его голове зияла внушительных размеров дыра. — Они что, б**дь, все поголовно крупнокалиберными пулемётами вооружены? — заорал Макферсон. Игнорируя его крики, я, заметив, что вертолёт начал снижаться, первый бросился к тросу и заскользил по нему вниз, не обращая внимания на свист пуль и треск автоматных и пулемётных очередей. Следом за мной спускался Мечеслав, за ним — все остальные. Группы «Эрроу-три» и «Эрроу-четыре» тем временем высаживались из другого вертолёта во дворе. Те, кто уже был на земле, неслись к воротам резиденции лидера Вооружённого Исламского Фронта с оружием наготове. Из-за стены, окружавшей виллу, я видел чёрный столб дыма, поднимавшийся над крышей. Видимо, зенитная установка была уничтожена. Макферсон, похоже, желая личным примером воодушевить бойцов, первым ринулся вперёд и принялся устанавливать брикеты пластиковой взрывчатки на воротах. Отойдя на несколько шагов назад, он нажал кнопку детонатора, и металлические ворота разлетелись в куски. — Тук-тук! — рассмеялся Макферсон. И его скосила автоматная очередь. Три пули ударили его в грудь, ещё одна попала прямо в горло. Лейтенант повалился на спину, корчась в предсмертной агонии, из ран и изо рта шла кровь. Где-то рядом взорвалась граната. Оглушённый ударной волной, я шлёпнулся на землю. В ушах сильно звенело, к горлу подкатила тошнота. В следующий миг меня вырвало. Подняв голову, я встретился взглядом с Макферсоном. Его глаза были готовы вылезти из орбит, он жадно ловил воздух окровавленными губами, струйка крови стекала по подбородку. Услышав взрыв, я медленно повернул голову и увидел, как второй «Блэкхоук», хвостовая часть которого была охвачена пламенем, вращался в воздухе, медленно опускаясь вниз. Вскоре он исчез за стеной, и раздался ещё один взрыв, от которого затряслась земля. «Апачи» продолжали обстреливать противника во дворе и на крыше из автоматических пушек. — Уокер! — Сержант Уокер, чёрт возьми! Это был Лео. Он схватил меня за воротник и помог встать. Я смотрел на него сквозь белую пелену. — Его контузило! — крикнул он. — Нет… — пробормотал я, — всё в порядке, Лео. Звон в ушах прекратился, голова постепенно прояснилась. Убедившись, что я в норме, Лео отошёл в сторону. Перешагнув через тело уже мёртвого Макферсона, чьи остекленевшие глаза смотрели на меня с тоской, я осторожно приблизился к тому, что осталось от ворот, высунулся на долю секунды из-за угла и выпустил короткую очередь по живой массе, бесновавшейся во дворе у особняка. Ответный огонь оказался ураганным. Пули дробили кирпич, выбивая мелкие куски. Одновременно стреляло не менее двадцати стволов. Вынув из подсумка осколочную гранату, я отогнул усики и вырвал кольцо, сжимая большим пальцем предохранительную скобу. Через пару секунд граната, описав дугу в воздухе, скрылась за стеной и с оглушительным грохотом разорвалась. Снова высунувшись из укрытия, я открыл огонь, поливая градом свинца уцелевших боевиков, с криками разбежавшихся, как только граната разорвала тела примерно восьми их братьев по оружию. Возле меня внезапно оказались Лео, Макс, Мечеслав и Уилл, позади них топтались Гардинг и Гонсалес. Лео и Гонсалес вели огонь на подавление из своих пулемётов, не давая выжившим боевикам поднять головы. Те вжимались в землю за цветочными клумбами, пытались спрятаться за колоннами особняка, за остовами автомобилей, расстрелянных вертолётами с воздуха, или же в самом особняке, но пули настигали их, разбивая стеклянные двери и окна и жадно вгрызаясь в человеческую плоть. Пока оба пулемётчика подавляли противника, я и остальные ворвались во двор, прицельным огнём добивая ещё живых исламистов. Весь двор был завален скорчившимися телами и разорванными, окровавленными останками — конечности, головы, изуродованные куски торсов, вылетевшие наружу внутренности — это определённо было не то зрелище, созерцать которое было приятно. Три или четыре боевика в панике бросились к горящему остову «Блэкхоука», лежавшему возле дома с левой стороны, и именно там их настигли наши с Максом и Уиллом пули. Ещё несколько человек с другой стороны дома попробовали отстреливаться от нас, однако ответный огонь подавил их жалкое сопротивление, оставив после себя бездыханные трупы с множественными ранами. Как только стихла стрельба, во дворе показались Гонсалес и Лео. — Чёрт! Почему экипажи «Апачей» не позаботились о мудаках с ПЗРК, не оказав нам толковую поддержку? — заорал Гардинг, проводив взглядом улетающие штурмовые вертолёты и переведя взгляд на обломки «Блэкхоука», сбитого, судя по всему, ракетой «земля-воздух» из переносного зенитно-ракетного комплекса, и на распростёртые на земле тела бойцов «Эрроу-три» и «Эрроу-четыре» возле него. — Ты видел, что за нахер тут творится? — ответил ему я, — они и так сделали всё, что могли, прикрыв нашу высадку. В разговор вмешался Гонсалес. Отдышавшись, он прохрипел: — Это что — все, кто уцелел? От третьей и четвёртой групп ни хрена не осталось, кое-кто даже не успел высадиться, когда вертолёт подбили. А мы потеряли Айзекса и Макферсона. Лео Данн кивнул. — Видимо, так, — сказал он, — теперь нас только семеро. Раз уж так получилось, давайте закончим то, что начали. Пусть смерть наших ребят будет не напрасна! — он распахнул дверь и ворвался в особняк. За ним последовали Лосицкий, Гардинг и Уилли Кендалл. Макс двинулся было следом за всеми, но вдруг длинная пулемётная очередь врезалась прямо в стену дома возле нас. Я повернул голову в сторону ворот. Несколько человек в пустынном камуфляже, бронежилетах и шлемах, с лицами, скрытыми под подшлемниками, входили на территорию резиденции Бахрама. Спрыгнув с крыльца, я пригнулся и укрылся за колонной, моему примеру последовали Мак Гонсалес и Макс Стоун. — Это ещё кто такие? — буркнул Гонсалес, прислушиваясь к выстрелам — это Лео и остальные вели бой с противником в доме. Я прорычал в ответ: — Чёрт их знает! Но если это те же, с кем мы имели дело в Афганистане, то хрена с два они снова заберут Бахрама! — высунувшись из своего укрытия, я скосил одного из незваных гостей отсечкой из двух пуль, после чего магазин опустел — в пылу схватки я забыл перезарядить оружие. Нырнув обратно в укрытие, я принялся менять магазин М4, пока Гонсалес бил по неприятелю из своего пулемёта, а Макс поддерживал его огнём из М4. Дослав патрон в патронник, я присоединился к своим бойцам. Кто бы ни были наши враги, вести бой они умели — двое из них были мертвы, а ещё один, агонизируя, лежал посреди двора, но остальные быстро ретировались за ворота и лишь ненадолго высовывались из укрытия, стреляя по нам и снова прячась. Несколько гранат разорвались совсем рядом с домом, и их осколки пронеслись мимо нас. — Чёрт, да кто же они? — Макс сунул руку в подсумок за новым магазином для карабина, и в ту же секунду пуля ударила его в лоб. Запрокинув голову назад, он повалился на землю, выронив оружие. Глядя на труп своего друга, лицо которого теперь напоминало кровавую маску, я сплюнул сквозь зубы: — Суки! — Они ответят за это! — Гонсалес снова принялся палить из M249, и ещё два вражеских бойца рухнули на землю. Стрельба грохотала и внутри дома, и я чётко слышал рёв автомата Калашникова. Похоже, Лео и остальные сражались с личной охраной Фарука Бахрама внутри, пока мы вели бой с неизвестными снаружи. Где-то позади нас раздался взрыв. Пока Гонсалес продолжал отстреливаться от противника, двигавшегося к нам со стороны ворот, я развернулся и увидел, что часть стены рухнула, уничтоженная зарядом взрывчатки. В проёме показались две человеческие фигуры, которые, впрочем, мгновенно были прошиты пулями из моего карабина. Два мёртвых тела повалились на землю. Из-за стены, чуть левее пролома, вылетела граната, но я успел отфутболить её в сторону прежде, чем она разорвалась. Взрыв раздался за воротами, резко оборвав крик, полный ужаса — похоже, эта маленькая смертоносная посылка вернулась к отправителю. Гонсалес, вскочив на ноги, принялся пятиться назад. — Что там, Мак? — спросил я. — Они бросили дымовую шашку. Пытаются пересечь двор незаметно, — сказал он и, заметив в клубах дыма движущийся силуэт, снова надавил спусковой крючок пулемёта, уничтожив своего противника. Однако ответный огонь с двух сторон не оставил ему никаких шансов. Его трясло от каждого попадания пули в его тело, кровь брызгала фонтанами. Можно было не сомневаться в том, что пулемётчику из «Эрроу-один» уже нельзя было помочь. Выпустив из рук своё оружие, Мак Гонсалес упал на землю и неподвижно застыл. Повернувшись, я метким выстрелом разнёс голову ещё одному спецназовцу, стоявшему у пролома в стене. Дым постепенно рассеивался, и я разглядел очертания ещё двух бойцов, приближавшихся к крыльцу. Один из них заметил меня и выстрелил, но я успел нырнуть за испещрённую выбоинами от пуль и осколков гранат колонну. Я узнал оружие по звуку. АК-74. В этом я был абсолютно уверен. Высунувшись из-за колонны, я расстрелял одного из спецназовцев, второй успел спрятаться за такой же колонной, и пули не достигли цели. Он вёл подавляющий огонь из пулемёта, не давая мне высунуться. Прижавшись к колонне, я вздрагивал каждый раз, когда пули врезались в неё, с громким чавканьем откалывая куски мрамора. Наконец, стрельба стихла. Видимо, стрелок перезаряжался. А может быть, сделал вид, что патроны кончились, дабы выманить меня из укрытия. Подождав ещё несколько секунд, я всё же решил рискнуть. Я выглянул из-за колонны и успел заметить, как боец прилаживает новый коробчатый магазин к пулемёту ПКП «Печенег». Воспользовавшись этим, я посмотрел в коллиматорный прицел, линза которого проецировала изображение прицельной сетки в мой глаз. Убедившись, что карабин направлен точно в голову пулемётчика, я нажал на спуск. Пять или шесть пуль, моментально преодолев расстояние от ствола М4 до головы противника, вошли в его череп, изуродовав лицо и пробив голову навылет. Мёртвый враг, взмахнув руками и выронив пулемёт, тяжело упал на спину и затих. Я медленно подошёл к пролому в стене и посмотрел налево и направо, дабы убедиться, что больше никто не пытается подобраться ко мне. Кроме тех троих, что пытались прорваться через пролом, но были застрелены мной, а также их собрата, изувеченного собственной гранатой, которую я пинком отшвырнул назад, больше никого не было. Теперь я мог хорошенько рассмотреть убитых. Оружие — автоматы АК-74М и АКС-74У, пулемёты «Печенег», гранатомёты РПГ-7В — было русским. Но это ещё ни о чём не говорило — любой ствол можно было найти на чёрном рынке в какой-нибудь банановой республике, тем более, что русские экспортировали продукцию таких заводов, как «Ижмаш», родина автомата Калашникова, чуть ли не во все страны мира, преимущественно, третьего. Камуфляж, который носили убитые, внешне напоминал наш, коричнево-песочный «Дезерт-6» периода войны в Заливе. Бронежилеты и шлемы — российские. Сняв шлем и подшлемник с одного из мертвецов, чьи горло и грудь были прострелены, я увидел белое, как мел, мёртвое лицо человека лет тридцати, европейца. Лицо второго убитого, лежавшего рядом с ним, трудно было опознать в силу того, что оно было изуродовано пулей, но светлый участок на правой щеке, не залитый кровью, говорил в пользу того, что этот тоже был европейцем. Осмотр был прерван новыми выстрелами в доме. Я стремглав бросился к двери и ворвался внутрь, где Данн, Лосицкий, Кендалл и Гардинг всё ещё добивали уцелевших боевиков. В одной из комнат показался автоматчик с G3, однако я быстро влепил ему пулю в грудь. — Ты вовремя, Мэтт! — окликнул меня Гардинг, — эти мудаки засели на верхнем этаже! — Сейчас исправим! В укрытие! — я нажал на спуск, и подствольный гранатомёт, установленный на моём М4, выстрелил гранатой, которая ударила в стену прямо над перилами второго этажа. Одиночные выстрелы и треск автоматов тут же затихли, когда граната разорвалась, рассеяв сотни осколков по этажу и неся смерть каждому, кто оказался в её зоне поражения.

***

— Лонгбоу, это Эрроу-два! Как слышно, приём? — Эрроу-два, это Лонгбоу. Слышу вас хорошо. Доложите обстановку. Я улыбнулся. Майор Уивер очень удачно выбрал позывной*. Он действительно был словно лук, посылающий стрелы — то есть, нас, — точно в цель. Я скороговоркой выпалил в рацию: — Мы прорвались в особняк. Нас осталось пятеро, включая поляка. Остальные мертвы. Одна вертушка подбита. Сопротивление подавлено, нескольких выживших внутри дома я накрыл подствольной гранатой. Пока никаких признаков присутствия Бахрама. Идём на второй этаж. — Вас понял, Эрроу-два. Продолжайте и держите меня в курсе, приём. — Это ещё не всё, сэр, — продолжал я, — мы были атакованы неизвестным противником в пустынном камуфляже без знаков различия. Они были вооружены российским оружием и носили российские средства индивидуальной защиты, но их камуфляж больше напоминает наш устаревший. Активно использовали гранаты и взрывчатку, вели бой тактически грамотно, а не пёрли напролом, как боевики Бахрама. Они все мертвы, но успели убить Гонсалеса и Стоуна. Европейцы, на арабов не похожи даже отдалённо. Как поняли, приём? — Вас понял. Докладывайте о любом изменении обстановки. Отбой. Лосицкий выстрелил в голову пошевелившемуся террористу и, выругавшись, столкнул мёртвое тело с лестницы. Он внимательно следил за тем, как оно катилось вниз по ступенькам, усыпанным битым стеклом и стреляными гильзами в лужах крови. Казалось, польский спецназовец даже видел некую эстетику в представшем перед ним зрелище. — Ну что, сержант? — обратился ко мне Гардинг, — ждём твоих указаний. — Проверять каждую комнату. Искать Бахрама, — процедил я сквозь зубы, — Лео, вы с Мечеславом проверьте правую сторону. Как убедитесь, что здесь чисто, спускайтесь на первый этаж и следите за воротами и проломом в стене с той стороны, где осталась сбитая «птичка». Гардинг, вы с Кендаллом пойдёте со мной налево. Выполнять! Как только Данн и Лосицкий исчезли в коридоре с правой стороны, мы с Уиллом Кендаллом и Гэри Гардингом двинулись налево. Две комнаты оказались пусты. Ударная волна от моей подствольной гранаты опрокинула столы и стулья, оба террориста, находившиеся в одной из комнат, были мертвы. Оставалась всего одна. Убедившись, что Лео и Мечеслав не столкнулись с уцелевшими боевиками и благополучно возвращаются вниз, я первый подошёл к двери и пинком распахнул её. Мы оказались в просторной комнате, пол которой был выстлан ковром. На столике в углу стояли два чемоданчика с компонентами для создания портативных ядерных устройств, но никаких признаков оружейного плутония или обеднённого урана видно не было. Там же лежали груды пачек долларов, два ноутбука и спутниковый телефон. На столе в центре комнаты стоял персональный компьютер и лежали два мобильных телефона, возле которых были аккуратно сложены в стопку различные папки, документы, карты и схемы. Но самым интересным было не это. По левую сторону, вдоль стены, стояли, словно шкафы, громадные железные коробки серверов. Сам же Фарук Хинзир Бахрам стоял посреди комнаты, целясь в меня из пистолета «Грач». Его левый глаз, искажённый нервным тиком, дёргался, рука с пистолетом дрожала. — Брось пистолет! — крикнул я, поводя стволом М4 из стороны в сторону, — я сказал, бросай оружие! Бахрам повиновался. Его пальцы разжались, и «Грач» с глухим стуком упал на ковёр. Террорист попятился назад. — Покажи руки! — скомандовал я. В это время Уилл с удивлением воскликнул, осматривая все электронные и бумажные носители информации в комнате: — Матерь Божья, настоящий Клондайк! Мы напали на золотую жилу, парни! Здесь столько разведданных, что всё командование обкончается от восторга! — Фарук! — рявкнул я, — на колени! Покажи руки! Террорист медленно опустился на колени, подняв обе руки вверх. Нажав кнопку рации, я заговорил в микрофон: — Эрроу-два вызывает Лонгбоу, Эрроу-два вызывает Лонгбоу, как поняли, приём? — Говорит Лонгбоу, — тотчас ответил мне майор Уивер, — слышу вас. Доложите обстановку, приём. — Бахрам у нас. В его комнате уйма разведданных и даже оборудована серверная. Целая база данных! Вероятно, теперь мы знаем всё. Не удивлюсь, если тут найдутся даже сведения о местонахождении Осамы бен Ладена! Готовьтесь выслать вертушку для эвакуации! Положив автомат на стол и быстро перебирая пальцами по клавиатуре компьютера, подключённого к серверам, я услышал, как что-то пикает. Источник звука находился где-то совсем рядом. — Понял вас, Эрроу-два. «Птичка» скоро будет, расчётное время прибытия — тридцать минут! Я не ответил. Судя по растерянным взглядам Гардинга и Кендалла, они тоже слышали этот странный писк. — Что это? Бомба? Где бомба, Фарук? — заорал Кендалл. Террорист пробормотал что-то на фарси или арабском, но его никто не понял. — Дьявол! — выругался Гардинг, — здесь, под столом! Заряд взрывчатки! — И возле серверов! — отозвался Кендалл, — проклятье, а что, если всё здание напичкано взрывчаткой? Нужно убираться отсюда! Резкое движение в дверном проёме заставило меня развернуться. Стоявший там террорист направлял на меня чешский «Скорпион», но я оказался быстрее. Выдернутый из кобуры «Глок» дважды подскочил у меня в руке, сопровождая каждое колебание грохотом выстрела, и две пули одна за другой вошли в голову террориста, оттолкнув его назад. Мёртвый, он повалился на пол. Резкий окрик Кендалла заставил меня обернуться. Бахрам сжимал в кулаке нечто, весьма похожее на радиодетонатор. Два выстрела — из М4 Кендалла и из моего «Глока» — слились в один, и бездыханный труп террориста рухнул на стол с компьютером, перевернув его. Всё это длилось не более двух-трёх секунд, но для меня ход времени словно замедлился. Это напоминало какой-то голливудский блокбастер, в самом «крутом» моменте которого время замедлялось, и можно было даже рассмотреть летящую пулю. — Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт! — орал Уилл, в бессильной ярости пиная тело Бахрама, — он был нужен живым! Наклонившись, Гардинг разжал пальцы убитого и вытащил детонатор. — Если бы мы его не убили, он бы привёл в действие все заряды, находящиеся в доме, и мы взлетели бы на воздух, — сказал он, — а теперь давайте заберём всё, что сможем унести, и свалим отсюда поскорее! Пикающий звук не прекращался. Наоборот, он ускорился. — Твою мать! Похоже, бомбы активируются не с помощью детонатора. У них часовой механизм! — я толкнул Гардинга в дверной проём, подтолкнул Кендалла, и только потом бросился бежать следом за ними. И в эту минуту прогремел первый взрыв. Ударная волна разбросала во все стороны кучу металлических обломков от серверов, разметала по всей комнате листки бумаги, папки и всё остальное, а затем сбила меня с ног. Падая, я не успел увернуться, и какой-то обломок ударил меня по голове. Удар был сильным, и я почувствовал, как начинаю терять сознание. Перед тем, как погрузиться в темноту, я заметил Кендалла, бросившегося ко мне, чтобы помочь подняться. А затем взрывы загрохотали по всему дому…

***

Бледный свет электрического фонаря выхватил из темноты картонный прямоугольник, лежавший среди кучи уродливых обломков. Подошедший ближе солдат наклонился и подобрал прямоугольник, оказавшийся заляпанной кровью фотографией улыбающейся молодой светловолосой девушки. Солдат усмехнулся и выбросил фотографию. Он был в пустынном камуфляже и чёрном берете с кокардой в виде тюльпана — стилизованной надписи «Аллах», выполненной арабо-персидской вязью и составленной из изображений обоюдоострого меча и четырёх полумесяцев. Вооружён солдат был пистолетом-пулемётом «Хеклер-Кох» MP5А3. Позади него, среди развалин особняка, от которого остались лишь фундамент и горы обломков, бродили другие бойцы, одетые в такую же форму и вооружённые как широко известными автоматами «Хеклер-Кох» G3, так и «Хайбар» KH2002, футуристичного вида оружием с компоновкой «булл-пап», при которой магазин располагается позади рукоятки. Отдалённо этот автомат напоминал знаменитую штурмовую винтовку FAMAS, состоящую на вооружении французских войск, или же китайский QBZ-95. Солдаты разделились на четыре группы, прочёсывая местность. Поиск того, что им было нужно, не отнял много времени, и вскоре один из бойцов крикнул: — Все здесь! Передайте полковнику Шахуру, что мы нашли их!

***

Тегеран, Исламская Республика Иран Брюнет лет тридцати, одетый в полосатую тельняшку, серый китель и чёрные хлопчатобумажные брюки, покончил со своим ужином и посмотрел в окно, наслаждаясь превосходным видом на вечерние огни Тегерана и горную цепь Эльбурс. Посмотрев на часы, он поспешил в свой номер в четырёхзвёздочном отеле «Бордж Сефид», находившемся в огромном четырнадцатиэтажном офисном здании на улице Пасдаран, Нейестан-5, 234, на севере иранской столицы. Восемь часов тридцать минут по местному времени и пять часов вечера по Гринвичу. Именно в это время человек ожидал звонка. Как только мужчина вошёл в номер, телефон зазвонил. Он схватил трубку так резко, как будто от ответа на звонок зависела его жизнь. Впрочем, в какой-то степени так и было. — Алло. — Алейкум Ассалам, мой друг! — Ассалам Алейкум! — ответил мужчина, — рад вас слышать, полковник Шахур. Какие новости? — Аллах на нашей стороне. Очень жаль, что пришлось прибегнуть к плану «Б», но ничего другого нам не оставалось. Ваши люди… они все погибли, как мы и предполагали. Мои солдаты нашли тела всех двенадцати человек и увезли их вместе с объектом. Теперь, когда американцы или иракцы прибудут на место, они не найдут никаких свидетельств нашего вмешательства. — Небольшая поправка, полковник, — скрипучим голосом проговорил постоялец отеля, — НАШЕГО вмешательства, но не ВАШЕГО. Я весьма признателен вам, что вы вывезли оттуда объект и тела моих ребят, но не вешайте на себя чужие медали. Напоминаете мне муху из одной известной басни*. Впрочем, неважно. Просто примите мою благодарность. Вас точно не засекли иракцы или их американские союзники? Как вам удалось пересечь границу незамеченными? В трубке раздалось противное хихиканье. — О, это было несложно! Иракские пограничники очень любят деньги. И мы не могли не воспользоваться этой их слабостью. И примите мои соболезнования. Жаль ваших солдат. Полагаю, наш договор по-прежнему в силе? — Разумеется! — ответил мужчина, — он по-прежнему в силе, — с этими словами он отстегнул и вынул из-под кителя наплечную кобуру с пистолетом Стечкина и швырнул её на кровать. — Замечательно! И да. Мне кажется, друг мой, у нас есть ещё один сюрприз для вас. На рассвете мы доставим этот сюрприз в Тегеран. Вам лучше поспать несколько часов, чтобы набраться сил. — Спасибо за совет. Доброй ночи! — и мужчина повесил трубку.

***

Майор Уивер уже в сотый раз мерил шагами свой личный кабинет в одном из зданий авиабазы Аль-Рашид, ожидая, когда группа, занимавшаяся разбором завалов, обнаружит его людей или, хотя бы, их тела. Ожидание — вот, что было хуже всего. Даже плохая новость не вызывает таких неприятных эмоций, как томительное ожидание, особенно, когда ожидаешь худшего. Чтобы отвлечься, Уивер сел за компьютер и снова просмотрел видеозапись казни сержанта Кука. Во время прошлого просмотра что-то привлекло его внимание, но что именно, он не мог понять. Однако в конце, когда Бахрам добил Кука ударом ножа в спину, один из его людей, стоявший с правой стороны, пошевелился, и шемаг сполз с его лица. На пару секунд оно оказалось открыто, и Уивер, всмотревшись в лицо боевика, ахнул от удивления. — Да что же тут, чёрт подери, происходит?