Огненный рассвет/Fire Dawn

Яркий свет электрической лампочки на потолке резал глаза. Я зажмурился и выпрямился на жёстком топчане, затем снова открыл глаза, глядя на офицера полиции, сидевшего за столом, от которого меня отделяла решётка тесной камеры, и что-то писавшего. — Очнулся, старина? Коп ободряюще улыбнулся. Но мне эта улыбка показалась издевательской. Ещё бы. Ведь смотрел я на него через прутья решётки. — Да, офицер, — кивнул я, — что я натворил? Ничего не помню. В кабинет вошёл второй полицейский. Он держал два бумажных стаканчика с кофе. — Держи, Боб! — он протянул один стаканчик своему коллеге за столом, сам встал возле стены и отхлебнул немного бодрящего напитка. Боб благодарно кивнул: — Спасибо, Ник! Сделав небольшой глоток, он поставил стаканчик на стол и посмотрел на меня. — Военный? Я кивнул. — Первый оперативный полк спецназначения сухопутных войск. Ирак, Афганистан. Но как вы догадались? Тот, которого звали Ник, усмехнулся: — Дружище, ты сам и сказал! Когда мы тебя взяли, ты орал какую-то хрень. Что-то о забытых героях, о наплевательском отношении политиков, нищете… бред собачий! — Заткнись, Ник! — прошипел Боб, — я сам служил в морской пехоте. А этот парень — так вообще из «Дельты»! Кстати, — он повернулся ко мне с улыбкой, — как там поживает Чак Норрис? — В жизни «Дельта» не та, что в фильме с Чаком Норрисом! — ответил я, смеясь, — она ещё круче! Я ещё посмотрел на Боба. В чертах лица полицейского было что-то знакомое. Сглотнув, я понял, насколько сильно пересохло у меня в горле. Когда я заговорил, мой язык сильно заплетался. — Фаллуджа, операция «Ярость Призрака»… «тюрбаны» отрезали нескольких морпехов и британских солдат от основных сил недалеко от центра города… Боб посмотрел на меня с удивлением. — Да? — протянул он. Я продолжал: — Снаряд из РПГ разнёс «Лэнд Ровер», ранив осколками одного англичанина. Я помню морпеха, который оттащил его в укрытие, пока я и мой напарник прикрывали снайперским огнём… — Это был ты? — лицо Боба озарила приветливая улыбка, — ты был тем снайпером, что снёс башку одному из «тюрбанов», когда он подбежал вплотную к подбитой машине? Утвердительно кивнув, я спросил: — Можно воды, дружище? — Ну разумеется! — полицейский достал пластиковый стаканчик, поднёс к стоявшему в углу кабинета кулеру и наполнил доверху. Подав мне стакан, он бросил на меня сочувственный взгляд: — Сушняк? — Ага, — я выпил воду залпом и протянул стакан. — Ещё? — Нет, спасибо, — покачал головой я. Тут мой взгляд упал на ключ от камеры в руке Боба. Он повернул его, и дверь камеры открылась. Боб приложил руку к голове, отдавая воинское приветствие. Я ответил тем же, произнеся: «Semper-Fi*!» Жестом офицер предложил мне сесть на свободный стул. Второй полицейский, которого звали Ник, смотрел на нас с изумлением. Боб взглянул на него и спокойно ответил: — Мы служили в Фаллудже. Этот парень отличился там. Ник ничего не ответил. Боб задумчиво посмотрел на потолок, отхлёбывая кофе из стаканчика, потом перевёл взгляд на меня. — Тебя как зовут, приятель? Тогда, в Ираке, у меня не было времени на новые знакомства. — Мэтт. Штаб-сержант Мэтью Уокер. — Приятно познакомиться, — Боб протянул руку, — сержант Боб Григгс. Слушай, Мэтт, чего это тебя так резко переклинило? Семейные неурядицы? Я горько усмехнулся: — А ты что, Боб, психоаналитиком заделался? Полицейский рассмеялся: — Нет, конечно. Но выслушать всегда могу. Следующие полчаса прошли за долгим разговором, во время которого я выложил Бобу и присоединившемуся к нам Нику всю свою историю. О том, как рано женился и завёл детей, о том, как потерял Еву и осознал, что не могу в таком состоянии оставаться рядом с детьми. Боб оказался внимательным слушателем, а также очень позитивным человеком. После моего рассказа мы шутили и смеялись, и я с удовольствием отметил, что понемногу трезвею. Вскоре, когда я допивал предложенный кофе, Ник посмотрел мне в глаза и сказал: — Послушай, Мэтт, я, конечно, понимаю, что ты боишься или просто не хочешь обращаться к мозгоправам, но, чёрт, почему бы тебе просто не сменить обстановку? Если сбережения позволяют — слетай куда-нибудь, развейся. Отдохни на курорте, покувыркайся с девочками, — он подмигнул, — здесь, в Нью-Йорке, после таких воспоминаний тебе точно не станет легче. Я откинулся на спинку стула и задумался. Проклятье, а ведь это отличная идея!

***

Сана, Йеменская республика В тесной камере не было ничего, кроме жёсткой металлической кровати и дырки в полу, заменявшей туалет. Неделю назад, когда его схватили и привезли сюда, он уже понял, что здесь что-то было нечисто. Понятно ещё, когда арестовавшие тебя полицейские обыскивают тебя и даже применяют силу — грубость у арабов считалась нормальным явлением, и Бардин нисколько не удивился тому, что, запихивая его в машину, полицейский огрел его прикладом автомата по почкам. Понятно было и то, что его рацион питания был весьма скудным — одна миска похлёбки из чечевицы с куском салюфа — так в Йемене называлась лепёшка из пшеничной муки, и один стакан воды в сутки. Допросы и побои тоже были обычным явлением для тюрем в ближневосточных странах. Но зачем нужно было надевать ему мешок на голову по пути в тюрьму? Если это место действительно было тюрьмой. Бардин не отказывался от пищи — ему необходимы были силы для того, чтобы при первой же возможности выбраться отсюда. Первым делом нужно было достать оружие и транспорт и добраться до конспиративной квартиры, где находился связной. Если Кобелеву и Лаврову удалось выбраться, они наверняка ожидали Бардина там. Спецназовец мрачно улыбнулся, когда услышал, как скрипнула дверь, и кто-то вошёл в помещение, от которого его отделяла стена с решётчатой дверью. У него был план. Чертовски рискованный, но это всё, что ему оставалось. Рискни или сдохни. Выбор был невелик, и правильное решение Алексей уже принял. Когда он заглянул в комнату через решётку, то увидел, что с двумя йеменскими полицейскими вошли ещё два человека. Одного он узнал сразу. Одетый в чёрный безукоризненный костюм и тёмные очки, аль-Хумайни уверенным шагом направился к столу, за которым сидел офицер полиции. В руке иранец держал чёрный кожаный чемодан. Второй человек, пришедший вместе с ним, был одет в тёмно-синий спортивный костюм «Адидас», коротко подстрижен. Он также носил тёмные очки, но это не помешало Бардину обратить внимание на то, что «Адидас» был европейцем. На плече его болтался на ремне АКМ. Бардин поморщился. Аль-Хумайни со своим европейским приятелем, офицер и двое простых полицейских. Все вооружены. Нет, против пятерых ему не потянуть. Осторожно попятившись назад, Бардин опустился на кровать и сжал кулаки в бессильной ярости. В его голове крутилась одна и та же навязчивая мысль — «Что происходит, и почему йеменцы сотрудничают с человеком, который явно связан с «Ансар Аллах»? Вдруг до его ушей донёсся голос аль-Хумайни. Бардин не понимал фарси, родной язык иранца, но сейчас тот говорил по-арабски. И одна фраза привлекла внимание русского. — Я надеюсь, вы все понимаете, на что идёте. Бомбы вовсе не ядерные, но и их будет достаточно, чтобы эта неверная свинья Салех, ваш так называемый президент, поняла, что мы вовсе не шутим. Что же касается американцев и русских, то первые поймут всю серьёзность наших намерений и будут держаться подальше от наших земель. Вторые же будут наказаны за свою нерешительность. Иран — союзник России. Стратегический партнёр. И в самый чёрный наш день, когда наших братьев-шиитов притесняют продажные йеменские власти, русские предпочли забыть о нашем союзе. Пора напомнить им о нём. Заговорил офицер полиции. — Ты безумец, Омар! Если мы взорвём посольства, и те, и другие разбомбят нашу страну, оставив только пепел! Посмотри на Афганистан, на Ирак и Чечню! Эти варвары, называющие нас террористами… Аль-Хумайни не любил пустой трёп. Что он и доказал, вынув из кобуры пистолет Макарова и нажав на спусковой крючок. Голова офицера раскололась, как арбуз, забрызгав кровью и розово-серым мозгом стену, и он рухнул на стол с компьютером. Дула двух «Калашниковых» уткнулись в грудь майора контрразведки Ирана, но он только улыбнулся, глядя на обоих арабов, державших его на прицеле. Чёрный зрачок его «Макарова» смотрел прямо в лицо одному полицейскому, второго взял на мушку человек в спортивном костюме. — Русские сюда точно не сунутся! — усмехнулся «спортсмен» — мы уже подстраховались! Он говорил с русским акцентом, в этом Бардин не сомневался. Вдруг он вспомнил, что йеменцы так и не додумались снять с него ботинки. В потайном отделении в толстой подошве он хранил миниатюрную фотокамеру. Достав её, он сделал несколько снимков лица этого человека и незаметно спрятал её обратно — в ГРУ разберутся, кто этот тип. — Арман, — обратился к одному из полицейских аль-Хумайни, — думаю, повторять не нужно. Твои люди сделают всё в точности, как велели я и Фарук? — Иншааллах! — ответил тот, — на всё воля Божья! Иранец только усмехнулся. Повернувшись к русскому, он произнёс: — Нам пора, Виктор. К вечеру мы должны вернуться в Стамбул! Он повернулся к выходу, но тут заметил камеру, в дальнем углу которой сидел на железной койке задержанный. Или, точнее сказать, пленный. Взглянув на него ещё раз, иранец спросил: — Он ещё жив? — Как видите, — кивнул Арман, — и до сих пор нам ничего не сказал. В ответ на это аль-Хумайни презрительно рассмеялся: — Я и так знаю всё, что мне нужно. И кто он такой, и зачем его сюда послали. Избавьтесь от него сами. Я спешу. Он и его русский сопровождающий удалились. Второй полицейский вынул из кармана форменной рубашки несколько листьев какого-то растения и отправил их в рот. Листья ката, он же арабский чай, издавна употреблялись в странах Восточной Африки и Аравийского полуострова в качестве лёгкого наркотика-стимулятора. В Йемене его употребляет девяносто процентов мужского населения, заваривая из него чай или просто пережёвывая листья. На организм человека он действует возбуждающе, вызывая лёгкую эйфорию, а иногда и гиперактивность и не вполне адекватное поведение. Глядя на своих тюремщиков, один из которых уже направлялся к железной двери его камеры, Бардин думал, что предпринять. Во время инструктажа перед отправкой в Йемен генерал Шатров упоминал и о том, что жители этой страны употребляют кат. Но Бардин не знал, как он действует на людей, становятся ли они тупее или наоборот, быстрее реагируют на изменения в обстановке. Алексей решил понадеяться на удачу. Как только йеменец открыл дверь камеры, русский спецназовец нанёс ему короткий рубящий удар ребром ладони в горло, перебив трахею. Подхватив мёртвое тело и прикрываясь им как щитом, он чудом успел спастись от автоматной очереди, выпущенной Арманом. Пули распороли труп йеменца, а Бардин в это время отпрыгнул в сторону и набросился на своего врага. Схватив ствол АКМ, которым был вооружён араб, Бардин увёл его в сторону, и ещё несколько пуль ударили в стену. Ударом ноги русский сбил своего противника с ног, и тот покатился по полу, выронив автомат. Рывком подняв мнимого полицейского на ноги и взяв в удушающий захват, Бардин со всего размаху приложил его головой об стену. — Когда планируется теракт? — рявкнул он на арабском. Выплюнув струю крови, араб ответил: — Через неделю! Шесть подрывников должны прибыть из Саады*! Бардин кивнул. — Каким образом будет осуществлён теракт? — Два автомобиля, в багажниках которых находятся две мощные бомбы, должны будут протаранить ворота посольств и взорваться на их территории. Силы взрывов хватит, чтобы разнести там всё! Бардин хотел было спросить что-то ещё, но вдруг услышал гневные крики, доносившиеся с улицы. Одно движение рук — и шея Армана хрустнула. Вытащив из кобуры на поясе мертвеца пистолет Макарова, Бардин повернулся к двери. Не успела та открыться, как он уже сделал два выстрела, и безжизненное тело в униформе йеменской полиции повалилось наземь. Загрохотали автоматные очереди, и русский бросился под прикрытие дубового стола, за которым продолжал полусидеть труп офицера. Пули принялись кромсать стену над головой Бардина, вырывая куски кирпича. К его счастью, автомат убитого аль-Хумайни офицера всё так же висел на его ремне. Подхватив такой знакомый и привычный автомат Калашникова, Бардин высунулся из своего укрытия и дал ответную длинную очередь, скосив обоих противников. Воцарилась мёртвая тишина. Больше никто не пытался ворваться внутрь, никто не кричал снаружи. И тогда Алексей осмелился подойти к двери и выглянуть на улицу. Никого. Ни одной живой души вокруг. Только три мёртвых тела, лежащие на земле. Сняв с одного из убитых разгрузочный жилет с запасными магазинами для АКМ, Бардин надел его на себя и замотал лицо шемагом, позаимствованным у упокоившегося навеки Армана. Нельзя было терять времени. Выйдя на улицу, Бардин ещё раз огляделся. Местность, в которой он находился, была практически пустынной — вдалеке виднелись жилые дома, но кирпичная постройка, служившая ему тюрьмой, держалась особняком, огороженная металлической решёткой с коваными воротами, которые в данный момент были широко распахнуты. Взглянув на потрёпанный «Лэнд Ровер» у ворот, спецназовец быстро прикинул свои шансы благополучно доехать на нём до конспиративной квартиры. Машина была в неплохом состоянии, плюс в багажнике имелась пятилитровая канистра бензина. Дозаправив автомобиль, русский пошарил в карманах убитых им арабов и, найдя ключи, вернулся к «Лэнд Роверу». Через пять минут он уже спокойно катил по улицам Саны, молясь, чтобы никто не остановил его. Хлопковая юбка-фута, традиционная мужская одежда в Йемене, могла помочь ему сойти за местного жителя при взгляде издалека, его отнюдь не арабское лицо скрывал разноцветный шемаг, и единственное, что его выдавало — спецназовские берцы, нетипичная для простого здешнего обывателя обувь. Но случиться могло всякое, и он оставался настороже. GPS-навигатора у него не было, поэтому дорога до места назначения, неприметного двухэтажного дома недалеко от центра города, заняла полтора часа. Впрочем, эта поездка была самой комфортной в сравнении с предыдущими — от жара йеменского солнца спасал кондиционер в автомобиле.

***

Хлопнув дверцей «Лэнд Ровера», Алексей украдкой посмотрел по сторонам. Ничего подозрительного он не увидел. Обычная жизнь большого ближневосточного города. Поток автотранспорта, погонщики скота, мужчины в пёстрых футах, женщины в чёрных накидках-абайях и хиджабах, встречающиеся кое-где полицейские и военные патрули, лениво озирающиеся по сторонам. При их виде русский слегка заволновался, но быстро взял себя в руки — мало ли, вдруг обилие патрулей вызвано не побегом русского агента, а напряжённой обстановкой в стране из-за восстания боевиков-хуситов — так называли себя боевики «Ансар Аллах», по имени бывшего лидера Хусейна аль-Хуси, который был убит правительственными войсками два года назад, в сентябре 2004-го. Наконец, глубоко вдохнув и выдохнув, он открыл дверь и принялся подниматься по лестнице на второй этаж, где находилась квартира Мусы — связного группы Кобелева, предоставившего ему, Бардину и Лаврову оружие, транспорт и данные о ситуации в столице страны. «Да, вот так вляпались!» — удручённо подумал Бардин, миновав последнюю ступеньку лестницы, — «Нам всего-то надо было проследить за аль-Хумайни и Шахуром. А что теперь?» Найдя нужную дверь, он постучал, как было условлено, пять раз, затем прокричал на арабском: — Веди нас прямым путём, путём тех, кого Ты облагодетельствовал, не тех, на кого пал гнев, и не заблудших! Паролем служил отрывок суры «Аль-Фатиха» из Корана. Муса должен был ответить отрывком из десятой суры, «Юнус». Но ответа не последовало. Тогда Бардин толкнул оказавшуюся незапертой дверь и вошёл в комнату. Первое, что бросилось ему в глаза — тёмно-красная лужа крови, покрывавшая ковёр. В ней лежало бездыханное тело связного с тремя дырами от пуль в обезображенной голове. В тот же миг из-за шкафа выскочила фигура в военной форме, лицо которой было замотано чёрным шемагом. В руках убийца держал «Узи» с глушителем. «Израильский спецназ?» — с изумлением подумал Бардин. — Бросай оружие! — потребовал автоматчик на чистом русском. Алексей подчинился и, вынув из-под футы пистолет Макарова, бросил его на пол и ногой подтолкнул к человеку с «Узи». АКМ остался в машине, ибо появиться на людях в густонаселённом районе с автоматом определённо не показалось ему хорошей идеей. — Отлично! — произнёс ещё один голос за его спиной. В ту же секунду на голову Алексея обрушился удар.

***

— Лёха! Голос, прорвавшийся сквозь треск автомата, был до боли знакомым. — Лёха! Очнись! Ты живой? Слава Богу, что мы проследили за ними! Бардин открыл глаза. Он лежал на земляном полу, над ним склонился Лавров. — Вставай, братан, пора мотать отсюда! Мы тут и так здорово пошумели! — Иван протянул ему руку, помогая встать. — Как голова? Сотрясения нет? — Вроде бы нет, — улыбнулся Бардин, — где мы? — На окраине Саны. Уходить будем в горы, в Шахару. — Шахара? — переспросил Бардин. — Деревня на вершине одноимённой горы. Путь неблизкий, но именно там назначил встречу ещё один наш агент, располагающий ценными разведданными. Он сказал, что эта информация чрезвычайно важна. Туда доберёмся в грузовике со скотом, я хорошенько заплатил одному человечку. Потом уже можем валить из этой страны. Бардин посмотрел на земляной пол. У его ног лежали два мёртвых тела. Рядом с трупами валялись штурмовая винтовка FN FAL и ручной пулемёт Калашникова. Сделав выбор в пользу второго, Бардин спросил у Лаврова: — Где командир? — Снаружи. Погнали отсюда! — Лавров выскочил на улицу, Бардин проследовал за ним. Кобелев был занят тем, что осматривал одного из убитых, лежавших в огороженном внутреннем дворике дома, в котором Бардина держали похитители. — Пацаны, они на арабов вообще не похожи! — констатировал он, указав пальцем на лицо трупа, с которого он снял шемаг, — больше на наших смахивают! — Скажу больше, товарищ майор, те двое, что сцапали меня, говорили по-русски, — ответил Бардин, — и это ещё не всё. Короче, рано нам ещё в горы валить. Готовится двойной теракт. Мы должны что-то сделать! — Что мы, бля, сделаем? — рявкнул Кобелев, — пойдём к местным спецслужбам и прямо заявим, что мы, русские шпионы, узнали о каком-то там теракте, перед этим завалив нескольких йеменских полицейских? Ты в курсе, что нам пришлось с боем к тебе прорываться, Лёха? Да и ты по-любому грохнул парочку ментов прежде, чем сбежать! И вообще, это же дипломатический скандал! Мы тут нелегально находимся, понимаешь? Если попадёмся властям, мы в жопе! Бардин смачно плюнул на землю: — Слушай, майор, ты мне закончить-то дай. Никакая это не полиция была! Это агенты хуситов! Вместо отделения полиции они увезли меня куда-то к чёрту на рога с мешком на голове. И я слышал их разговор. Там был аль-Хумайни собственной персоной! Надо как можно скорее связаться с местными властями, чтоб приняли меры. Потом пусть хоть закопают! Если теракт действительно намечается, то в случае его успешного предотвращения мы выйдем сухими из воды. Только сделать всё нужно без шума и пыли. Сейчас нельзя быть точно уверенными, кому можно верить, а кому — нет. А ещё, надо заметить, ситуация осложнена тем, что нас кто-то сдал. Аль-Хумайни как-то узнал, что мы следим за ним. Это раз, — спецназовец принялся сгибать пальцы на правой руке, — два — он сказал, что знает, кто мы такие и с какой целью прибыли. Три — кто-то убил нашего связного, и эти кто-то — не арабы, а наши. Говорили по-русски, да и выглядели как наши. В общем, ребят, нас на х*й подставили! Кобелев смерил своего подчинённого изумлённым взглядом, затем кивнул и, достав портативную рацию, по защищённому каналу связи сообщил связному, что со встречей придётся повременить.