Огненный рассвет/Fire Dawn

Спустя примерно двадцать минут я с удивлением отметил, что почти полностью отрезвел. Возможно, так на меня подействовал стресс, вызванный потасовкой в баре и внезапная «встреча» с Элайасом. — Приехали! — воскликнул Ной, когда машина остановилась возле массивного здания со стеклянным фасадом, неоновая вывеска которого, сверкавшая как рождественская ёлка, гласила: «Арарат». — Милое заведение! — заметил я, будучи немного смущён любезностью армян, всю дорогу болтавших со мной как со старым другом. Конечно, я знал о дружелюбном менталитете этого народа, и тем более, моё вмешательство в драку в баре было как нельзя кстати, но я почему-то всегда чувствовал себя неловко в такие моменты. Выйдя из автомобиля, я проследовал за братьями. Каждый из них крепко пожал руку и обнялся с швейцаром на входе. Пожав ему руку и по-дружески приобняв, я вошёл в ресторан. Роскошные люстры из хрусталя ярко освещали просторный зал, основную часть которого занимали массивные столы с дорогими скатертями, у окон же располагались ряды столиков поменьше и широкие кожаные диваны. Громко играла музыка, к моему удовольствию, это была Саманта Фокс. С кухни доносились приятные ароматы, дразнившие аппетит. — Подожди здесь, дружище! — Давид похлопал меня по плечу и направился в сторону спустившегося со второго этажа мужчины в чёрном костюме-тройке, с которым о чём-то говорили Ной и Карен. Вскоре Давид повернулся ко мне и жестом пригласил подойти. — Артурджан, позволь представить тебе нашего нового друга! — Карен указал на меня мужчине лет пятидесяти с небольшим, полному, седовласому и смуглому, чем-то похожему чертами лица на Тилля Линдеманна из «Раммштайн». — Это Мэтт Уокер. Он американец. В бар, в котором мы отдыхали, ворвались люди Тарика, он помог нам с ними разобраться. — Приятно познакомиться, Мэтт! — Артурджан протянул мне широкую, грубую от физического труда ладонь. Я крепко пожал её: — Взаимно, сэр! *** Когда мы все заняли свои места за богато сервированным столом, Артурджан смерил меня внимательным взглядом, который я уже не раз встречал. Это был проницательный взгляд сильного и влиятельного человека, явно не простого. Он сказал низким, приятным басом: — Мы ценим друзей и с благодарностью принимаем их помощь. И не любим оставаться в долгу. Мы ваши должники, мистер Уокер. А теперь, — добавил он, -позвольте мне представить вам мою жену Нарине, моего личного телохранителя Владислава и хорошего друга Саида, бизнесмена из Дубая. Ему принадлежит крупная сеть ресторанов по всей территории Объединённых Арабских Эмиратов. Сегодня он, как и вы, мистер Уокер — наш почётный гость! С этими словами он по очереди указал на темноволосую женщину средних лет, широкоплечего араба в белом деловом костюме и с татуировкой в виде звезды на шее, и молодого голубоглазого шатена среднего телосложения и примерно моего возраста. — Рад знакомству! — сказал я, пожав руки всем представленным мне людям, — Давненько ко мне не обращались «мистер», а не «сержант»! И не стоит благодарности, сэр! Я посчитал необходимым вмешаться, и сделал то, что должен был сделать. — И тем не менее! — промолвил Артурджан, — возможно, вы спасли моим друзьям жизнь. И уж точно нажили себе серьёзного врага. Кемаль Тарик не относится к тому типу людей, который прощает обиды. Это очень опасный и влиятельный человек с серьёзными связями. У него есть покровители в полиции, военных ведомствах и спецслужбах Турции. Его услугами пользуются некоторые правительственные чиновники. — Услугами? — переспросил я. — Верно, — вставил Ной, — Тарик — один из крупнейших сутенёров Стамбула. Ему принадлежат элитные эскорт-агентства, нелегальные бордели, в некоторых из которых девушки работают вовсе не добровольно. Уличные банды, торговцы оружием, организованная преступность — всё это подчиняется ему, но его основная статья дохода — девушки. Как добровольные проститутки, так и секс-рабыни. Я нахмурился: — Видимо, этот парень чувствует себя королём. — Фактически, он таковым здесь и является, — заверил меня Артурджан, — этакая теневая власть в Стамбуле. — Мы давно враждуем с ним, — шепнул мне на ухо сидевший рядом Карен, — Наша специализация — казино. В этой части города мы лидеры в подпольном игорном бизнесе. Просто зарабатываем деньги на казино и не платим налогов, но не возим в багажниках тела конкурентов и никого не запугиваем. Тарика не устраивает такое положение дел. Он не терпит конкуренции, и ещё больше не терпит армян. — Отвратный тип, одним словом! — сказал Саид. По обе стороны от него сидели две очаровательные девушки — брюнетка в чёрном облегающем платье, чей цвет глаз мне никак не удавалось разглядеть, и эффектная смуглая кареглазая девушка с волосами шоколадного цвета, томным взглядом смотревшая на меня. Карен слегка покраснел — он думал, что говорил достаточно тихо. Саид рассмеялся, заметив его смущение. — Разумеется, Саид, — произнёс Артурджан. — Владислав, значит? — обратился я к телохранителю Артурджана, сидевшему рядом со мной. Он улыбнулся: — Знаю, что не похож на армянина, но я наполовину принадлежу к этому славному народу! Правда, родом я из России. — Опять же, приятно познакомиться, дружище! — сказал я на чистом русском. Он изменился в лице: — Ты говоришь по-русски? — Можно сказать, это мой второй родной язык после английского, — сказал я, — а вот польским, увы, владею посредственно. Мои предки были русские белогвардейцы, покинувшие страну после Октябрьской революции, и польские дворяне, мигрировавшие в США. Я с детства учил русский и говорю на нём абсолютно свободно. Так что, можно сказать, я примерно такой же русский, как и ты. Только вот я ещё и наполовину поляк, а ты — армянин. — Всё понятно, — усмехнулся Владислав. Он открыл было рот, собираясь ещё что-то спросить, но Артурджан поднял рюмку с отличным армянским коньяком и воскликнул: — Судьба каждого человека в его руках. Каждый сам выбирает свой путь и способы достижения целей. Но в трудную минуту рядом всегда семья и друзья. Именно они поддержат, помогут и не позволят тебе упасть. Выпьем же за родных и близких, дамы и господа! Зазвенели рюмки, и каждый выпил залпом. Затем мы приступили к трапезе, одним из самых запомнившихся мне блюд был армянский шашлык хоровац, маринованный в коньяке. *** После ужина я, Владислав и Карен закурили по сигарете на балконе ресторана, любуясь ночным городом. — Куда планируешь отправиться сейчас? — спросил Карен. Я пожал плечами: — Я только сегодня прилетел. И сразу же отправился в бар вместо отеля. Идиот! — выдавив из себя горькую усмешку, я затянулся сигаретой. Армянин добродушно улыбнулся: — Помимо ресторана, мы владеем вполне приличной гостиницей. Ты можешь остановиться у нас совершенно бесплатно. Казалось, чувство неловкости заполонило всё моё нутро. — Спасибо, друг, я весьма признателен за это! — Пустяки, — ответил Карен, — ты здорово помог мне и моим братьям! Кстати. Уж не тобой ли заинтересовались вон те барышни? Я оглянулся. Две девушки, сопровождавшие Саида, стояли в дальнем конце зала, смотрели на меня, о чём-то шептались друг с другом и посмеивались. — Пожелайте мне удачи, парни! — хмыкнул я, дав «пять» обоим своим новым друзьям, и направился в сторону девушек. Брюнетка шагнула ко мне и негромко произнесла приятным, певучим голоском: — Ну что ж, мистер Уокер, ваше имя я знаю. А сама представиться не успела. Я Донна! Прежде, чем ответить, я некоторое время с улыбкой рассматривал её, бросил оценивающий взгляд на стройные ноги, выпирающую сквозь платье пышную грудь, затем пристально посмотрел в удивительно красивые тёмные глаза. — Рад познакомиться, Донна! У тебя есть какие-нибудь планы на эту ночь? — О, мистер Уокер! — раздалось позади меня. Я повернулся и встретился взглядом с Саидом. — Вижу, вам понравилась Донна! — широко улыбаясь, продолжал араб, — Она работает на меня, и сегодня должна была сопровождать меня вместе с Элли, — он кивнул в сторону второй девушки, — но я вижу, что между вами проскочила искра. Донна, ты свободна сегодня! Можешь отдохнуть и провести время с мистером Уокером. А это мой подарок тебе! — он протянул девушке явно не дешёвую на вид заколку с массивным алмазом. Та с сияющими от радости глазами поблагодарила бизнесмена и, обняв его за шею, чмокнула в щёку. Ещё раз улыбнувшись, Саид кивнул мне и, пожелав доброй ночи, удалился вместе с Элли. — Мне идёт? — кокетливо улыбнулась Донна, нацепив украшение. — Выглядишь великолепно! — заверил её я, — а теперь пойдём, взглянем на нашу комнату в гостинице. Девушка снова улыбнулась, но улыбка выглядела неискренней, а её взгляд — отрешённым и испуганным. *** Приятный полумрак и вид на ночной Стамбул из панорамного окна дополняли романтичную атмосферу, царившую в номере, когда Донна, тесно прижимая меня к себе, царапала мою спину и всё сильнее сжимала ногами мои бёдра. Я входил в неё как можно глубже и яростнее, целовал её в шею, стискивал руками пышную грудь. Периодически я слегка отстранялся от девушки, чтобы поцеловать её твёрдые от возбуждения соски, низ живота или внутреннюю сторону бедра. Мы занимались любовью столько, что я уже потерял счёт времени. Наконец, когда всё закончилось, я бессильно повалился на постель рядом с Донной и зажёг сигарету, пока она вытирала салфеткой семя со своего красивого плоского живота. — Дай мне! — попросила она, протягивая руку к сигарете. Жадно затянувшись, она вернула сигарету мне. — Что это? Как ты куришь настолько крепкие? — поинтересовалась она. Я сделал ещё пару затяжек и ответил: — Обычные «Мальборо». Всё же лучше, чем наркота. Даже после Ирака я не опускался так низко, чтобы становиться торчком. — Ирак? Ты военный? — переспросила она. Я пожал плечами. — Был когда-то. Не так уж и давно. Потерял там своих друзей и ушёл в отставку преждевременно. — Мне жаль, — прошептала Донна. — Не бери в голову, — выпустив облачко дыма, я притянул девушку к себе и поцеловал в губы. Она с явным удовольствием ответила на поцелуй. Потом, внезапно отстранившись от меня, села в кровати, обхватив ноги руками. С недоумением посмотрев на неё, я услышал всхлипы. — Донна? В чём дело? — Саид… Боже, Мэтт, он сотрудничает со страшными людьми… То, что они делают… Это ужасно! — Что ты имеешь в виду? — поинтересовался я. — Он… он водит дружбу с такими… как Кемаль-как-его-там… — Не бойся, — я положил руки ей на плечи и нежно погладил их, — я дам тебе денег. Ты сможешь уехать отсюда и начать новую жизнь. Он держит тебя насильно? — Почти, — сквозь слёзы ответила Донна, — он хорошо со мной обращается, как и с другими девушками. Но отнял у нас документы. Две как-то в чём-то провинились… их больше не видели… — Оставайся здесь, тут он тебя не достанет! — пообещал я. — Правда? — девушка легла, закутавшись в одеяло. — Правда, — прошептал я. *** Двадцать восемь. Двадцать девять. Тридцать. На тридцать первом отжимании руки задрожали ещё сильнее. Впрочем, долгое отсутствие тренировок и злоупотребление алкоголем другого результата и не принесут. Поморщившись от запаха собственного пота, я встал и немедленно отправился в душ. Донна ещё спала. Струи горячей воды бодрили и приятно расслабляли, словно смывая с меня весь груз прошлой жизни, всю боль воспоминаний о том, как погибла Ева, как я потерял близких друзей. Покончив с водными процедурами и выпив кофе с сигаретой на террасе гостиницы, я подошёл к таксофону и, бросив пару монет, набрал нужный мне номер. — Привет, мам! Это Мэтт, — пробормотал я в трубку. Голос матери был встревоженным. — Привет, Мэтт! Давно мы о тебе ничего не слышали! У тебя всё хорошо? Где ты сейчас? — Я в Турции, мам. Приехал немного отдохнуть, — я ухмыльнулся, вспомнив о вчерашней передряге. — Рада, что ты в порядке, сынок. Боюсь, у меня плохие новости. У нас финансовые проблемы… — Я могу выслать денег, мам, не беспокойся… — Не перебивай, Мэтт. Дело в том, — мамин голос слегка дрогнул, — органы опеки забрали малышей. А тебя заочно лишают родительских прав. Это был словно удар. Удар молнии. Удар молнии ниже пояса. Не в силах произнести ни слова, я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Руки затряслись, и я выронил телефонную трубку. — Мэтт? Мэтт! Ответь! Что с тобой? Трубка так и осталась висеть на проводе, когда я бросился в номер собирать вещи. Когда я влетел в спальню, то увидел, что Донна исчезла. Её вещи также отсутствовали. Это показалось мне подозрительным, однако особого значения её уходу я не придал. Наспех собрав свои немногочисленные пожитки, я покинул гостиницу. Осталось только купить билеты на следующий рейс в США, вернуться домой… — Мэтт! Это была Донна. Обернувшись, я увидел её, стоящую возле такси, припаркованного через дорогу от гостиницы. Кивнув, я перешёл дорогу на зелёный сигнал светофора. Только подойдя близко, я увидел гримасу ужаса на её лице. — Что за чертовщина? — спросил я. И только потом увидел направленный мне в лицо пистолет неизвестной мне модели в руке таксиста. Мужчина на заднем сидении вышел из машины, пока водитель держал меня на мушке. — Какого хера? Удар в затылок погрузил моё сознание во тьму. *** Когда я открыл глаза, темнота передо мной никуда не исчезла. Дышать было тяжело. Голова слегка побаливала после удара, и я не сразу сообразил, что мне надели мешок на голову. Судя по неприятным ощущениям, меня приковали наручниками к стулу. В помещении я явно был не один. Голосов было несколько, я насчитал четыре. Говорили по-турецки, и я не понимал ни слова. Интонация участников диалога позволяла предположить, что они о чём-то спорили. Затем я услышал плеск воды и женский визг, сменившийся бульканьем. Кто-то захохотал. И с моей головы сняли мешок. Я находился в загаженной квартире, напоминающей бандитский притон. Когда, будучи избавлен от неудобства в виде мешка, я получил возможность осмотреться, два человека повернулись ко мне спиной и вышли из комнаты. Теперь их оставалось всего четверо — Саид, двое усатых громил, в одном из которых я узнал «таксиста», а в другом — его напарника, и незнакомый лысеющий мужчина пятидесяти лет с тёмной густой бородой, одетый в белую накрахмаленную рубашку и чёрные брюки. На деревянном стуле стоял чан с водой, в который Саид окунал головой раздетую догола девушку со связанными за спиной руками, чьё тело было покрыто синяками и кровавыми рубцами — видимо, от ударов хлыстом. Я без труда узнал Донну, когда Саид вытащил её голову из воды. Только сейчас я заметил, что он застёгивает ширинку брюк. Он похлопал по плечу «таксиста», и тот расстегнул «молнию» на джинсах и, пристроившись к Донне, вошёл в неё, одной рукой обхватив её за талию, другой — окунув её головой в чан с водой, бульканье которой заглушило её вопль. Меня затрясло от ярости при виде происходящего. — Говорят, в Китае есть весьма интересная сексуальная практика, — заговорил лысый бородач на чистом английском. Это был спокойный и уверенный голос делового человека. Он продолжал: — Голову проститутки держат под водой во время совокупления, и в такие моменты её вагина сужается, доставляя клиенту незабываемые ощущения. Главное — не забывать периодически давать ей отдышаться, — он усмехнулся, глядя, как «таксист» вытащил голову Донны из чана, и она принялась выплёвывать воду и ловить ртом воздух.  — А вы бывали в Китае, мистер Уокер? — Пошёл на хер! — рявкнул я, стараясь не смотреть на Донну, которую увлечённо насиловал бандит. Бородач расхохотался, глядя на меня почти в упор. Потом наотмашь ударил в лицо. Затем в живот, заставив скорчиться от боли. — Никто не смеет вот так просто брать и лезть в мои дела! Избивать моих людей! Обещать «защиту» моим девкам, и от кого защиту! От меня, Кемаля Тарика! Сутенёр снова ударил меня, на сей раз — в солнечное сплетение. От удара перехватило дыхание. Я посмотрел на Саида. Он стоял, потупив голову. Тарик повернулся к нему: — А ты, кусок дерьма, лучше следи за своими шлюхами, чтобы не болтали лишнего! Саид бросил на своего собеседника гневный взгляд: — Вообще-то, если бы я не подсунул ей заколку с «жучком» и не использовал её как приманку, мы бы вряд ли схватили этого американского придурка! Не забывай об этом, Кемаль! — Чего ты хочешь, ублюдок? — рявкнул я, — убей меня нахер, только отпусти девчонку! — Отпустить? — от садистской улыбки араба меня бросило в дрожь. Он подал знак «таксисту», и тот отпустил свою жертву. Донна рухнула на спину. Её макияж размазался по лицу от слёз и от воды. Она жадно хватала воздух ртом, закончив выплёвывать накопившуюся воду, её мокрые чёрные волосы блестели. — Ты этого хотел? — Саид встал на колено перед девушкой и рукой сжал её грудь, затем, вынув пистолет из кармана, принялся накручивать на него глушитель. — Не хочется её убивать. Умелая была девчонка, я и сам любил с ней поразвлечься! — с сожалением прошептал Саид, — но ты сам попросил её отпустить! На небеса, наверное! — Мэтт… прости! Я пыталась уйти, но они подкараулили меня… — шепнула Донна. В ту же секунду пуля из пистолета Саида превратила лицо девушки в чудовищную кровавую маску. — Пидор! Обезьяна долботрахнутая! Я вы**у твою мать и заставлю тебя смотреть! — завопил я. Кемаль Тарик усмехнулся, два бандита с улыбкой обсуждали что-то между собой. Саид поставил оружие на предохранитель, скрутив с него глушитель, и снова рассмеялся. — Сукин ты сын! Жертва аборта! Сними с меня наручники, давай выйдем один на один, как мужчина с мужчиной! Или кишка тонка? Педик! — злоба затмила страх и инстинкт самосохранения, и поток слов рвался из меня, как горох из рваного мешка. — Эй! — на этот раз я обращался к Тарику, — а ты, импотент старый, дряхлый мешок с говном, чего молчишь? Давай, ублюдок! Давайте оба! Освободите меня, и я из вас голыми руками всё говнище вытряхну! Саид и Тарик уже не могли сдержать смех. Наконец, Тарик сказал: — Все американцы такие самоуверенные? Бравада из вас так и прёт! А чего вы стоите на самом деле? Вы способны только убивать и бомбить беззащитные народы. Ради наживы. Ради денег, — сутенёр медленно приближался ко мне, — вы убиваете людей по приказу вашей власти. Воюете на чужой территории, считая это борьбой за свободу. Сколько стран вы разгромили? Сколько детей оставили сиротами, сколько городов превратили в руины? Чем, — он наклонился и внимательно посмотрел мне в глаза, — чем вы лучше меня? Настоящий преступник — не я. А правительство США! За всю свою историю оно погубило больше жизней, чем я или мои люди! Как у вас говорится, ничего личного, просто бизнес? То же самое можно сказать и о моём роде занятий. Я заскрежетал зубами. — Ублюдок! Донну-то за что? — А те люди, которых ты убивал в Ираке? За что погибли они? — спросил Тарик, — да, не удивляйся так. Подслушивающие устройства творят чудеса! Я с ненавистью посмотрел на Тарика: — Они хотя бы были вооружены. И могли убить меня. А твой дружок прикончил беззащитную девушку! Тарик собрался было мне что-то ответить, но его отвлёк рингтон мобильника. Он вынул телефон из кармана пиджака и нажал кнопку ответа. *** — Мне кажется, ты меня не слышишь, Фарук! — возмущённо произнёс аль-Хумайни. Террорист насмешливо посмотрел на майора контрразведки Ирана. — Я тебя прекрасно услышал, Омар, — спокойно промолвил он, — но не забывай, что это наше общее дело. И каждый выполняет свою задачу. Ты справишься своими силами, я не могу выделить тебе ещё людей. Я планирую крупное и очень важное дело, и мне потребуются все ресурсы, которыми я располагаю. Так что соберись! Аллах на твоей стороне. Разговор прервал внезапно ворвавшийся в комнату Кемаль Тарик. — Быстро! Уходим отсюда! — скомандовал он. *** Два бронированных фургона турецкой полиции остановились в узкой улочке у обшарпанного кирпичного дома в самом сердце стамбульских трущоб — районе Вефа, находившемся неподалёку от знаменитого религиозного комплекса Сулеймание. Прибыли они всего через десять минут после того, как трое мужчин погрузились в чёрный внедорожник с пуленепробиваемыми стёклами и уехали. Спецподразделение турецкой полиции, все в чёрном обмундировании и масках, с немецкими MP5 на изготовку, высыпали из транспорта. Командир группы жестами отдавал приказы бойцам, которые уже выстроились у ворот. Один из спецназовцев установил на воротах заряд пластиковой взрывчатки и резким окриком призвал остальных отойти. Как только взрыв обрушил ворота, спецназ ворвался во внутренний двор дома. *** В это время ворота с другой стороны разлетелись вдребезги, и к дому бросились семь человек в джинсах, штанах карго, толстовках, бронежилетах и шлемах, вооружённые карабинами М4. Конец ноября в Турции выдался не слишком холодным, и бойцы прекрасно чувствовали себя без зимних курток. — Вперёд, парни! — скомандовал Элайас, — если возьмём ублюдков прямо сейчас, может, и вернёмся домой к Рождеству! — Сэр! — обратился к нему крепкий загорелый парень с короткой стрижкой, один из членов его отряда, — что делать с турецкими копами? — С их командиром я договорюсь, Адамс, не переживай! — Элайас посмотрел в прицел карабина. Во дворе было спокойно, только ветер разбрасывал кучки мусора. Впереди показались вооружённые люди в чёрной униформе. Элайас поднял М4 стволом вверх, вторую руку поднял следом, растопырив пальцы. Командир турецкого спецназа остановился, кивнул и сделал то же самое. Американцы медленно направились к турецким коллегам. — Здравия желаю! — по-турецки обратился Элайас к командиру турецкого спецназа. — Приветствую. Что вы тут забыли? Вы американцы? — поинтересовался турок. — Видимо, мы тут за тем же, зачем и вы. Поступила информация, что Кемаль Тарик находится здесь. И с ним ещё минимум две крупные рыбы, которых ЦРУ очень хотело бы заполучить по возможности живыми. — Нет уж, — хмыкнул турок, — это наша добыча! — Слушай, приятель! — улыбнулся Элайас, — мы потом уже разберёмся, кому достанутся все лавры. А сейчас мы просто теряем время. Предлагаю объединить усилия. Каков план? *** Ещё один удар в челюсть опрокинул меня на пол вместе со стулом. Саид, наконец, снял кожаную перчатку со свинцом, перемазанную моей кровью. Глядя на меня сверху вниз, он сказал: — Ты, наверное, гадаешь, почему я, узнав, что сюда мчит полиция, решил остаться здесь, а не уехать вместе с Кемалем и нашими партнёрами? Просто это дело чести. Ты, свинья, оскорбил мою мать! Это серьёзное оскорбление для мусульманина. Просто пристрелить тебя после такого будет мало. — Босс! — проговорил напарник «таксиста», стоявший позади Саида, — нужно уходить! Полиция сейчас нас накроет! Всё произошло буквально за секунду. С быстротой молнии Саид вытащил пистолет и выстрелил в горло своему подчинённому. Тот рухнул набок, прямо рядом с безжизненным телом Донны. Второй бандит побледнел и, столкнувшись с холодным пристальным взглядом Саида, молча кивнул в знак согласия с действиями своего босса. — Ненавижу трусов. Обычно именно они наносят удар в спину, надеясь тем самым спасти свою шкуру. А теперь вернёмся к тебе! — Саид присел на корточки передо мной и вынул из кармана складной нож, — сейчас я отрежу тебе яйца и заставлю их съесть, поганая американская мразь! Грохот выбитой двери отвлёк араба. Я повернулся к двери. — Никому не двигаться! — скомандовал стоявший на пороге человек, в котором я безошибочно узнал Элайаса. Рядом с ним стоял мужчина в снаряжении турецкого полицейского спецназа. Саид и его оставшийся в живых подчинённый подняли руки. — О, чёрт! — крикнул Элайас, заметив меня рядом с окровавленными трупами Донны и одного из турков. Он направился ко мне, пока турецкий спецназовец медленно приближался к сдавшимся преступниками, держа их на прицеле MP5. *** — Проклятье! — прошипел офицер турецкой полиции, узнав Саида, — тебя не должно было здесь быть! — Сулейман? — удивлённо произнёс Саид, узнав своего собеседника по голосу, — что ты здесь… Короткая очередь из MP5 лишила араба половины лица, и он, взмахнув руками, повалился на пол. Одиночным выстрелом спецназовец покончил с последним оставшимся бандитом, затем, поймав на себе изумлённый взгляд Элайаса, направил автомат на него. — Мать твою! Нет! — вскрикнул я. Я не услышал выстрела. Только звон бьющегося стекла. В груди полицейского, примерно в том месте, где находилось правое лёгкое, образовалась немалых размеров дыра, брызжущая кровью. Мёртвое тело рухнуло навзничь. Элайас бросился на пол, прячась от огня снайпера и, немного подождав, медленно встал. — Чёрт! Я не оставлял снайперов на крышах поблизости. Кто-то решил нам помочь? — спросил он, освобождая меня от наручников и помогая встать, — рад тебя видеть, Мэтт! Что ты тут делаешь, чёрт возьми? Неважно выглядишь! — он покосился на моё разбитое лицо и окровавленную рубашку. Я отмахнулся. — Это долгая история. Тот же вопрос тебе! — Расскажу позднее! — Элайас принялся обыскивать труп полицейского, как вдруг в комнату ввалились ещё два американца и трое турков. Один из турков что-то прокричал, увидев своего мёртвого командира, но Элайас ответил ему так же на турецком, показывая на сотовый телефон, найденный в нагрудном кармане форменной рубашки убитого. Спецназовец кивнул и опустил автомат. — Сэр! — обратился к Элайасу один из его людей, — мы обыскали дом! Никаких следов Тарика и его приятелей! Они покинули дом до нашего прибытия! — Понял тебя, Блейк. Эрнандес, нашли что-нибудь? — Да, сэр! — ответил второй спецназовец, — несколько тайников с непонятным порошком. Полагаю, наркота. — Ясно, — Элайас снова покрутил в руке мобильник, найденный на трупе турецкого полицейского, — возможно, наш приятель и предупредил Тарика по телефону. — Почему этот тип пытался тебя убить? — спросил я, кивнув в сторону мёртвого турка. — Других объяснений у меня нет, полагаю, он и сообщил Тарику, что за ним идут. Не припоминаю, чтобы спецназовцам разрешали брать мобильные телефоны на задания. А теперь идём! — Элайас похлопал меня по спине, — отвезём тебя в безопасное место, и ты расскажешь, что с тобой произошло. — Да, — прошептал я, глядя на трупы на полу и задержав взгляд на изуродованном лице Донны, — идём… — Интересно, — буркнул Элайас, — кто меня спас? *** Человек, находившийся на крыше дома напротив, прикоснулся было к прицелу снайперской винтовки «Хеклер-Кох» MSG90, чтобы его снять, но на всякий случай ещё раз посмотрел в него, дабы убедиться, что его вмешательство больше не требуется. Спецназ уже покинул комнату, выведя заложника, и снайпер, осмотрев через прицел окрестности дома, с довольной ухмылкой принялся разбирать винтовку. «Кажется, я тебя знаю, приятель!» — подумал Мечеслав Лосицкий, увидев освобождённого заложника, который уже выходил на улицу вместе со своими спасителями.