Огненный рассвет/Fire Dawn

— Так значит, вы в самоволке, сержант? Лосицкий спокойно выдержал пронзительный взгляд Джейка Столлмана. Агент ЦРУ усмехнулся, не прерывая зрительного контакта с польским спецназовцем. — Так точно, сэр! — невозмутимо и спокойно отозвался Мечеслав, — никаких данных о подготовке теракта в Варшаве больше не поступало с того самого момента, как я и двое моих ныне покойных подчинённых были отправлены в Ирак на совместное задание с «Дельтой». Но я нутром чую, что-то грядёт. И я хочу знать, что именно. И если моё начальство сидит на заднице ровно, то я не буду бездействовать. Столлман выпрямился в кресле. Его кабинет, находившийся в здании штаба на секретной базе ЦРУ в Стамбуле, был самым большим и богато украшенным, что было вполне типично для важных шишек из Управления, но сам он относился к роскоши равнодушно. Он и без этого ощущал своё превосходство над каждым обитателем базы, так как именно он руководил операцией в Турции. — Меня весьма впечатляет ваша работа, сержант Лосицкий. Мои люди ещё только на пути сюда, а вы уже на месте. Один, без какой-либо помощи, вы вмешались в спецоперацию Центрального Разведывательного Управления и помогли нам. Но позвольте спросить ещё раз. Вы действительно хотите искупаться в том же дерьме, что и мы? Лосицкий процедил сквозь зубы: — Да я на всё готов ради моей страны и моего народа! Говорю вам, агент Столлман, я чувствую, что то, что произошло в Ираке — не конец. В новостях я слышал об инциденте в Сане, Йемен. Был убит полковник Карим Шахур из Корпуса Стражей Исламской Революции. В тот день, когда я и парни из «Дельты» попали в западню на иранской границе, я очнулся после взрыва и слышал разговоры на фарси. Один из солдат упоминал некоего полковника Шахура. Они вывезли тела неизвестных бойцов, которые напали на ваших ребят, и были таковы. Что бы там ни происходило, Иран явно имеет отношение к тому, что происходит. — А какое отношение к этому имеет Турция, сержант Лосицкий? — поинтересовался Столлман. — Самое прямое… сэр! — Мечеслава начинал раздражать высокомерный вид американца. — Начнём с того, что я… я начал собственное расследование. И напал на след одного парня, который ведёт сюда. Столлман хмыкнул: — А вот это уже интересно. Введите меня в курс дела, и, возможно, я поделюсь с вами ценной информацией. — Видите ли, сэр, у меня есть знакомый из вооружённых сил одного дружественного государства. Как-то после совместных учений мы встретились в баре. Я не употребляю алкоголь, а вот мой друг пропустил пару стаканчиков. Он поведал мне о спасении американского спецназовца из плена в самом сердце вражеской территории. Американец сейчас не в лучшей форме, но выкарабкается. А мой друг упомянул несколько интересных деталей, которые позволили мне догадаться, кто был тот парень, которого он спас. Бьюсь об заклад, это один из американских оперативников, с которыми я принимал участие в операции в Ираке. Судя по тому, что рассказал ваш парень, веселье только начинается. — Сержант Леонард Данн, верно? — Столлман не повёл и бровью, — да, он много чего нам поведал. Ближе к сути. — Мой друг рассказал мне про одного из «плохих парней», которых видел Данн во время заключения. Этого человека я никогда не встречал лично, но он является весьма известной особой. Виктор Абрамов. Русский торговец оружием, по слухам, связанный с мафией. Его не раз видели в компании майора иранской контрразведки Омара Юсуфа аль-Хумайни. А у меня есть кое-какие связи, которые позволили мне узнать, что аль-Хумайни и некий русский были замечены в Йемене, и что аль-Хумайни встречался с Шахуром в день смерти последнего. Затем я узнаю от всё того же своего друга, что старина Омар засветился в Турции. И вот я здесь. — Ну что ж, сержант… — Столлман почесал затылок и поднял глаза к потолку. Он молчал примерно тридцать секунд, потом, наконец, заговорил: — Не будем ходить вокруг да около. Вы знаете о Вооружённом Исламском Фронте. Вы сталкивались с его бойцами в Ираке. Эта очень загадочная организация, но кое-что о ней всё же известно. Она состоит в основном из мусульман-шиитов, как «Хезболла» или «Ансар Аллах». Вооружение разное, но в основе — автоматы Калашникова и различное стрелковое оружие иранского производства или производства других стран, состоящее на вооружении Ирана. Есть подозрения, что их поддерживает Иран. А ваши с Данном утверждения о том, что на месте инцидента на иранской границе были солдаты, говорившие на фарси, лишь подтверждают эту версию. Но нам требуется больше доказательств, а добыть их не так просто. Лосицкий насупил брови: — Разрешите вопрос, сэр! — Разрешаю! — улыбнулся Столлман. — Что будет, когда вы получите доказательства связи Ирана с Вооружённым Исламским Фронтом? ЦРУшник рассмеялся, как будто давно ожидал, когда ему зададут этот вопрос. Он слегка наклонился к своему собеседнику, и его лицо снова стало серьёзным и непроницаемым. — Это даст нам многое, сержант, — сказал он, — Тегеран уже давно является костью в горле для Вашингтона. Не столь важно, почему, всё это политика. А мы с вами, сержант Лосицкий, не политики. Мы солдаты. В чём-то мы похожи, а чем-то различаемся. Просто ваше оружие — руки и штурмовая винтовка. А моё — информация. Хотя когда-то я служил «зелёным беретом», и даже застал вторжение в Афганистан. Впрочем, это неважно. Перейдём к главному. Чем больше мы получим подтверждений того, что иранцы поддерживают исламистов, тем больше у Вашингтона будет поводов ужесточить санкции против Ирана. А возможно, и начать военную операцию, тем более, что предлогов для неё будет уже два — к необходимости нейтрализовать ядерную программу Ирана добавится наша обязанность, как патриотов своей страны, наказать тех, кто помогает нашим врагам, кто укрывает, вооружает и тренирует террористов. — Вся суть американских властей, — буркнул Лосицкий. — Простите, что? — спросил Столлман. Лосицкий усмехнулся: — Америка! Лучшая страна в мире! Мировой полицейский! Этакий коллективный Супермен, спасающий мир! Поляк покачал головой. От жары, безраздельно господствовавшей в кабинете несмотря на то, что на дворе стоял конец ноября, не спасал даже кондиционер, и по его лицу бежали крупные капельки пота. — Плохие парни бросили вызов США, они убивают американцев. И мы, американцы, их накажем, даже если ради этого нужно будет развязать войну с государством, имеющим ядерное оружие! А заодно мы втянем в войну своих союзников! Польшу и Израиль, например! Их солдаты будут погибать наравне с нашими во имя нашей родины, а не своей! И вот забавно будет, если иранцы долбанут ядерными зарядами по Тель-Авиву! Ведь Израиль ближе, а до Вашингтона им не достать, руки коротковаты! Зато русские могут достать, если вступятся за Иран! Мать вашу, да вы просто гении в своём Вашингтоне! — Мечеслав не смог сдержать нервный смешок. Молча выслушав его, Столлман пожал плечами. — Мне это всё нравится не больше вашего, сержант. Но не я решаю такие глобальные вопросы. Я лишь исполнитель. А теперь послушайте меня внимательно. Один из офицеров отряда «Дельта», которого вы, кстати, знаете, майор Мейсон Уивер, опознал аль-Хумайни на видеозаписи, где Фарук Хинзир Бахрам казнит пленного сержанта из пятой группы войск специального назначения. Иранец стоял рядом с Бахрамом во время казни. Мы здесь, чтобы схватить аль-Хумайни и развязать ему язык. Ведь доподлинно неизвестно, действует ли он по приказу Мохсени-Эджеи* или по собственной инициативе. А так, как местный король преступного мира Кемаль Тарик является его деловым партнёром, то взяв Тарика, мы выйдем на аль-Хумайни и, возможно, даже узнаем, кто командует Вооружённым Исламским Фронтом после смерти Бахрама. Вы, должно быть, слышали о том, что они продолжают свои акции в Ираке и Афганистане. Возможно, что и в Секторе Газа — помимо боевиков ХАМАС, разведка Израиля неоднократно замечала там неопознанные вооружённые формирования. На палестинцев они похожи не были, да и схваченный израильским патрулём раненый в перестрелке боевик говорил на фарси прежде, чем подорвать себя вместе с двумя израильтянами. — Много слов, мало действий, агент Столлман! — сказал Лосицкий, поднимаясь со стула, — раз уж я решил присоединиться к вам, то мне бы не мешало знать, каков ваш план дальнейших действий. — Так позвольте мне вас просветить, сержант… — начал Столлман. Спустя пятнадцать минут после того, как ЦРУ-шник закончил, сержант Мечеслав Лосицкий, добравшись до укромного уголка, достал спутниковый телефон и по защищённому каналу вышел на связь со службой военной разведки в Варшаве. «Самоволка?» — хмыкнул он, — «стоило придумать легенду поубедительнее!» С этими словами он покосился на чёрный фургон, въезжающий на территорию базы. *** Бронированный фургон, полный вооружённых бойцов, колесил по улицам Стамбула, и я был единственным его пассажиром, не имевшим ни малейшего представления о месте назначения. Поблагодарив Элайаса за бутылку воды, я жадно припал к горлышку, огромными глотками вливая в себя живительную влагу. Минут пять назад кто-то из спецназовцев обработал мои ссадины и смыл кровь с лица. Элайас повернулся ко мне: — Тебе лучше? Я покачал головой. — В чём дело? — мой друг настороженно посмотрел на меня. — У меня нет сигарет! — вымученно улыбнулся я. — Держи! — один из спецназовцев протянул мне сигарету «Кэмел», и я жадно затянулся. — Курение убьёт тебя, дружище! — заметил Элайас, на что я покачал головой: — Ему придётся занять своё место в очереди. Сразу за моей бывшей! — я расхохотался, — а перед ней ещё Тарик, иракцы и талибы! Все, кто сидел рядом, засмеялись вместе со мной. Вдруг один спецназовец внимательно посмотрел на меня. Смуглый, загорелый и крепкий парень, чуть пониже меня ростом. — Мэтт? — с удивлением спросил он. — Чтоб меня! — воскликнул я, — какого чёрта, Марк? Мой старый друг, которого я не видел несколько лет, и чья жена с радостью нянчила моих малышей, сейчас сидел рядом со мной и Элайасом, сияя белозубой улыбкой. — Какого чёрта, — повторил я, — что ты тут делаешь? — Жду твоего поздравления, вот, что! — ответил он, — я уже второй год как на службе! —  Ты же служил на корабле... что это значит, Элайас? Кто вы? — я переводил взгляд с Элайаса на Марка и обратно. — Парней временно прикомандировали к Дивизии Специальных Операций ЦРУ. А я ими руковожу, как бывший боец этого славного подразделения! — сказал Элайас, улыбнувшись. — «Котики»? — с недоумением спросил я. — Правильно, братишка, — кивнул Элайас, — между прочим, я за тобой приглядывал. Вчера я видел, что произошло в баре. Слушай, Мэтт, тебя хотел видеть один человек. Он сейчас, правда, торчит в какой-то заднице в Ираке, но всё, что его интересует, ты можешь поведать нашему боссу. К нему мы тебя и везём. Я опустил голову и докурил сигарету. — Ничего не понимаю. Куда я вляпался? — Позже всё узнаешь, дружище, — уклончиво ответил мне Марк. — Как ты поживаешь? — спросил Элайас, — как ты вообще оказался в заложниках у Тарика? Проигнорировав вопрос, я смотрел в окно. Хотелось спать и жутко болела голова. Мысли, подобно киселю, тяжело ворочались в голове. Я явно был не в том состоянии, чтобы вести длительный диалог с кем бы то ни было. О чём и сообщил своему другу, а тот, понимающе кивнув, пообещал позаботиться о том, чтобы на базе мне позволили хорошенько отдохнуть прежде, чем меня допросят. *** Республика Дагестан, Российская Федерация — Вон он. Движется к деревне, возле пересохшего русла. Услышав по рации голос своего наводчика, старший сержант Белый сориентировался и, поймав в прицел своей винтовки, бесшумной ВСС "Винторез", искомый объект, принялся «вести» его. Этот человек, высокий бородач в рваном камуфляже, был одной из приоритетных целей - чеченский полевой командир Рустам Шахбанов. Сержант Конев, тем временем, наблюдал за опушкой леса на склоне холма, примерно на расстоянии пятисот метров от снайперской позиции. Он не смог сдержать улыбки, заметив, что зелёные пятна растительности медленно перемещались — это тщательно замаскированный отряд выдвигался на позицию. Согласно данным, полученным после тщательной разведки и наблюдения за деревней, гражданское население практически отсутствовало. Небольшая деревушка на берегу реки состояла из пятнадцати деревянных домов и кирпичного трёхэтажного строения в центре, вокруг которого были припаркованы побитый старый армейский «Урал-375» и несколько легковушек. Около двадцати пяти-тридцати человек были, вероятнее всего, гражданскими, так как оружия никто из них не носил. Ещё примерно двадцать человек были вооружены до зубов — автоматы Калашникова, немецкие штурмовые винтовки G3, пулемёты ПКМ. В стороне от деревни, возле самого леса, располагался замаскированный окоп, где «заседал» расчёт АГС-17 — автоматического станкового гранатомёта ещё советского производства. С этой точки простреливался подход к деревне со стороны леса — тот самый, по которому сейчас шла группа спецназа, готовившаяся к штурму деревни. — Наши прямо к огневой точке чешут! — шепнул Конев, — надо начинать! — Вижу! — ответил Белый, — ну что, Руся, с Богом? — он упёр приклад «Винтореза» в плечо, взяв на прицел молодого чеченца, сидевшего, сгорбившись, над гранатомётом. Прицелился, определил расстояние до цели, сделал необходимые поправки, глубоко вдохнул и на выдохе мягко потянул спусковой крючок. Чуть слышно кашлянула винтовка с интегрированным прибором бесшумной и беспламенной стрельбы, и боевик завалился назад, словно тряпичная кукла, брошенная своим кукловодом. Рядом с ним тут же распростёрся на траве и уснул вечным сном «второй номер» в расчёте — это стрелял Конев. — Волга, это Сокол! — нарушил радиомолчание Белый, — расчёт АГС готов, путь свободен, приём! — Понял вас, Сокол! — отозвался командир спецназовцев, пробиравшихся к деревне, — выберите несколько целей и приготовьтесь работать! Как поняли? — Понял вас, Волга! — Белый и Конев мгновенно выбрали две цели. Здоровенный бородач в майке, увешанный пулемётными лентами и сжимающий в мускулистых ручищах пулемёт Калашникова, и юнец, вооружённый АКМ с подствольным гранатомётом. Сначала в черепе бородача образовалась брызжущая кровью дыра, и он рухнул как подкошенный около колодца, потом в грудь другого боевика, разорвав лёгкое, вошла пуля из винтовки Конева. Тот, у которого был подствольный гранатомёт, завалился в кусты за углом одного из домов, оставаясь вне поля зрения своих собратьев. А вот мёртвого пулемётчика могли обнаружить в любой момент. «Только бы наши подойти успели!» — думал Белый, посматривая в оптику прицела за окнами домов. Движение в одном из окон немедленно привлекло его внимание. Смуглая физиономия, принадлежавшая скорее арабу, чем кавказцу, уже прильнула к прицелу СВД. Снайпер находился на третьем этаже кирпичного здания. По глазам боевика Белый уже понял, что тот его заметил, и с ужасом осознал: «Я не успею выстрелить!» Едва не поддавшись панике, русский снайпер даже не обратил внимание на странный звук, донёсшийся откуда-то справа. И в этот момент прогремел взрыв, и в проёмах окон третьего этажа взвились к потолку языки пламени — последствия поражения боеприпасом объёмного взрыва из реактивного пехотного огнемёта. То, что осталось от боевика с винтовкой Драгунова, бесформенной горящей массой вывалилось из окна, и тогда заговорили автоматы, пулемёты и подствольные гранатомёты русских спецназовцев, подходивших к деревне. От прямого попадания гранаты разорвался на тысячи кусков «Урал», куски металла, битое стекло и ошмётки брезента полетели во все стороны, а следом за грузовиком взлетели на воздух и легковые автомобили. Белый и Конев были увлечены отстрелом перепуганных боевиков, выпрыгнувших из домов, а потому не придали значения тому факту, что взрыв был гораздо мощнее, чем обычно бывает, когда детонирует бензобак грузовика. Чеченцы, находившиеся в деревне, были застигнуты врасплох, и большая их часть была сражена плотным огнём приближавшихся спецназовцев в первые же минуты боя. Где-то внизу, под холмом, рокотали двигатели боевых машин пехоты, на броне которых восседали мотострелки и бойцы ОМОНа, посланные отрезать боевикам путь к отступлению через пересохшее русло реки. На втором этаже кирпичного здания началась паника. Большинство боевиков носилось туда-сюда в хаотичном порядке, но один из них, по всей видимости, сохранял самообладание и точно знал, что делает. Он подошёл к окну, держа в руках продолговатую трубу с острым концом — легендарный ручной гранатомёт РПГ-7. Видя приближающуюся к деревне головную БМП, Белый ни секунды не сомневался в том, что знает, как террорист собирался воспользоваться своей «игрушкой». Один меткий выстрел — и чеченец обмяк, выронив гранатомёт. И тут подали голос тридцатимиллиметровые пушки 2А42, установленные на БМП. Четверо боевиков выскочили из деревянного домишка на отшибе, и практически сразу же превратились в кровавую кашу из изуродованных ошмётков плоти. Бойцы спецназа, мотострелки и ОМОН, между тем, уже входили в деревню. Некоторые чудом уцелевшие боевики, скрывавшиеся в кирпичной постройке и двух-трёх деревянных домишках, частично огрызались короткими автоматными очередями, но осколочные гранаты и плотный автоматный и пулемётный огонь охладили их пыл. Спустя пять минут стихли звуки боя. — Горит, пылает наш этаж, не выйти нам, бьёт снайпер нас! Вдруг шквал огня, всё смолкло в раз. Кто нас прикрыл? Гелаевский спецназ! — запел Конев, наблюдая за пожаром на третьем этаже здания. Поморщившись от завываний своего напарника, Белый продолжал изучать в прицел окружающую местность на случай контратаки боевиков. — Чисто! — констатировал он, — интересно, Шахбанова взяли? *** — Пацаны! Пацаны, выручайте! Я здесь! Душераздирающий вопль из подвала кирпичной трёхэтажки привлёк внимание бойцов, закончивших проверку соседнего помещения, где уже не было ничего, кроме двух трупов. Один из спецназовцев уже выбивал дверь в подвал, пока двое стояли рядом, прикрывая. Наконец, хлипкая деревянная дверь рухнула, и в нос бойцам спецназа ГРУ ударил запах сырости и плесени. Медленно и осторожно, осматривая каждый угол, они спустились вниз. Свет фонаря на автомате одного из них выхватил из темноты человеческую фигуру в камуфляже, сидевшую на полу в углу. Рядом с этой фигурой на полу в бурых лужах запёкшейся крови лежали ещё три. — Майор Аланов? — с изумлением произнёс один из спецназовцев. *** — И будет долго длиться бой! Везде слышны гранатомёты! Горящий танк похоронил трупы горящие пехоты! Звонкая оплеуха, наконец, заставила Конева замолчать. — Сеня, ты чё? — снайпер с недоумением посмотрел на своего командира. Белый без тени улыбки ответил: — Завязывай, Руслан, не расслабляйся особо. Чую, духи нам пару сюрпризов ещё оставили. Старший сержант Белый ещё не представлял, насколько был прав. Пока он пытался заткнуть своего напарника, во всю глотку распевавшего песни Тимура Муцураева, один глазастый спецназовец, осматривавший место боя, обратил внимание на кучку обломков возле того, что осталось от грузовика. Один фрагмент выглядел подозрительно знакомо. — *б твою мать! — выругался спецназовец, — товарищ капитан! Взгляните! То, что боец изначально принял за обломок кабины взорванного грузовика, при ближайшем рассмотрении оказалось осколком пусковой трубы переносного зенитно-ракетного комплекса 9К310 «Игла-1», целый грузовик которых пропал несколько дней назад. А тем временем "спецы", обыскивавшие подвал, уже выводили на улицу "освобождённого" майора российской армии Антона Аланова, который, в отличие от своих уже мёртвых подчинённых, чьи обезглавленные трупы со следами пыток лежали в подвале, не имел ни единого синяка. Несколько дней назад именно Аланов возглавлял попавшую в засаду автоколонну, в составе которой и был исчезнувший грузовик с партией ПЗРК...