Огненный рассвет/Fire Dawn

Вопреки обещаниям Элайаса, никто и не думал дать мне хотя бы минуту на отдых. Как только фургон остановился, меня вывели из него Марк и два других «морских котика», следом вышли Элайас и остальные. Марк кивком головы указал мне на дверь трёхэтажного здания из белого кирпича, и я проследовал за ним, не успев толком разглядеть окружающую меня обстановку, где человеческую речь заглушали рокот автомобильных двигателей и стрекотание вертолётов. За дверью меня ожидал огромный холл с синим полом и бежевыми стенами, обставленный кучей офисных столов и стульев, где суетился разномастный персонал в штатском. На входе нас остановили два вооружённых оперативника ЦРУ в бронежилетах, шлемах и с карабинами М4. — С возвращением, парни! — сказал один из них, — кто это с вами? — Старый друг, — ответил Элайас, — никак не ожидал его тут застать. Агент с недоумением посмотрел на меня. — Давно ты водишь старых друзей на базу? Или ты подался в экскурсоводы? Марк фыркнул. Элайас невозмутимо ответил: — Успокойся, Барнс. Мэтта мы вызволили из плена. Он сам бывший военный, служил в «Дельте». Столлман полагает, что ему есть, что рассказать. А теперь дай нам пройти. — Как скажешь, — ответил Барнс, — удачи, старик! Пока мы всей толпой шли к лестнице, я изумлённо озирался по сторонам, до сих пор не веря в происходящее. Ещё несколько часов назад я думал, что лишение родительских прав — моя самая главная проблема. Оказалось, я невольно стал частью чего-то более серьёзного, как бы кощунственно это ни звучало, учитывая, что я был не только патриотом и военным, но и отцом. Пройдя по длинному коридору, в котором было не менее людно, чем на первом этаже, мы, наконец, оказались у открытой двери кабинета, где нас ожидал высокий мужчина лет сорока пяти, с короткой стрижкой, одетый в деловой костюм. «Котики» остались снаружи, за исключением Элайаса, который зашёл в кабинет вместе со мной. — С возвращением, Уэлдон, — промолвил агент ЦРУ. — Мы обосрались по-полной, агент Столлман. Тарик ушёл, — пробормотал Элайас вместо приветствия, — его предупредили. Столлман медленно кивнул. — Да, я знаю. От вас я жду полный отчёт об операции. А сейчас позвольте мне остаться наедине с вашим другом, — он внимательно посмотрел на меня, — вас зовут Мэтью Уокер, верно? Майор Уивер удивился, что вы здесь. — Майор Уивер? — переспросил я, пока Элайас, козырнув ЦРУ-шнику, медленно удалялся из кабинета. — Верно. Я не могу ввести вас в курс дела, потому что формально вы — гражданское лицо. Но и допрашивать вас долго не намерен. Присаживайтесь — он указал на стул, и я, кивнув в знак благодарности, сел, не сводя глаз со своего собеседника. — Я получил ваше личное дело, и как раз начал его читать, — сказал Столлман, — ситуация сложилась весьма интересная. Буду откровенен, мне слабо верится, что ваше появление здесь — простое совпадение. Но в жизни всякое бывает. Итак, — он протянул мне стакан и графин с водой, — выпейте воды и расскажите мне, как вы оказались в заложниках у местного криминального босса? — Я просто приехал на отдых, решил развеяться, — мой голос дрожал, как и рука, протянутая за графином. Наливая себе воду, я случайно пролил немного на стол. Отхлебнув, я поднял глаза на Столлмана и продолжил: — Всё началось с потасовки в местном баре. Армянская мафия не поладила с турками. Не знаю, что заставило меня вмешаться, но в итоге я оказался с армянами в одном автомобиле. По дороге к их ресторану нам сели на хвост. Думали, это турки. Оказалось, за мной следовал ваш подчинённый. — Элайас? — уточнил ЦРУ-шник. Я кивнул. — К сожалению, он уехал до того, как я успел выйти из машины и спросить, что он тут делает. Агент продолжал смотреть на меня, ожидая продолжения рассказа. Но я молчал. Перед глазами снова возникли образы сына и дочерей и голос матери, сообщившей мне, что я лишён родительских прав. — Дальше, мистер Уокер. Что было дальше? — сухо произнёс Столлман. — Простите, сэр, — я снова глотнул воды и поставил стакан на стол, — Армянские мафиози пригласили меня на ужин в ресторане, где я познакомился с его хозяином, а также с неким русским по имени Владислав, и с арабским бизнесменом… — Саидом аль-Джаффом? — Может быть, — ответил я, — мне было известно только имя, но не фамилия. — Взгляните на это фото, — Столлман протянул мне небольшую фотокарточку, с которой меня буравил пронзительным взглядом своих чёрных глаз слегка небритый и коротко подстриженный араб. Я безошибочно узнал убийцу Донны. — Это он, сэр, — прошептал я, — Саид аль-Джафф. — Отлично, — улыбнулся Столлман, — продолжайте. — За ужином я узнал достаточно о том, чьим именно людям мои армянские друзья и я помяли рожи в баре. Кемаль Тарик, судя по тому, что я слышал, чертовски крутая личность в городе, — увидев, что Столлман суёт мне под нос другую фотографию, я спросил: — Это Тарик? — Верно, — Столлман убрал фото, — вы видели этого человека сегодня? — Да, сэр. Кто-то позвонил ему, и он спешно свалил. Аль-Джафф предпочёл остаться. Я оскорбил его… — По порядку, мистер Уокер! Я закусил губу, сдержав желание послать агента подальше. Вместо этого я произнёс: — На чём я остановился, сэр? — На том, что во время ужина вам рассказали о Кемале Тарике. — Спасибо. Так вот, оказалось, что это его люди были в том баре. Меня это не слишком напугало. Сами понимаете, — я натянуто улыбнулся, — что такое криминальные разборки в сравнении с боями в Ираке и Афганистане? В общем, мы спокойно поужинали, а потом я провёл ночь с одной из эскортниц, сопровождавших аль-Джаффа. Она рассказала мне, что её и других девушек держат в сексуальном рабстве, а Саид является деловым партнёром Тарика и связан с очень серьёзными и опасными людьми. Я пообещал, что она будет в безопасности под моей защитой. Утром позвонил своим родителям в Америке, узнал, что из-за финансовых затруднений у них отобрали внуков. Моих детей. А меня лишают родительских прав. Это, — мой голос дрогнул, и мне потребовалось всё самообладание, чтобы сдержать слёзы, — меня сильно потрясло. Вернулся в номер, и тут заметил, что девушка исчезла. Вышел на улицу, услышал, как она меня зовёт. Подошёл к ней, она стояла возле такси. Это была ловушка. На меня направили пистолет, огрели по затылку. Очнулся там, где меня нашли ваши ребята. Там были Саид, Тарик и ещё два типа, те самые, что сидели в такси. Девушка была изнасилована и убита у меня на глазах… — я умолк, переполняемый праведным гневом. Как же я жалел, что не мой палец нажал на спуск MP5, оборвав жизнь Саида! — Мистер Уокер? — спросил Столлман. — Да, чёрт возьми, это была сраная ловушка! — я почти перешёл на крик, — ублюдки знали, что она мне обо всём рассказала, в заколке, подаренной ей Саидом, был «жучок»! Я впал в ярость и оскорбил Саида, из-за чего он решил лично со мной рассчитаться. Когда Тарику кто-то позвонил, он ушёл в другую комнату, где говорил с кем-то ещё. Я не видел, как они уходили, видимо, там был какой-то другой выход. Кто ещё там был, я тоже не знаю. Но араб и его прихвостни остались со мной. Аль-Джафф убил одного из них, когда он ему что-то сказал. Судя по тому, что он говорил мне, его подчинённый струсил, узнав, что по их душу кто-то едет. Затем он хорошенько меня отделал прежде, чем в здание ворвались «котики» и местная полиция. Их командир и Аль-Джафф, судя по всему, узнали друг друга, но араб не успел ничего сказать — турок пристрелил его самого и его оставшегося подчинённого, затем хотел убить Элайаса, но неизвестный стрелок грохнул его. Если верить Элайасу, ваши ребята и турецкая полиция снайперов нигде не оставляли. Так что я не знаю, кто был этот парень. Столлман улыбнулся: — Зато знаю я! Я говорил с ним двадцать минут назад. Но это вас, пожалуй, не касается. Как я понимаю, это всё? — Так точно, сэр! А теперь… у вас найдётся для меня сигарета? Агент ЦРУ покачал головой. — К сожалению или к счастью, я не курю. Пожалуй, вы свободны. Только, — он жестом призвал меня сесть обратно, когда я начал вставать со стула, — посмотрите на эти фотографии. Скажите, узнаёте ли вы кого-нибудь? Вдруг вы хотя бы вскользь видели этих людей? — В той комнате были только Тарик, аль-Джафф и… — я всё же взглянул на фото. На первой был смуглый круглолицый полный мужчина с густыми чёрными бровями и большими глазами, облачённый в камуфляж, с шемагом на шее и автоматом Калашникова в руках, стоявший возле потрёпанного автомобиля неопределённой марки. Это был уроженец одной из стран Ближнего Востока. Я покачал головой и отодвинул фото. На второй фотографии был европеец в чёрных пиджаке и брюках. Светло-русые лохматые волосы, полный ненависти мрачный взгляд карих глаз, тонкие, плотно сжатые губы. — Кто это, сэр? Я не знаю их. — Со временем узнаете, быть может, — произнёс Столлман, — а теперь… — пока я наливал себе второй стакан воды, он достал откуда-то ещё одну фотографию. Она здорово отличалась от остальных. Фотографии Кемаля Тарика и Саида аль-Джаффа выглядели так, словно фото на документы. Два других фото были обычными, сделанными с фотоаппарата. Теперь же передо мной был снимок с камеры наблюдения. — Вы узнаёте этого человека? Мои глаза расширились от удивления. Я действительно узнал мужчину в чёрном пальто, стоявшего у турникета в окружении толпы людей — возможно, в аэропорту или на вокзале. — Но… он же мёртв, сэр? — Майор Уивер знал, что только вы сможете его опознать. Вы сталкивались с ним лицом к лицу. — Он мёртв. Я сам убил его! — Вы уверены? — Столлман встал, наклонился ко мне и пристально посмотрел в глаза. Я нервно сглотнул. — Абсолютно, сэр. Чем же вас заинтересовал покойник? — А тем, — усмехнулся ЦРУ-шник, — что снимок был сделан вчера. Именно здесь, в аэропорту Стамбула! — с этими словами он протянул руку и забрал у меня фотографию Фарука Бахрама. *** «Это Рэйзор-три! В нас попали! Гидравлике конец!» «Это Рэйзор-три! Двигатель отказал!» «Нас продолжают обстреливать! Выполняю манёвр уклонения!» «Робертс! Проклятье, Робертс выпал!» «Рэйзор-три! Идём на аварийную посадку!» *** «На связи Рэйзор-четыре! Мы под обстрелом!» *** «Это Мако-два-один! Чепмен убит!» *** «ГРИМ-три-два, на связи Баграм! Возвращайтесь на базу!» «Что бы вы ни делали, не отправляйте бойцов по тем же координатам! Там слишком жарко!» *** — Как ты, Мэтт? Снова просрался? — Ага! Сегодня на ужин подлива вместо колбаски, парни! Вопреки ожиданию, моя реплика не вызвала смеха ни у кого, кроме Рафаэля Рамиреса. Из нашей доблестной четвёрки он был единственным, кто понимал мой весьма плоский юморок. Маркус Браун только что сменил его на посту, и теперь наблюдал с вершины горы за происходящим вдали, откуда доносились звуки боя. В радиоэфире уже несколько часов творился настоящий переполох. А началось всё с фразы «Это Рэйзор-три…» — Ты не меняешься, Мэтт. Скажи лучше, как тебе этот живописный вид? — Рамирес взмахнул рукой, показывая сияющие в рассветном солнце заснеженные вершины гор, особенно хребта Такур-Гар, возвышавшегося над долиной Шахи-Кот - "Долины Королей" в переводе с пушту. Именно там разворачивались события, за которыми мы следили с наблюдательного пункта. Примерно в два часа сорок пять минут «Чинук» с позывным «Рэйзор-три» попал под обстрел талибов, укрепившихся на вершине пика. Выдержав два попадания РПГ, вертолёт сел на вынужденную, но при обстреле выпал один из «котиков», находившихся на борту. С этого момента события приняли поистине драматический оборот. Всю ночь над горой кружили вертолёты и тяжёлый самолёт AC-130, прикрывавший группу «котиков» с позывным «Мако-два-один», высадившейся с целью разыскать выпавшего из вертолёта бойца. Несколько раз проносились истребители F-15. — Всё шутки шутишь, Раф? — улыбнулся я. Юмор всегда оставался для военнослужащих одним из средств сохранения самообладания в самых сложных ситуациях. Наша группа уже несколько дней оставалась на наблюдательном пункте, оборудованном на вершине горы, следя за передвижениями талибов в долине. Также в наши обязанности входило и наведение авиации на цели. — Маркус, что там слышно? — поинтересовался я, подойдя к Брауну, присевшему на корточки и внимательно слушавшему свою портативную рацию AN/PRC 148. Его слегка трясло от холода, и он плотнее натянул вязаную шапочку, поверх которой снова надел шлем. — Полное дерьмо, вот что! Группа быстрого реагирования из Баграма уже почти на месте, надеюсь, они вытащат ребят. — Тоже на это надеюсь, — вздохнул я, — а вообще, какого хрена мы до сих пор тут торчим? Почему нас не послали в бой вместе с «котиками»? — Эта вечеринка только для них и рейнджеров, нас не приглашали, — с грустью произнёс Рамирес, присев на свой рюкзак, слегка присыпанный снегом, блестевшим на солнце, — как там эти мудилы из Баграма сказали Блеберу*? «Пусть твои люди пойдут поищут себе другую битву»? — Тогда, по крайней мере, нас могли бы вернуть обратно в Гардез! А вместо этого мы торчим тут, ожидая хрен знает, чего! — Терпение, приятель, терпение! — пробурчал внезапно появившийся сержант Брайан Люциан, — Маркус, что у тебя там? — Никак не могу связаться с авиацией! Командование сменило радиочастоты! Я слышу «котиков» и экипажи вертолётов в долине, но понятия не имею, как связаться с Баграмом или экипажами «ганшипов*». Хреново дело. — Хочешь сказать, что и нас тут забыли? — возмущённо произнёс я, рефлекторно повернувшись в сторону Такур-Гара, как только оттуда донеслись звуки вертолётных лопастей. Один из двух «Чинуков», вёзших на борту группу быстрого реагирования, стремительно приближался к горе, из проёмов для бортстрелков к вершине потянулись трассеры пулемётных очередей. Очевидно, что и боевики «Аль-Каиды» отвечали на огонь — цепочка трассеров крупнокалиберного пулемёта молнией ударила в борт вертолёта, затем дымовой след от пущенного из гранатомёта снаряда окончательно подтвердил моё предположение, что «Чинук» попал под плотный огонь. Вертолёт тряхнуло, двигатель загорелся, и он камнем упал куда-то вниз. — Сука! — выплюнул я, — они сбили ещё один вертолёт! Бессильная ярость заполнила всё моё существо. Я и мои напарники были слишком далеко от места боя, и ничем не могли помочь рейнджерам и «котикам». Смена командованием радиочастот лишила нас возможности выйти на связь с авиацией и оказать поддержку ведущим бой на горе людям. Грязно выругавшись, я устало плюхнулся в сугроб. — Без паники, Уокер, только без паники! — пробормотал Люциан, хотя и его голос дрожал. Внезапно где-то совсем неподалёку ухнул взрыв. Мы сразу вскочили на ноги, хватая оружие. Это сработала растяжка, установленная недалеко от наблюдательного пункта. — У нас гости! По местам, парни! — скомандовал Люциан. Взяв на изготовку оружие, карабины М4 с коллиматорными прицелами и глушителями, мы залегли в снегу, ожидая появления противника. И он не заставил себя долго ждать — из-за высокого сугроба примерно в пятидесяти футах от нас показалась голова в ободранном тюрбане. Я и Рамирес выстрелили одновременно, и фонтан крови ударил в воздух. Перепуганные вопли на пушту и арабском сменились грозным рёвом, и ещё три боевика появились из-за засыпанных снегом валунов. Подал голос АКМ, пули с визгом отрикошетили от камня совсем рядом с моей головой, но едва я нажал на спуск, синий стёганый халат талиба покраснел от крови, и он, дёрнувшись как марионетка, брошенная кукловодом, повалился на землю. Заговорили автоматы других боевиков, пули, словно потревоженные пчёлы, принялись жужжать над нашими головами. Я пригнул голову, практически утыкаясь носом в снег. Рамирес перекатился в сторону и дал две короткие очереди. Браун отполз куда-то вправо, пока Люциан вёл кинжальный огонь из пулемёта М249. Браун махнул рукой — и, описав в воздухе дугу, под ноги боевикам упала ручная граната. Грянул взрыв, снежные хлопья, кровь и части человеческих тел взлетели в воздух уродливым, гротескным фонтаном. В ту же секунду, оставляя за собой хвост из дыма, ударил снаряд РПГ. Взрывная волна ослепила меня ударившими в лицо комьями снега и отбросила в сторону, выбив из рук оружие. Я покатился вниз по склону и больно ударился спиной об камни, приземлившись на выступ. Надо мной продолжали трещать выстрелы. Рамирес крикнул «Цель на девять часов! РПГ!», и тут же громыхнул второй разрыв. Но М4 Рамиреса и Брауна и М249 Люциана продолжали стрелять. Это означало, что и второй снаряд не достиг цели. Убрав с лица снег, я положил руку на кобуру с пистолетом «Беретта», расстегнул её и извлёк оружие. И очень вовремя — сверху показалась фигура талиба, направлявшего на меня автомат. Я увидел вспышку, и пули впились в камень рядом со мной. Быстро прицелившись, я трижды выстрелил, и боевик с воплем пролетел мимо меня — вниз, в пропасть. Наверху показались ещё двое, но прежде, чем они успели взять меня на прицел, их обоих снял кто-то из парней. В следующую секунду я увидел Рамиреса, протянувшего ко мне руку: — Давай, Мэтт, хватит прохлаждаться внизу! Когда я с помощью друга взобрался наверх и тяжело опустился на колени, он добродушно улыбнулся: — С тебя пиво, старик! Эти двое тебя чуть не прикончили! — Спасибо, Раф! — я крепко пожал ему руку. Густая тёмная борода, такая же, как у меня и у остальных членов группы, придавала Рамиресу весьма суровый вид, но его серые глаза сияли озорным блеском, который сводил с ума всех девушек, с которыми он встречался — а мой друг всегда имел репутацию дамского угодника. Улыбнувшись, он встал и направился к Люциану и Брауну, которые осматривали тела убитых боевиков. В этот момент прямо у нас над головами прошёл второй «Чинук» из группы быстрого реагирования. Он возвращался в Гардез… А с вершины горы Такур-Гар до сих пор доносились звуки боя. *** Пробуждение было внезапным. Какое-то время я не понимал, где нахожусь. Вокруг царила кромешная темнота. Наконец, воспоминания о последних событиях циркулярной пилой врезались в моё сознание, и я понял, что нахожусь на базе ЦРУ где-то в Стамбуле. В ангаре, приспособленном под казармы для членов спецотрядов, было прохладно. Откуда-то с улицы доносился гул автомобилей и взволнованные голоса людей. Спать уже не хотелось. После допроса я весь день болтался по базе под неусыпным надзором ребят Элайаса. К вечеру усталость, главным образом вызванная стрессом, дала о себе знать, и я уснул на выделенной мне койке. Вытащив сигареты из пачки на стоявшей рядом тумбочке, я достал одну и закурил, снова вспоминая мельчайшие детали того дня, когда старина Рафаэль Рамирес спас мою жизнь в суровых афганских горах… Того дня, который снова мне приснился… *** Где-то в небе над Йеменом — Тридцать секунд, парни! Проверьте снаряжение! Бойцы, выстроившиеся перед опустившейся рампой C-130 «Геркулес», приступили к стандартной проверке парашютов. Убедившись, что всё в порядке, они замерли, ожидая, когда красный свет заменит зелёный. — Пошёл, пошёл, пошёл! — команда прозвучала почти в ту же секунду, когда вспыхнул зелёный свет, и десять операторов «Дельты» бросились к рампе, один за другим исчезая в ночи. Каждому из них предстоял затяжной прыжок с огромной высоты. И это было самой безопасной частью предстоящей работы. «Наконец-то, реальное дело!» — подумал сержант-майор Рамирес, видя далеко внизу ночные огни городов охваченной восстанием арабской республики.