Звонок с соседнего света

      Утро. Как Леша любил это время суток. Когда только открываешь глаза, и наслаждаешься новым днем. Вот вы можете это понять? Можете понять, что значит наслаждаться новым днем? В понимании Алексея это было что-то наподобие новой жизни. Ведь каждое утро, день, вечер — маленькая частичка всей жизни. Нами завладевает сон, а сон — есть частица другая, она забирает наше подсознание в новый мир. Сны — это вселенная того, другого мира. Их можно можно увидеть, только отключившись от реальности мира первого. То есть можно сказать, что каждый человек живет сразу в двух мирах, только один — реальный, а другой — фантастический. Но то, что второй имеется — правда. Как-то в детстве Леша бегал по стране Сна, в реале он спал, но в этом мире, он был, что называется Свой. Несколько дней подряд младший Горшенев видел одну и ту же улицу, общался с одними и теми же людьми, только один день в реале был равен десяти в стране Сна. И там тоже текла жизнь. Это и есть подтверждение существования двух миров, которые можно назвать как угодно, например — Светлый и Темный.       В общем молодой человек как обычно поразмышлял первые несколько минут над тем сном, что видел он, а потом стал включаться в работу. За чашкой кофе музыкант думал, каким неизвестным образом его брат смог так запрятать важный текст, и как нужно «раскрыть тайничок». В голове Алексея накопилось несколько идей, но чтобы воплотить их, следовало вновь отправиться в квартиру.       В этот день он чувствовал себя к удивлению очень бодро, как будто вся усталость, все размышления и нервные всполохи остались там, далеко, в прошлом, а сейчас его ждет что-то новое, неизведанное. Можно сказать, что Леша впервые за эту неделю наконец улыбнулся и почувствовал ту свободу, хоть и маленькую ее часть, которой ему так не хватало, которую он мог ощущать лишь уносясь в пелену иллюзий. Он чувствовал прилив сил и сейчас ему казалось, что сегодня он сможет все, и все пойдет только по его плану и никак больше, что, отчасти, и происходило.        Алексей зашел в квартиру. Кажется он стал привыкать к ней. Все, что находилось в ней, уже не вызывало у молодого человека какого-то отвращения или неприязни. Наоборот, он осторожно сложил книги и разбросанные листы стопочкой, и сел на диван. — Надо подумать, что больше всего любил делать Мишка, — решил уже в который раз поговорить с собой Леша, пытаясь представить себя на месте брата. — У него всегда был полнейший хаос в доме, это я знаю наверняка, — улыбнулся, вспомнив свои посиделки с Мишей у него дома, несколько и на этой хате тоже. — Пол постоянно был завален листами, стол тоже, да и кровать… хотя и меньше. Единственное не засранное место — подоконник. Блин, во я дурень! Он же сутками напролет проводил на этом подоконнике, на нем и гитара стояла! — Алексей прошел до подоконника, изучая самые мелкие повреждения, отпечатки, — он и сигареты сюда клал, чтобы не потерять в этом дурдоме. О, а вот ему скучно видно было, — заметил разрез от ножа. — Миша, хоть бы знак какой подал!       В этот же момент он увидел отблеск и шевеление, и сразу повернулся на источник. Отражение. Собственное, в уголке зеркала. — Хм, это мне поможет? — задался вопросом музыкант и пригляделся в отражение. Зеркало находилось точно перпендикулярно столу и окну, но было расположено в промежутке между ними, таким образом, прямиком отражение было в стену. Молодой человек проследил взглядом по этому направлению и подошел к противоположной стене. Потрогал ее руками, поцарапал — ничего. Устало опустился на пол, косясь на окно. Снова вернувшись к зеркалу, Алексей сначала вновь проследил за маршрутом, а потом просто посмотрел на своё отражение. — Мда, хороша была Танюша, краше не было в селе… — произнёс музыкант строки из стихотворения любимого его поэта Есенина. Видок у Алексея был тот ещё: волосы кое-где всклокочены, скулы прорезались, заострился нос, по крайней мере молодому человеку так показалось. — Миш, алло, ты не можешь по нормальному чтоль? Вот ведь… как интересно я должен догадываться?! — Алексей ходил по комнате и разговаривал вслух. Он надеялся что «эта паскуда братик» где-то рядом и следит за его жалкими попытками разгадать загадку. Алексей улыбнулся. — Ты где-то рядом, я чувствую… — музыкант сел на край стола и закурил. В последние время он прикладывался всё чаще, но его сейчас мало интересовало…       Мысли. Нескончаемый поток мыслей, нахлынувший с необычайной силой. Но несмотря на то, что их в голове Алексея было огромное количество, все они были о двух интересующих музыканта вещах: первое, как же Миша умудряется звонить с… Молодой человек сглотнул. И второй, где же искать это «очень важное», ведь Алексей перерыл всё, ну, или почти всё. Единственное, что не тронул Лёша, был шкаф с вещами брата. Все его джинсы, футболки и так далее отдавались болью и сильно резали, по так до сих пор и не зарубцевавшимся ранам в душе, принося только боль и горечь вомпоминаний… — Так, надо отвлечься, — подумал про себя музыкант снова зажимая в зубах сигарету. Пытаясь унять разбушевавшиеся чувства, Алексей начал размышлять. Что же всё-таки ему предстоит найти. Что может быть так важно для Михаила, что он даже из параллельного мира достал малого. Эти размышления помогли забыться, в Алексее проснулось, сродни азартному, чувство приключений, он чувствовал себя сейчас почти как в детсве… По какой-то причине молодой человек и сам не заметил, как задремал, сидя и откинув патлатую голову на спинку дивана…       И видит Леша реку… Быстрые воды текут в одном известном направлении. Музыкант идет по течению, оглядываясь на величественные кроны деревьев и мелкие кустарники. Снова место охвачено легкой дымкой, что не видно практически ничего перед собой, только тени. Алексей садится на большой камень, смотря в отражение на воде, опускает руку ниже, касается водной глади, слегка перебирает пальцами. Мелкие волны, круги расходятся по полупрозрачному полотну. Внезапно он чувствует явное чье-то присутствие и голос в голове начинает звучать: — Никогда не ищи простых решений… Молодой человек поднимает голову и начинает озираться в поисках того, чей голос он слышит. — А я разве когда-то искал легкие пути? — задает музыкант вопрос в пустоту, — разве я виновен в том, что не всегда могу понять мотивы? — Думай о том, как можно добиться цели… — снова звучит голос в голове, медленно проговаривая каждое слово. — Да черт побери! Что за загадки? — вскочил Алексей, начиная еще больше суетиться вокруг, вертясь во все стороны. — Выходи за рамки обыденного, не давай думать себе, как все… — Да что за фигня?! — метался молодой человек, — сейчас вот конкретно нихуя не ясно! — Алексей заметил себя за тем, что стал выражаться как его старший брат, особо не подбирая слова и не стесняясь в выражениях, — показаться слабо, да?       Но больше голос его не побеспокоил, только вдруг нога музыканта поехала вниз и он почувствовал, что спины коснулось что-то твердое, мокрое и по телу начала расползаться боль…       Леша резко открывает глаза. Вот черт, похоже пружины на этом диване были совсем никудышными — одна с силой давила молодому человеку под лопатками. Он поднялся, вытянув руки вверх, потянулся, расправляя плечи и затекшие мышцы.  — Так, ладно, — сам себе сказал Леша и поднялся с дивана, направляясь к шкафу, — это последнее место, где я еще не копался. Он вытащил первую попавшуюся коробку с надписью «Хлам». — Ладно, посмотрим… Не искать легких путей говорил, — вспомнил слова из сегодняшнего сна молодой человек. Он вытряхнул содержимое коробки на пол. — Хм. Тут действительно всякая хрень, — проговорил Леша, разгребая все руками и при этом рассматривая наиболее причудливые вещи.       Следующее, что он сделал, была проверка всех карманов братской одежды, вплоть до той, что комком валялась на дне.       Внезапно из окна засветило солнце, луч ударил прямо в шкаф, как раз в тот момент, когда молодой человек раздвинул вешалки в поисках еще каких-то вещей. Во внутренней стороне шкафа что-то блеснуло. Алексей раздвинул вещи больше и увидел слово… Всего одно. В миг он сорвал все вещи и попытался вчитаться в буквы. Всего несколько строк… в буквальном смысле выцарапаны на стенке шкафа неаккуратным, корявым почерком. Ну оно и понятно. Вокруг все истыкано черными, горелыми точками, как будто тушили сигарету или что-то другое похожей формы. Блеск исходил, кстати, совсем не от букв, а от других пятен, возможно лака или краски. От прочтения Леше стало дурно. Такого текста, он не видел не у себя, не у других, не тем более в репертуаре брата. Строчки касались души и нельзя было даже представить, что творилось тогда в душе у Миши. Текст заставлял задуматься о своих делах, поступках, а главное о жизни. Стих был направлен на осознание человеком его жизни, что, как и главное, РАДИ И ДЛЯ чего он делает что-то. Но удивительнее всего было то, что текст не был законченным, он обрывался резко и неожиданно, по ощущениям казалось что ты добежал до края обрыва и твой организм замирает от страха… — Господи, Миша… — сердце вновь неприятно закололо, а голос сорвался, не давая молодому человеку четко проговорить несколько слов. Как будто внезапно навалило какое-то удушье и стало не хватать воздуха, — к… как т…ты мог…. Ч…что ты в тот м…момент испытывал… — опять… опять он заикается. Это все эмоции, причем не положительные. Резкая волна чувств, нахлынувшие переживания. — Я прос-с-сто не могу поверить… — осел на пол музыкант. Мысли опять не давали сосредоточиться, опять появилось чувство отчужденности… — Нет, это неправильно, — вслух произнес Леша, поднимаясь и беря первый попавшийся листочек и ручку, чтобы перенести те строки на бумагу, — прости, Миш, но я просто не смогу… Мне не хватит мужества…       Алексей быстро скинул все валяющиеся вещи обратно в шкаф и поспешил поскорее убраться из квартиры. Опять на грудь осела тяжесть, опять встал какой-то ком в горле.       Молодой человек шел по мокрому асфальту, кутаясь в куртку от пронизывающего ветра. Погода словно передавала все те чувства, что закрались в душу музыканта. Внутри бушевал ураган. Мозг отказывался воспринимать текст, который оставил ему брат, не мог сопоставить точки. Алексей полностью погрузился в себя, ему казалось, что в данный момент не существует ничего, кроме него самого и тех строк, что все больнее давили на подсознание. Он понял, что остался один на один со всей этой сумятицей и никто, никто не сможет понять и помочь. Казалось, что все это так далеко, не с ним, не сейчас. Что вот сейчас он проснется и все это окажется просто непонятным страшным сном. Но уже который день ничего не менялось, молодой человек уже забыл, какой была его жизнь до этого звонка… Не надо было задумываться над всем тем, что происходит вокруг в данный момент, не надо каждый раз спрашивать себя: «А так ли это?», и уж тем более не нужно было спасать мир непонятно от чего. — Эх, Мишка, — рассуждал Алексей, бредя уже по знакомой улице, — вот всегда у тебя так. Ты либо нагонишь веселья, что уже было не остановиться, либо такую грусть и отчаяние, что непонятно, как вообще до такого можно было дойти. А последние года так было все чаще. Помню. Видел тебя на фестивале, поседел ты сильно, взгляд был какой-то потухший, без твоего озорства и желания вершить правосудие, возрождать рок. Словно чувствовал ты, что так скоро будет все… жаль, что не предупредил…       Леша вошел в комнату, скинув куртку и достав из кармана листочек с заветными строчками. — Любил ты шутить надо мной, — ударился вновь в воспоминания музыкант, — подкалывал, а что теперь? А теперь это, — он встряхнул руку с листком, уселся на стул около окна, и, включив светильник, принялся вчитываться в незаконченное стихотворение, пытаясь понять и осмыслить все сказанное там. К чему стремился? Что пытался изменить? Я сам себе ответ не в силах дать. Хотел сердца людей воспламенить, Заставить души в унисон звучать. Сжигал себя, надежды был сосудом, Но время настояло на своём, Баланс держу я меж мирами, и живу лишь чудом…       На этом строка обрывалась, заставляя молодого человека вновь осознать, насколько одинок был в тот момент Миша, как ему не хватало той поддержки, что была раньше. Нет, он никого не корил, но как бы хотелось все вернуть назад и изменить. — Все ведь можно изменить, правда? — словно спрашивал Леша у брата, — ты ведь сам говорил, что закончить надо, а самое важное в любом произведении это конец, — уже мысленно продолжал музыкант, настраивая себя, — конец решает все.       Алексей устало опустился на диван. Голова от стресса и непонятных мыслей гудела и готова была взорваться. Музыкант вчитывался уже который раз в те строки, что оставил ему брат, и в какой-то момент он потерял ощущение реальности… Стремительно накатывал сон, который мозг упрямо отказывался фокусировать как «сон», поэтому молодой человек совершенно реально думал, что все происходит наяву.       Он видит парк. Опять же все в тумане, мелькают фонари и скамейки. Они идут по песчаной дороге… Стоп. ОНИ? Дорога по бокам обрамлена мелкими разноцветными камушками, а дальше, кажется, фонтан. Кусты по периметру тропинки представляют собой плотную зеленую изгородь, что совершенно скрывает идущих людей. Алексей оглядывается на своего спутника… кхм, спутницу. Ее каштановые волосы развеваются по ветру, красное платье подчеркивает фигуру… Однако музыкант никак не может разглядеть ее лицо… Его рука уверенно придерживает ее за талию. «Господи, что же я творю?» — проносится в голове у молодого человека, — «у меня ведь жена, ребенок… Какого черта я тут вообще забыл?»       Его размышления прерывает голос… и Леша поднимает взгляд на свою собеседницу… у которой Мишино лицо. Да это он, черт возьми! — Я та самая, поцелуй же, если хочешь, — говорит она… вернее он. Девушка поворачивается к Алексею и у того, в прямом смысле слова, волосы начинают принимать вертикальное положение. На него смотрел… Михаил. — Твою мать! — Алексей отпрыгивает от собеседника или от собеседницы, понять было сложно, — блять, что за хуйня тут происходит?! А девушка… ну не девушка, хотя, вовсе, заливается грубым мужским хохотом.       Музыкант просыпается, сердце бешено стучит, а висках все тикает. Все в полутьме. Молодой человек обнаруживает, что лежит вовсе не на диване, а на полу, отчего по спине идет легкий холодок. — Вот так, японский дрын, сон, — проговорил он, вставая и садясь на диван, — так и поседеть недолго. Он оглядывает комнату. Но что-то не то. Вроде все так же, как и обычно, но кажется, что все-таки что-то не так. — Так, — Алексей помассировал виски ладонями, пытаясь мыслить рассудительно, — какого стул стоит у той стены… И почему шкаф не такой, какой-то… И да, самый резонный вопрос, какого черта окно слева, а не справа? — он встал и направился к шкафу, не понимая, почему же сейчас его тянет именно туда. Молодой человек как-то боязливо открывает дверцы и едва не грохается в обморок, потому как из шкафа появляется голова его брата и говорит: — Привет, закурить найдется?       От шока Алексей с силой захлопывает дверцу, перебирая всевозможные маты, кроя ими Мишу, и отходит назад. В этот же момент звучит недовольное: — Больно, блять, — и комнату сотрясает мини землетрясение: книги летят с полок, дергаются занавески и скрипят дверцы. При этом неотрывно слышится братский хохот и слова: «Представляю Я! Е-е-е. Представляю Я!» и дальше тот же голос, тот же Мишин голос, только в каком-то насмешливом шутовском тоне кричит: «Искренни прошу, смейся, ведь никто, как я, не может! Да, я может шут, но в душе король!» — и все это сопровождается так и непрекращающимся беспорядком. Уже вазочка слетела с тумбочки и разбилась на десятки осколков, вот и листы, на которых были написаны строчки новых песен, уже валяются по всей комнате. — Прекрати! — кричит Леша, пытаясь унять дух (а дух ли?) брата, — Шут, блять, гороховый!       Шорох прекращается и Алексей слышит последние слова, перед тем, как кануть во тьму: «Шут — в душе король, а король — это роль…»       Молодой человек выгибается дугой и просыпается у себя в комнате. За окном щебечут птицы, небо светлое, прохладный воздух колышет шторы, пробираясь в помещение. Леша поднимается, ощущая у себя в руках что-то. А, ну да. Он же так и заснул с листком в руках! — Ну, Миша, если это твои выходки, ты ответишь за них, — пробурчал музыкант, вздыхая и оглядывая комнату, — это надо было, такое запустить в сон! Совсем уже с катушек слетел.       Алексей уже битый час сидел над листком, все вчитываясь и пытаясь продолжить, причем продолжить так, чтобы концовка выправляла начало. — Вот работку то подкинул, — сокрушался молодой человек, выкуривая уже которую сигарету, — вот как вообще можно было такое написать, м? Нет, текст то мне очень нравится, душевненько так, — промолвил уже с какой-то злобой и радостью, состояние, когда хотелось посмеяться, а потом удариться в плач, — но я то откуда должен знать, как именно его надо продолжать?! — эти слова Ягода что есть силы кричал в потолок, вероятно напугав соседей, — вот не буду и все, что тогда ты скажешь, а, братец?! — нервы сдали. Он закрыл лицо руками, потом, сложив их лодочкой, приложил ко лбу. — Да пошел ты! — музыкант скинул лист со стола, резко встав и накинув куртку, вышел из дома.       Домой Алексей вернулся во второй половине дня, в нетрезвом состоянии. Кое-как справившись с замком, он вошел в квартиру, прокричав с порога: — Эй ты, ну и какого черта не встречаешь, а? Я вернулся! — слова адресовывались никому иному, как Мише, ведь Леша в данный момент считал, что брат все это видит и слышит, он уже не в чем не удивлялся. — Мишаааа, я знаю, что ты здесь, гаденыш, — опираясь руками на стены, музыкант прошел в комнату. Но там по прежнему стояла тишина, лишь было слышно, как ветер колыхал ветви деревьев, да как мальчишки под окнами кричали, гоняя в футбол. — Вот ты сволочь, не отзывается, — уже сам себе, — ну и хрен с тобой. Леша опустился на диван, откинув голову, рассматривая потолок. — У меня накопилось много вопросов, — протянул молодой человек, — а ты не звонишь. Чего ты ждешь, а? Стресс и алкоголь сделали свое дело и Алексей провалился в сон.       Музыканта разбудил звонок. Телефон вибрировал, призывая своего хозяина взять трубку, что в общем то он и сделал. Быстро схватив телефон, он поднес его к уху. — Мишка! Но из трубки раздался женский голос, так называемая «тетя-робот», которая пыталась убедить всех, кому звонила, зайти в новый магазин и приобрести некоторые вещи по большой скидке. Типичная реклама, которая очень раздражала Алексея, тем более Алексея с бодуна. — Пошли нахуй! — закричал он и вырубил телефон. — Вот правильно Миха говорил, смейся над миром, не дай затянуть себя в эту рутину и как зомби выполнять поставленные «высшими» поручения, они ничем не отличаются.       Бесцельно побродив по комнате, Леша решил пойти что-нибудь приготовить поесть, ибо он наконец вспомнил, что поел лишь с утра, и то бутербродом, а потом в его организме ничего, кроме пива, не было. В процессе готовки, Алексей наконец прояснился, он понял, что не стоит так бурно реагировать на все неудачи, на всю эту ситуацию в целом. Если уж это действительно так важно, то он дождется звонка и выяснит все, чего бы это ни стоило.       Но только молодой человек разместился за столом и поднес вилку ко рту, как в комнате зазвонил телефон. Алексей взял трубку. — Привет, мелкий! — раздался из трубки веселый голос Миши, чему музыкант очень удивился, поскольку в предыдущие звонки его голос был очень озабоченным и серьезным. — Я рад тебя слышать, — с улыбкой произнес молодой человек, сразу забыв все обиды, все слова, что он хотел высказать брату. — Приятно знать, — снова ответил Михаил, — но я знаю, что у тебя много вопросов, задавай, Лешка, времени мало, не забывай. «Блин точно» — спохватился музыкант. — Да, я нашел текст, что делать дальше? — Хм, а я думал твоим первым вопросом будет не это, — слышится разочарование в голосе. — Почему же? — Нууу, — протянул Миша, а Ягода уже по голосу представил выражение лица брата, когда он подготовил какой-нибудь сюрприз и ждет, пока младший на него наткнется, — а разве ничего необычного не происходило? — на удивление связь не прерывалась. — Ты скажи мне, что с текстом, а потом уж я выскажу тебе все, чудо ты, лохматое, — по-доброму усмехнулся Алексей, вспомнив все моменты, все свои вспышки. — Ты нашел текст, долго искал, кстати? Тебе надо его закончить, но так, чтобы ты прочувствовал все, чтобы осознал, чтобы конец вызывал в тебе те светлые чувства, как, например, от пения птиц или дочери, понимаешь, да? Иначе ничего не выйдет. — Да черт бы тебя побрал, Миха! — Леша не успел закончить. — Я итак у черта практически, — музыкант услышал знакомый смешок. — Да послушай, — начал торопиться Алексей. Звонок уже шел приличное количество времени и мог оборваться в любую секунду. — Ты больной, Мишка, дебил настоящий. Кто же в шкафу пишет письмена? — Мне было плохо, очень плохо, понимаешь меня? — послышалось из трубки. — Помоги мне, я не справлюсь, — погрустнел молодой человек. — Справишься, Леха, справишься. Я знаю. Всегда справлялся и сейчас сможешь, — Ягода почувствовал будто хлопок по плечу, обернулся, но сзади никого не было. — Ты мне другое расскажи, я же жду.       Вот тут у Леши что-то щелкнуло и он, не задумываясь о времени и о том, откуда идет звонок, начал вопрошать. — Вот ты мне сразу объясни, твоих рук дело? Ты мне, сука, такой сон забацал? Из трубки послышалось сдержанное хрюканье. — Это не я. — А кто же? Ты что за чушь сделал? Вот тут уже послышался откровенный ржач. — Ты бы видел свое лицо! — заливался старший, — непривычно, конечно было в женском образе, но это того стоило, а про шкаф я вообще молчу. А ты, блин, хренли захлопнул, знаешь, как больно дверцей по лбу? Я ж тебе отвечаю, это все парни… — Парни? — удивленно произнес Алексей, — кто они? — Процитировать Толкиена? — снова послышался смех, — тебе это не нужно знать. Просто я, на самом деле, очень обрадовался, что ты смог дотумкать заглянуть в шкаф. Я то решил, что все, пиши пропало, ан нет, толковый у меня братик. — Но зачем? — Вообще я хотел тебя развеселить… Ты же как тень ходил. — Хреновый из тебя весельчак, — улыбнулся музыкант. — А почему такая связь хорошая? — кажется этого вопроса задавать не стоило, поскольку сразу же появились помехи и голос стал отдалятся. — Оператор… — только и смог расслышать Алексей, перед тем, как звонок сбросился. — Вот черт! — проговорил молодой человек, как все вокруг закружилось и он упал на кровать, выронив трубку.       Ягода проснулся рано утром. Состояние после звонка было как всегда — как с похмелья, однако проходило легче, чем обычно. Да и настроение было хорошее, чему Алексей тоже удивился, но вспомнив вчерашний разговор только улыбнулся. — Ну ты и… — произнёс музыкант и захохотал в голос. То ли нервы молодого парня сдали, то ли настроение было очень хорошим. Миша вполне мог такое устроить. С опаской посмотрел на фото. Как и ожидалось, она выцвела ещё сильнее, изменения не касались только руки, которая лежала на плече Алексея. Именно по тому плечу его вчера ободряюще и хлопнули.