Звонок с соседнего света

      Приготовив завтрак, Алексей спешно уничтожил его и принялся снова вчитываться в текст. Он мозолил глазами каждую букву, наматывая круги по квартире. В голову ничего не желало приходить абсолютно, и, оставив бумагу на столе, музыкант уже привычно плюхнулся на диван и достал сигареты. Кого-то ему это напоминает…       Утро выдалось средней паршивости: солнце слабо светило сквозь тучи, погода к счастью была сухая, но, как уже знал молодой человек, это могло измениться в любой момент. Погода в Питере — штука весьма своеобразная и капризная. — Люблю тебя, Петра, творенье… — начал Алексей декламировать стих Александра Сергеевича Пушкина. Он как никто понимал всю мощь этого произведения. В голове родились мысли. Их было много, и все они были разными. Казалось, что от их жужжания голова начнёт гудеть, но тут молодой человек задумался: «Почему этот звонок не забрал мои силы? Ведь после предыдущих я просто валился с ног, испытывая такие ощущения, что хотелось сдохнуть, а сейчас… сейчас все по-другому. И звонок был долгим, не прерывался. Все это неспроста, явно есть объяснение», — он вновь посмотрел на листок. — Жизнь и смерть во мне… — всплыли в голове строчки своей же песни, — объявили мне… — сосредоточенно и медленно проговорил музыкант, будто ловя за кончик какую-то мысль, что так норовилась ускользнуть, схватив листок и вчитываясь в последние строчки. …Но время настояло на своём, Баланс держу я меж мирами и живу лишь чудом… — А жизнь и смерть пускай идут своим путем… — глядя в лист проговорил Алексей и, тут же схватив ручку, принялся записывать строчку. — Ну вроде все пошло… — проговорил Леша, глядя в текст, перечитывая его еще раз, — ты просил счастливый конец, я его тебе устрою, — с готовностью поднялся на ноги и принялся раздумывать дальше. Увы, но дальше этой строчки дело не двинулось, время шло, нервы все-таки сдавали, а стих не писался. — Да, твою ж через Каспера, Миша, ты… — Алексей яростно и с упреком ткнул пальцем в потолок, — ты… Да даже слов не знаю таких… Гаденыш, придурок полнейший! — нервы сдали окончательно и бесповоротно, несмотря на то, что беседа прошлым вечером была более чем спокойна. — Нет, я так ничего не напишу! — поднялся со стула музыкант и упал на диван, смотря в потолок, — может нафиг бросить это дело и пойти с мужиками порепетировать или в боулинг сыграть… Давно не ходили ведь. — Он достал мобильник. — Или же одному сходить? В парк, например. Погода, вроде, сносная.       Только Леша решил все-таки сходить в парк, а потом позвонить Диме, чтобы продолжить отдыхать уже в компании, как в его кармане задребезжал телефон. Молодой человек достал его, в душе надеясь, что может братик решил еще раз позвонить, ну так, для профилактики, однако экран высветил совсем другой номер, тот, который Алексей совсем не ожидал увидеть. Он пару секунд всматривался в горящий экран мобильника, словно выходя из оцепенения, ведь на телефоне четко высветилось всего два слова… «Андрей Князев».       В те секунды, что Леша пребывал в замешательстве, в его голове пробежали десятки мыслей, начиная от: «Что ему надо?», заканчивая: «Почему?» Музыкант нажимает на ответить и прикладывает трубку к уху. Ему почему-то вспомнилось, что когда Миша звонил второй раз, он испытывал ровно те же ощущения, ведь с Андреем Алексей общался последний раз в 2014 году, при записи совместной песни, а так… Ну обменивались рукопожатиями при встрече на фестивале… Все. — Алло. — Привет, Леш, — тихо прозвучал голос Князя. — Привет, что-то случилось? — резонный вопрос, просто так Князев навряд ли бы стал звонить. — Мне надо с тобой встретиться, срочно. Можешь? — Да, вполне. Где и во сколько? — У Там-тама, через полтора — два часа? — голос Андрея был очень обеспокоенным, поэтому молодой человек поспешил ответить «Да», и, быстро закинув несколько вещей в сумку, пойти в то заветное место, где когда-то молодая группа Король и Шут давала первые концерты, как он — Леша, заменял ушедшего в армию Поручика, играя на барабанах. Как сбивался с ритма, получая тычки от брата. Как потом они заваливались в их шестикомнатную хату и бухали до потери сознания, как Миша с Андреем рассказывали сказки. Как тогда мама постоянно выспрашивала мелкого, как дела у Горшенева старшего, как потом Миша рассказывал ему про очередную облаву в этом клубе. Эх, здесь прошла их молодость, можно сказать золотые годы, самый угар и веселье. Алексей всегда скучал по тем временам, хоть и шел он всегда вперед, не оглядываясь назад, но все же былые воспоминания никуда не денешь, они живут в душе.

***

— Что за срочность? — подав руку для приветствия, спросил Леша. — Давай сначала найдем какое-нибудь тихое место, — пожав руку, проговорил Княже, — разговор не из легких. — Давай, — пожал плечами музыкант, а про себя подумал: «Будто привидение увидел… А если… Да не, бред какой-то».       Они шли по дворам, выйдя на улицу, и свернули к переулку, в котором находился небольшой парк. По обеим сторонам росли березы, закрывая своими кронами полнеба, они возвышались над домами. Мелкие кустарники дополняли красоту маленькой аллеи-парка. Друзья приземлились в тени, на одной из крайних скамеек. — Ну так что, Андрей? Произошло что-то важное? — молодому человеку не давало покоя ощущение неизвестности. — Да как бы тебе сказать, — начал Князь, глядя вдаль. — Прямо говори. — Вот бывает у тебя такое, что человек, которого уже нет, говорит с тобой, подсказывает что-то, причем не объясняя причин? «Чует мое сердце, что это связано с Мишей, но вот как именно?» — обомлел Алексей, перебирая все сказанное в голове, а сам ответил: — Бывает. — Ладно, начну издалека. Мне как-то сложно об этом говорить. — Я постараюсь понять, — поспешил успокоить товарища музыкант. — Ты ведь знаешь, после смерти Миши я часто чувствую его, его присутствие, говорю с ним… — Знаю, — вмиг навалилась непонятная тоска, заставив Алексея тяжело вздохнуть, — я верю, что он здесь. — Я тоже. Он бывает сниться мне, в каких-то образах, чаще всего на сцене, а потом словно гаснет свет и он исчезает… — Андрей сложил руки в замок, чуть повел плечами. «Знал бы ты, что он вытворял у меня недавно во сне» — подумал Леша. — Мне тоже снится, очень редко, говорит мне что-то, но я забываю все его слова, как только просыпаюсь… — Раз так, то скажу тебе вот что. Леш, я не знаю, правда или ложь, может я и зря тебя вызвонил, тут недавно сон мне снился, — Князев откинулся головой к скамейке, — и в нем Мишка, но не такой, как обычно. Он очень просил, чтобы я передал тебе несколько фраз, говорил, что ты поймешь. Я отвечал ему, почему я не могу помочь? А он все твердил что-то о времени, говорил, что за ним следят и все повторял, повторял несколько слов… Очень просил, чтобы я рассказал тебе. — Говори, — вздрогнул музыкант, услышав слова о времени. Он понял, что скорее всего это касается тех звонков, того текста и вообще всей жизни. — Он сказал, что вспоминает наши выступления, — Князь наклонил голову, уперев ее в руки, — говорил, что зря затеял это все, зря так реагировал. А потом Миша словно очнулся и схватил меня за рукав, говоря: «Передай все Лешке, он все поймет. Андрюх, ты должен передать». Я спрашиваю: «Что, что я должен передать?» А он мне, знаешь, так обреченно как-то: «Ведь я прожил жизнь не зря, понимаешь, да? Я тут задумался об этом, и понял, что не жалею не о чем, единственное, что я мог бы сделать еще больше для всех тех людей, мог бы построить идеальную систему. Я хотел, чтобы все, кто слушает нашу музыку, захотели жить и творить, понимаешь, да?» «Да Миша», — ответил я ему. И тогда он посмотрел на меня и, хлопнув по плечу, произнес: «Не забудь передать» и исчез, а я проснулся… — Андрей поднял глаза, внимательно взглянув на Алексея. — Давно снилось? — только и смог произнести музыкант, понимая, что это знак, это касается текста несомненно. — День назад. «В день, когда я текст нашел. Ох, Мишка, помогаешь ты исподтишка, ну ты и…». — Спасибо, Андрей. Это правильно, что рассказал. — А о чем он? — Князев взглянул на друга, ища ответ. — Думаю, он просто хотел, чтобы мы встретились. Ведь сколько лет прошло и поговорить не могли, — уклончиво ответил Алексей. — Может ты и прав. — Ладно, Андрей. Было приятно вновь увидеть тебя, но мне сейчас нужно домой, репетиция на носу. — Конечно, конечно. Я не держу, удачи тебе в делах. — И тебе. Если что, не стесняйся, звони, — вновь пожал руку.       Молодой человек шел быстро, нашептывая слова, чтобы не забыть. Именно сейчас он понял, что можно и нужно написать, как продолжить текст. Алексей буквально мчался по улице, умоляя себя не забыть ни единой запятой.       И вот он влетает в квартиру и не раздеваясь направляется к столу, на котором лежит заветный текст. Вновь пробегает глазами, и ручка, в его руках, пускается в пляс. Я не жалею о своих делах, Жалею лишь о том, что сделал мало. Желал зажечь желанье жить в людских глазах, Чтоб ярко-алым пламенем пылало…       Музыкант поднял листочек. — Есть! — он захохотал, — дааа!!! Ох повоюем еще! — взял гитару, отложив текст обратно на стол, и стал наигрывать мелодию, которая сначала плавно шла, потом весело дребезжала, как дудочка, в руках умелого музыканта, потом струны выдавали звук волчьего воя, как будто кто-то играл на пиле… В довесок ко всему, в самом конце мелодия приобрела нотки азарта и рок-н-ролла. Даже сам музыкант как будто слился с музыкой, его глаза заблестели маниакальным блеском. Пальцы быстро перебирали струны, в душе боль перехлёстывалась с детской радостью и восторгом, грудь слегка разрывало и покалывало от непередаваемого чувства прекрасного.       Алексей всё быстрее наигрывал мелодию и уже начинал напевать сам текст, практически не заглядывая в лист, слишком хорошо он врезался ему в память. Руки гуляли сами по себе, Алексей даже практически забыл о них. Он вдруг понял, что ощущал его старший брат во время своих концертов. Непередаваемое чувство наполненности чем-то большим, эмоции показываются под другим углом, более остро ощущалось, что вот оно, то, до чего казалось бы не дотянешься, а сейчас только руку протяни… не получается? Ну так встань на табуретку…       Наконец то звуки гитары утихли, Алексей расслабился и тяжело выдохнул, как будто поднимался по лестнице в 12 этажей, не меньше. Гитара, тоже, по видимому, немного ошалевшая и уставшая, смотрела на солиста лакированными отблесками, ему на мгновение показалось, что гитара моргает, если слегка повернуться самому и поймать на её лакированной поверхности солнечный блик.       Неожиданно музыкант расхохотался, он закрыл лицо руками и просто смеялся. Голова вдруг опустела, всё стало незначительным и мелким, только в голове и груди всё ещё звучали строки, написанные Михаилом. Снова тупая боль в груди заставила Алексея поморщится. Он снова вспоминал своего непоседливого брата, их детство, юность и взрослую жизнь. Как-то подкалывал его, и его жену, по поводу: «Где потомство? Мать меня начала доставать уже…» Как он помогал ему с работой и просто по жизни… — Эх ты, так любил жизнь, а в итоге что? — с горечью подумал Алексей. Ему безумно хотелось дать Михаилу подзатыльник, но вместо этого он ударил рукой по сиденью дивана. Он снова погрузился в воспоминания. Мысли витали, все продолжая показывать молодому человеку картинки из их с братом детства. — Всегда такой серьезный был, — вспомнил Леша, — я ему тут подзатыльник дать хотел минуту назад, а он что… А он в детстве мне не один такой прописывал. Помню ругался сильно…       У Алексея проскользнуло воспоминание о том, что он в маленьком возрасте решил построить башенку из книг и музыкальных пластинок… Причем без защиты. Вынимал из упаковки и ставил так. За этим и застал его старший. Ох каких люлей прописал он ему, когда новая пластинка Алисы в одном месте не играла, а в другом звук затирался.       Вспомнил, как схомячил все пирожные… Тоже получил от Мишки. А как сломал деревянную машинку, оторвав колесики? Благо совсем маленький был. Обошлось все тем, что старший неделю не разговаривал с ним.       И таких моментов была тьма… И даже самые плохие, сейчас казались светлыми. Ведь это были секунды, часы, дни и года нахождения рядом с одним из самых близких Алексею людей. Ведь родители не знали, что вытворяли братья сговорившись. Не знали, куда пропадали баночки с вареньем и книги с полки. Понятия не имели, в каких компаниях побывали их дети, и чему там набрались. А как тогда Миша кричал, когда Лешка матюгнулся первый раз, как затыкал ему рот рукой, чтобы мама не услышала… Хотя что и таить, сам, будучи в компании, не стеснялся в выражениях.       Стремительно начинало темнеть. Музыкант пребывал в хорошем настроении, он словно чувствовал, что звонок вот вот должен раздаться. Он знал, что хочет спросить. Теперь разговор со старшим братом ему казался самым лучшим подарком, молодой человек не боялся его, боялся лишь того, что опять связь оборвется, не дав закончить, и более он не услышит такой родной голос. Алексей был благодарен, что сейчас нет гастролей, что ему никто не докучает, что можно спокойно, не торопясь, во всем разобраться. Ему безумно хотелось набрать самому номер, позвонить, чтобы братик вздрогнул, узнав, что есть связь! Но нет. Не только потому, что звонить ТУДА нельзя по определению, не потому, что страшно, что трубку возьмет не Миша, нет. Все гораздо проще. Номер, с которого производился звонок с соседнего света, не определялся. — Прямо Тариф Новогодний, — усмехнулся музыкант, — Соседнесветский блин! На кухне зазвонил телефон. — Черт! Вот… Миша, горазд ты в неудобные моменты звонить… — он помчался на кухню. — Ну привет, мученик, — прозвучал голос брата с усмешкой. — И тебе того же, — ответил Леша, — как ты? — Вот всегда ты задаешь тупые вопросы, Леха, — из трубки послышался смех, — ничего не изменилось! — Да, действительно. Миха, вот ты мне объясни. Ты пришел в сон к Князеву?! Шипение из трубки стало напрягать молодого человека. — Не ну, а что? — на удивление бодро прозвучал голос.  — И ты через него… — договорить Миша ему не дал. — Дело в том, что приходить во сны я могу, но касательно текстов и любой другой информации я ничем помочь не могу. Мне запрещено, понимаешь да? — последнюю фразу, уже ставшую чуть ли не культовой, он произнес с нажимом, выделяя каждое слово.       Леша понял, что это означает. Миша часто так делал. Когда нельзя произносить ответ, или нельзя помогать, да вообще что-либо нельзя, а хочется, он с нажимом говорил, что это делать нельзя, а на деле означало, что-то вроде: «жди сигнала». — Да. Миш, скажи, а по поводу связи ты тоже ничего сказать не можешь? — Связи… Ну смотря что. — Почему в тот раз, да и сейчас она хорошая… — молодой человек пытался говорить спокойно, боясь, что это последние слова, что он скажет брату. — Это все зависит от энергии, — ответили ему. — От энергии? — не понял Алексей. — Да. Ты вспомни, как начинался наш разговор, о чем шел, понимаешь? — Да, все было так легко, настроение прекрасное… — Вот в этом основная причина. — А есть еще? — не унимался музыкант. — Есть. Но тебе знать нельзя об этом… Да и к черту такие вопросы, я что, звоню для этого?! Время, блять, идет! — непонятно с чего, тон Михаила поменялся, он стал более раздражительным и злым. И Леша почувствовал это. — Не будем, прости, я не подумал… Я почти дописал текст! — решил сменить тему, — послушай! — Нет. Мне не положено. Ты должен все сам, — более сухо прозвучал ответ, — ты молодец, но это лишь малая часть всего. Впереди главная проблема. — Какая? Расскажи! — Рано. Помни, замечай знаки, не путай их. Держи свою точку зрения, не давай забраться пустым мыслям… Не беспокойся о времени, — звонок сбросился. — Нет! Подожди, стой!!! Ты о чём? — но тишина начала резать слух, — вот ты вечно всегда все портишь!!! — начал злиться молодой человек, — почему нельзя обсудить?! Ненавижу! — закружилась голова, все поплыло перед глазами и Алексей упал на диван, выронив трубку.       Утро ничем не отличалось от предыдущих, тех, которые начинались после звонка. Единственное, что в этот раз молодого человека все же стошнило, причем резко подкатил к горлу ком. Однако в остальном было лучше, голова чуть кружилась, во рту, как обычно, было сухо. Две бутылки воды и таблетка облегчили все тяготы и вот Алексей вновь готов к работе. Сейчас он решил, что надо не рвать на себе волосы, стараясь быстрее написать текст, а размеренно делать дела по мере поступления.       День, несмотря на все потрясения, которые сейчас сыпались на Алексея, как из рога изобилия, выдался на удивление спокойным. Намечалась репетиция, и музыкант, посмотрев на фотографию, где от изображения брата почти не чего не осталось, лишь при ярком свете можно было заметить легкую тень, зачем-то сказал в пустоту: «Я пошёл», и вышел из квартиры.       Шёл Алексей быстро, пряча лицо в волосах. Повинуясь какому-то неясному порыву, музыкант свернул в сторону Богословского кладбища и добрался до него почти бегом. Подходя к нему, молодой человек увидел ту девушку, которую видел и в прошлый раз. Она стояла и о чём то тихо беседовала с надгробием. О чём шла речь, музыкант не понимал, слышал лишь обрывки: «если бы не вы», «спасибо вам за всё». Девушка стремительно развернулась и ушла. Алексей подошёл к надгробью. — Привет тебе в который раз за эти недели. Что, даже после смерти, девчонок кадришь? — пошутил парень и положил пачку сигарет на могилу. — На, и что б больше во сне ко мне в таком прикиде не ходил, а то развестись прям с перепугу захотелось. — Сам не понимая зачем, Алексей протянул руку к рисунку и попытался дотронуться до плеча. — Прости, мне пора, на созвоне будь! — он расхохотался, развернулся и пошёл на точку. — На созвоне… — уже с меньшим энтузиазмом произнес музыкант.       Репетиция шла как по масляному маслу. Если можно так назвать сию тавтологию. Всё играло и звенело, парни были в хорошем настроении, да и сам солист ходил как «энерджайзер». Можно было сказать, у него чуть ли не искры из глаз сыпались, настолько он был возбуждён. А Него в его душе всё пело, как и он сам. Текст брата почти закончен, музыка тоже есть, осталось доработать и Мишино детище выйдет в свет. Он всем покажет, что его брат жил не зря, что он не умер, что он жив в душах и сердцах людей. Именно эти мысли крутились у Алексея в голове, заставляя работать энергичнее…       Вечер дня обещал быть более удачным, чем утро, да и даже чем день тоже. Алексей шел по уже опустевшим улицам города, смотрел на облака, которые, как гигантские перья покрывали небесный свод. Опускался легкий туман и начинало смеркаться. Да, в Петербурге туман с утра и вечером — вещи совершенно нормальные, поскольку влажность воздуха в некоторые дни достигает ста процентов. Такое время суток было по душе молодому человеку: можно было словно тень двигаться по улицам, слиться с полумраком, оставаясь светлой частичкой этого мира. В такую пору музыкант часто задумывался о смысле жизни, о том, как сейчас думают люди, как они живут.       Жизнь — прекрасная штука, однако люди делают из нее раненую птицу, постоянно уподобляясь всему плохому. Плохое — в данном случае людские пороки, вредные привычки, желание навредить или нежелание помочь. Плохим могут быть даже такие порывы, как Вера, Надежда и Любовь. Спросите почему? Каждое из этих значений следует разобрать, поскольку иначе можно не понять всю философию этих слов.       Вера — обычно считается светлым порывом, ведь Веру порождает Религия. Но! Давайте верить в то, что сейчас вода станет ромом. Получилось? Вы можете не согласиться с этим, ведь это невозможно из-за построения Вселенной. Верить в то, что сейчас произойдет чудо, и продукты сами появятся в холодильнике. Банально, да? Пока Человек не совершит никаких действий, не произойдет никаких чудес! Как таковая Вера ничего не дает.       Надежда. Надеяться на что-то… Зачем? Стоит подняться и приступить к выполнению и все надежды начнут оправдываться. Подобна Вере. Как только переступишь порог, сделаешь шаг на пути, то все пойдет как надо.       Любовь. Что называется Любовью? Любовь — выражение чувств. То бишь один человек испытывает к другому определенные эмоции, чувства — радость, симпатию, привязанность, страсть… И это все, для удобства, названо одним словом — Любовь.       О таких простых, но в тоже время очень сложных философских значениях, любил рассуждать Алексей. А погода, как известно, способствует тому или иному настроению, подстать мыслям.       Квартира встречала его полумраком и некоторым уютом. В этот раз молодой человек почувствовал, что внутри помещения что-то не то, будто бы там присутствовала некая чужая энергия.       В каждой квартире, доме существует определенная энергетика. Это можно легко прочувствовать, например, когда приходишь в гости к кому-нибудь. Вроде бы и помещение знакомое, да и людей всех знаешь, а однако в некоторых аспектах чувствуешь себя неуютно. Но стоит пожить в этом месте энное количество времени, как уже становится все нормально. Это означает, что энергии Человека и Дома смешались. Как говориться: «В гостях хорошо, а дома лучше».       Вот сейчас музыкант принялся осматриваться, в поисках «потока» — места, откуда «течет» неправильная энергия. Не найдя таковой, смирившись с тем, что это ему все кажется на фоне стресса и усталости, Алексей сел на диван и очень тихо включил музыку.       Музыка в доме Леши была редкостью, потому что, являясь музыкантом, он постоянно слышит музыку, это его работа. А остаться в тишине — значит отдохнуть от работы и всех сует.       Погрузившись в легкий сон, молодой человек невзначай принялся напевать строчки незаконченного стихотворения. Отчего-то сейчас они успокаивали его, отдаваясь приятными воспоминаниями, легким головокружением от выплеска адреналина, мыслям о брате. — Ведь ты никогда не желал никому зла, ведь так? — Алексей включил настольный светильник и посмотрел на фотографию, где был изображен Михаил, — так… — ответил сам себе. — Вот и мне ты все что-то советуешь, говоря загадками, а ключ то где? Даже после смерти пытаешься помочь… И вывести из равновесия, — улыбнулся, вспомнив моменты из их молодости.       Это было лет 30 назад, чуть меньше. Родители тогда уехали на дачу, поэтому Миха, уже тогда, в свойственной ему жажде к свободе, пригласил друзей — будущих рок-музыкантов, основателей легендарной панк-группы. Принесли алкоголь и естественно надрались. А Лехе было то тогда лет 14, его и развезло после первой же стопки, по этой причине он уселся около брата и задремал. Разбудил его Миша внезапно, с криками: «Поднимайся! Родоки вернулись!» Младший сорвался с места, принявшись спешно убирать результаты заседания компании, а старший в это время бегал по комнате, подбадривая братика. Когда же уставший, вымотанный, с больной головой Лешка устало бухнулся на кровать, изобразив саму невинность, Миша заржал. — Ну ты и метеор! Ты бы видел себя, пай мальчик, — сел рядом, растрепав волосы младшего. — Так они что, не вернулись? — с каким-то ужасом и облегчением произнес Леша. — Нет, а ты молодчинка, убрался быстро, можно теперь не переживать, — улыбнулся, радуясь своей победе. — Дурак… — Дурак… — с грустью произнес Ягода, сидя на диване и смотря на фотографию, — а сам потом из дома ушел… А ведь ты не глупый был совсем, знал, что делал. Тебе всегда свобода была по кайфу. Ты не мог жить без свободы, никогда. Ты нес свободу везде, не поддавался никаким рамкам, всегда шел всему наперекор, всем законам, не заботясь о том, что будет завтра. Жил здесь и сейчас, так, как хотел. Я знаю, ты не хотел быть дедушкой на рок-сцене, говорил, что сгоришь раньше шестидесяти… Но какой все-таки дебил… Почему так рано, а Миша? Кто же теперь будет вносить тот рок, тот угар, который так был тебе подвластен? Ты знай, мы будем творить рок-н-ролл, будем травить попсу, мы выйдем! Да хотя что я тебе говорю… Ты же слышишь все, знаешь это и без меня. Будь, Миша… — глубоко вздохнул, тоска сковала сердце и так хотелось снова окунуться в прошлое… В те веселые дни безмятежной юности…       Начинался дождь. Потоки с крыш каплями били по окну, создавая впечатление, будто сотни молоточков стучат по вискам. Алексей выключил везде свет, оставив лишь светильник на столе, сел на стул с чашкой горячего чая и принялся вновь вчитываться в уже зазубренный текст, пытаясь отыскать ту загадку, к которой необходимо было написать ответ.       Веки музыканта все стремительнее закрывались под стук ливня, но он вздрагивал, не давая себе уснуть, все смотрел на фото на столе и на фото рядом, на котором изображение Миши полностью исчезло… Лишь рука, что лежала на плече Леши, так и осталась нетронутой. — Странно это все, — задумчиво проговорил молодой человек, и в этот же момент сверкнула молния, послышался скрежет, будто каратнула розетка, и незатейливая лампочка в светильнике погасла… — Вот черт! — Алексей поднялся, наощупь передвигаясь по комнате, залез в тумбочку, где хранились свечи. Щелк. Свеча загорелась тускло-оранжевым светом, практически не давая никакого освещения. Еще раз сверкнула молния, отдаваясь яркой вспышкой по всей комнате. Послышался снова скрежет, как будто кошка скребется в дверь. — Тьфу ты! — вздрогнул молодой человек от резкого звука и тут же обернулся. Хлопнула ставня, пуская пронизывающий ветер в помещение. — Уже не смешно, — поставил свечу на стол и подошел к окну. В этот момент снова сверкнула молния, на секунду озарив своим светом комнату, и затихла. Алексей закрыл окно и вернулся к столу. Пламя свечи немного дернулось в сторону, а потом затрепетало, задрожало. Музыкант поднял глаза и резко вскочил. На стене он увидел черный силуэт, который слегка подрагивал в такт свече. — Миш, ты специально да? — сделал шаг к стене, однако силуэт не дрогнул… Значит это не тень… По крайней мере не его. — Кончай эти шутки, думаешь мне проблем не хватает? Ноль реакции.       Вдруг тень стала приобретать более отчетливые черты, из которых музыкант понял, что перед ним совсем не Миша… — Твою мать…