Звонок с соседнего света

— Миш, мы кажется договорились, — молодой человек все еще надеялся, что это его супер братик все пытается напугать младшенького, заставляя либо отвлечься, либо наоборот, продолжать работать, однако тень говорила об обратном, все больше становясь непохожей на Михаила. Алексей отступил на шаг назад. — Кто или что ты? — тихо проговорил музыкант, глядя на силуэт. Оно не ответило. Перед молодым человеком стояла тень. Мужчина, насколько было понятно из его очертаний. Вот вы представьте свою тень, когда светит солнце. В зависимости от стороны, откуда льется свет, тень может быть сзади, спереди, маленькая или большая. Тень, что стояла перед Алексеем была чуть больше роста человека. На вид это была просто тень, никаких видимых проявлений, черт лица, одежды, видно не было. Просто темный силуэт. Но при этом он был объемный, словно стоит картонная фигура человека, но как будто выпуклая. Также тень была с очень видимыми очертаниями, если вот взять и начертить контур человека на белой бумаге. Все изгибы рук, ног, каждый волос… — Отвечай! — более громко продолжил Ягода, бегая взглядом по тени, ища хоть малейшее шевеление.       В этот момент силуэт дрогнул и послышалось шипение, как будто змея извивается под ногами. Молодой человек насторожился, а шипение стало приобретать все более характерные черты голоса и наконец Алексей услышал… Голос, словно эхо раздался по комнате, создавая впечатление, что по барабанным перепонкам ударил резкий ультразвук, заставляя музыканта закрыть уши и скорчиться от резкой боли в ушах. — Договорились значит… — прошипел голос. — О чем ты?! — пытаясь удержать голову, которая как будто завибрировала от звука, проговорил музыкант. — Вы действительно наивно полагаете, что эти жалкие попытки смогут все изменить? — кажется в голосе незнакомца-тени прозвучала усмешка. — Я тебя не понимаю! — закричал Леша, приближаясь к тени. Ему совершенно не нравилась вся эта ситуация, но он знал, что бестелые существа, типа призраков и полтергейстов, бояться Людей, потому как не имеют достаточной силы, чтобы помешать, не имеют защитной «оболочки», поэтому музыкант двинулся на силуэт, пытаясь унять в душе страх, заменив его уверенностью или, хотя бы, гневом. — А он хитер… — продолжало оно, — все старается, тратит себя, а все зря… — задребезжал хохот, который как раскат грома прогремел в ушах Алексея, заставив снова их закрыть, и согнуться. — Изыди, сволочь, — вновь тихо проговорил молодой человек, распрямившись и наступая на тень, — пошел нахуй отсюда! — прокричал, испепеляя взглядом.       Это подействовало: тень дрогнула и стала все менее заметной. — Все тщетно, — все же успело произнести оно, перед тем, как исчезнуть. Громыхнул гром и молния сверкнула. Зажегся свет. Алексей стоял посреди комнаты, тяжело дыша, все пытаясь собрать в голове все, что он только что видел и слышал. — Миша, — проговорил Ягода, обхватывая голову руками и оседая на пол. Почему-то у молодого человека снова защемило в сердце, интуиция говорила, что это не просто так, а вот волнение нарастало все с большей силой… Волнение о брате… Что все-таки происходит?

***

      День прошел как в бреду. Молодому человеку постоянно не давало покоя увиденное прошлым вечером. «Что это было? И почему оно говорило о том, что все напрасно, что он зря губит себя?» — задавался вопросами Алексей. Он понимал, что если спросит Мишу об этом, то предсказуемо не получит ответа, ведь он не должен знать! А как бы хотелось наконец обрести ясность. На самом деле вся эта ситуация беспокоила музыканта не из-за своих страхов, не из-за того, что происходят какие-то странно-мистические вещи, а из-за того, что он боялся, что это может отразиться на Мише. Второй раз умереть конечно нельзя… Но кто сказал, что он умер? Никто не может сказать, что происходит там, и там — это где? Может быть, попадая туда, ты живешь, но по другим правилам, заново знакомишься, заново рождаешься, не в прямом смысле этого слова, но помнишь все… В общем грань двух миров, недосягаемая простому смертному… Остается только гадать. Гадать, постоянно задаваясь вопросами.       Вечер. Алексей сидел на кухне и пил крепкий чай. Сейчас он в себе ощущал странное состояние, будто что-то произойдет или произошло уже… Только он об этом не знает. Это чувство нельзя было описать каким-то определенным словом, это целая серия смешанных чувств: смесь тревоги и какой-то некой печали; ощущения пустоты внутри, но при этом что-то там все же было, какой-то червячок, что грыз, колупал ранку в душе; обреченности. Но при этом эти все ощущения гармонировали с вдохновением…или чем-то, что отдаленно его напоминает, ощущением внутренней свободы.       Все мысли молодого человека так или иначе сводились к тексту, к Мише и самое главное — к странному существу, что нарушило его покой. — А что, если это посланник от туда, где сейчас Миша! — эта мысль ударила физической болью в висок, так сильно, что Алексей невольно сощурил глаза и машинально приложил к нему ладонь. — Нет, не может быть, не верю, Миша в хорошем месте, — музыкант почти отогнал мрачные и леденящие его душу мысли, но мысль возникшая совершенно внезапно, заставила сердце сделать невероятный кульбит и поменяться с другими органами местами, постепенно пробираясь к пяткам. Он не хотел верить самому себе и не верил. Гнал эту мысль из груди и головы, он мысленно вспоминал облик брата, и вспоминая все моменты, которые только был способен, всё больше убеждался в том, что Миша не мог попасть туда куда он подумал. Да он делал не всегда как было нужно и порой вёл себя как маленький ребёнок. — Но разве это ему мешало быть честным и открытым с людьми? — рассуждал музыкант.Он хотел, чтобы эти мысли были правдой, но, к сожалению, сам не верил в это. Да, его брат был иногда агрессивен и прямолинеен, да, он был вспыльчив, но это никогда мешало ему быть собой, а Алексей знал своего брата достаточно хорошо, что бы говорить об этом почти с гордостью. Взгляд, уже привычно за эти несколько дней упал на их с Мишей фото. Как и прежде из всего изображения только рука, лежащая на плече младшего брата.       Ягода достал сигареты и закурил. Порой ему надоедала вся эта канитель и чертовщина, но когда он вспоминал, что таким образом с ним общается его родной человек, который открыл для него много планет и миров с помощью музыки, он успокаивался, вернее, его как будто одёргивали при любой попытке хоть как-то выразить недовольство.       А что уж говорить про то, когда он наконец слышал такой долгожданный голос, тот, что канул в вечность уже пять лет как. Молодой человек забывал все обиды на братика, все эти негативные эмоции, все слова, что хотел сказать ему. Чувства смешивались, превращаясь в одну тягучую массу, из которой вылезала то радость, то беспокойство, то непонимание. — Так все же что это было? — спрашивал сам себя Леша, стуча пальцами по столу. В этот момент он услышал, что в комнате звонит телефон. Уже привычно молодой человек поднялся, как можно быстрее перемещаясь в комнату. — А я нашел способ узнать, ты ли это, Мишка, — улыбнулся музыкант, глядя на экран телефона. Отличие звонка от остальных заключалось в том, что на экране было лишь две кнопки: ответить и завершить, и на этом все. Ни картинок, ни тем более номера. — Привет, Мишка! — радостно воскликнул Алексей, нажав на зеленый огонек. — Леха, смотрю уже узнавать начал? — голос брата звучал весело, хотя музыканту показалось, что в нем чувствовалась некая тревога. — А то! Ой, как же мне хочется увидеть тебя, — с какой-то грустью, но все еще улыбаясь, проговорил молодой человек. — Всему свое время, — мягко ответили ему. — Миш, я знаю, времени мало, а потому хочу спросить тебя. У меня две новости, хорошая и плохая, с какой бы начать? — вспомнив о времени, начал быстрее говорить Леша. — Какое совпадение. Как раз и у меня также. С какой начать? — по голосу чувствовалось, что Миша улыбается, видно, каким бы он нибыл, он также скучает по брату, по всем своим друзьям и родным. И кто знает, что бы он отдал, чтобы вновь, хоть на минуту, оказаться в этом мире, чтобы увидеть, обнять. Но таково, что он может ходить во сны, может видеть, слышать, даже прикасаться… Но задерживаться во снах нельзя, нельзя глубже уводить того, в чей сон пришел, приходиться уходить, гнать прочь, ведь дальше определенной линии идти нельзя… Но вот вся суть состоит в том, что линию видит лишь тот, кто как тень, как призрак ходит во сны. — Пожалуй с хорошей, — ответил Алексей, но напрягся, ожидая самого худшего от второй новости. — Хорошо. Этот звонок будет самым длинным, времени хватит, чтобы обсудить накопившиеся в твоей душе вопросы… В рамках разумного, конечно… Он будет самым чистым, без помех… — Это замечательно, а плохая? — сглотнул молодой человек. — Он будет последним… — К… Как?! — музыканта словно молния поразила, это было самое худшее, к чему он готовился… Готовился, да не подготовился. Он был готов терпеть боль, терпеть неудачи, падения, стресс. Да все, черт возьми! Но никак ни это. — Скажи, что ты шутишь, прошу… — Нет, это так. Но Леш, могу сказать тебе одно: есть еще надежда, что ты услышишь меня вновь. Всего раз. Но это будет зависеть от того, сможешь ли ты выполнить то, что от тебя требуется… — Да я готов душу дьяволу продать! — так велико было его желание, что музыкант, кажется, даже не подумал о значении того, что только что произнес. — А вот этого не надо! — громко, на полном серьезе, даже с какой-то агрессией, произнес Миша, — ты дурак? Никогда, слышишь, никогда не говори этого. Мысли материальны. Вляпаешься в такую задницу, что я тебе помочь не смогу!       От этих слов Алексей словно сжался, слова действовали как заклятие, что сразу вводило в ступор. — Я понял. — А теперь слушай меня внимательно, — голос брата вновь стал таким, как обычно: типичный Горшок, если вы понимаете, что такое «типичный Горшок»… уже в голове может даже слышите этот голос? Так вот это такой. — Вся сложность состоит в том, что тебя люди должны понять, понимаешь да? Ведь ты же сам прекрасно знаешь, что лишь единицы могут понять смысл песни, то, что заложено в ней. — Знаю… Обычно это не удается. — Вот в этом состоит проблема. Ты должен сам понять, что нужно сделать, чтобы заставить людей…понять тебя… — голос затих. — Мишка! — закричал Леша, думая, что все. Что разговор на этом оборвался. — Чего орешь? — кажется усмехнулся брат, — здесь я. — Я подумал, что более не услышу тебя, — промямлил музыкант, словно стыдясь своей слабости. — Леха, перестань. Ты что, как баба. Эх, всегда такой был, тихоня, слова лишнего не скажешь. — Полная твоя противоположность, знаю, — улыбнулся молодой человек, вспоминая свое детство — самые лучшие их годы. — Леш, я жду теперь новостей от тебя. — Дааа, весь в нетерпении еще скажи! — рассмеялся Алексей. — Именно. Ну так? Давай, тоже с хорошей начни. — Я еще давно хотел спросить тебя, мне тут в голову мелодия пришла… Вот сама по себе, не совсем так, как обычно. Миша, твоих рук дело? — присел на диван, облокотившись на подушку. — Ну, не совсем так. Я, правда, не могу рассказать… Но не без меня, да, — в голосе послышалось удовлетворение, — ты же знаешь, я жить не могу так, без своего любимого дела. Я творец. Однако здесь это никому не интересно… Ну почти. А я мог бы сделать куда больше, но видно не такова судьба была. Поэтому не спеши, Лешка, не повторяй ошибок. — Я тебя понял. Не беспокойся об этом. А сейчас, дай я расскажу тебе о том, что вот мучает меня уже который час. — Я ж потому и позвонил сегодня, все оттягивал… Но более не мог смотреть, как ты извиваешься, словно уж на сковородке, от вопросов и непониманий, страхов. — Я даже не знаю, как объяснить… Ко мне приходила тень, говорил он, что все тщетно, говорил, что он сжигает себя ничего не получая… Миша, ответь, он — это ты? Про тебя говорило это существо? Из трубки послышалось сдержанное фырканье, но все же слова просочились для ушей Алексея. — Сволочь, и до него добрался… Все, ребята более меня не сдержат, заебал в корягу! — Миш? — Не обращай на него внимания, мелкий. Это всего навсего плохое воспоминание, понимаешь да? — Нет, — совсем немногие могли позволить себе ответить «нет» на такую культовую фразу, как «понимаешь да?», но на то он и брат.       Из трубки послышался вздох, и Алексей уже ощутил, как Миша закатил глаза и сплюнул в сторону от негодования. — Как бы тебе объяснить… Это как попса понимаешь? Заходит в дом без стука и пытается ввести в заблуждение. Ее надо истреблять… Но все зависит от людей… Лишь они решают, чему быть… И пока она живет, всегда будет противостояние, понял? — в голосе было столько надежды, что музыкант невольно улыбнулся. — Сумбурно, но что-то понял, — хохотнув ответил Леша, — никогда ты не мог четко изъясняться… — Ну блять! — кажется молодой человек услышал, как его брат всплеснул руками, — я не нанимался в объяснялки, я — артист! — Понял, понял, не шуми, полтергейст чертов, — засмеялся Алексей, пытаясь заразить этим смехом брата. — Да какой в пизду полтергейст?! Лешка, ты умом тронулся или прикалываешься? — кажется строгий братик шутку не оценил. — Все, затихни. Как тебя там выносят не пойму… — Потому что я рулю делами, помогаю, я там не пустое место, ясно? Приходится меня терпеть, за то, что я терплю их, — теперь Миша уже доказывал, что он чуть ли не депутат. — Да, да, о Король Шутов. — Да ну тебя, брат еще. Хотя, это девяностые были. Самое начало. Я помню, это были фееричные годы… — Все так Миш, все так, — взгрустнул музыкант, словно почувствовав, что конец звонка уже очень близок, хотя и времени прошло прилично. — Леш… Вот и пришло время. Я знаю, это далеко не все, что мы могли бы обсудить, но больше нельзя. Никак. — Миш, я так рад, что вновь услышал тебя, что смог ощутить… Спасибо. — Ты там слюни не распускай, ни к чему это, — проговорил Миша, услышав, как стал срываться голос младшего, — ложись спать, утро вечера мудренее… Жди сказку ночью… Запомнишь, обещаю. — Я даже не знаю, что сказать, — на сердце упала печаль, что отдавалась напряжением…и глаза предательски защипало. Леша был не готов так просто это забыть, но и держать не было сил. — Просто скажи маме, Андрюхе, чтобы не переживали, у меня все хорошо, пусть не беспокоятся и продолжают заниматься тем, что делали, — Мишка… Ты же здесь всегда, да? Мы же тебя чувствуем, и я, и Андрей, и мама… Да и половина фанатов… — Я там, где нужен. — Было приятно пообщаться с тобой. — И мне. — Я сделаю все, чтобы еще один звонок состоялся, клянусь! — Вот и хорошо, молодец. Не теряй надежды… и вот ещё… — Михаил запнулся, а Алексей буквально почувствовал, как у его брата росло напряжение во всём теле, как сжались кулаки до белых костяшек, поджались губы и стиснулись с неимоверной силой скулы. — Что? Что, Миша, что?! — прокричал Алексей в трубку. Он чувствовал, что те чувства, которые испытывал его брат передались и ему: трепетная, безграничная любовь, нежность и щемящая сердце боль. — Саша… присмотри за ней, лады? Она все, что у меня есть… — Миша произносил эти слова так тяжело, казалось ему на грудь положили огромную гору и заставили говорить. Леша живо представил себе эту парочку: дочка и папа. Да, он любил её, безграничной любовью, больше музыки. Вспомнил, когда он однажды заскочил к брату по делам, он встретил его с Сашенькой на руках. Такие похожие, улыбающиеся лучезарными улыбками, казалось, что таких счастливых людей кроме них нигде нет. — Миш, обещаю, глаз не спущу… — Алексей не врал. Сашенька напоминала ему о Мише. Такая же шабутная, не сидящая никогда без дела… ну, а чья дочурка то?! — Вот и молодец, узнаю что что-то прошляпил, задушу, — Алексей живо это представил и тихо захохотал. — Хорошо хорошо, буду бдить и днём и ночью. — Вот и хорошо, а теперь бывай мне пора… — это были последние слова, а после раздались гудки, которые резали слух и отдавались гулким топотом, что рвал душу на самые мельчайшие осколки, не смотря на то, что расстались они сейчас на позитиве. — Гад, сволочь, долбодятел херов, мало, мало тебе от отца прилетало! — прокричал Алексей, ни с того ни с сего кидая трубку на диван. Душу рвало на части и щемило так, что хотелось умереть незамедлительно, лишь бы не терпеть эти муки. Лёша осел в изнеможении на пол, облокотившись на вышеупомянутый диван. Из глаз самопроизвольно текли слёзы. Лились они нескончаемым градом. Всё то, что копил музыкант за эти пять долгих лет, сейчас выходило из него наружу. Он не мог смириться с тем, что вновь потеряет дорого ему брата. Никто не видел, да и вряд ли бы тогда можно это было заметить, но в те дни, когда проходили похороны, у Алексея поседели волосы.

***

      Светлая тропинка вела музыканта к большим воротам, что возвышались так высоко, что их конца не было видно за облаками. Словно акварельные, деревья, кустарники и реки располагались по сторонам, а небо было желто-розового цвета. Алексей шел, оглядываясь по сторонам, не смотря под ноги… Но что-то же было не так… Ноги скользили по поверхности. Молодой человек словно парил над тропинкой, и несся вперед.       Подойдя ближе к воротам, он понял, что не все настолько светло и пушисто. Ворота с боков были в шипах, они как будто цеплялись за края, создавая впечатление захвата. Алексей подошёл и протянул руку и аккуратно потрогал один из них. Он был… живой. Видели ли вы когда-нибудь розы, которые обвивают арки? Безумно красивы и нежны, но с шипами. На воротах не было роз, только шипы. Сами ворота тоже излучали тепло, как будто нагретые солнцем. — Это что, рай? — не без усмешки подумал Леша, хотя ему казалось это абсурдным, ведь раз он видит рай… То он что? Умер? — Какой к черту рай? — прозвучал голос брата прямо над головой, отчего музыкант поднял ее вверх, пытаясь найти обладателя голоса, а размышления прервались. — Глупости не морозь, не маленький же. — А говорить не показываясь по-твоему вежливо? — крикнул Алексей в пустоту, но голос более не ответил. — Тогда где я?       В этот же момент каменные ворота стали открываться с громким гулом, отчего Алексей машинально отпрыгнул в сторону, едва сдержавшись, чтобы не плюнуть. Однако… Перед ним открылась… Нет, не дорога из желтого кирпича… Обыкновенная песчаная дорога. Музыкант осторожно приблизился к воротам, словно боясь, что вот сейчас он едва просунет голову, как они захлопнуться, разбивая тело и дробя кости.       Первое, что молодой человек увидел, все-таки войдя внутрь и даже пройдя сотню метров, был парень с золотистыми волосами, в джинсовой куртке и джинсах. — Здравствуйте, я тут… — договорить Алексей не успел, поскольку незнакомец повернулся, и музыкант с каким-то ужасом и одновременно с восхищением узнал в нем Курта Кобейна. — Не может быть…       Но на эти речи Курт ничего не ответил, лишь махнул рукой, словно зовя Лешу дальше… И он пошел.       Еще через некоторое мгновение он увидел мотоцикл… Лакированно-черный «Harley», с мощными колесами… А рядом… Кажется музыкант стал привыкать. — Витя? Цой?       Он. Молодой Виктор Цой что-то ремонтировал в своем «железном коне». А на речи Алексея он лишь оторвался от занятия, снова махнув рукой, как до этого это сделал Кобейн, и молодой человек, тряхнув головой, пошел дальше. — Что, мать вашу, происходит? — оглядываясь по сторонам, говорил сам с собой Ягода, — что за чушь? — Да не чушь это, успокойся уже! — Алексей обернулся и увидел Мишу. Тот спокойно сидел на большом камне, пуская изо рта дым, вновь затягиваясь. Он ничуть не изменился с момента их последней встречи… Все такая же седина, только волосы были не коротко пострижены, а лежали практически на плечах. Глаза, с какой-то искоркой кайфа, также глядели вдаль. — Ты? Миша, что это? — голос музыканта задрожал, он не верил, что видит своего брата… Настолько близко… Так рядом… Снова. — Пошли, — только и проговорил Михаил, хлопнув брата по плечу, и сразу пустившись в путь. — Стой, объясни! — Леша шел за братом и засыпал его вопросами, но Миша молчал, все ведя Алексея куда-то. Молодой человек шёл, практически не смотря на дорогу, он почему-то думал что здесь он не споткнётся и не упадёт, поэтому он не моргая смотрел на брата. Алексей старательно вбивал образ Миши в своё сознание, вколачивал мельчайшие детали, которые за эти пять лет успели слегка размыться и исказиться. Они шли, Миша лишь однажды повернул голову к брату, улыбнулся, такой тёплой родной и покровительственной улыбкой, что Алексей был готов заплакать. Он был ему не просто братом, Миша был его другом, тем единственным который не предаст, поможет вытянет ценой собственного комфорта и здоровья. — Миш, я сплю? — Алексей по прежнему не верил в происходящее. — Нет. — То есть это не сон и ты действительно со мной сейчас, я п…понимаю что г…глупо з…звучит н…но, — мысленно Алексей выругался что снова стал заикаться. Михаил захохотал, нервно как-то, но радостно. — Ну не веришь, потрогай, только не увлекайся, мне женские ласки более приятны. — Михаил снова хохотнул. Алексей положил на его плечо руку, и едва ли не с криком её отдёрнул. Тепло, он не был холодным, от него веяло обычным, человеческим теплом. — К…как это возможно вообще? — музыкант посмотрел на брата ошарашенно, его глаза напоминали героев аниме, такие большие, широко распахнутые и почти всегда удивлённые. Миша пожал плечами. — А хрен его знает, сам узнать пытаюсь… — он очередной раз затянулся и выпустил струю дыма. — Тогда другой вопрос, — Леша вновь посмотрел на брата, — что тут делаю я? И все-таки, где мы?       Миша, прищурившись, взглянул на брата, выражение лица которого выражало растерянность, удивление и даже страх, что перекликался с какой-то непонятной радостью, и рассмеялся. — Как всегда ты задаешь кучу вопросов, — он выбросил окурок в сторону и поднялся, — и естественно хочешь узнать ответ. — Да… Миш, я… Я не верю просто… — Верить в это не обязательно, главное чувствовать и слушать внимательно, не обращая внимания на странности, понял? — Михаил взглянул на Алексея. — Да. — Раз «да», то сейчас же освободи свою голову от всякой ерунды и ненужных чувств и молча иди за мной, — старший брат развернулся и, не дожидаясь кивка от младшего, сделал шаг вперед. Молодому человеку ничего не делать, как успокоиться и идти вслед за братом.        Мысли все норовились разорвать голову своими вопросами, догадками, но музыкант гнал их прочь. Он боролся с сильнейшим желанием заговорить, броситься к Мише и обнять, ведь прошло столько лет… И это теперь так реально. Тем временем дорога привела их к небольшому домику. — Сейчас, когда ты войдешь туда, ты больше не будешь видеть меня. Я отвечу тебе на два главных вопроса и дам наставления, а после, твоей задачей будет это не забыть… — Миша стоял, держа руку на ручке двери и смотрел на нее, а проговаривая последнюю фразу, поднял глаза на брата, — ведь ты пропадешь отсюда и время пойдет быстрее, понимаешь да? — Да, я готов… Миша… Ну ты же не пропадешь, нет? — Нет, — усмехнулся брат, — я тут как был, так и останусь… Только не говори ничего. Слушай, только слушай, — с этими словами Михаил открыл дверь и качнул голов, приглашая Алексея пройти внутрь. Тот слегка улыбнулся, в последний раз взглянув на Мишу и зашел в дом. Однако музыкант оказался совсем не в уютной квартирке, а в темном кубе, как камера. Он не видел ничего вокруг, бессмысленно крутя головой в разные стороны. Внезапно появился маленький луч света и голос, как будто над головой находился большой динамик, проговорил: — Садись и не задавай лишних вопросов.       Это был голос Миши, а луч медленно поплыл вдоль комнатки и указал на сиденья. Леша уселся поудобнее. Перед ним возник экран, будто молодой человек находился в кинотеатре, голос, словно из динамика, начал звучать. — Прежде чем начать, ты должен знать, что все, что ты сейчас увидишь и услышишь, должно остаться только в тебе. Рассказывать об этом запрещено и опасно. Думаю ты все понял.       Перво наперво стоит рассказать где ты находишься и как ты сюда попал. Это не Рай, как ты в начале думал, но и не Ад. Это свой мир, другая параллель. Ты не во сне, но при этом ты спишь. Все, что с тобой сейчас происходит — реально, хотя и невозможно для обычного человека и ты здесь по великой случайности. Эти миры тесно связаны между собой, без одного не существует другой. Здесь есть выбор — остаться или вернуться в твой мир заново, как ты видишь, мой выбор ясен. Как и в любом мире, тут есть так называемые «плохие» — тени, и есть мы — все остальные, нормальные. Здесь как и там (там — в данном случае наш мир), есть специальное место для теней, их отловом занимаются специальные «ловцы». Тени несут негатив, заставляют человека чувствовать себя ненужным… Именно они доводят бедолаг до самоубийств… И потом те ходят «тенями», теряя рассудок. Именно с такой сущностью ты столкнулся недавно, а все потому, что на тебе лежит миссия, которую ты вытянешь, — экран зажегся и на нем появились картинки природы, городов, — запомни, мир такой каким ты его хочешь видеть и поэтому все зависит от тебя. Ты — творец и только ты решаешь чему быть, а чему нет, — голос затих, но через несколько мгновений зазвучал снова.        Правда лишь в том, что без твоей помощи наступит реальный пиздец, но я не могу ничего тебе сказать по этому поводу. Мы действительно тратим много сил на то, чтобы достичь равновесия, я добавляю еще больше, чтобы помочь тебе… Ты должен обрести душевное равновесие, только тогда ты поймешь, чего не хватает в тех строчках, тогда поймешь, как надо преподнести этот текст людям. Ты понесешь энергию, что растопит эту проблему… Не бойся, Леш… Рок-н-ролл — это мы и только мы, а мы сможем все выдержать… — голос вновь затих, но Алексей услышал тяжелый вздох, который предвещал прощание, от этого вздоха у молодого человека пробежали мурашки, а в носу защипало. Он снова почувствовал комок в горле, а на левую сторону груди словно положили большую плиту, — и помни. Ты мне обещал… — экран погас и комната оказалась во мраке. — Нет! Стой! — музыкант закричал в пустоту, другие слова он словно забыл, в голове вертелось лишь «нет, не сейчас». Он чувствовал, что будто летит, настолько быстро, что захватывает дух, а из горла вместо слов вырывались лишь глухие звуки, но Алексей и не думал сдаваться, вновь что есть силы крича во мрак, — нет! …