Пострадавшие

      Темнота, укрывшая улицы Лондона, не принесла желанного успокоения. Мысли о свалившихся в одночасье проблемах не торопились покидать буйную рыжую голову. Те жалкие минуты, что юноша всё же отвоевал у беспощадного бодрствования, обернулись для него лишь нестерпимой головной болью.       Очнувшись от совершенно бесполезного и тревожного сновидения, Фред разглядел на тумбочке поблёскивающую в тусклом свете обложку фирменного блокнота. Чертыхнувшись про себя, он подтянулся повыше и заметил рядом с ненавистной книжицей больничное направление. Интересно знать, как это парень должен идти к этому, как его там? Рыжий скептично глянул на желтоватую бумажку. Глаза его удивлённо расширились, приметив надпись «Психолог».       — Чего? К мозгоправу?! Чудно, а может сразу к патологоанатому, чтоб не мучиться? — на возмущённые вопросы пациента сразу отреагировала медсестра, покидавшая палату в тот момент, когда юноша открыл глаза. Она назидательно посмотрела на пациента, упирая руки в бока, и в полу приказном тоне ответила:       — Мистер Уизли, после того, что вы здесь вчера творили, я бы с удовольствием отправила вас к интересующему специалисту, но пока вас в своём кабинете в 15:40 ждёт целитель Джоэл, — девушке в лимонной форме претила мысль о жалости к этому парню. Она от чего-то была уверена, что тот не потерпит проявления сочувствия к себе, и оказалась права. За такую отповедь Фред был ей даже благодарен.       — И как, я стесняюсь спросить, мне прикажете до него добираться? — язвительно уточнил молодой человек, надеясь смутить медсестру, что ему неплохо удалось. Та с преувеличенным интересом начала разглядывать пол, и, нервно проговорив: «Вам выделили инвалидную коляску», указала на средство передвижения в углу палаты. Парень напрягся, и волшебница, воспользовавшись заминкой, выскочила за дверь.       «Ну что, Фредди, доброе утро! Милости просим, теперь это твоя жизнь», — прошелестел в голове собственный насмешливый голос, от которого парень никак не мог избавиться ещё со вчерашнего дня. Затуманенный болью разум явно поставил перед собой цель довести своего обладателя до ручки.       Знать бы сколько его ещё будут держать здесь. Хотя куда он в принципе торопится? Не в Нору уж точно. Там рыжий не хотел появляться ближайшие лет сто, а лучше — никогда. Слишком больно было бы смотреть в глаза родным. В их с братом квартиру возвращаться тоже не лучшая идея. В конце концов, он всё ещё злился на Джорджа, хоть и не так сильно, как на остальных. Они ведь всё-таки близнецы. А тут ещё Грейнджер со своей «гуманитарной помощью». Слава Мерлину, что никто не догадался навестить его с утра пораньше.       Время до послеполуденного приёма тянулось чертовски медленно. То и дело к Фреду заглядывал кто-нибудь из персонала, принося то медикаменты, которые все как один оказались творением маглов, то проводя какие-то магические измерения, сочувственно качая головой. Удручающую обстановку палаты дополняли разыгравшийся ветер, бьющийся порывами в больничное окно, и сменившая его после июньская гроза. Но больше всего раздражало отсутствие хоть какой-нибудь занятости. К приходу медсестры, которая должна была сопроводить пациента, Фреда уже, откровенно говоря, подмывало написать что-нибудь Джорджу, лишь бы не прохлаждаться в одиночку. Но, вспомнив о причинённой брату обиде, всё же решил оставить эту затею до лучших времён.       Добравшись до кабинета колдопсихолга, медсестра, которая всю дорогу напряжённо молчала, обратилась к парню с единственной просьбой: «Не разнесите здесь ничего» и оставила его одного возле двери. Помешкав с минуту, Фред всё же постучал и резко отшатнулся, мгновенно услышав в ответ дружелюбное: «Проходите, мистер Уизли». Такая оперативность насторожила и без того нервного юношу. Он провернул колеса, заезжая в открывшийся проём.       Шумная жизнь коридора стихла, позволяя спасительной тишине окутать уставшую голову. Светлое помещение, оформленное в пастельных тонах, действовало успокаивающе, но деловая обстановка создавала несколько угнетающий эффект. Целитель, одетый в классический бежевый костюм-тройку, расположился за тёмным дубовым столом, ожидая появления пациента в компании чашки крепкого кофе. Поздоровавшись, юноша приблизился к деревянной столешнице, заворожённо наблюдая за размеренными действиями психолога.       — Чем обязан присутствию в вашем кабинете, мистер Джоэл? — поинтересовался Фред, разглядывая простую кремовую чашку, опущенную на такого же оттенка блюдце.       — Вы, мистер Уизли, ничем мне не обязаны. Я просто хотел побеседовать с вами. Это стандартная процедура для всех волшебников, прошедших войну, — заверил его целитель, откинувшийся на спинку кресла. Мужчина оглядел Фреда изучающим взглядом, который парень встретил, сложив руки на груди, и досадливо скривил губы. Подобная беседа не предвещала ничего хорошего для молодого человека, который меньше всего на свете хотел вспоминать год, прошедший в страхе за жизнь близких и свою собственную, постоянной беготне и риске потерять всё, что у ему было дорого, только бы донести правду до отчаявшихся волшебников.       — Собственно, я хотел бы уточнить у вас о ваших отношениях с семьёй. От вашего лечащего врача я узнал, что вы крупно повздорили в их последнее посещение, — вкрадчиво начал Джоэл, примостив руки на подлокотниках кресла, но был прерван вышедшим из молчания оппонентом.       — Какая вам разница, что происходит между мной и моими близкими? Мне кажется, что это только наше личное дело, — голос молодого человека напоминал по температуре глыбу льда, однако затронутая тема явно всколыхнула что-то в его душе. Мужчина поставил себе плюс за движение в правильном направлении.       — Вы считаете, что лучшее решение сейчас отдалиться от мира и пенять на несправедливость жизни?       — А что? Вы предлагаете попрыгать от радости? Жаль, что не могу составить вам в этом компанию, — заявление сквозило совершенным равнодушием, хоть и было произнесено с маской притворного сожаления. Тот факт, что за прошедшие сутки Фред несколько свыкся с тем, во что превратилась его жизнь, ему самому казался невыносимо странным. Но он больше не кричал, не плевался ядом. Его заботило только то, как дожить жизнь, представшую в одно мгновение безрадостной необходимостью, которая даже ему самому виделась совершенно ненужной. Желательно, чтобы то, что с ним произошло минимально коснулось его близких.       Юноша тысячу раз пожалел о том, что грубо прогнал семью. Стоило только вспомнить исказившееся тревогой лицо матери, как по позвоночнику сразу прокатывался премерзкий холодок. Фред готов было голову себе оторвать за всё, что случилось по его вине с теми, кого он бесконечно любит, но, по его мнению, это было единственное верное решение в данной ситуации. Он бы просто не пережил вечно грустные глаза родителей на ежедневной основе и сожалеющих при каждой возможности братьев. А Джинни? Она ведь наверняка винит себя во всём и вся. Пусть уж лучше все они считают его эгоистичным предателем. Хотя кого он обманывал. Уизли были той семьёй, которая никогда не отречётся от близких.       — Знаете, одна моя пациентка не желает общаться с близкими на тему своего самочувствия. Я вам больше скажу, она даже не поставила никого в известность о том, что с ней происходит, и мы никак не можем справиться с её паранойей, и это окончательно её добьёт, — заговорчески произнёс колдомедик, бесцеремонно врываясь в размышления парня, — может вы объясните мне, в чём кроется причина того, что вы, как и она, не хотите поддержки со стороны семьи?       Фред нахмурился, прикидывая, стоит ли посвящать этого типа во что-либо, раз он так легко поведал ему историю одной из своих подопечных. Он, конечно, не выдал Уизли всю подноготную неизвестной девушки, но доверять ему значило провозгласить себя настоящим глупцом. Придя к такому умозаключению, парень всё же решил ответить.       — Мне кажется, что мало кто по собственной воле согласиться стать балластом для дорогих людей.       — И вы решили, что вам будет лучше уйти из их жизней, игнорируя их переживания? — допытывался целитель, порядком действуя на нервы юноши. «Тебе, что каждый раз надо слышать, что ты прав», — мысленно негодовал Уизли. Разговор зашёл в тупик, вернувшись к тому месту, с которого и начался. Мужчины уставились друг на друга, будто пытаясь прочитать чужие мысли без легилименции. Невидимую стену, выстроенную между ними, при желании, можно было потрогать руками.       Со стороны двери раздался негромкий стук. Не разрывая зрительного контакта с пациентом, Джоэл громко проговорил: «Войдите, мисс Грейнджер» и удовлетворённо улыбнулся реакции опешившего парня.

***

      Застыв у кабинета колдопсихолога, героиня войны с занесённой для удара рукой прислушивалась к тихому разговору за дверью. Она всё никак не решалась постучать, полагая, что мистер Джоэл ещё занят с другим пациентом. Зачем она только пришла на десять минут раньше? Да и с чего это вдруг шатенка решила изменить своей новоприобретённой привычке опаздывать?       Лёгкий гул разговора в помещении сменился тишиной. Гермиона решила чуть-чуть подождать, но спустя пару минут полнейшего молчания всё же тихо ударила несколько раз о деревянную поверхность костяшками. Ответ не заставил себя долго ждать. Приглушенное «Войдите, мисс Грейнджер», и девушка уже поворачивает литую ручку, натыкаясь глазами на Фреда Уизли собственной невозможно рыжей персоной. Секундное замешательство на его лице сменяется недовольством, когда бывшая староста львиного факультета занимает своё место в кресле по соседству.       — Здравствуйте, мисс Грейнджер, — жалкая попытка врача обратить на себя внимание молодых людей, обернулась единогласным игнорированием. Его оппоненты самозабвенно буравили друг друга взглядами, стремясь оставить вместо сидящего напротив кучку пепла, заставляя целителя сомневаться в адекватности идеи, пришедшей к нему после вчерашней беседы с девушкой.       — Что ты здесь забыла? — злобное шипение со стороны парня разбилось о непривычно милую улыбку девушки. Если не думать о том, что Фред Уизли был той ещё задницей, Гермиона была рада видеть его в относительно здоровом состоянии. Эта её реакция всё ещё не сходила с лица. — Чего ты лыбишься, Грейнджер?       — Не поверишь, но я приятно удивлена лицезреть тебя, — ответила шатенка, постукивая пальцами по подлокотнику своего кресла. Недоуменная физиономия парня её несказанно позабавила. — Понятия не имею, что ты здесь делаешь, но то, что ты не грозишься выкинуть меня в окно не может не радовать.       Уизли тупо уставился на девушку, которая вела себя возмутительно невозмутимо. Как и всегда. Ещё один навык, приобретённый вместе со значком префекта. Она обернулась к целителю, сохраняя образ примерной ученицы, и полюбопытствовала о причине, по которой они собрались здесь «столь занимательной» компанией. Почувствовав в вопросе руководство к действию, Джоэл пустился объяснять присутствующим цель их визита.       — Дело в том, мисс Грейнджер, что вам нужно сейчас присутствие осведомлённого в вашей проблеме человека. И я считаю, раз уж вы сами заговорили о мистере Уизли, то он вполне мог бы быть самой подходящей кандидатурой, — медленно проговорил целитель, упиваясь стремительно краснеющим лицом девушки и недоуменным прищуром парня.       — К тому же, мистер Уизли, в силу своего положения, — Фред презрительно глянул на говорившего, — нуждается в наставнике, который бы помог ему освоиться в изоляции от магии. А вы, мисс Грейнджер, насколько я помню, маглорождённая, верно? — Гермиона нервно кивнула, подтверждая и без того известную всем информацию, — Это будет ваша общая терапия.       Мужчина замолчал, уступая право оглушительной тишине заполнить комнату. Полминуты полнейшего молчания и ещё столько же недовольного сопения, прежде чем Уизли, не привыкший, чтобы кто-то против его воли вносил изменения в его жизнь, с необыкновенной неприязнью высказал своё «фи».       — Вы сейчас нас свести пытаетесь или просто решили, что мы как верные собачонки примемся выполнять ваши указания?       Целитель довольно хмыкнул на прозвучавшее невзначай «мы». Добиться подобной реакции явно оказалось проще, чем он ожидал. Мужчина перевёл взгляд на Гермиону, которая переняла эстафету возмущённого негодования с не меньшим пылом.       — Вам не кажется, что это уже слишком, заставлять принудительно кого-то контактировать друг с другом? — вскипела девушка. Не то чтобы она была против компании Фреда, но тот факт, что колдомедик предоставил парню информацию о её состоянии, её откровенно взбесил. Ей просто нужно было выговориться, и уж точно она не собиралась перед ним извиняться. Теперь уже никогда. — Мы вам что крысы лабораторные, чтоб на нас опыты ставить?       — Я просто предложил вам решение проблем. Не стоит принимать всё так близко к сердцу, — примирительно высказался Джоэл, сдерживая рвущееся наружу триумфальное веселье. Его замысел стремительно набирал обороты.       Недоуменно переглянувшись и сделав вывод о том, что разговаривать здесь больше не о чем, молодые люди недовольно попрощались с целителем и синхронно направились к выходу. Мужчина победно ухмыльнулся, когда за ними захлопнулась дверь.

***

      По коридорам Мунго, шумно переговариваясь, следовала забавная с виду парочка. Девушка с непослушными каштановыми кудрями шагала, эмоционально размахивая руками, сбоку от разозлённо надувшегося рыжего юноши на инвалидной коляске. За оживлённой беседой об общем «враге» и всевозможных путях для отправления того в увлекательное путешествие они и не заметили, как добрались до палаты парня.       Только в поле зрения Фреда появилась знакомая дверь, он поспешил распрощаться с подругой по несчастью, кинув напоследок небрежное «Увидимся, Грейнджер», с поразительной быстротой скрылся с глаз не успевшей ничего понять шатенки. Поведение этого юноши день ото дня удивляло её всё больше и больше. Повидав многое будучи студенткой всего на два курса младше близнецов и частым гостем семьи Уизли, Гермиона была уверена, что видела его всяким: невозможным балагуром и нарушителем школьных правил, заботливым братом и отважным бойцом, но уж точно не истеричным мальчишкой с молниеносными перепадами настроения в теле двадцатилетнего парня, пережившего войну.       Девушка так бы и стояла на месте, собирая разбегающиеся мысли, если бы её не окрикнул Джордж, который, по-видимому, пришёл навестить брата. На переносице парня ещё виднелся небольшой синяк.       — Привет, Гермиона. Ты чего здесь? — дружелюбно полюбопытствовал рыжий. Они не виделись больше недели, и парень был неприятно удивлён, встретив подругу в больнице. Всё-таки она была из тех, кто порой попадал в довольно опасные ситуации. Даже после битвы она рвалась в бой, и только Гарри смог утихомирить деятельную гриффиндорку. — Опять нашла приключения на свою портативную библиотеку? — усмехнулся Джордж, оставляя лёгкий щелчок на лбу девушки.       — Нет что ты, я сама осторожность. Решила вот забежать к твоему братцу, но тот был не очень рад меня видеть, — легкомысленно улыбнувшись, слукавила Гермиона. Хватало того, что теперь о её походах к психологу знал Фред. Но почему-то она была уверена, что тот уж точно не выдаст её тайну даже собственному близнецу. — Не против, если я зайду за бумагами как-нибудь на неделе?       — Всё ещё держите с Ронни вооружённый нейтралитет? — понимающе усмехнулся Уизли. За этот месяц они с Грейнджер очень сблизились. Долгие разговоры за восстановлением магазина, частые встречи по работе или в кругу семьи, и вот Джордж уже посвящён во все тонкости узколобости своего братца.       С той ссоры в Мунго его младший брат так и не извинился перед своей девушкой. Гермиона старалась не афишировать перед парнем, что бывает у Фреда или во «Вредилках», но исправно заглядывала на воскресные обеды в Нору. Только в их с Роном отношениях всё ещё наблюдался некоторый разлад, скрывать который было всё тяжелее, когда младший из сыновей Уизли начал помогать брату в магазине. Теперь всю бухгалтерию шатенка брала исключительно на дом.       Девушка несмело кивнула, подтверждая слова Джорджа, и поспешила покинуть коридор, махнув ладонью на прощанье. С лестничной площадки послышался торопливый стук каблучков. Гермиона Грейнджер удалилась с присущей только ей нечеловеческой стремительностью. Отворачиваясь от умчавшейся фигурки и отгоняя мысли, навеянные разговором с подругой, парень отрешённо направился к намеченной палате.       Опасливо потянув за дверную ручку, Джордж заглянул в образовавшийся проём. На расправленной кровати одиноко покоились смятое одеяло и сине-зелёная книжица. Притихший Фред откинулся на спинку кресла, устремив взгляд в размытый туманом горизонт. Солнце, скрытое свинцовыми тучами, холодно освещало мокрый от прошедшего дождя асфальт, бросая слабые блики в стёкла высокого окна. Мрачно-таинственная композиция составляла идеальное сопровождение его паршивому настроению. Младший из близнецов театрально откашлялся, пытаясь обратиться внимание брата на свою скромную персону. Тот лишь апатично склонил голову в немом приветствии, отдавая предпочтение созерцанию вечернего Лондона.       — Дред, как ты себя чувствуешь? — вкрадчиво поинтересовался Джордж, смиренно надеясь не встретиться лицом с заинтересовавшей брата стеклиной. Мало ли чего можно было ожидать от человека, способного разбить нос перьевой подушкой.       Фред болезненно вздрогнул, стыдливо опустив голову, провернул колёса и встретился взглядом с глазами близнеца. Сожаление в чистом виде разлилось по веснушчатому лицу, до чёрточки похожему на его собственное, тронув приподнятый уголок губ беспомощностью. На дне ярких голубых глаз плескалась затаённая боязнь потерять брата во второй раз. Парень в больничной одежде был готов поставить всё, что у него осталось на то, что не видел подобное выражение на родной физиономии с тех самых пор, как двое отвязных мальчишек чуть не сожгли половину гостиной родного дома, предварительно разнеся в пух и прах стену, отделяющую чудом не пострадавшее помещение от кухни, где матушка готовила обед. Детское воспоминание отозвалось режущей болью в грудной клетке.       — Не так отстойно, как вчера, Фордж, — мысленно улыбнувшись, юноша подкатил коляску ближе к брату, застывшему на пороге. Без близнеца он чувствовал себя не в своей тарелке, и было бы вершиной глупости скрывать тот факт, что Фред всё же скучал по нему. Особенно теперь, когда они стояли в полушаге друг от друга. — Ты не мог бы помочь мне кое с чем? — взгляд его указал на больничную койку. Лицо Джорджа просияло, он с готовностью кивнул, помогая брату подняться.       Секундой позже Фред в полной мере осознал, насколько всё на самом деле паршиво. Его чёртовы недоноги запутались, утягивая своего хозяина вниз, и, если бы не руки брата, крепко вцепившиеся в его поясницу, он бы валялся на полу, размозжив себе о чудный больничный кафель всю свою физиономию. Но сейчас он, можно сказать, успешно рухнул на матрас, приложившись плечом о железную перекладину. Джорджу, увы, тоже прилетело, но он быстро поднялся, перекладывая незадачливую ношу в более удобное положение. Тяжело дыша и едва слышно чертыхаясь, младший уселся рядом со старшим и вдруг заливисто захохотал. Ситуация казалось ему донельзя забавной, что возвращало ему почти утраченное фирменное озорство близнецов. Но увидев поникшего брата тотчас сообразил, что это была плохая затея и, как-то жалобно хихикнув напоследок, стих.       — Эй, Фредди, ты чего? Всё же нормально, — в попытке ободрить Фреда, брат толкнул того в пострадавшее плечо. Тихое шипение свидетельствовало о том, что миссия провалилась. Пробормотав уязвлённое «прости», Джордж собирался покинуть больницу, но цепкие пальцы сжали его запястье, останавливая.       — Ты меня прости, Джордж, — покаянно прошептал глава безбашенного дуэта. Он сдался в какой-то степени, послал куда подальше своё самолюбие, и был вознаграждён тёплой братской улыбкой. Мир между близнецами был восстановлен.

***

      Примостившись на полу у журнального столика, Джордж увлечённо распаковывал посылку с пометкой «Косой переулок, 93». Почерк на небольшой коробке был хорошо знаком Уизли, к тому же он видел его обладательницу не позднее, чем вчера. Зачем спрашивается ей слать что-то в столь ранний час, если она могла отдать это при следующей встрече? Стянув наконец обертку, рыжий обнаружил две книжки, перевязанные тонкой бечевой и выведенную торопливым почерком бывшей старосты гневную записку.       «Доброй ночи, Джордж       Уж прости, что так поздно. Отдай эту книгу своему невыносимому близнецу. Даже не спрашивай зачем. Он сам попросил, что-нибудь почитать. И будь добр, передай этому нарушителю вселенского спокойствия, что писать в три часа ночи совершенно возмутительно и непростительно.       А ваш адский блокнот забери себе. Это ж надо было догадаться зачаровать его так, чтоб тот пел про Генри Восьмого*! Да ещё и голосом Фреда! Знаешь, я понятия не имею, где вам вообще удалось посмотреть «Привидение», но сделать что-то подобное было серьёзной ошибкой. Надеюсь, тебе не удалось выспаться, как и мне.

Гермиона»

      Джорджа пробрал громкий смех. Ай, да Фред! Ай, да молодец! Парню вспомнился день, когда воодушевлённый идеей создания нового товара брат с утра пораньше ввалился в его комнату. В тот год лучшим подарком к Рождеству по версии одного из близнецов Уизли должны были стать Зачарованные записные книжки. Но главной фишкой этой чудо-макулатуры должны были стать оповещающие владельцев сигналы, их братец предложил заколдовать на усмотрение покупателей.       Блокноты разлетались, как горячие пирожки, сразу после запуска в продажу. Каждый хотел заполучить для себя и своих близких эксклюзивное средство связи, и даже вечно правильная девочка Гермиона впервые с нетерпением посетила «Всевозможные Волшебные Вредилки».       Младший из близнецов болтал с гриффиндоркой, которая вознамерилась обязательно купить, как она выразилась, лучшее их изобретение. Подруга стояла на своём, утверждая, что за такую вещицу она просто обязана заплатить. Стоя у кассы, девушка отсчитывала условленные в долгом споре чисто символические три сикля («И не кнатом больше, а то мы обидимся, Грейнджер»), когда Фред вынес ей особую пару, которую старший из близнецов готовил к Рождеству специально для этой кареглазой шатенки. Два аквамариновых молескина с золотистым логотипом близнецов Уизли в нижнем правом углу обложки.       Торжественное «Прошу, мисс Грейнджер» и растянувшиеся в идентичных улыбках близнецы ждали реакции своей строгой подруги. Глаза гриффиндорки восхищённо заблестели, она сжала в руках теснённые переплёты. Благодарно улыбнувшись, девушка поочерёдно крепко обняла друзей и, глянув на маленький циферблат наручных часов, поспешно выскочила в заснеженный вечер, пожелав братьям счастливого Рождества.       И вот теперь одна из тех самых уникальных сине-зелёных книжек лежала на краю больничной тумбы в палате отделения «Недугов от заклятий», а вторую в своих руках сжимал Джордж. Кому, интересно, Гермиона хотела подарить парный блокнот? Видимо, она так и не нашла достойную пару, чтобы начать в нём писать, раз даже не знала об любезно наколдованном Фредом особенном «позывном». До того, как он оказался в руках самого Фреда.       Поклявшись обязательно поведать об этом брату, рыжий положил блокнот поверх аккуратно упакованного в пергамент томика, присланного Гермионой, и направился досыпать.