Пострадавшие

      Утро четверга, по скромному мнению Гермионы Грейнджер, наступило слишком резко, причём не преминув протоптаться по ней. «Чтоб тебе хорошо жилось, Фредерик», — вполголоса протянула шатенка. Побудки посреди ночи явно не были её любимым хобби, если верить воспалённым глазам и припухшему лицу.       Только придремав прошлым вечером после бессонной ночи и довольно утомительного дня, девушка готова была благодарить провидение за то, что она родилась волшебницей и таки смогла сварить такое необходимое зелье Сна без сновидений. Предварительно опустошив пузырёк магического снотворного, кареглазая готовилась хорошенько выспаться, когда нечто невидимое затянуло «Я — Генри Восьмой…». Расшатанные нервы напряглись до предела, пытаясь уловить в поле зрения внешнего раздражителя, а руки вытянули из-под подушки волшебную палочку.       Этот голос — залихватские нотки, бодрый темп, она почти видела нагловатую кривую улыбку. Его треклятый голос. «Фред, мать твою, Уизли! Что за шутки?!» — бездумно выкрикнула в пустоту Гермиона. Уставшие глаза уже привыкли к темноте, а причина её внепланового пробуждения всё не собиралась затыкаться. Запутавшись в одеяле и чуть не рухнув с кровати, девушка направилась в сторону звука, зажигая на кончике палочки яркий огонёк света. Виновник ночного концерта обнаружился сам собой.       Казалось, протеевый блокнот, с каждым её шагом, всё громче голосил глупую песенку. Теперь понятно, в чём был подвох этого «абсолютно безобидного» по заверениям близнецов предмета. Она же знала, что ни одна вещь в их магазине не была без сюрприза. Знала, и в первых же рядах помчалась за покупкой. «Какая же ты всё-таки недотёпа», — корила себя раздосадованная глупым промахом шатенка.       К полнейшему разочарованию Гермионы наложить на книжку Силенцио оказалось невозможным. Проклиная на чём стоит свет несносную парочку, она коснулась плотной тканевой обложки и открыла блокнот на первой странице. Голос стих, а в свете Люмоса неясно проступили размашистые буквы.       «Мне тут стало немножко очень скучно. Может раз уж ты у нас Мисс Книжный шкаф, то подкинешь что-нибудь почитать. Только не надо так таращиться и делать вид будто не предполагала у меня способностей к чтению».       — Ошибаешься, я не предполагала у тебя способностей к самосохранению. И была права! — с шумом захлопнув блокнот, Гермиона потопала обратно под одеяло. Раздражение плескалось через край, грозя продемонстрировать миру второй вселенский потоп. Тело насквозь пропитала усталость, но ни через пять минут, ни через десять, ни через час девушка так и не уснула.       Решительно откинув одеяло, раздраженная и безжалостная, волшебница спустилась в гостиную с намереньем спалить чёртов блокнот в камине, но, встретив на своём пути стеллаж с книгами, поубавила пыл. Спустя пять минут на письменном столе в её комнате разместился том авторства Артура Конан Дойла и чистый пергамент. Окончательно успокоившись, Гермиона принялась выводить письмо наименее раздражающему из близнецов, изливая на бедный лист своё праведное негодование. Самокритично осмотрев предметы, готовящиеся к отправлению, она наложила на пергамент упаковочное заклинание и привязала посылку к лапке предусмотрительно вызванной заранее совы.       К утру шатенка тысячу раз отправила к чёрту свой болезненный альтруизм, но вставать было необходимо — Магическая Британия ждала своих героев. Угораздило же её вляпаться в эту историю аккурат перед церемонией в Министерстве Магии. День обещал быть не из приятных.

***

      Если бы Фред был в состоянии порадоваться, он бы определённо так и сделал. А пока он с кислым видом выслушивал слова целителя о предстоящей только в субботу выписке. Находиться в центре унылой обстановки становилось всё невыносимее, что, надо признать не пугало так сильно, как вероятность возвращения в Нору. Смотреть в глаза родителям после всего, что он умудрился им наговорить, всё ещё было чем-то за гранью его напускной храбрости.       — Я полагаю, что мне стоит обратиться со всеми рекомендациями к вашему брату, — как бы между делом уточнил колдомедик. Рыжий поражённо кивнул, ощущая толику облегчения. Так или иначе, Джордж — не та же Джинни, он поймёт и не потащит его к родителям против воли, в отличие от деятельной сестрицы. — Предупредите его, чтоб больше не появлялся так рано, — ещё один утвердительный кивок, и от него наконец-то отстали.       Колдомедик покинул палату, оставив пациента наедине с единственной яркой вещью в кипенно-белом помещении и мыслями о кудрявой шатенке. Почему Гермиона не ответила на его выходку чего-нибудь, достаточно ожидаемого от неё — гневного и занудного? Да почему она вообще не ответила! Уж в школе бы она точно была бы в восторге от возможности прочитать ему пару вправляющих мозг лекций. В памяти мастера шуток ещё свежи были картины метающих молнии глаз старосты, её недовольных комментариев и угроз написать матери. В былые времена мисс Грейнджер бы не потерпела к своей персоне подобного отношения. Так что изменилось сейчас? «Многое изменилось», — вежливо подсказало подсознание.       — Может перестанешь гипнотизировать тумбу? — перед лицом Фреда мелькнула широкая ладонь. Брат пытался привести его в чувство уже не первую минуту. Заметив вещь, которая приковала взгляд парня, Джордж понимающе хмыкнул и азартно улыбнулся. — Ты так сильно взбесил Гермиону, что Мисс Я-Против-Угнетения-Магических-Существ гоняла сову в пять утра. Это, кстати, от неё.       Не успев увернуться от летящего в его сторону свёртка, Фред болезненно сморщился, потирая ушибленный живот. Злобно зыркнув на близнеца, он перевёл взгляд на посылку. Неужели всё-таки ответила? Лицо юноши озарила ликующая улыбка и тут же померкла под насмешливым взглядом брата. Тот развалился на стуле, сияя так будто только что «нечаянно» заглянул в женскую раздевалку после матча по квиддичу.       — Уверен, она обещала оторвать мне голову.       — С чего ты решил? — притворно изумился Джордж. В голубых глазах парня черти распевали марсельезу. — Если уж на то пошло, она обещала оторвать головы нам обоим.       Фред с опаской оглядел свёрток, затея написать Грейнджер после полуночи нравилась ему всё меньше и меньше. Он даже готов был признать её неплохой попыткой самоубийства. В своё оправдание юноша мог привести только подтверждённую врачебно неадекватность, но даже это не спасло его, ведь у девушки тоже был пунктик по данному вопросу. В мозгу внезапно всплыли брошенные колдопсихологом слова. Одна моя пациентка… Не мог же он это сказать просто так. Стоило всё-таки задать брату пару вопросов.       — Она часто бывает в Мунго? — кажется кто-то растерял богатые познания в увиливании. Как же глупо было спросить что-то настолько подозрительное. Фред мысленно стукнул себя по лбу.       — Мне кажется, что без сознания ты устраивал её гораздо больше, — посмеиваясь, констатировал собеседник. Факт того, что Гермиона посещает психолога, видимо был ему неизвестен. Что же случилось с девушкой, которая всегда и всем делилась с друзьями? Неужели, всё-таки ты, Грейнджер?       — Может уже распакуешь? — не придав особого значения вопросу брата, продолжил Джордж.       Одарив его взглядом аля «ты-вот-сейчас-серьёзно», Фред принялся вскрывать свёрток и растерянно замер, когда на одеяло выпала копия его блокнота. Удивительно, а ведь сама предложила помощь. Эта девчонка, конечно, всегда была сторонницей порядка и дисциплины, но не стала бы она отказываться от своих слов после первой же безобидной выходки. Оказывается, очень даже могла. Настроение стремительно падало вниз с отметки «удовлетворительное» до «отвратительное».       — Эй, ты чего скис? Я тебе такую новость принёс, — интригующе начал младший из близнецов. Ему не терпелось поделиться с братом своим прелюбопытным наблюдением.       — Ну так валяй, — отрешённо пробормотал Фред.

***

      Атриум магического министерства немало отличался от того, что уже приходилось видеть Гермионе. После войны ей не раз доводилось побывать здесь, оказывая помощь с восстановлением разграбленного и полуразрушенного центра Магической Британии. Реставрация, а порой и воссоздание отделов по памяти, давались всем отнюдь не просто, но помещение, каким оно предстало перед девушкой теперь, могло смело побороться величеством с его довоенной версией.       Массивные тёмные каменные своды больше не наводили ужаса, паркетный пол вновь был отлакирован до зеркального блеска, а навевавший отвращение чёрный монумент с этой совершенно расистской гравировкой о силе магии чистокровных, уступил место видоизменённому фонтану Волшебного братства, украшенному золотыми статуями волшебника, ведьмы, кентавра, гоблина и домового эльфа. Фигуры образовывали круг, стоя спиной друг к другу, символизируя доверие и равноправие всех магических видов.       Выйдя из камина, шатенка поражённо замерла, что было серьёзной ошибкой — за её спиной появился Рон, который был занят покосившимся воротом своей парадной мантии настолько, что чуть не сбил подругу с ног. Недовольно зыркнув на смущённую девушку, он неуклюже протопал мимо к празднично оформленным скамьям напротив импровизированного невысокого подиума. Возникшие следом Гарри, Джинни, мистер и миссис Уизли не заметили едва не случившейся ссоры и, весело переговариваясь, направились в след за Роном. Прибывший в самом конце процессии Джордж перехватил зазевавшуюся и чуть расстроенную Гермиону под локоть и повёл к рядам.       — Всё ещё дуешься на нас, да, Гермиона? — невзначай бросил её рыжий спутник.       — Я злюсь немного, но скорее на Рона и Фреда, — тяжело вздохнула девушка. Ей было неуютно находиться среди семьи Уизли, но шатенка с радостью терпела это лишь бы не быть поглощённой громадой толпы. Она неловко замялась, — Думаю, в такой день мы не в праве держать обиды друг на друга.       — И то верно. Может заберёшь блокнот обратно, ты ведь за него заплатила?       — Чтобы твой раздражающий братец устроил мне ещё одну бессонную ночь? Смеёшься что ли? — без грамма иронии парировала гриффиндорка. Свежи ещё были воспоминания о причинённых шутником неудобствах. Хотя блокнот ей очень нравился. Стоит всё-таки забрать его, при условии, что парни сменят эту чудовищную песенку.       Разместившись на лавках все замолчали. До церемонии оставались считанные минуты. Считанные минуты до того, как помещение наполнится торжественно-скорбными речами министра, до того, как Гермиона, а с ней и весь зал окунётся в леденящие кровь воспоминания дней войны. В холод, голод, боль, ежесекундный страх быть убитой или убить кого-то самой. Девушке всё ещё чудилась кровь на собственных руках и отчётливо виделась менее иллюзорная надпись на левом предплечье, оставленная главной героиней её ночных кошмаров. Волоски на затылке встали дыбом, а ноги уже готовы были нести её к выходу, когда по залу прокатился рокочущий, усиленный заклятьем Сонорус голос Кингсли Бруствера, который словно пригвоздил неудавшуюся беглянку к скамье.       Церемония шла неспешно и поначалу напоминала панихиду по павшим, что смотрелось, откровенно говоря, ужасно, ведь на лицах присутствующих отражалось такое невыносимое отчаяние вперемешку с плохо скрываемым страхом, что Гермионе хотелось провалиться на самый низший уровень министерства — к преступникам, ожидающим вердикта Визенгамота. «Правда бы было забавно, окажись там сейчас героиня войны, да, Грейнджер?» — подколол её уютно поселившийся в голове голос Фреда. Да сколько можно! Она уже мысленно подорвалась и унеслась прочь, но крепкая ладонь потрясла её за плечо.       — Эй, ты уснула? Твой выход, — нервным шёпотом протараторил Джордж.       Дважды повторять не пришлось, и вот Золотое Трио в полном составе оказалось на подиуме рядом с торжественно сияющим министром. Крепко сложенный темнокожий мужчина пробасил что-то о невероятном героизме и надежде всего магического сообщества, обращаясь к смущённому всеобщим вниманием Мальчику-который-выжил-и-победил, который сделал шаг вперёд, оставляя неудавшихся влюблённых на одной линии. Шагнув назад после долгих оваций, вновь разделяя парня и девушку, Поттер кивнул подруге и подтолкнул ту вперёд.       Воздух рассекло оглушающе-громогласное «умнейшая ведьма столетия», и Гермиона досадливо поморщилась. Этот «титул» ей самой казался до зубной боли неестественным и притянутым за уши. Сменившая звон тишина указывала, что девушка совершенно случайно забыла произнести свою часть речи, но говорить не хотелось от слова «совсем». Всё, что они здесь произнесут, она считала фарсом, а потому молчала. Что бы сейчас сказал Римус? А Тонкс? Колин Криви или Лаванда Браун? Вот что было по-настоящему важно — их больше нет, и они ничего не скажут. Слова полились сами собой.       — Вы благодарите нас за победу, зовёте героями, но как виновниками войны нельзя назвать одних лишь Пожирателей Смерти, так и нас троих нельзя назвать победителями. И мы, и вы многое потеряли в этой войне, — её голос дрогнул, — и многих. Заслужили ли мы это? Нет. Каждый из тех, кого нет в этом зале заслуживал лучшей жизни. Они боролись, были рядом с вами, плечом к плечу, и мы, возможно, не знали их имён, но мы должны ценить всё то, чем пожертвовали… Чем они пожертвовали ради общего блага. Им хватило смелости посмотреть опасности прямо в глаза. А мы… Мы — не герои, мы были детьми, брошенными на борьбу со злом. Вы — герои. Если бы не магическое сообщество, восставшее против ужасов, творимых чёрными магами, нас бы здесь не было. Именно, вы сделали нас героями. Все вы, и живые, — она оглядела зал, — и борющиеся за жизнь, и отчаявшиеся, — представила потускневшее лицо Фреда, — и павшие, — на глазах навернулись слёзы, — Спасибо.       Нетвёрдый шаг назад, и полнейшая пустота. Пока Рон произносил свою речь, Гарри поддерживал едва державшуюся на ногах подругу под локоть, потом помог ей спуститься, довёл до места и, получив в ответ неуверенное «всё нормально», оставил под присмотром взволнованной миссис Уизли. Как закончилась церемония, Гермиона помнила смутно. Она расплакалась, когда Кингсли вручал Андромеде Тонкс три награды: мужа, дочери и зятя — и все посмертно. А потом лишь одно воспоминание — Ли Джордан и Джордж Уизли на сцене получают награду за «Поттеровский дозор». Парни говорят что-то, подбадривая публику, и Джордж вдруг стихает, чтобы достать из кармана мантии листок.       — Мой брат не смог сегодня почтить нас своим присутствием, но он попросил меня передать вам следующее, — театрально откашливается и чуть более серьёзно продолжает, — «Когда мы начинали вести наши эфиры, единственное чего мы хотели — дать людям знать, что с их родными всё в порядке, и чтобы наши родные знали, что мы живы — пусть и сильно рискуем. «Дозор» был единственной вещью, в которой мы были уверены. Мы жили этим, и благодаря этому выжили». Спасибо.       Стоя возле каминов, Гермиона не могла думать ни о чём, кроме той речи. Это так не похоже на привычного всем Фреда Уизли, но от того в тысячу раз правдивее. В какой-то степени она даже считала себя виноватой перед ним. Девушка остро ощущала его одиночество, как своё собственное, возможно, он единственный, кто сможет её понять. Всё-таки она — первая, после Джорджа, кого он к себе подпустил.       В толпе мелькнула рыжая голова, а через минуту перед девушкой предстал и весь Джордж Уизли. Парень обеспокоенно вскинул брови, но получив в ответ уверенный кивок, чуть грустно улыбнулся. За ним остановился Кингсли Бруствер.       — Мисс Грейнджер, вы всё ещё подумываете поступить на работу в Министерство? — без предисловий поинтересовался министр, — Ваша речь была потрясающа, поговаривают даже, что она попадёт на передовицу «Пророка». Я очень надеюсь, что смогу увидеть вас среди своих подчинённых, Гермиона, — и совсем тихо, — и достойной заменой себе.       Девушка кинула взгляд на друга, тот удивлённо пожал плечами, а министр уже скрылся из их поля зрения. Юноша тоже собирался уходить, но шатенка остановила его, легонько сжимая рукав.       — Вы большие молодцы, Джордж, — мягкая улыбка расплылась по губам девушки, ярко контрастируя с чуть красноватыми от слёз глазами, — Иии, — она замялась, — Ты не мог бы вернуть мне блокнот?