Я всегда буду тебя ждать

      Пожелав доброй ночи, Клаус спокойным и уверенным шагом направился к машине. По крайней мере, так выглядило со стороны, на самом деле, он чувствовал, как дрожали его руки и колотилось сердце. Правильно ли он поступил? Как снег на голову. Кэролайн лишь молча смотрела ему в след. Она была рада, что ей не нужно ничего говорить в ответ.       Войдя в дом, Кэролайн поняла, что выпила слишком мало алкоголя, чтобы сейчас спокойно уснуть. Всё происходит так быстро. Ещё месяц назад она и подумать не могла, что когда-нибудь снова увидит Клауса Майклсона, а теперь она обдумывает каждое сказанное им слово этой ночью. Сказать, что у неё нет чувств к нему – это значит солгать самой себе, но то, что чувствует он – это намного сильнее того, что чувствует она. Или ненамного? Это слишком сложно.       Ей хотелось с кем-то поговорить об этом, но с кем? С Еленой? Нет. Елена искренне желает ей счастья, но говорить о Клаусе с ней всегда было трудно. Как и тогда, когда спустя два дня после ее поездки в Новый Орлеан они сидели у неё на кухне и пили чай.       "Мне просто жаль, что его история закончилась так внезапно." — сказала тогда Кэролайн. Это всё, что она смогла ответить на:       "Он всю свою жизнь был плохим человеком, хоть умер достойно. Спас жизнь дочери. Это лучший исход для него."       Кэролайн вообще ещё ни разу не говорила с ней после возвращения Клауса. Знает ли она? Конечно, знает — Бонни рассказала. Может оговорить с ней? Нет. Ещё более паршивая идея. Если Елена хотя бы из уважения к Кэролайн попытается скрыть своё отвращение в разговоре о Клаусе, то Бонни осудит каждое хорошее слово о нём. Есть вариант поговорить с Ребеккой, но сможет ли она говорить непредвзято? Если Бонни начнёт нагнетать про худшие стороны Клауса, то Бекка, конечно же, начнёт говорить о брате только хорошее.       — Не хочу об этом думать, точно не сейчас, — твердо решила для себя Кэролайн и устало плюхнулась на свою кровать.       Настало утро. Клаус лежал на своей кровати с открытыми глазами и смотрел в потолок. Он думал о том, что сделал всё правильно. Возможно, слишком резко и неожиданно, но он рад, что сказал Кэролайн о том, что чувствует. Посмотрев на часы, Клаус понял, что проспал до двенадцати часов, и решил, что пора вставать. Одевшись и спустившись вниз, он понял, что встал далеко не последним. Фрея и Давина всё ещё не смогли подняться с постели, а Килин под руководством Кола готовила им что-то от похмелья.       — Вы не знаете, во сколько сегодня освобождается Хоуп? Я бы хотел пообедать с ней.       — Вроде бы к двум часам дня. Ты можешь заехать за ней. Она уехала без своей машины, её парень забрал, — сказал Марсель.       — Хорошо, спасибо, — ответил Клаус.       Его немного скрючило от последних слов Марселя. Трудно смириться с тем, что его девочка больше не ребёнок. Клаус уже в тихом ужасе от перспективы знакомства с Лендоном в субботу на балу.       Он выпил немного донорской крови из холодильника и пошел в душ. Когда он вернулся в свою комнату, то понял, что у него не так много одежды, а та, что есть, он себе не покупал. Скорее всего, кто-то из членов семьи сделал это для него. Клаус сел в машину и поехал в город купить себе новых вещей, так он мог заодно скоротать время перед встречей с дочерью.       За несколько минут до конца уроков он подъехал к школе и сел на лавочку во дворе. Была отличная погода. Клаус слышал осеннее пение птиц и шелест деревьев вперемешку с детским смехом младшекурсников, у которых уже закончились занятия.       Он начал испытывать странные чувства, находясь здесь. Это — бывшее поместье братьев Сальваторе. Когда-то здесь прятали от него Елену, которую он позже убил на жертвоприношении. Клаус также вспомнил, как Деймон висел, скованный и раненый, в доме Майклсонов. Ребекка тогда здорово его потрепала, а Стефан тогда заявился спасать брата.       Теперь Елена замужем за Деймоном Сальваторе, который теперь просто человек, а Стефан Сальваторе уже много лет мёртв. Сейчас этот дом — школа, где учится его дочь, а он ждёт её, чтобы забрать пообедать и погулять после школы.       Всё это кажется ему дико странным. Как будто бы те воспоминания — из другой жизни. Быть может, так теперь и есть. У Клауса новая жизнь, которую он хочет прожить иначе. Он должен. Ради дочери. Пусть и слишком поздно, но теперь он будет с ней рядом. Рядом — целую вечность. Это должно возместить потраченное время.       Хоуп вышла из школы в компании Джози Зальцман. Они болтали о смешном случае на перемене с участием Аларика. Хоуп заметила глазами отца. Он за ней заехал. Как же ей приятно. Всю свою учебу в школе, она мечтала об этом.       — Ладно, было приятно поболтать, Джози. Еще увидимся.       — Да, мне тоже. Пока, Хоуп.       — Пока, — с улыбкой ответила Хоуп, и ускоряя шаг пошла к папе.       Джози улыбнулась ей вслед. Она знает, как Хоуп скучала по своему отцу. Её немного задело, что Хоуп ничего не сказала им с Лиззи о том, что собирается его вернуть. Однако Хоуп объяснила это тем, что хотела, чтобы как можно меньше людей знали о её планах. Так было бы легче пережить неудачу. Близняшки хотели ещё немного позлиться на свою подругу, но не смогли. Она выглядела такой счастливой, что не имело никакого значения, знали они или нет, главное, что у неё всё получилось.       Клаус встал и дождавшись дочь, обнял её.       — Привет, милая.       — Привет.       — Ты голодна?       — Не особо, но от вкусного десерта не откажусь, — улыбаясь, ответила Хоуп.       — Хорошо, но тебе придется показать мне, где тут достойная выпечка. Только умоляю, не веди меня в этот убогий Мистик-Грилль.       — Э-э-эй, он мне, вообще-то, нравится.       — Интересные у тебя предпочтения, милая, — ухмыльчево сказал Клаус.       — У меня отличные предпочтения, там вкусная еда и напитки, но не волнуйся, мы пойдем в другое место.       Они сели в машину и отправились в небольшую кофейню в центре города. Хоуп рассказывала Клаусу про все интересные и забавные истории за последние годы, которые она смогла сейчас вспомнить. Затем начала рассказывать и о тяжелых моментах. Клаусу было больно слышать, о том, как страдала его дочь, а он не мог на это повлиять, не мог ничем помочь.       — Прости, что меня не было рядом...       Клаус думал о том, что он уничтожил бы каждого, кто принёс ей боль. Будь он рядом, он бы не позволил, он бы защитил.       — Я стараюсь не жалеть ни о чем из этого, хотя это сложно. Я просто пытаюсь убедить себя, что это всё сделало меня мной. Сделало меня сильнее и морально и физически. Я теперь полноценный трибрид, хоть и занимаюсь с психологом по рекомендации Кэролайн и Аларика, — последнюю фразу она произнесла с улыбкой.       — Ты даже не представляешь, как я тобой горжусь, родная. Тебя невозможно сломить.       — Ну, в конце концов, я же всё-таки Майклсон.       Клаус улыбнулся, но про себя подумал, что все Майклсоны на самом деле в глубине души были уже давным-давно сломленными людьми.       Хоуп хотелось рассказать ему как можно больше, словно она боялась, что папа опять куда-то исчезнет. Они проговорили много часов, Клаус внимательно слушал все её истории. Он старался запомнить каждую деталь, пытаясь хотя бы немного заполнить пробелы. Ему нравилось узнавать свою дочь — она очень интересный человек. Клаус замечал в ней какие-то манеры и повадки от её матери, а что-то и от себя. Это ему льстило. Её речь, её взгляд — она действительно истинная Майклсон. А когда после разговора они решили пройтись по магазинам, Клаус приятно удивился: у них оказался очень похожий вкус.       Гуляя по городу и разговаривая, они затронули и историю Вильяма Купера, и Хоуп решилась спросить про книгу.       — Зачем ты тогда искал её? Какое заклинание хотел использовать? — с языка чуть не сорвалось: «Зачем ты убил?»       — Хоуп, я тогда был другим человеком. Я хотел внушать всем страх, но я сам тогда боялся. От Майкла долго не было никаких вестей, и я опасался, что это — затишье перед бурей. Ведьма из клана Близнецов, которая была у меня в долгу, рассказала мне о другой ведьме, сбежавшей из клана, прихватив с собой книгу с очень опасной тёмной магией. Я надеялся, что в ней будет заклинание, способное остановить Майкла.       Хоуп понимающее кивнула. О Майкле она наслышана, но кое-что не давало ей покоя.       — Ведьма, которая была у тебя в долгу? Ведьмы очень ценят связь с кланом, несмотря ни на что. Что же такого ты сделал, что та ведьма выдала тебе Сильвию?       — Я оказал ей услугу, — ответил Клаус, отводя взгляд.       — Какую?       — Я сохранил ей жизнь.       Это прозвучало жестоко. Клаус не хочет, чтобы Хоуп воспринимала его таким, но она и не собирается. Не для того она возвращала отца. Они шли около минуты в тишине.       — А что насчёт моего платья для бала? Мне нужно знать, какую причёску сделать, — перевела тему Хоуп.       — Почему бы нам с тобой не прокатиться в Новый Орлеан? Что скажешь?       — Когда?       — Сейчас. Только закинем вещи домой и поедим, — ответил Клаус.       — Сейчас?       — Да. Думаю, твоя тётя легко отмажет тебя от директрисы.       — За Кэролайн я не переживаю, а вот Аларик… Он тоже строг в этом плане. Я и так много пропустила в этом учебном году. К тому же, он всё ещё обижается, что я ему ничего не сказала, — Хоуп на мгновение опустила взгляд. — Хотя, знаешь… давай. Да, я согласна, поехали, — уже уверенным голосом сказала она под конец.       Аларик не просто директор для неё, он — её ближайший друг. Он всё поймёт.