Я всегда буду тебя ждать

      Клаус и Кэролайн лежали на кровати в полной тишине, лишь слыша дыхание друг друга. Кэролайн крепко прижималась к Класу, а он нежно гладил её кудрявые локоны.       — Подумать только, — с улыбкой тихо произнёс Клаус, — нам понадобилось почти двадцать лет, рождение детей и моя смерть, чтобы оказаться вместе в одной постели.       Кэролайн отпустила Клауса, молча встала с кровати, укутавшись в одеяло, и подошла к окну. Её задели его последние слова. Сейчас он жив, они действительно провели вместе потрясающую ночь, и она может обнять его, поцеловать, просто лежать рядом с ним в одной постели. Сейчас. Только он даже не представляет, каково это было для неё — когда его не стало. Он не чувствовал разницу во времени между их встречей в Новом Орлеане и несколькими годами позже в Мистик-Фоллс, а ей потребовались годы, чтобы отпустить того, кто ей не принадлежал.       — Кэролайн, — он встревоженно приподнялся, — что-то не так? — напряженным голосом спросил Клаус.       — Знаешь, до знакомства с тобой, я слышала о тебе, как о беспощадном убийце, настоящем чудовище. Я возненавидела тебя прежде, чем познакомилась с тобой. Увидев тебя в первый раз, я удивилась, я представляла тебя иначе.       Эту фразу она произнесла, стоя к нему спиной и глядя на фонари за окном. Затем, сделав паузу, всё же развернулась, чтобы продолжить разговор.       — Когда ты вошёл в мою комнату в день рождения, я искренне обрадовалась этому, потому что почему-то подумала: ты убьёшь меня, и это станет для меня облегчением. До твоих слов о величии и возможностях жизни вампира я ненавидела каждый свой день. Я никогда не выбирала быть вампиром — это решили за меня. В ту ночь ты был другим. Твой голос был таким спокойным и уверенным, а слова — простыми и искренними. Тогда я испытала очень смешанные чувства. Казалось, Клаус, которого я знала, и Клаус, который сидел рядом со мной, — совсем разные люди. Зачем жестокому монстру, которому плевать на жизни других, помогать малознакомой девушке? Зачем убеждать её, что жизнь стоит того? Зачем дарить ей подарок на день рождения?       Кэролайн говорила медленно, будто взвешивала каждое слово, стараясь не дать эмоциям захлестнуть её. Голос был ровным, но с каждой фразой в нём ощущалась дрожь — не от страха, а от хрупкой честности, которую она слишком долго держала в себе.       — Когда мне пришло приглашение на бал, я сразу решила, что не пойду, какими бы ни были последствия. Потом я узнала, что там будут дорогие мне люди, и мне пришлось принять приглашение — ради друзей. Я хотела успеть прийти им на помощь, если понадобится. Я снова чувствовала страх перед тобой, но ты был очень мил. Мы танцевали, и я всеми силами старалась убедить себя, что мне это не нравится, пыталась понять, в чём подвох. Когда ты сказал, что я тебе нравлюсь, я была поражена и не поверила. Это показалось мне абсурдным, невозможным. Ты показывал мне свои картины, а я не могла понять, как кто-то настолько жестокий может создавать нечто настолько прекрасное. В ту ночь я была с тобой резка. Я боялась последствий за свои слова. Но, вернувшись домой и увидев свой портрет, я почувствовала стыд и вину. Перед тобой.       Пальцы Каролайн иногда теребили край пледа, которым она была накинута, но голос не дрожал. Он был ровным, немного глухим, как у человека, который не просто вспоминает — а проживает каждое слово заново. Иногда она делала паузы, будто подбирая нужные слова, будто борясь с собой — сказать или не сказать. С каждым следующим предложением её голос становился чуть увереннее — не громче, но тверже. Потому что эти слова она держала в себе слишком долго.       Клаус молчал. Он не перебивал её ни разу, не шевелился, будто боялся, что одно неосторожное движение разрушит ту хрупкую границу, на которой сейчас стояла Кэролайн. Его лицо было напряжённым, взгляд — глубоким, полным боли и понимания одновременно. Он вспоминал ту ночь, её лицо в отблесках свечей, свою отчаянную попытку сделать хоть что-то хорошее для неё.       — Мои друзья поняли, что я тебе небезразлична, и начали использовать меня против тебя, — продолжила Кэролайн. — Я была против, не хотела кем-то манипулировать, не хотела рисковать собой, но это было единственное, что я могла тогда сделать. Я так вошла в образ, что не успела заметить, когда перестала играть эту роль. Я лгала всем, включая саму себя. Страшная правда была в том, что мне действительно нравилось проводить с тобой время... С каждым разом всё больше. Я начинала видеть настоящего тебя.       Клаус позволил себе лёгкую, искреннюю улыбку, но она быстро исчезла, когда Кэролайн продолжила говорить.       — Когда ты убил мать Тайлера ради мести, а потом ещё и переспал с Хейли, мне было безумно обидно и больно. Я не могла избавиться от тебя в своих мыслях. Я ненавидела себя за то, что не могла перестать думать о тебе. Злилась, злилась до слёз… А потом злость начинала утихать, словно ты медленно вытеснял её чем-то другим. Я чувствовала себя глупой, потому что я столько пережила из-за тебя, но смогла всё тебе простить. Я не понимала себя.       Клаус сидел молча, не сводя с неё взгляда. Его спина была напряжена, пальцы слегка сжаты, будто он сдерживал нечто внутри. Лицо оставалось почти неподвижным, но глаза — они говорили всё. В них отражалась смесь чувства вины и благодарности. Он не пытался перебить её или оправдываться — лишь слушал, будто хотел прочувствовать каждое слово.       — Ты уехал в Новый Орлеан, но не попрощался, меня это задело, а вскоре я начала ловить себя на мысли, что скучаю по тебе. Думала о том, когда смогу тебя увидеть в следующий раз.       Кэролайн впервые позволила себе улыбнуться. Сердце Клауса от этого забилось чуть ровнее и спокойнее. Он подумал, что она даже не представляет, как сильно он тогда скучал по ней.       — Знаешь, я столько раз представляла себе, как проведу ночь после окончания школы. Сначала думала, что буду веселиться со всем классом и моим крутым парнем, мы будем вместе вспоминать школьные вечеринки и обсуждать планы на жизнь. Потом я думала, что захочу провести эту ночь только с близкими друзьями и любимым человеком, а в итоге провела всю ночь, гуляя с тобой по ночному городу. Забавно. Я не разу об этом не пожелала, честно, это было идеально. Я всегда с теплом вспоминаю это.       Кэролайн говорила об этом с улыбкой и лёгкой ностальгией в голосе.       — Когда ты вновь вернулся в город, ты попросил меня признаться, что я на самом деле чувствую к тебе и чего хочу. Я растерялась. Ты пообещал, что я никогда не увижу тебя, если сама этого не захочу, и я решилась признаться. Я подумала: почему бы и нет? Я устала всё держать в себе и притворяться перед всеми. Я хотела рассказать тебе о своих чувствах, но мы были так близко... Я посмотрела на твои губы и поддалась искушению, с которым так долго боролась.       Она продолжила говорить с грустью в голосе.       — Ты уехал, и очень скоро я поняла, что скучаю и хочу большего. Я не могла ни с кем об этом поговорить, и это было самым тяжелым. Мне было интересно, думаешь ли ты обо мне? Скучаешь ли? Я тайно хотела, чтобы ты нарушил молчание. Я бы злилась, кричала на тебя, но была бы рада ещё одной возможности быть с тобой. Я понимала, что это глупо, и была благодарна, что ты сдержал своё слово.       Думаешь ли ты обо мне? Скучаешь ли? Клаус мысленно зацепился за эти слова и подумал: «Да ты у меня из головы не выходила. Ты хотела, чтобы я приехал, а я убедил себя, что ты была бы не рада. Сколько потерянных лет... Нет, всё правильно. У меня было столько врагов, вдруг бы я тебя не защитил...»       — Прошло время, мы полюбили других людей, но тот телефонный разговор... Я понимаю, о чём ты мне говорил тогда у моего дома. Я даже спустя два года не смогла сказать тебе «прощай». Шли годы, я потеряла любимого мужчину. Я не хотела больше быть ни с кем. Мне было страшно полюбить кого-то... Я боялась, что я опять потеряю его. Стыдно признаться, но я прекрасно понимала, как тебе тяжело без дочери и семьи. Я знала, что тебе нужна поддержка, и позже пожалела, что не была рядом, когда могла. Наверное, я боялась, что мои чувства к тебе вновь дадут о себе знать. Я не была уверенна, что это правильно, но когда Ребекка позвонила и попросила помочь тебе, я не смогла ей отказать. Я была рада увидеть тебя снова. Мне нравилось, что одной встречей всё не ограничилось. Наши разговоры, взгляды... Мне было очень хорошо в те моменты.       Клаус смотрел на неё с понимающей, мягкой, но грустной улыбкой.       — Когда ты сообщил, что собираешься умереть, я была так зла на тебя. Я понимала, почему ты так поступаешь, уважала твой поступок, но мне всё равно было безумно больно. Вся моя жизнь состояла из потерь... Я не могла потерять ещё и тебя. Вот почему я всё рассказала Элайдже. Я хотела, чтобы он тебя остановил... Занял твое место... Ты хотел меня поцеловать тем вечером, но я тебе не позволила. Я боялась, что осознаю свои чувства к тебе и сразу тебя потеряю. Это было бы слишком больно. Я не хотела такого для себя. Я понимала, что ты умрешь, но не смогла заставить себя прийти на твою казнь, чтобы увидеть тебя в последний раз. Я не могла сказать «прощай». Это было бы невыносимо...       Она замолчала на несколько секунд, ей нужно перевести дыхание. Эмоции стали зашкаливать.       — На следующий день мне позвонила Ребекка и сказала, что ты жив, что у тебя есть ещё один день. Я нашла свой старый телефон с твоим голосовым сообщением и поехала в Новый Орлеан, чтобы получить роскошь, которая не всегда и не для всех осуществима – возможность попрощаться. Мы гуляли, разговаривали, выпивали. Я понимала, что не могу забрать тебя у семьи на весь день, как бы не хотела побыть с тобой дольше. Я сказала, что никогда тебя не забуду, но я так и не смогла произнести вслух это «прощай», Клаус. Это означало бы конец, а это просто отвратительное чувство. Я поцеловала тебя и поняла, что ты мне гараздо больше, чем не безразличен, и тут же осознала, что это был наш последний поцелуй. Я поняла, что больше никогда тебя не увижу. Я вышла из бара и заплакала. Я не могла позволить себе сделать это при тебе. Не хотела, чтобы ты в конце видел меня такой. Я села в машину и начала ехать так быстро, как только могла. Не знаю, как мне удалось никого не сбить. Мне было очень тяжело, Клаус.       Ее голос начал дрожать. Девушка развернулась к окну. Клаус подошел к Кэролайн и аккуратно обнял её со спины. Кэролайн нежно провела своей рукой по его руке и продолжила:       — Когда несколько недель назад Хоуп сказала, что тебя можно вернуть, я сказала, что помогу ей, но сама до конца пыталась не верить, что всё получится, чтобы не давать себе ложной надежды. Всё получилось, ты вернулся. Признался мне в чувствах, и я не знала, что мне делать, была рада, что ничего не нужно говорить. Сегодня всё по-другому. Сегодня я, как и девятнадцать лет назад, не смогла устоять перед тобой. У меня к тебе очень сильные чувства, Клаус, но я не знаю, смогу ли я их выражать так, как мне бы хотелось. Я так давно не любила...       — Если тебе нужно время, только скажи, я готов ждать, но если ты захочешь рискнуть, я всегда буду рядом. Я сделаю всё, чтобы ты чувствовала себя счастливой, знала, что ты в безопасности, я обещаю тебе. Выбор за тобой, — он говорил тихо, продолжая нежно обнимать её.       Кэролайн повернулась к Клаусу и поцеловала.       — Мне страшно, Клаус, но думаю, это то, чего я хочу.       — Значит, да?       — Да.       Клаус крепко обнял её, и она прижалась к его груди. Кэролайн слышала, как быстро билось его сердце. Она посмотрела ему в глаза и ласково поцеловала, затем вернулась в его крепкие объяться. Вся её тревога начала стремительно отступать, и начало приходить новое светлое чувство, что теперь всё будет хорошо.