Step down

Осматривать каждые выходные десятки мужских полуобнаженных тел – часть моей работы. Фигуры у всех, разумеется, разные, однако все они солдаты и сложены великолепно. Но, безусловно, равных Занзасу среди них нет. К чему скрывать, это всегда было его достоинством. Неспроста же множество женщин когда-то перебывало в его постели. Нет, я совсем не ревную. Во мне плещется множество разных эмоций, но ревности среди них не было никогда. Все эти шлюхи (хотя, конечно, таковыми многие из них вовсе и не являлись) были лишь способом отвлечься от бесконечных заданий, операций и убийств, – каждый раз оправдывал я его действия. Правда, тогда я и подумать не мог, что одной из таких «шлюх» окажусь в конечном итоге я сам. Но я отвлекаюсь. Сегодня, в начале холодной весенней ночи 19** года мне довелось увидеть тело, которое потрясло мое воображение. Он шагнул в мой кабинет последним по списку, неся на своих ладонях прохладу летнего ливня, которую мне позже еще предстояло ощутить на себе, и закрыл дверь. Довольно громко назвавшись, он посмотрел на меня и не отводил взгляда все то время, пока я записывал его имя в толстую тетрадь с прошитым кожаным переплетом. – Раздевайся, – скомандовал я ему, и тот поспешно начал расстегивать куртку. Конечно, я сразу заметил на нем следы драки (или побоев – сходу было не разобрать), но решил сначала оценить полный масштаб проблемы. Не укрылось от меня и то, что его поведение радикально отличалось от поведения других рядовых. Если те, услышав подобный приказ, робели, даже не смотря на то, что входили на порог бодро, то этот, казалось, с каждой снятой деталью одежды, становился все уверенней. И постепенно я начал понимать, почему. Он был идеален. Его тело. С ним не сравнилась бы ни одна древнегреческая статуя..даже больше – ни один из их атлетически сложенных героев и богов-олимпийцев. Широкие плечи, ровный, слегка выдающийся вперед торс. Прекрасные ноги, перекатывающиеся мышцы под загорелой кожей рук. Один к одному – кубики пресса. Узкие бедра, черные волосы. Мой взгляд стремительно перемещался от одной части к другой, никак не находя изъянов. И даже несколько борозд из темной засохшей крови на его ребрах не мешали этому потрясающему впечатлению. Однако о них и должен был пойти наш разговор в первую очередь. – Что это? – кивнув на них, я посмотрел ему в глаза как можно более властно и ровно. Взгляда он не отвел. – Надеюсь, ты сам понимаешь, что оправдание «упал» здесь ни черта не покатит? Рядовой кивнул. – Я подрался с двумя сержантами, – спокойно отчитался он, все также не сдавая позиций в наших «гляделках». Разумеется, я знал, что произошло на днях в одном из казарменных помещений, и кто был во всем этом виноват, но чтобы защищать эту мелкую белобрысую обезьяну выпилился именно он. Признаться, меня это поразило и озадачило. Неужели он не видит, что тот нарывается на побои специально? – Что же заставило Вас вступить с ними в драку, рядовой Ямамото? – Они попытались вдвоем избить моего сослуживца. – Попытались избить, значит, он заслужил! – повысил я голос неожиданно для себя, вскочив из-за письменного стола. Я никогда никого ни к кому не ревновал. – Где же тогда справедливость, если даже капитан не в состоянии заметить, кто заслуживает наказания, а кто нет?? – в ответ прокричал он мне в лицо, делая шаг вперед. Тело его напряглось, ярче обозначая линию ключиц и выпячивая жилки на шее. Я смотрел на него, наверное, слишком ошарашено, так, что он вдруг и сам переменился в лице. – Ну, скажите уже мне, что никто из рядовых раньше не смел повышать на Вас голос, капитан, – слегка усмехнувшись, начал говорить он. После сделал паузу, – И..можно вопрос? Вы так разглядываете всех, кто приходит сюда? Чертов малец! Мусор! Он хоть сам понимает, во что вляпывается? – Это моя работа, чтоб ты знал, – попытался угрожающе проговорить я, но вышло хрипло и глухо. – Работа пялиться на своих рядовых? Я вскинулся и снова схлестнулся с ним взглядом. – Ты точно не напился перед тем, как придти сюда? Он не ответил. Он просто замолк, стоя передо мной с той же легкой усмешкой на красивых губах. Неумолимо, запоздало и слишком явно я понял, что прямо сейчас – сходу и без лишних мыслей – хочу его. Желание дико и беспощадно врезалось в мои легкие, грозясь придушить, если не дать ему того, что ему нужно. На пробу я шагнул ближе. Он не отступил ни на шаг. Напротив, расстояние между нами будто уменьшалось, быстро и неумолимо. В его ярких коньячных глазах, словно на дне бокала, плескалось ожидание. Невидимые часы отбивали мгновения в его голове. Как магнит, огромный магнит, действующий только на меня. Легкая пробежка языка по пересохшим губам, движение его кадыка от сглатываемой слюны, и в следующую секунду мы уже целуемся. Опьяненно, жадно, впиваясь в чужие губы с нечеловеческой силой. Простонав где-то на десятой секунде, я с силой пихнул его в грудь, отшвыривая как минимум на метр. Я дышу тяжело, глаза мои бегают, как у безумного, сердце ухает за сжатыми ребрами. Он распрямляет свою идеальную спину и снова делает шаг ко мне. Я пытаюсь посмотреть на него холодно, но вижу в его глазах только любопытство. Ему было мало одного поцелуя, чтобы понять, что твориться в его душе. Также как и мне. Неосознанно отхожу к стене. В отличие от него, я-то знаю, чем это все может закончиться. Понимая, что отступать больше некуда, выпрямляюсь и указываю ему пальцем на дверь. Он подходит, минуя мою вытянутую руку и просто вкладывает свои губы в мои. Мне почему-то смешно. Мои внутренности пробирает истерический хохот, мне смешно настолько, что я не могу ему сопротивляться. Ну, давай, мальчишка, у меня тоже есть, чем тебя удивить.