Step down

Что произошло тогда с моей головой? Что заставило поступать в тот момент так безрассудно? Я не понимал. Все, что я держал в себе: моя дерзость, наглость, смелость – все обнажилось здесь, перед капитаном Супербией, так ярко, будто я вдруг оказался на передовой. Я противоречу ему. Не объясняю ни единого действия. Я просто хочу прикоснуться к нему хоть на пару секунд, он притягивает меня, как гигантский поток воды зовет прыгнуть вниз с водопада, навстречу прохладной воде, которая, в конце концов, разобьет тебя об острые скалы. И я прыгаю. Отдаюсь полностью его воле. Поток смешивается с моим сознанием, заставляя говорить ерунду и делать то, чего я никогда бы не сделал. Я прыгаю, очнувшись только, когда Скуало оказывается в моих руках, когда неожиданно горячие губы его отвечают моим, жаждущим, не терпящим отказов. Бушующая вода уносит нас все дальше от берега. Вокруг нас – карнавал из прозрачных капель. То ли река, то ли дождь.. Гремит гром. Все-таки это...неумолимый, красивейший..ливень. Я запомнил этот день ярчайше, горячее любого из воспоминаний. Совершенная красота обнаженного тела Скуало в моих руках пьянит мой разум. Я целую его неистово нежно, вокруг нас в этот момент нет ни войны, ни гарнизона, ни других солдат. Его мягкие волосы являют собой серебряную паутину, в которой сладко путаются мои пальцы. Его кожа, оберегаемая дорогой тканью шинели, но все равно кое-где отмеченная странными шрамами, похожими на следы от укусов, отзывается на мои прикосновения, наполняя воздух невидимыми, но ощутимыми где-то на краешке подсознания искрами. При каждом толчке с его губ срываются глухие стоны, полные тягучего, бесстыдного наслаждения. Любой поцелуй заставляет прогибаться ровную спину, прокатывая по его телу волны легкой дрожи. Он словно забыл, что может быть так хорошо. «Где же Вы растеряли все эти ощущения, капитан?» – хочу я спросить его, но, вместо этого, только вновь выпускаю горячий воздух из стиснутых зубов, вливаясь в его тело в который раз. Не могу не заметить, что у него кто-то есть. Кто-то эгоистичный и грубый. Запоздало понимаю, откуда все эти синяки, и от осознания этого стараюсь касаться его еще осторожнее.. Ямамото Такеши! Чертов Гольфстрим на мою голову. Растапливает мысли, как кубики льда, упавшие в горячий кофе. Мягкое обволакивающее тепло так разнится с холодными когтями крепкого виски. Виски..почему виски? Стоит вспомнить резкое, властное желание Занзаса, мышцы сковывает судорога страха. Тут же стираемая новым теплым приливом. Когда я успел забыть, что такое секс без боли и унижения? Что такое – тянуться к чьим-то губам в поисках нежности? И получать ее.. Как быть теперь, когда он знает, что скрывается за едва держащейся маской? Знает, какой я слабый и бесхребетный. Таким не может быть уважаемый командир, кто здесь теперь будет слушаться моих приказов? Черт бы побрал его!... Резко толкаю его в грудь, насколько позволяют расплавленные наслаждением мышцы. Бесполезно. Он отстраняется лишь на секунду, тут же вновь припадая к моим ключицам, обнимая крепкой рукой за бедра, и я кончаю, неожиданно для него и себя. Без стона, замерев в полете с отвесной скалы над самой кромкой воды. Чтобы тут же ворваться в нее, разбросав серебристые брызги, дрожа, сотрясаясь так, будто бы она была ледяной. Ямамото Такеши..Ямамото Такеши..Ямамото Такеши... *** Молча, смотрю на него. Он почти не двигается, я вижу, как пульсирует жилка на его шее и при вздохе движется грудь. Пряди серебристых волос намокли на висках, кожа слегка блестит от пота. Кажется, что он прекраснее всех живущих на этой земле. Только бы боли в глазах поубавилось. Он хочет многое высказать мне, но язык его предает. Вот они, эти слова, тихо перешептываются за сжатыми губами. Я слышу их. Они велят мне самому произнести их. И я подчиняюсь. – Капитан, – начинаю я, и он переводит на меня взгляд, все еще держа те самые слова за семью замками. – Этого не должно было произойти. Я не сдержался, разрешите.. Он усмехается. Его слегка хриплый голос прерывает мою речь. – Какая нелепая попытка взять на себя ответственность, рядовой. Его взгляд вновь устремляется вперед. Куда-то гораздо дальше стен, кордонов, границ, тылов, смертей и распростертого над ними неба. – Что я могу для Вас сделать? – Ничего. За Скуало будто говорит что-то внутри него. – Ты ничего не сможешь для меня сделать. Больше не глядя в мою сторону, он поднимается, ни стесняясь ни наготы, ни «украшающих» ее отметин. Одевается. Медленно, будто каждое движение причиняет ему острую боль. Я знаю, он давно разучился плакать, как происходит рано или поздно с любым мужчиной. И сейчас я готов собрать все слезы мира, лишь бы только он смог выразить ими то, что грызет его душу. Но это мне не под силу. Я всего лишь Ямамото Такеши. Всего лишь маленькая часть его сложенной под пистолеты жизни.