Step down

Теперь я сплю еще меньше, чем положено по уставу. Я не могу отогнать мысли, плотно засевшие в моей голове. Они бьют по вискам, словно тяжелые капли дождя о железный навес. Ни для кого я еще не хотел бы значить так много, как хочу для него. Вода обещает вскоре затопить весь мир внутри меня. Гигантский потоп, сметающий все на своем пути – вот, чем обернулась для меня встреча с капитаном Супербией. Однако я чувствую – это стихийное бедствие охватило не только меня. Он тоже ждет, чем закончится эта история. Начинается новый отсчет, неумолимо ведущий к тому, что я вновь окажусь в его постели. И это случается после еще одной недели моих мучений. Синяки-укусы на его шее горят еще отчетливее, но взгляд полон осознанностью действий и неприкрытым желанием. И телом, и душой он отдается мне сегодня, тяготы неверного выбора больше не читаются в его глазах. Он больше не боится последствий, нам обоим слишком тяжело дышать этим спертым, как перед грозой, воздухом. Мы дадим друг другу вздохнуть полной грудью. Да, таким должен быть капитан. Отвечающим за свои поступки, решительным, смелым, способным вести за собой на смерть. Я иду за ним, куда бы он ни позвал. Мы встретимся и через неделю, и через две недели, и снова, снова, и каждый раз он будет гореть подо мной соблазнительным демоном моей родной стихии. Но я знаю – вскоре..вести его придется мне. *** – Где ты опять пропадал? – Гокудера вертит в руке коробок спичек, запрятанный в дальний карман, подальше от старшины. Я не отвечаю ему поначалу. Так происходит уже не первый раз. Кроме нас перед казармой никого, я вновь возвращаюсь после полуночи, он снова ждет, прислонившись к стене. Здесь никто не волнуется, если рядовые не приходят к отбою. Их не будут искать с фонарями, не будут прочесывать каждый метр. Из этого гарнизона нельзя сбежать и некуда, а значит, каждый из отсутствующих просто получает свое наказание за проклепанными дверями. И вернется утром. Или нет. – Ты знаешь, – негромко говорю я и протягиваю руку за сигаретой, чиркаю спичкой и закуриваю, встречая одобрительный взгляд. За эти недели я перестал скрывать от Гокудеры что-либо. Он никогда не треплется зря, в его голове информация, словно за тысячью разных замков, и он прежде умрет, чем расскажет хоть каплю. Однако эта же причина заставляет его быть столь замкнутым. Несмотря на общение со мной, он всегда остается волком-одиночкой, отвечающим только за себя и мыслящим не так, как другие. – Завязывай, – серьезен, как никогда. – Ты же не думаешь, что это просто так оставят. – По-моему, здесь всем плевать на законы, мораль и прочую дребедень. Я смотрю, как в ночное небо улетает дым. В отличие от него, я чертовски расслаблен. – Я люблю его. – Он любовник генерала, – бросает Хаято, приглушая до минимума звук собственного голоса. – Этот не оставит. Затоптав поглубже в землю окурок, он уходит в казарму, у самых дверей кивком зовя меня внутрь. Поступаю с окурком также жестоко и иду следом. Мне казалось, до этого я понимал его действия, но сейчас мне открылась новая истина. Он ждет каждый раз, так исправно, будто бы делать это велит ему совесть. Ждет, когда я покажусь из-за угла, и лишь потом облегченно закуривает. Он думает, я не вижу. Гокудера уверен, что однажды я не приду.