Step down

Пуля не достает до цели, пролетая в миллиметрах от моего виска. Я тут же ныряю вниз, и Скуало следует моему примеру. Отползая в сторону по размякшей от влаги земле, я стараюсь лихорадочно сообразить, почему мы не услышали звуков опасности. – Сукины дети, – голос капитана пропитан злостью. – Как только так быстро?! – Нашли, командир! – глухо раздается вдали, и я узнаю голос одного из сержантов Мукуро. Конечно, ну кто же еще! Голос был еле слышен, а пуля просвистела мимо, значит, целились издалека. Мы еще можем успеть скрыться. – Капитан, – я успеваю лишь обратиться, но он уже мне кивает. Долю секунды назад он осознал тоже самое. Мы резко встаем с земли и, пригнувшись, быстро, как можем, направляемся к лесу. Шум двигателей грузовиков, один из которых когда-то доставил меня сюда, слышен все громче. Я знаю, почти чувствую, как вдалеке сержант с яростью срывает скользящую от льющейся с неба воды перчатку и снова возводит курок. Капли, что скрыли его приближение от наших ушей, теперь мешают ему смотреть, целиться в нас. Может быть, в этом наше спасение?.. Курок резко опускается, и через мгновения мое плечо прорезает острая боль, вырывая крик, заглушенный дождем. Скуало разворачивается, разметав выбившиеся из-под шинели волосы, и, увидев кровь, бросается ко мне. Я сжимаю плечо что есть сил. Пуля прошла по касательной, наверняка оставив глубокую бороздку на коже, но не засев внутри. Это нормально, это в порядке вещей.. Он видит мою целеустремленность. Он знает, что может стать еще хуже, если останавливаться для перевязки прямо сейчас. – Терпи, – только он мог отдавать приказы так нежно. Это и не приказ даже – мольба. Я киваю, и мы продолжаем движение. Деревья уже совсем близко. Я едва не падаю, сапоги вязнут в намокшей почве, плечо резко пульсирует вместе с рукой, но я стараюсь бежать еще быстрее. Кромка леса, ну же, скорей, скорей! Но курок вновь поддается безжалостным пальцам. Капитан падает на траву, судорожно пытаясь ухватиться за дерево, возле которого хотел укрыться. Все как в тумане. Мы ведь..успели... Вот они, листья, способные спрятать нас! Вот они, широкие стволы деревьев, которые не пропустят дальше машины с солдатами. А там, скоро, уже свобода. От пешей погони мы оторвемся!.. Но Скуало отчаянно кашляет, попытавшись встать, и выплевывает на землю густую багровую кровь. Колени подгибаются, и я опускаюсь рядом с ним. Вся правая сторона его формы в крови. Не могу даже понять, куда именно попал выстрел. Но идти он больше не сможет. Я протягиваю руку и касаюсь намокшей ткани. Темное пятно – то ли кровь, то ли дождь. Но пальцы становятся алыми от прикосновения. – Я разделю с тобой любое наказание, которое придумают для нас, – шепчу я ему, дрожа, словно как был, мокрым, оказался на холодном ветру. – Он убьет нас, – улыбка Скуало кажется сейчас чем-то нереальным, не принадлежащим нашему миру. – Пусть, – улыбаюсь ему в ответ. – Я не против. – Прости, – ему трудно говорить, голос срывается в шепот на низких звуках. – Прости? – я так искренне и остро удивлен, что не могу сдержать слов. – Это я должен просить прощения. Мальчишка, на которого ты понадеялся, ничего не смог! – Прости за то, что я с тобой..не смогу разделить наказание.. – капитан пытается смотреть мне в глаза, но его взгляд соскальзывает в пространство, расфокусируется. Я понимаю все, и эту боль невозможно выразить словами. Мой разум разрывается в клочья. Слезы катятся по щекам совсем несолидно, не по-мужски, разъедая соленым привкусом назревающую рану в сердце. Кричать или молча смотреть, как он уходит, – я не знаю, что делать. Мир вокруг теряет по одной свои краски, застывает на месте, словно погруженный в лед. Словно вся вода, что была вокруг, вдруг замерзла, а теплым остались лишь наши дыхания: мое, неровное, вздрагивающее, как под током, и его – угасающее, тихое, еле заметное. – Нет, – выговариваю я, наклоняясь к его лицу. – Нет, Скуало. Не вздумай умирать. Я ведь серьезно, ты меня знаешь. Не вздумай.. – Я тебя знаю, – с трудом усмехается он в ответ. – Не ты..так мне никогда не знать бы..такого.. – Такого?.. – Свободы, – выдыхает он, обжигая дыханием мои губы, в следующую секунду прикасаясь к ним своими. А еще через мгновение поникая в моих руках и откидывая назад голову, будто тряпичная кукла. Поцелуй еще горит на губах, жизнь, только что желавшая выразить любовь, покинула тело, а я не успел ответить ей..Я столько не успел сказать тебе, Скуало..Столько... Дышать тяжело, сердце, вывернутое наизнанку, стучит по венам. В горле сбился клубок из криков, а я могу только шептать его имя, шептать, что люблю его, просить, чтобы не уходил. Глупо, неправильно, нереально. Как только это могло случиться?..Произошло ли вообще? В полузабытьи я слышу гул приближающихся грузовиков. Они найдут нас, но поздно. Мы уже будем свободны.. Рука тянется к карману и достает из него перочинный нож. Но в последнее мгновение мысли направляются в другую сторону. Я провожу рукой по влажной пряди серебряно-серых волос и отрезаю от нее несколько сантиметров. Отрываю кусок ткани от своей рубашки, заворачиваю прядь в него и крепко сжимаю в руке. Я должен что-то сделать для тебя. Должен до последнего защищать.. Опираясь на здоровую руку, я пытаюсь подняться. Внезапно мир плывет перед глазами, потеря крови, пусть не такая значительная, но дает о себе знать. Не успеваю ничего понять и падаю навзничь на землю. Но, прежде чем мои глаза закрылись, я смог дотянуться до краешка его рукава. Все-таки я умру рядом с тобой, Скуало. Может быть, это поможет нам встретиться поскорее.. И, слушая капающий с листьев дождь, я медленно погрузился в темноту.