Where the Wicked Walk

Когда Уилл был моложе, они с отцом играли в одну игру. Его отец был немногословным мужчиной, и больше любил сидеть и слушать, чем говорить. Он был резким человеком, который ценил честность больше выгоды, а потому довольно быстро понял, каким был его сын. Его очень беспокоила эмпатия Уилла не потому, что она делала его добрым к людям, нуждавшимся в доброте, но потому, что она также делала его добрым к людям, которые этой доброты не заслуживали. Из-за этого он придумал игру "Найди ошибку". Начиналось всё с того, что отец рассказывал Уиллу три истории, две из которых были правдивыми, а одна — лживой. Задачей мальчика было слушать и анализировать эти рассказы, а потом определить, какой был ложью. Отец, мрачно созерцая его своими непарными глазами, говорил: "Люди будут улыбаться тебе самыми яркими улыбками, сын, пока у тебя есть, что дать. Я должен быть уверен, что ты сможешь разглядеть за этой улыбкой их истинные намерения, потому что если ты не будешь осторожен, эти ублюдки тебя живьём сожрут". В восемь лет этот урок было довольно сложно понять, но Уилл Грэм пытался. В основном для того, чтобы заставить отца гордиться им. Сейчас он с сожалением думал о том, что нужно было продолжать играть в эту игру. Уилл мог бы применить свой опыт в ней при первой встрече с Молли. Он осторожно сделал шаг назад от направленного на него пистолета, спиной прижимаясь к металлической двери автомобиля. Уилл ощущал холод стали через рубашку, которая моментально прилипла к его вспотевшему телу. Чуть поодаль, как Уилл мог видеть из-за плеча Молли, остальные вышли из магазина у бензоколонки. Возможно, из-за выражения его лица или из-за позы, в которой стояла Молли, но Долархайд их тут же заметил. Он пересёк разделяющее их расстояние в восемь больших быстрых шагов и вырос за её плечом, фиксируя Уилла на месте своими сверкающими, прожигающими насквозь глазами. — Он знает, — мрачно сообщила Молли. — Мистер Грэм... — Беверли тоже? — спросил Уилл, перебивая его. Вопрос был задан шёпотом, однако всё равно остановил последующую реплику Фрэнсиса, что бы он там ни собирался сказать. — Беверли тоже, — ответила Молли. — Мистер Грэм... — Я не сяду в машину, — сказал Уилл. — Тебе придётся меня убить. — Нам не нужно убивать тебя, чтобы заставить сотрудничать, — заметила Молли. Она прозвучала довольно утомлённо, будто произносила общеизвестный факт. — Он сказал, что мы можем ранить тебя, если ты будешь сопротивляться. Уилл подавил начинающий зарождаться в горле смех, потому что конечно же доктор Лектер это сказал. — Не сомневаюсь в этом, — пробормотал он. Ему нравилось осознание того, что даже когда мир вокруг него рушился, он всё ещё мог заставить себя звучать спокойно, будто это не на его живот был направлен заряженный пистолет. Будто доктор Лектер не заверил его периодически-девушку, что она может причинить ему боль, если необходимо. Беверли и Сол остановились рядом, скрестив руки и анализируя своими одинаково непарными глазами ситуацию. Беверли внезапно стала выглядеть намного старше своих двадцати восьми лет. Когда Уилл увидел её лицо, его кровь закипела, хотя ладони оставались липкими и холодными. — Давай же, Уилл, — подтолкнула его Молли. — Или что? Натравите на меня Долархайда? — тихо усмехнулся тот. — Нет, мистер Грэм, — ответил Фрэнсис. — Я не наврежу вам. — Ужасно мило с вашей стороны. — Но Молли навредит, — продолжил он, не обращая внимания на язвительный комментарий Уилла. — Она навредит, если нужно, а я этого не хочу. Не заставляйте её делать это. — Сядь в машину, Уилл, — вмешалась Беверли. Её взгляд метался от Молли к Фрэнсису, и она выглядела действительно обеспокоенной его судьбой. Чувства, тугим узлом свернувшиеся в его кишечнике, грозились выплеснуть наружу всё, что он съел прошлой ночью. — Доктор Лектер хотел бы увидеть тебя. Пожалуйста, Уилл, сядь в машину, — вновь попросила Молли. — Уилл... — Заткнись, Беверли, — рыкнул он. Молли тут же подошла ближе, прижимая дуло пистолета к его животу. — Не заставляй меня просить ещё раз, Уилл, — прошипела она. — Я не отличаюсь особым терпением. Её слова противоречили всему, что он о ней знал. Уилл посмотрел ей в глаза, в эти два кукольных синих глаза, и понял — всё, что он знал о ней, всегда было неправдой. Вся информация о Молли была неправильной и извращённой, потому что была основана лишь на лжи, фундамент которой был заложен в момент, когда она познакомилась с ним на одной вечеринке и объявила себя ярой поклонницей Уилла Грэма. Выражение лица, с которым она сейчас смотрела на него, не принадлежало женщине, которую он знал. Та Молли была лишь подделкой, копией, а Молли, стоявшая перед ним, была совершенно незнакомым человеком. Человеком с довольно смертоносным оружием в руках. — Хорошо, — наконец сказал Уилл, и давление пистолета на его живот слегка уменьшилось, когда его плечи поникли. — Я сяду в машину. — На заднее сидение, пожалуйста, — сказала Молли. Он забрался на заднее сидение внедорожника, где оказался зажат между Беверли и Солом, которые прилагали все усилия, чтобы не касаться его. Их забота о нём в сравнении с внезапной холодностью Молли сделала Уиллу ещё больнее, поэтому когда Беверли попыталась ободряюще сжать его руку, он тут же отдёрнул её. Внедорожник выехал с заправки и направился в сторону федеральной автострады, лишая Уилла любой надежды на побег. Им пришлось проехать несколько миль, прежде чем кто-либо набрался смелости заговорить. — Это из-за радио, — объяснила Молли Фрэнсису. Долархайд ничего не ответил, но Уилл заметил, как он сжал руль так сильно, что побелели костяшки пальцев. Секунду спустя его руки снова расслабились. — Радио, — повторил он. Его голос был тяжёлым, в нём звучала неподдельная ярость. — Не из-за кого-то из нас. Он просто прослушал радио. — Молли успокаивающе погладила его по руке. — Ты не сделал ничего неправильного. Её утешение на фоне всего, что происходило, вызвало в Уилле внезапный порыв начать смеяться, который он, тем не менее, смог подавить. Но странный задушенный звук всё же успел сорваться с его губ, из-за чего Фрэнсис бросил на него взгляд через зеркало заднего вида. — Заберите у него телефон, — сказала Молли в неуютной тишине, повисшей в машине. Сол потянулся за мобильником, и Уилл издал низкий яростный рык. — Я тебе пальцы переломаю, — пообещал он. Когда Сол заколебался, Уилл сам сунул руку в карман и выудил оттуда телефон, после чего бросил его Молли, сидевшей на переднем сидении. Она повертела мобильник в руках, изучая его форму и структуру, после чего открыла окно, впуская в салон свистящие звуки ветра, и бросила устройство на дорогу. — Он никому не звонил, — заверила Молли Долархайда, когда вновь закрыла окно. — В этом не было нужды, — спустя секунду раздумий ответил Долархайд. — Он ведь думал, что мы… другие. — Уилл... — Заткнись, Беверли, — вновь рыкнул Уилл. — Или я и тебе пальцы сломаю. — Сломаешь чьи-то пальцы, Уилл, и я тебя пристрелю, — ответила Молли прежде, чем Беверли успела что-либо сказать. — Просто делай то же, что раньше. Сиди смирно и следуй указаниям Фрэнсиса, как ты делал, когда думал, что мы… "другие". Уилл сидел смирно и следовал указаниям Фрэнсиса. Спустя тридцать минут после того, как Уилл начал читать дорожные знаки, мимо которых они ехали, Фрэнсис это заметил. — Молли, — пробормотал он. Она резко обернулась, встречаясь взглядом с Уиллом. В её глазах полыхало что-то, чему он не мог дать название. — Наденьте сумку ему на голову. Когда нерешительная Беверли Катц это сделала, Уилл заставил себя откинуться назад, чтобы прижать голову к подголовнику сиденья. Федеральная автострада была длинной дорогой, и неважно, как усердно он пытался считать свои моргания или повороты, которые совершал автомобиль, довольно быстро он сбился со счёта, а потому позволил себе осознать один единственный ошеломляющий факт. Он ужасно и по-крупному попал.

* * *

Джек Кроуфорд смотрел на лужи крови на полу и боролся с рвотными позывами. Они возникали не из-за бойни — он видел смерть от расчётливых рук изощрённых умов, использующих когти и клыки, чтобы вырывать жизнь вместе с кусками плоти из других людей. Годы работы в ФБР приучили Джека отключать эмоции, когда он смотрел на трупы во всей их ужасной красоте. Это также сделало его невосприимчивым к шуткам, что отпускала его команда экспертов, чтобы поднять себе настроение. Нет, тошнота возникала из-за запаха крови, который, казалось, всё ещё наполнял воздух, даже спустя столько времени. — Слишком много крови, — сказал Прайс, приседая у одного из трупов. — Ты что, пытаешься устыдить его даже после смерти? — неуверенно спросил Зеллер. — Дай парню отдохнуть. Он не виноват в том, что так сильно истёк кровью. — Я имею в виду, — запротестовал Джимми, стараясь спрятать слабую улыбку на губах, — если бы Долархайд их просто… убивал, это было бы одно. Но он выпотрошил этих парней. — Выпотрошил, — тупо повторил Джек. — В смысле, он же убивал их ножом. — Прайс указал на рану на шее и вздохнул. — Ему было недостаточно просто попасть в ярёмную вену — после этого он перерезал им почти каждую значимую артерию. — Что-то личное? — задался вопросом Брайан. — Сколько их? — спросил Кроуфорд. Он должен был заставить себя спросить это, заставить себя сконцентрироваться на деле, а не на том, как он прошёл по жилому комплексу Уилла Грэма и увидел эти огромные лужи крови. По правде говоря, мыслями Джек был далеко. Он думал о том, как был в Балтиморе и разговаривал с ублюдком, который, судя по всему, всё это и спровоцировал. Если так и есть, то у него было больше времени распланировать всё, больше времени предотвратить это. Больше времени защитить Уилла Грэма. — Он убил каждого в своём подразделении, Джек, — сказал Зеллер. Все притихли, осмысливая смерть своих коллег по работе. — Их пятеро. — Как выглядят их животы? — С улыбками Глазго, — ответил Прайс. — Похоже, он использовал… — Нож для резки линолеума, — сказал Джек, перебивая изучающего рану Джимми. — Ставлю на это свой брак. Прайс хотел было спросить о Белле, но мрачный взгляд, посланный Кроуфордом, заставил его замолчать. Джек потёр веки и ещё раз втянул запах крови, мечтая о том, чтобы сейчас оказаться дома рядом с женой и наслаждаться прекрасным китайским ужином навынос. Он чувствовал беспокойство Беллы слабыми уколами в задней части шеи, но никак не мог облегчить её страдания. Со временем находиться на таком большом расстоянии друг от друга стало проще, но долгая разлука всё равно заставляла Джека испытывать сильные эмоции по возвращении домой. — Сложите их в пакеты и пометьте. Мне нужно, чтобы вы провели полное вскрытие. Возможно, он оставил что-то, что поможет нам понять, куда они отправились или что делают, — сказал он, перешагивая через очередную лужу. Весь ковёр был пропитан кровью; уборщики должны будут либо найти чертовски хорошие пылесосы, либо заменить его. Оплачивать это будет, разумеется, ФБР. — С чем, как вы думаете, мы имеем дело? — спросил Прайс. Он обогнул одно из тел и приблизился к следующему. Ещё несколько специалистов вошли в комнату. — У нас есть недавно освобождённый каннибал, как минимум пять его помощников и, возможно, четыре заложника. Возможно, меньше заложников и больше помощников? — Мы проверим прошлое каждого. Друзья Уилла, которым был дан доступ в квартиру, должны были дать удостоверение личности, поэтому мы сможем узнать, кто замешан. Джек задумчиво промычал что-то и кивнул. — По крайней мере давайте не будем идиотами и признаем, что агент Долархайд не мог загнать четырёх заложников в один внедорожник и заставить их молчать на протяжении всей поездки до места назначения, не навредив им при этом. — Наркотики и запугивание — хорошее оружие, — заметил Зеллер. Он присел рядом с другим телом и наклонил голову, изучая раны. — Он мог выводить их по одному, а когда все были в машине, мог делать, что захочет. — Вопрос в том, куда он их увёз, — пробормотал Кроуфорд. Он сглотнул желчь, которая появилась в горле после быстрого и резкого глубокого вдоха. Брайан и Джимми одновременно угрюмо посмотрели на него, после чего — друг на друга. Они не стали спрашивать, что Лектер с ними сделает, потому что у Джека Кроуфорда было много отрицательных характеристик, но к ним точно не относилась глупость. Если они вскоре не найдут Уилла, задаваться вопросом, какая судьба его постигла, будет уже не нужно. У Ганнибала "Каннибала" Лектера был достаточно обширный послужной список, а потому они могли с уверенностью сказать, что это не конец бойни. Всё только начиналось.

* * *

Внутри сумки было жарко. Прошло меньше пяти минут, прежде чем свежий воздух закончился, и Уилл остался наедине с запахом своего несвежего утреннего дыхания. В конце концов, у него не было времени на то, чтобы почистить зубы, когда Долархайд его разбудил. Уилл не знал, сколько понадобилось времени, чтобы спёртый воздух погрузил его в некое подобие сна. Он чувствовал своё короткое прерывистое дыхание и смену положения головы, но был уверен, что прошло несколько часов, прежде чем с его головы наконец-то сдёрнули сумку. Уилла тут же обдало прохладным воздухом, и он глубоко вдохнул, мгновенно пробуждаясь от дремоты. Рядом с ним Беверли держала сумку с тем же проклятым выражением лица, которое было у неё на стоянке, когда ему сообщили, что она не его друг, а нечто более зловещее. Уилл сфокусировался на месте рядом с её чёрным глазом и криво улыбнулся. — Надеюсь, он много вам платит, — сухо прокомментировал он. — Доктору Лектеру не нужно нам платить, — отозвался Сол, находящийся с другой стороны. — Идём. Уилл был не уверен, нравился ли ему больше этот, суровый и лаконичный Сол, или тот Сол, который постоянно шутил даже в самых неловких ситуациях. Он продолжил сверлить взглядом лицо Беверли, пока она не отвернулась, чтобы вылезти из внедорожника. Её действия были отрывистыми и неловкими. Когда Беверли жестом попросила его выйти, Уилл скользнул вдоль сиденья и вылез вслед за ней, обещая себе позже обдумать полученную информацию. Доктору Лектеру не надо было платить им, чтобы похитить его. У него были добровольные помощники в этой игре, какой бы она ни была. Настолько добровольные, что деньги их не волновали. Это само по себе было довольно тревожащей мыслью. Если бы им платили, их можно было бы заставить передумать другими денежными предложениями, обещаниями неприкосновенности, сделками с ФБР или другими правительственными организациями. С эмоциональной мотивацией, однако, справиться не так просто. Его повели вокруг внедорожника, который был припаркован на гравийной дороге. Взору Уилла предстала внушительная и роскошная усадьба: фронт выравнивали окна, а многочисленные колонны поддерживали красивый балкон, выходящий на дорогу. Дом был старым, но краска на нём казалась свежей, а ставни — новыми. Кто-то приложил много усилий, чтобы разместить различные цветы — начиная от лилий, роз и заканчивая наперстянками — в горшках между колоннами. Две большие, массивные деревянные двери отворились, и вход изверг множество людей, которые рассыпались по мраморным ступеням в организованном хаосе. Увидев, что они приближаются, Уилл попытался остановиться, но Фрэнсис схватил его за одну руку, Сол — за другую, и они оба потянули его вперёд против его воли. — Пойдёмте, мистер Грэм, — сказал Долархайд. — Я не хочу туда идти, — сказал тот и сделал рывок, стараясь вырваться из их хватки. Однако это было бесполезно, и, глядя на исполненные обожанием лица, Уилл понял, что в толпе он помощи тоже не найдёт. Их маленькая группа двинулась сквозь гущу зевак, выражения лиц у которых колебались от откровенного восторга до удивления, а один из них был настолько смелым, что протянул руку и дотронулся до Уилла. — Это Уилл Грэм, — прошептал кто-то. — Это Уилл Грэм. — Это действительно он! — Он будет так доволен… Уилл дёрнулся от подобного внимания, врезавшись в Фрэнсиса, но это, судя по всему, лишь раззадорило других. Они окружили его, со всех сторон к нему тянулись руки, которые касались, хватались за края его рубашки. От их прикосновений его кожу покалывало, она горела так сильно, что ему захотелось содрать её с себя. Кто-то сумел дотянуться до его лица, из-за чего Уилл вздрогнул, оступился и упал. Долархайд поймал его, и, видимо, он увидел что-то такое в глазах Уилла, что заставило его каменное выражение лица слегка смягчиться. — Ему нужно пространство, — сказал он толпе. Его тон не предполагал возражений. Толпа расступилась ровно настолько, чтобы дать Уиллу и Фрэнсису пройти по оставшимся ступеням, и теперь они уже без помех вошли в дом. Дыхание Уилла вырывалось короткими судорожными выдохами. — Его комната слева наверху, — сказала Молли. Как только они вошли в дом, она прошла мимо них и ушла направо, где располагались французские двери в, судя по всему, гостиную. Уилл проводил её взглядом, после чего окинул взглядом помещение, отмечая богатый на детали главный коридор. Сол и Беверли направились налево, где располагался другой зал, в котором тоже были двойные двери, ведущие глубже в недра этого дома. Возможно, ему стоило попытаться прорваться туда. Но сейчас не время, уж точно не тогда, когда под руку его всё ещё держит Долархайд. — Если я отпущу вас, вы пойдёте сами? — спросил его Фрэнсис. — …Да. Долархайд указал на лестницу, и Уилл пошёл по ней, отмечая отсутствие скрипа ступеней или выцветших ковров на них. Это было ухоженное место, каждый его дюйм был безупречно чистым, и ни одной пылинки не витало в воздухе. Перила выглядели гладкими и недавно отполированными, их глубоко-тёмное дерево блестело из-за отражаемого желтоватого света люстры. Чуть левее, сразу рядом с лестницей, на втором этаже располагалась приглашающе открытая дверь. Уилл вошёл внутрь, засунув руки в карманы куртки, чтобы Фрэнсис не видел, как он сжимает их в кулаки. Комната была столь же чистой и красиво убранной, как и весь остальной дом, начиная от занавешенных окон и заканчивая вазами на каминной доске. В центре располагалась большая кровать с балдахином, а рядом стоял чемодан со свежим комплектом одежды, сложенным сверху. Уилл приметил два окна и дверь, которая вела либо в ванную комнату, либо в шкаф. — Ваша спальня, мистер Грэм, — сказал Долархайд. Мужчина застыл в дверном проёме, в шаге от того, чтобы войти. Когда Уилл достиг центра комнаты, он повернулся, чтобы хмуро посмотреть на него. — …Что будет дальше? — спросил он. — Вы останетесь здесь, — ответил Фрэнсис. — Я пойду работать, и, когда настанет время, кто-нибудь придёт за вами. Уилл заметил, что чем дальше от ФБР и Кроуфорда находился Долархайд, тем менее взволнованно он звучал. Мужчина не торопился говорить, находил способы избежать использования буквы "с". Уилл сделал шаг вперёд, и Фрэнсис напрягся. — Не оставляйте меня здесь, агент Долархайд, — тихо попросил он. — Не бросайте меня здесь вот так. — Вы останетесь здесь, мистер Грэм, — ответил Фрэнсис. — Мне здесь не место… Пожалуйста, просто отпустите меня. Я найду дорогу домой, я никому ничего не скажу… Просто дайте мне уйти. Отпустите меня домой. Глаз Долархайда дёрнулся, а мышцу на его шее сдавило спазмом. Он запрокинул голову назад, затем — вперёд, разминая её с характерным хрустом, после чего бросил сумку Уилла на пол, позволяя ей упасть с тяжёлым, глухим стуком. — Вы дома, мистер Грэм, — сказал ему Фрэнсис Долархайд, захлопывая дверь. * * * Окна были заперты снаружи. Быстро осмотрев комнату, Уилл обнаружил ванную комнату и гардеробную, а также шкаф, в котором было ещё больше одежды, чем уже было предоставлено. Внутри чемодана лежало несколько книг разных жанров, а в комоде были носки, нижнее белье и большое количество фланелевых вещей, на которых в случае чего можно было повеситься. Дверь, естественно, была заперта. Уилл ещё раз всё осмотрел, отметив наличие в ванной мыла и шампуней, которые выстроились на полке под раковиной, будто тот, кто их выбирал, не был уверен, какие из них он хотел бы использовать. Когда Уилл в третий раз изучил комнату, его руки задрожали, а дыхание стало больше походить на хрип. Ганнибал Лектер заточил его в этом доме. Уилла собирается убить его же бывший психотерапевт. Если, конечно, его периодически-девушка не доберётся до него первой. Он прижал руку ко рту, чтобы заглушить истерический смех, который сумел проникнуть в его горло. Его ходьба по комнате стала более интенсивной, поскольку Уилл пытался высвободить энергию, струившуюся прямо под его кожей. Джек Кроуфорд появился, и вслед за ним пришёл Ад. На самом деле, кажется, всё всегда происходило именно так: Джек Кроуфорд появлялся, чтобы задать ему пару вопросов, а после уходил, оставляя Уилла пробираться через реку крови и последствий. Боже, если он это переживёт, то убедится, что никогда больше не увидит Джека. Жалкий ублюдок. Уилл ещё раз осмотрел комнату, после чего продолжил мерить её шагами. Время текло с той нерасторопностью, что заставляла его трепетать, а его руки — дрожать, пока они нервно теребили то, что смогли найти в карманах куртки — ручку с пожёванным колпачком и пластинку жвачки. Он оставил жвачку на потом и вертел ручку в руках, яростно жуя колпачок, пока ходил по комнате. Время шло. Уилл перестал мерить комнату шагами и вместо этого забился в самый дальний от двери угол, прижав руки к глазам, будто таким образом он мог стереть из памяти всё то, что сегодня увидел. Иногда Уилл смотрел вниз, на свои ботинки, пристально вглядываясь в красные пятна на мыске одного из них. Фрэнсис Долархайд убил нескольких специальных агентов ФБР. Он доверил свою жизнь убийце. Звук движения дверной ручки мгновенно выдернул Уилла из его тёмных мыслей, включавших в себя изображения мёртвых тел и довольно красочные представления о способах, которыми Долархайд мог их убить. Он вскочил на ноги и сильнее вжался в угол, убирая ручку прежде, чем входящий смог бы её увидеть. Уиллу просто нужно было ждать. Он просто должен был дождаться удачного момента, а потом рискнуть. Доктор Ганнибал Лектер переступил порог, и в комнате внезапно стало холоднее. Когда Уиллу время дало более короткие волосы и, на время ординатуры, лёгкий намёк на бороду, то черты некогда хорошего доктора оно только заострило. Его глубоко посаженные глаза были темны, и без того высокие скулы — ярко-выражены из-за еды, на которой его заставляли жить. У уголков его плоских, тонких губ собрались линии, которые появились или из-за хмурости, или из-за улыбчивости — Уилл не мог сказать точно. На нём не было комбинезона, который он носил на нескольких фотографиях, опубликованных прессой. Теперь он был одет так, как одевался раньше, прежде чем Джек Кроуфорд имел несчастье напороться на острый конец его ножа. У него даже был непристойно красно-фиолетово-чёрный галстук с узором аргайл. Ганнибал рассматривал Уилла, как и разделявшее их расстояние, из-за чего всё внутри Уилла сжалось, скрутилось так сильно, что, он подумал, сердце может прямо сейчас вырваться у него из груди. Оно пропустило удар, после чего забилось с удвоенной силой. Его сердцебиение напоминало взмахи крыльев колибри. Уилл чувствовал себя в ловушке. Тем не менее, что-то изменилось. Было что-то в том, как свет отражался в глазах доктора. Это заставило Уилла присмотреться ещё раз, несмотря на то, что от страха он задержал дыхание и впился лопатками в стену вызывающе кобальтового цвета. Что-то было в глазах Лектера, что застало его врасплох, и ему потребовалось слишком много времени на осознание, хотя всё внезапно оказалось очень просто: Один глаз бордовый, второй — голубой. — Здравствуй, Уилл, — вежливо поприветствовал его Ганнибал Лектер. — Нет, — в ужасе прошептал Уилл. Это нереально. То, что он видел, было иллюзией. Иллюзией, вызванной стрессом и смертельным ужасом из-за комбинации из похищения и вежливо направленного на него пистолета, который держала его периодически-девушка. Это нереально. — Ах да, — сухо ответил Лектер. — Думаю, у нас остались вещи, которые нужно обсудить. Есть кое-что, что ты мог пропустить, пока я был заперт.