Where the Wicked Walk

Уиллу Грэму разрешили выйти на улицу ранним утром. Он выбрал чистую одежду из своей собственной сумки, игнорируя теперь очевидный факт, что все остальные вещи в комнате также предназначались ему. Снаружи его окружал туман, однако Уилл с удовольствием вдыхал прохладный утренний воздух. День обещал быть тёплым, как и всегда в этих местах. Несмотря на то, что практически всю дорогу Уилл ехал с сумкой на голове, он не мог не узнать старый добрый юг страны, увидев местность. За пышным, ухоженным внутренним двором дома возвышались разнообразные лиственные деревья: клёны, дубы, речные берёзы, гикори и буки. Их плотные зелёные кроны были видны даже с того места у западной стороны здания, где Уилл стоял среди травы и росы. Фрэнсис сказал, что ходить в лес ему запрещалось, однако он мог гулять по двору. Учитывая все обстоятельства, это было своего рода упражнение. Сзади дома был пруд, около которого Уилл стоял очень долгое время, вглядываясь в поверхность воды. Водоём казался довольно большим, однако в нём практически не было грязи или водорослей. Уиллу было довольно трудно переварить мысль, что Лектер никому не платил, но все эти люди всё равно прилагали кучу усилий для содержания его окружающей среды в порядке. Это было сложно сделать из-за определённых выводов, из-за мысли о том, что они обожали доктора настолько сильно, что готовы были надорвать спины, чтобы обеспечить ему прекрасный особняк и свободное от забот времяпровождение, пока он пытается заставить глаза своего бывшего пациента поменять цвет. Слава богу, этого пока не произошло. Утром он проснулся с двумя очень даже голубыми глазами. — Судя по шоссе, по которому мы ехали, и тому, что я увидел до того, как на мою голову надели сумку, я бы сказал, что мы в Джорджии, — небрежно произнёс Уилл, оглядываясь на Фрэнсиса. Долархайд держался от него на приличном расстоянии, стоя по стойке смирно. — Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть это, — ответил он. — Вам и не нужно, — заверил его Уилл. — Здесь недостаточно сыро для Флориды, и мы проехали дальше Южной Каролины. Да, думаю, мы в Джорджии. Фрэнсис не удостоил его ответом. На его лице застыло выражение абсолютного спокойствия. — Корпус морской пехоты? — догадался Уилл, изучив его стойку. — Да… корпус морской пехоты. Мой отец служил в морской пехоте задолго до моего рождения. Когда он думал, что придётся ещё долго чего-то ждать, он тоже всегда стоял вот так. — Мистер Грэм... — Доктор Лектер сказал вам называть меня так, или вы сами решили, что будете так ко мне обращаться? — спросил тот. — Потому что если он сказал вам обращаться ко мне как к "мистеру Грэму", то это просто чушь собачья. — Я обращаюсь к вам так, потому что уважаю ваше положение в доме, — сказал Долархайд, в очередной раз запинаясь при произношении буквы "с". В такие моменты его плечи напрягались сильнее обычного, а голова слегка наклонялась вперёд. — Пожалуйста… просто наслаждайтесь своей прогулкой. Уилл вздохнул, сунул руки в карманы и продолжил наслаждаться своей прогулкой. С его стороны было неправильно так накидываться на Долархайда, но он проснулся с чувством чистого, ничем не замутнённого гнева, теперь, когда первоначальный шок прошёл. Доктор Лектер собирается спровоцировать смещённое соединение, потому что не может выдержать мысли о том, что его психика соединилась с чем-то, что не соединилось с ней в ответ? Он собирается сделать Уилла своим соулмейтом, чтобы оправдать то, что впервые в жизни кто-то изменил его, хотя обычно это он меняет людей? Боже, если бы он был более здравомыслящим человеком, одна мысль об этом уже лишила бы его разума. Но он не был здравомыслящим человеком. Вот почему Ганнибал Лектер искренне считал, что сможет его изменить. — Уилл? Уилл, до этого спокойно идущий по дороге из гравия, обернулся на звук. Беверли стояла совсем рядом, поскольку трава, по которой она до это шла, делала её шаги практически бесшумными. — Проваливай, Беверли, — сказал он. — Я просто хочу поговорить. — Ты правда думаешь, что сможешь спасти всю ситуацию от погружения в пучину безумия простым разговором? — спросил Уилл. Он внезапно осознал, что прямо сейчас бессознательно использовал тон и слова Ганнибала, а потому стиснул зубы. Уилл ненавидел, когда делал так. — Иными словами, почему ты думаешь, что я хочу говорить с тобой? — Ты не понимаешь, — сказала она. — Да, я не понимаю, — согласился он, после чего развернулся и продолжил идти по дороге. — И, честно говоря, я и не хочу. — Если бы ты только выслушал- — Знаешь что, я часто слышу это от вас, людей. Если бы ты только выслушал, если бы ты только поверил мне, если бы ты только залез в грёбанную машину, если бы ты только посмотрел мне в глаза… Видимо, все здесь, несмотря на то, что вроде как искренне заботятся о моём благополучии, упрямо суют мне под нос список того, что я должен сделать, ведь "если бы я только…". — Уилл сделал паузу, чтобы насладиться звучанием своего собственного голоса, который сейчас был пропитан язвительностью, сухостью и абсолютным контролем. — Хотя, думаю, я не должен так удивляться тому, что ты мне лгала. — Послушай, Уилл, мы друзья, и я правда забочусь о тебе, — ответила Беверли. Он издал сухой лающий смех, а руки в его карманах непроизвольно сжались в кулаки. — Нет, мы… мы не друзья. Свет, ахм, дружбы не доберётся до нас, Беверли, и через миллион лет. Не после этого. — Уилл- — Ты делала вид, что тебе не насрать на меня! Большую часть последних четырёх лет ты постепенно завоёвывала моё доверие, узнавала меня, притворялась человеком, который, как ты думала, может мне понравиться, чтобы шпионить за мной для доктора Ганнибала Лектера. — Когда его голос начал возрастать до крика, ему пришлось остановиться, чтобы сделать медленный глубокий вдох. — Что… заставляет тебя думать, что теперь, когда я знаю, каким на самом деле человеком ты являешься, я вообще когда-либо захочу считать тебя своим другом, не говоря уже о том, чтобы хорошо к тебе относиться? — Я забочусь о тебе, Уилл! — сорвалась она. — Это действительно так! Это правда! — Все крупицы правды, которые у тебя оставались, усохли и умерли в тот момент, когда ты смотрела на Молли, наставившую на меня пистолет, и ничего не сделала, — прошипел Уилл в ответ. Это заставило её заколебаться. Странная тень легла на её лицо, и, если бы Уилл стоял ближе, он мог бы разглядеть эмоции, скопившиеся в её глазах. Судя по всему, они были безрадостными, так как уголки её губ опустились вниз. Но прошла секунда, и тень с её лица пропала. — Доктор Лектер… хороший человек, — сказала Беверли после долгой нагнетающей паузы. — Он может видеть вещи, которые больше никто не видит. Он смотрит на мир совершенно по-другому, я никогда не видела ничего подобного. — Это потому, что он рассматривает людей в качестве скота, — сухо ответил Уилл. — Беверли… ты можешь думать, что это правильно или… оправдано благими намерениями, но ты доверяешь себя очень плохому человеку. — Тебе просто нужно увидеть его с другой стороны, — легко ответила она. — По его приказу меня похитили. По его приказу Фрэнсис Долархайд убил по крайней мере пятерых агентов ФБР, пока ещё четверо помогали сбежать преступнику, прежде чем убить минимум двух невинных людей в Балтиморской государственной больнице для душевнобольных преступников. Кстати, всего за несколько дней до этого один человек по его приказу пришёл в полицейский участок и убил офицера полиции. Как думаешь, оно того стоит? От чего ты отказываешься ради этого человека? — …Я ещё не знаю, — честно ответила та. — Но я собираюсь это выяснить. — Ты ведь понимаешь, что рано или поздно тебе придётся расплачиваться? Ты готова заплатить соответствующую цену? Беверли, сузив глаза и поджав губы, выдержала его тяжёлый, прожигающий взгляд. — Посмотрим, — ответила она и сгребла волосы на голове в кулак, прежде чем вновь встать перед ним с идеальной осанкой. — Посмотрим, — согласился Уилл. — Мистер Грэм, время завтрака, — сказал Фрэнсис Долархайд, стоявший позади них. Уилл повернулся к нему лицом, замечая, что тот больше не стоит по стойке смирно, а затем вновь посмотрел на Беверли, вопросительно поднимая брови. — Довольно необычное время вы выбрали для завтрака, — прокомментировал он. Они втроём направились к дому через лужайку, придавливая мокрую, тёмную от росы траву, тем самым оставляя за собой следы. — Доктор Лектер сказал, что ты, вероятнее всего, испытал сильные рвотные позывы и избавился от всей вчерашней еды, — сказала Беверли, когда они достигли входа. — Ты так и не съел ничего, содержащего протеин, поэтому он заказал особые лекарства. Уилл не хотел признавать, что она была права. Когда он вчера вечером остался наедине со своими мыслями, его вырвало, и горло от вина горело огнём даже несколько часов спустя. — …Я не до конца был уверен в том, от кого было получено мясо. — Мы не все каннибалы, — возразила Беверли. — Вы просто слепо следуете за одним, я понял. Она бросила на него такой взгляд, будто была готова пуститься в оправдания, однако они уже шли по коридору к столовой, которую Уилл посетил накануне вечером, и потому Беверли позволила его комментарию повиснуть в воздухе. Когда в коридоре стал различим гул голосов, живот Уилла напрягся, и лёгкость, с которой он осудил её, исчезла, а на смену ей пришло противное ощущение от прикосновений чужих рук, которые тянулись к нему, хватались за него. Он был слишком хорошо осведомлён о Фрэнсисе, который шёл позади, всего в полутора шагах от него, и начал прикидывать, сможет ли мужчина быть достаточно быстрым, чтобы остановить толпу людей, если та снова захочет нарушить его личное пространство. В столовой стены из красного дерева купались в солнечном свете, поскольку шторы на окнах были распахнуты. Вазы с цветами, украшавшие стол прошлым вечером, остались, однако теперь все были перемещены на маленький столик у стены. В помещении находилось около двадцати людей, которые с нетерпением обсуждали утренние события, сопровождая свои реплики зевками, сморканием и сухим кашлем, а потому становилось понятно, что они только проснулись. Как только Уилл вошёл в столовую, вся болтовня прекратилась. Он столкнулся с болезненным осознанием того, что на него сейчас смотрит слишком много глаз. Все люди застыли с выражением удивления или заинтригованности на их лицах, а их рты были наполнены, судя по всему, полу-пережёванными яйцами и сосиской. — Пойдём, — подтолкнула его Беверли, и Уилл с облегчением, наступившим из-за избавления от множества любопытных глаз, проследовал за ней к двери сбоку, которая, как оказалось, вела на кухню. — Доброе утро, — поприветствовал их Лектер, сидевший за кухонным островом. Рядом с ним спокойно стояла Молли, которая сосредоточенно следила за передвижением других людей в комнате поверх края чашки в руках, из которой она периодически отпивала немного кофе. — …Доброе утро, — мгновение спустя выдавил Уилл. Когда их с Молли взгляды пересеклись, его губы автоматически скривились, и ему пришлось поспешно отвести глаза, чтобы ненароком не сказать ей что-нибудь оскорбительное. — Я сделал омлет. Прошло какое-то время с тех пор, как я в последний раз его готовил, однако, думаю, я всё ещё помню рецепт даже спустя столько лет, — сказал Лектер. Молли и Беверли, оценив юмор, засмеялись, а Уиллу удалось скорчить гримасу. Последовала неловкая пауза, и тот невольно вспомнил о том, как этот человек вчера вечером прижал нож для резки масла к его шее. Откровенная грубость с Беверли — это одно, но не стоило забывать, что, когда он проявил слишком много эмоций перед Лектером, всё мгновенно вышло из-под его контроля. — Спасибо, — сказал Уилл слишком поздно для того, чтобы это можно было счесть вежливостью. К счастью, Лектер, похоже, не возражал. Он поставил тарелку с завтраком на кухонный остров. Рядом стояли свободные стулья, и Уилл сел на один из них, принимая предложенную хозяином дома вилку с кивком головы. — Помидоры в этом году созрели чуть позже, но всё равно прекрасны на вкус, — заверил он Уилла. — Дамы, если вы позволите Уиллу уединиться и поесть здесь, за столом должно быть более чем достаточно места для вас обеих. Молли и Беверли покинули кухню, однако Беверли напоследок наградила его выразительным взглядом, увидев, что он выковыривает из омлета кусочки сосиски. Её глаза советовали вести себя хорошо. — Это белковая пища, которая компенсирует всё то, что ты потерял в течение последних нескольких дней, — сказал Ганнибал, моя ладони в раковине. Пока он вытирал руки, Фрэнсис поставил вторую тарелку на стол, около Уилла, после чего положил рядом вилку. В голове Уилла возник вопрос, ранил ли Лектер когда-нибудь кого-нибудь вилкой. Возможно, именно это станет оружием дня, если он не будет осторожен в своих высказываниях. Доктор Лектер повесил фартук на крючок возле кладовки, после чего, сохраняя идеальную осанку, сел на стул рядом с Уиллом, располагаясь намного ближе, чем последнему бы хотелось. По сравнению со сгорбленным юношей Лектер выглядел безупречным и профессионально-настроенным. — Шпинат восполнит электролиты, — сказал он, указывая на тарелку Уилла. — У меня теперь даже нет привилегии поблевать наедине, — пробормотал Уилл, яростно выковыривая из омлета очередной кусочек сосиски. Затем он остановился, перевернул вилку в руке, после чего торопливо добавил: — ...Спасибо за завтрак. — Я сделал именно омлет, потому что опирался на те факты о твоей личности, что мне известны, — сказал Лектер. — Не сомневаюсь, что, если тебе и удалось заснуть, то лица тех павших в бою агентов, которые ты теперь будешь помнить всегда, преследовали тебя в твоём самом уязвимом состоянии. Он был прав во всём, хоть Уиллу и не хотелось этого признавать. Он отделил от омлета очередной кусочек сосиски, отодвигая его на край тарелки, к стремительно растущей мясной куче. Уилл очень старательно делал вид, что не замечает пристального взгляда Ганнибала, отслеживающего каждое его движение, делающего мысленные заметки. Раньше, когда доктор был всё ещё просто психотерапевтом, на сеансах у Уилла всегда возникало чувство, что его рассматривают, словно под микроскопом, подмечая каждую особенность его характера. Тогда это тоже было слегка пугающим, но вместе с тем казалось довольно полезным, потому что Уилл старался стать лучше. Сейчас же пришло внезапное осознание, что всё это время каждое его движение выдавало какую-то определённую особенность его характера, которой он не хотел делиться. — Ты предполагаешь, что я кормлю тебя чем-то, помимо свинины? — спросил Лектер после того, как Уилл отделил от омлета особенно большой кусок сосиски. Тот сильнее сжал вилку в руке, сосредотачиваясь на поисках остального мяса. — Ровно через год после начала моей терапии, доктор Лектер, вы заявили, что хотели бы поздравить меня с достигнутыми результатами, пригласив на ужин, — сказал он, пристально рассматривая еду. — Вы сказали, что приготовили кролика с тушёной картошкой и свежей зеленью, и в ту ночь я съел абсолютно всё. Думаю, это было лучшее, что я когда-либо ел. Уилл не взглянул на Ганнибала, чтобы проследить за реакцией на слова, а продолжил ковырять в омлете вилкой. — Около двух лет спустя, — продолжил он отрывисто, — во время одного из судебных заседаний, прокурор перечислил даты, в которые Чесапикский Потрошитель убил своих жертв. Одна из убитых вами жертв, Марисса Шурр, умерла за день до того ужина. У неё не хватало нескольких жизненно важных органов, а также мяса вдоль позвоночника. — Ты думаешь, что я скормил тебе Мариссу Шурр. — Нет, я знаю, что вы скормили мне Мариссу Шурр. Когда агент Кроуфорд тайно расследовал ваше дело, вы пригласили его к себе домой и скормили ему Николаса Бойла, брата Кэсси Бойл. — Он намеренно вызвал рвоту, после чего провёл эксперименты над едой, — мрачно сказал Ганнибал. — Гениальный план, просчитанный до мелочей. — Да, поэтому сейчас я тоже не до конца убеждён, что вы не придерживаетесь старого плана. Думаю, вас очень развлекало наше неведение касательно ваших махинаций. — Как поживает агент Кроуфорд? — спросил Ганнибал. — Вы виделись с ним меньше чем за день до своего побега. Как он поживал? — Убедившись, что все сосиски из омлета были успешно удалены, Уилл позволил себе начать есть, пережёвывая шпинат с едва заметным неудовольствием. Он ненавидел шпинат. — Я спросил у него, мучают ли его боли в животе. Он любезно сообщил, что единственная боль, которую он испытывает — боль от осознания того факта, что я всё ещё жив, — доктор не казался расстроенным из-за подобного заявления. Краем глаза Уилл заметил, как губы Ганнибала изогнулись в практически незаметной улыбке. Он выглядел позабавленным. — Уверен, что сейчас боли в животе его точно мучают. Уилл ничего не ответил. Вместо этого он сосредоточился на еде, и Лектер вскоре последовал его примеру. Единственным звуком в комнате стал звон вилок, ударяющихся о хрупкий фарфор. После завтрака Ганнибал повёл Уилла в столовую, в которой число присутствующих сократилось до десяти. Уилл наблюдал за лицами оставшихся в комнате людей. Он видел, как их губы сразу расплывались в мягкой счастливой улыбке, как обожание и, что намного ужаснее, надежда начинала светиться в их глазах, когда они смотрели на своего лидера. Уилл видел подобные выражения лиц у людей в церквях, когда те смотрели на иконы, изображавшие Бога или святых. Надежда. Слепая вера. — Кто все эти люди? — спросил он доктора Лектера, когда они шли по коридору. — Пытаешься выведать информацию, Уилл? — спросил Ганнибал. — …Пытаюсь понять, что именно я вижу. — Помимо всего прочего. Уилл пока что не видел ни одного телефона в доме, однако утешал себя мыслью, что просто ещё не осмотрел все комнаты. Как только он найдёт телефон, он сможет найти и способ связаться с Джеком. — Это мои дорогие друзья, пришедшие мне на помощь в час нужды. — Он не звучал так, будто говорил о дорогих друзьях. Во всяком случае, Уилл ясно увидел лёгкое искажение рта Ганнибала, когда тот произносил эти два слова. Уилл задался вопросом, какой человеческий костюм доктору пришлось примерить, чтобы убедить всех этих людей, что он их спаситель. Он вспомнил о всех тех руках, с жадностью касающихся его, и невольно вздрогнул. — Они все?.. — Его голос оборвался. — Убийцы? — Да. — Некоторые. — В этот момент мимо них прошла женщина, остановившаяся лишь для того, чтобы почтительно кивнуть Ганнибалу. — Иные — отчаявшиеся молодые люди, ищущие укрытие от общества, которое их отвергло. Остальные же просто нашли место, в котором их примут, невзирая на некоторые особенности. — Так вы создали летний лагерь для психопатов, — сказал Уилл и практически сразу же пожалел об этом. Он не сможет назвать свои действия "выживанием", если будет продолжать говорить всё, что взбредёт в голову, тем самым испытывая терпение Ганнибала и повышая свои шансы оказаться у него столе в качестве ужина. Однако Ганнибал вместо того, чтобы одёрнуть юношу, внезапно засмеялся. Он остановился посреди коридора и обернулся, посмотрев на Уилла так, будто сейчас увидел его в первый раз. — Я скучал по нашим беседам, — с обожанием сказал он. В этот раз у Уилла хватило ума ничего не отвечать.

* * *

Джек сидел напротив красивой молодой женщины с непарными глазами и задавался вопросом, куда пропало всё её очарование. Если бы её футболку сейчас не украшали неряшливые подтёки чужой крови, он бы подумал, что она собралась поехать в супермаркет, а не совершить убийство. Она была одета в белую футболку и нормальной стирки джинсовые брюки, а завершал образ конский хвост, виднеющийся из-под бейсбольной кепки. Джек не был тем типом людей, которые отличают нормальную стирку от щадящей, но Зеллер был. Он сразу отметил эту деталь. Целью этой женщины было слиться с толпой. К счастью, даже истекающий кровью, Боумэн был всё ещё лёгок на подъём. — Мы проверили ваши отпечатки пальцев, и они не совпадают с вашим удостоверением в базе данных, "Элис Коннерс", — в конце концов сказал Джек. После этого в комнате повисла тишина, и мужчина в это время пытался усмирить кипящую внутри ярость, над которой сейчас у него осталось очень мало контроля. Однако женщину это, судя по всему, не волновало. Два глаза — карий и ореховый — смотрели прямо на него, лениво моргая. Её тонкие губы разомкнулись, и она позволила себе издать тихий мягкий вздох. — Странно, — сказала женщина. У неё был довольно высокий голос — тот тип голоса, который заставляет людей давать обладателю всё, чего он захочет. — Тем не менее, они совпали с отпечатками, найденными на месте преступления в Канзасе девять лет назад, — продолжил он, будто она ничего и не говорила. — С отпечатками Келли Браун, подозреваемой в убийстве четырёх членов её семьи: Джейсона, Стивена, Линды и Брюса Браунов. — Моё имя Элис, а не Келли. — Мы знаем, что вы работаете на Лектера. Мы изучали записи с камер видео-наблюдения в больнице, и узнали, что вы начали встречаться с Ганнибалом по крайней мере три года назад, приходя в учреждение под разными именами. К счастью, функция распознавания лиц помогла нам установить вашу настоящую личность и выиграть время. — Кстати говоря, я сейчас безработная, — внезапно сказала она. — Но надеюсь это исправить. Я хочу консультировать людей, потерявших соулмейтов. Грэм пытался окончить ординатуру по работе с людьми, потерявшими соулмейтов. Джек наклонился вперёд, его рот дрогнул от беззвучного рыка. — Где Уилл Грэм? — Наверное, очень больно видеть, как ваш коллега-агент умирает, агент Кроуфорд, — сказала та. — В одной из статей на TattleCrime Фредди Лаундс сказала, что "вы идёте под руку со смертью". Что, куда бы вы ни пошли, смерть следует за вами. Каково это? — Агент Боумэн всё ещё жив, Келли, — ответил Джек с улыбкой. Это застало её врасплох. Выражение абсолютного спокойствия на её лице дрогнуло, а в глазах вспыхнула паника. Она попыталась успокоиться, оскалив зубы. — Вы лжёте, — решила та. — Прямо сейчас он находится в операционной, однако всё должно быть хорошо. Что бы там ни поручил вам Лектер, вы провалили свою миссию, — он наслаждался её беспокойством и лёгкими нервными подёргиваниями рта, продолжая говорить спокойным голосом. — Вы должны были убить агента Лойда Боумэна и скрыться, не так ли? Неуловимая тень, несущая смерть когда и куда угодно. Как жаль, что вы провалили оба задания, Келли. — Вы не найдёте доктора Лектера, — прошипела она, оскалившись. Её клыки были острее, чем у многих людей, и это подчёркивало нежный розовый цвет её губ, похожих на лепестки распустившейся розы. — Возможно, я подвела его, но вы всё равно его не найдёте. Вы, за кем следует смерть, кто приносит её всем на своём пути, лишь навредите окружающим в своих попытках спасти Уилла Грэма. — Где Уилл Грэм? — зарычал Джек. Его голос стал ниже. — Вы никогда его не найдёте, — прошипела Келли. — Скажите мне, где он, и, возможно, мы сможем договориться, Келли. — Это была ложь, однако хорошо замаскированная. Даже если он и закроет глаза на её попытку убить федерального агента, останутся и другие места, в которых её разыскивают за другие преступления. Ситуация Келли Браун была незавидной. — Только через мой труп, — рыкнула она. — Это я могу устроить. В Миссури смертная казнь всё ещё является законной. Он встал из-за стола, собрал бумаги в папку и направился к выходу твёрдым, уверенным шагом. Снаружи его ждал Зеллер, который тут же выпрямился и поднял голову, стоило Джеку выйти из-за двери, после чего они оба пошли по коридору. — Он всё ещё в операционной, — сказал Брайан, и Джек издал низкий гортанный звук. Боумэн был всё ещё жив, хоть и не в лучшем состоянии. Это были хорошие новости. Хорошие новости были редким явлением в ситуациях, в которых был замешан Лектер. — Также я пробил по базе данных всех остальных. Молли Фостер, мать-одиночка с сыном Уилли. Двадцать семь лет, вдова, но её муж умер от рака, а не был убит. Соулмейта нет, также как и информации, где сейчас находится её сын. Её лицо было опознано на записях с камер пять раз, однако она записывалась на приёмы к Лектеру, используя разные имена. — Я хочу знать где, когда и как она впервые узнала о нём. У нас же есть его переписки? — спросил Джек. — Беверли Катц, студентка университета Джона Вашингтона, оканчивала магистратуру по криминологии. Она собиралась работать в ФБР, однако… это, я думаю, значительно подпортит её дальнейшее обучение. У неё есть соулмейт, Сол Янси, который посещал Лектера пять лет назад, использовав своё настоящее имя. Беверли Катц также однажды встречалась с доктором Лектером, но использовала поддельное имя. Джек кивнул и вошёл в комнату для вскрытий, где Прайс был занят рассматриванием чего-то через микроскоп. Мужчина бросил папку на ближайший стол, развязал галстук и попытался выкинуть из головы слова женщины. Куда бы вы ни пошли, смерть следует за вами. — Агент Фрэнсис Долархайд. — Здесь Зеллер сделал паузу и нахмурился. — Мы довольно хорошо знаем о его профессиональной карьере. Однако в детстве его бросила мать, и он сначала попадал из одной приёмной семьи в другую, потом о нём заботилась бабушка, которая вскоре умерла, а после его снова взяла под свою опеку мать. Затем он снова попадал в разные приёмные семьи, пока не окончил школу и через месяц не пошёл в морскую пехоту. — Как много раз он посещал доктора Лектера в свободное время? Зеллер посмотрел в файлы и нахмурился, ощущая себя некомфортно. Джека это, однако, не волновало. Даже если Долархайд раньше и был агентом ФБР, теперь он им уж точно не являлся. Джек доверил ему безопасность Уилла Грэма, а Фрэнсис Долархайд раздавил его доверие. Каково это? — По правде говоря, довольно много раз, всегда используя ненастоящее имя и разные должности, — неохотно сказал Зеллер. — Мы изучаем всю связанную с этим информацию, и доктор Чилтон оказывает нам полное содействие. Когда Джек ничего не ответил, Прайс поднял голову и кашлянул, привлекая к себе внимание. — Пока он изучал файлы, я тоже был кое-чем занят, — сказал он. Джек выжидающе посмотрел на Прайса. — А именно содержимым рюкзака этого Сола Янси, соулмейта Беверли Катц. Похоже, в спешке он оставил некоторые вещи на месте преступления, например, бутылку Nalgene с несвежей и очень тёплой водой. — Хорошо, — безучастно ответил Джек. — И я решил изучить диатомеи в воде, опираясь на собственную догадку, — продолжил Прайс. — Ты решил изучить диатомеи в воде, опираясь на собственную догадку? — тупо повторил Зеллер. — У людей бывают догадки, — в свою защиту сказал Прайс. После усталого вздоха Джека он продолжил. — Диатомеи уникальны, и имеют разные "отпечатки пальцев", так сказать, как и люди. Ты изучаешь диатомы, сравниваешь их с другими диатомами и в конце концов можешь найти их общий источник воды. А поскольку это была вода из-под крана, а не купленная в магазине… — …мы можем попытаться отследить, где именно был Сол перед тем, как приехал в квартиру Грэма, — закончил за него Джек. В его животе что-то скрутило узлом, и он лениво провёл рукой по шраму. Джек часто делал так, когда нервничал, чтобы напомнить себе о том, как сильно человек колеблется между жизнью и смертью в подобных ситуациях. Если Боумэн выживет, они смогут сравнивать свои шрамы. — Похоже, шансов мало, — пробормотал Зеллер. Однако, несмотря на неуверенный тон, его глаза заметно стали яснее. — Я тоже так подумал, однако решил попытаться, используя вашу программу по распознаванию мест и лиц. — Здесь Прайс сделал паузу, чтобы насладиться моментом. — Судя по всему, наш парень Сол был в Джорджии прежде, чем приехать к Грэму той судьбоносной ночью. А если быть точнее, в Пьемонте, или же в Верхней Прибрежной Равнине. Этому парню действительно нужно было пить больше воды, — торжествующе заключил он. — Я чертовски рад, что он этого не делал, — ответил Джек. Он чувствовал, как под местом, где Лектер оставил ему кривоватую улыбку, начали появляться зачатки надежды. — Свяжите меня с штаб-квартирой Атланты, — сказал Джек, схватив телефон. — Я хочу быть в воздухе меньше, чем через час.