Where the Wicked Walk

В ту ночь Уилл Грэм снова взломал замок и открыл дверь. Но когда он уже был одной ногой в коридоре, что-то заставило его настороженно замереть и задержать дыхание. Стоя на лестничной площадке в абсолютной темноте, Уилл был сбит с толку странным чувством, будто за ним наблюдают. Учитывая то, в каком именно доме он находился, такими ощущениями пренебрегать не стоило, однако, несмотря на то что каждая мышца в его теле умоляла его бежать, парень не мог заставить себя пошевелиться. — На вашем месте я бы вернулся в комнату, — послышался голос Мэттью Брауна, который, судя по всему, стоял примерно в пяти футах от Уилла. — Не знаю, сколько ещё раз я должен предупреждать вас, мистер Грэм, но по ночам в этом доме случается очень много нехороших вещей. И если одна из этих вещей потеряет терпение, то в вашей жизни могут произойти не самые приятные события. Уилл на мгновение подумал оспорить это утверждение или притвориться дурачком. Однако, к его несчастью, Мэттью Браун точно знал, насколько не дураком Уилл Грэм был, а Уилл Грэм был достаточно умён для того, чтобы понять, когда его обыграли. Он вернулся в свою комнату и закрыл дверь.

* * *

— Спасибо за то, что пришли, — устало произнёс Джек Кроуфорд. — Я бы сказала, что мне несложно, но учитывая нынешнее положение вещей… Думаю, вы понимаете, почему я испытываю тревогу, посещая вас, — ответила Беделия, пожав ему руку. Она заметила маленькое пятно на манжете его пиджака — судя по всему, оно было последствием питания фаст-фудом на рабочем месте. Однако доктор Дю Морье не завидовала ни должностному положению агента ФБР, ни уровню его стресса. Она всегда старалась сохранять чувство собственного достоинства, а мысль о том, чтобы потеть и бороться за малейший клочок информации о мотивах и поведении психопата, шла вразрез со всеми её представлениями о значении этого слова, из-за чего казалась невыносимой. — Знаете, прошло уже… сколько? Шесть лет? — Со дня суда, да. — Вы довольно неплохо скрывались, — заметил Джек, и Беделия выдавила из себя улыбку. — Когда человек не находится в постоянном присутствии психопата-каннибала, он справляется неплохо с чем угодно, агент Кроуфорд. — Знаете, из всех, кто когда-либо его знал, только вам удалось проникнуть к нему в голову, доктор Дю Морье. — Я бы так не сказала. — Нет? — Джек остановился около секционной комнаты и вежливо ей улыбнулся. — А как бы вы сказали? — Доктор Лектер являлся ко мне под покровом своего человеческого костюма, — объяснила Беделия. — Он был очень осторожен с ним. Он демонстрировал достаточно человечности для того, чтобы убедить людей, в том числе и меня, что у него есть эмоции. То, чем он становился наедине с самим собой, оставалось для меня тайной, ведь он старательно скрывал от меня ту персону, что пряталась за вуалью. У Джека Кроуфорда была привычка пристально смотреть на людей, пригвождая их к месту одним взглядом. Однако Беделия была довольно хорошо осведомлена о подобных трюках, и выдержала зрительный контакт со спокойным, нечитаемым выражением лица. Годы занятий психиатрией помогли ей усовершенствовать свой контроль над мышцами лица и глазами, и женщина надевала эту каменную маску всякий раз, когда в её жизни происходило что-то невыгодное или неприятное. А добровольно-принудительная поездка в Атланту, штат Джорджия, которая была совершена с целью посмотреть на мёртвые тела людей, была ей довольно неприятна. — Возможно, те его части, что вам удалось увидеть за этой вуалью, и те, что вы увидите сейчас, позволят нам понять его лучше, — произнёс Джек, открывая перед ней дверь. — Но должен вас предупредить: зрелище не из приятных. Зрелище действительно было не из приятных. Беделия Дю Морье уже сталкивалась со смертью несколько лет назад, когда на неё напал пациент и поставил её перед ужасным выбором: либо его жизнь, либо её. Она не жалела о том, что ей пришлось сделать: никто не должен чувствовать вину за то, что взял на себя ответственность за свою жизнь и не позволил кому-то её забрать. Однако она сожалела о том случае, потому что именно тогда — как она надеялась, в первый и последний раз — почувствовала, какими на ощупь были внутренние стенки человеческого горла. На этих телах, во всей их жуткой и мучительной наружности, читалось имя Ганнибала Лектера. — Все они были найдены в разных местах? — спросила она, остановившись у трупа человека, которого, судя по всему, похоронили заживо. — Мы находили их по всей стране. Всех Уиллов Грэмом до единого, кроме того, который числится пропавшим. — Вы наверняка знаете, что он жив? — Да, — сказал Джек и смерил её взглядом, который подразумевал, что раскрывать ей подробности он не собирается. Беделия заметила маленькое пятнышко на его щеке, которое он пропустил во время бритья, после чего пошла дальше. В морге пахло химикатами, а не смертью. Но их едкое зловоние всё равно будто скапливалось у Беделии на языке, из-за чего сглатывать становилось противно. Она остановилась перед кучей мяса и вопросительно посмотрела на Джека. — Был сбит поездом, — объяснил он. — И рядом с их телами всегда находили послание: "И Тьма, и Разрушение, и Алая Смерть властвовали над всем" — верно? — Верно. Беделия издала тихое "хмм" и окинула взглядом ряды трупов. У каждого из них были разные волосы, глаза и кожа, однако все они после смерти выглядели практически одинаково. У них всех кожа приобрела пепельный оттенок и, Беделия знала, уже скоро начнёт гнить. — Это определённо похоже на доктора Лектера, — произнесла Беделия, продолжая идти мимо столов с трупами. — Поскольку нужный ему Уилл Грэм жив, возможно, он решил убедиться, что этот Уилл Грэм останется совершенно один. Что он будет абсолютно уникальным. — Он снова нанесёт этот удар? — Я бы так не сказала, — ответила она. — Если он действительно вынуждает своих последователей убивать этих людей теми способами, что я здесь увидела, последнее, что он сделает, это повторится. Повтор любого из способов обесценит послание, которое он пытался донести. Если он из всех возможных писателей цитируют именно По, то это подразумевает, что тьма и разрушение будут преследовать людей в самых различных своих проявлениях, и каждый последующий их удар будет более болезненным и ужасающим, нежели предыдущий. — И каков же его эндшпиль*? Беделия подняла на него взгляд. — Я предполагаю, что в конце он хочет убить вас, поскольку в первый раз ему этого сделать не удалось, — произнесла она, остановившись перед трупом женщины, у которой было просто перерезано горло. — Вы не рассматривали возможность того, что имеете дело с культом? После этих слов Джек, казалось, помрачнел ещё сильнее, что, судя по его истощённому лицу, не должно было быть возможным. — Да. Мы пока не сообщали о своих подозрениях прессе. — Учитывая то, что они смогли нанести ущерб общественности на межнациональном уровне, но при этом не были пойманы полицией, это решение вполне разумно. — Скажите, вы можете представить Ганнибала как лидера культа? — С лёгкостью, — мгновенно ответила Беделия. — Он нарцисс, который наслаждается вниманием к своей персоне. Единственное, что он любит больше — манипулировать этим вниманием, контролировать его. Он наверняка сделал своих последователей набожными, чтобы они не боялись ни боли, ни смерти. В этом и заключается основная проблема при их поимке: они не боятся умереть, из-за чего с лёгкостью готовы поставить собственную жизнь под угрозу, чтобы выполнить задание. Они становятся безрассудными, но не глупыми. — Но он никогда не покажет им всей картины. Возможно, у него есть правая рука или помощник, но вся информация о происходящем хранится только в его голове. У каждого есть своё место на его шахматной доске, а его харизма и очарование гарантируют то, что все фигуры останутся на своих местах, только чтобы угодить ему. — Однако то, что Ганнибал запланировал для Уилла Грэма, — не единственная наша проблема, — продолжила она, хмуро глядя на тела. — Я бы поняла, если бы он просто взял его в заложники, чтобы потом убить на досуге. Однако Ганнибал не просто забрал его, а создал вокруг себя культ из по крайней мере тридцати человек, судя по масштабу их деятельности, после чего приказал им убить всех других Уиллов Грэмов в стране, чтобы донести до общественности послание о смерти, страхе и недоверии. — Недоверии? — повторил Джек. — Агент Кроуфорд, Уилл Грэм был похищен из своей квартиры агентом, которого вы к нему приставили, — спокойно произнесла Беделия. — Теперь одна половина Америки хочет получить вашу голову на серебряном блюде, а другая потеряла веру в вашу способность поймать убийцу. И пока вы не обнародуете информацию о том, что это не один человек, а целая группа, они продолжат в вас сомневаться. — Вы думаете, что я должен действовать публично? — Я думаю, что доктор Лектер рассчитывает на то, что вы не станете действовать публично. Таким образом вы запятнаете своё имя настолько сильно, что он с лёгкостью сможет убить вас, — ответила она. — С полной уверенностью, что в этот раз никакой Уилл Грэм не сможет спасти вашу жизнь, потому что он уже находится там, где хочется Ганнибалу. — Отдел, специализирующийся на культах, уже взял на себя это дело, — признался он, хотя, судя по всему, эти слова дались ему с большим трудом. Ведь для Джека Кроуфорда величайшим разочарованием, разумеется, была неспособность контролировать ситуацию. Подумав об этом, Беделия едва заметно улыбнулась. — Не ошибитесь, агент Кроуфорд: он также пытается выманить вас из безопасного места. Сначала агент Боумэн, потом — агент Зеллер… Вы уже отправили агента Прайса в охраняемое место? — Он продолжит атаковать моих людей, пока не останется никого, кому я смог бы довериться, — прорычал Джек. — Разве вы не можете доверять остальным агентам ФБР? — поинтересовалась она. Его молчание сказало ей намного больше, чем слова. — У нас есть достаточно улик, чтобы с уверенностью утверждать, что он находится в Джорджии, — в конце концов произнёс он, меняя тему. Беделия оказалась достаточно милосердна, чтобы позволить ему это. — Вы думаете, это тоже всего лишь уловка, чтобы меня выманить? — Я считаю, что любые улики, которые вы легко обнаружили, могут оказаться ловушкой, — ответила она. — Он ведь пытается вывести вас на публику. И что может быть лучше, чем повесить прямо перед вашим носом что-то, что вы не сможете игнорировать? После этого Джек замолчал и долгое время смотрел на трупы. Казалось, он ушёл в себя, и какие бы мысли в тот момент ни посещали его голову, они остались скрыты за тёмными, усталыми глазами. Когда Беделия и Джек наконец покинули морг, последний привёл их в комнату, которая отдалённо напоминала гостиную, после чего заварил две чашки кофе. Они оба молча сидели на стульях, сделанных из дешёвого дерева и покрытых неприятной на ощупь обивкой, медленно выпивая крепкий напиток и думая о совершенно разных вещах. Беделия с первого же глотка возненавидела едкий вкус кофе марки Фолджерс, но продолжала пить его в тишине, потому что именно этого от неё ожидали. — Я понимаю, сейчас в вашей жизни настали тяжёлые дни, — начала Беделия, но взгляд, который на неё бросил Джек, заставил её замолчать и ещё раз обдумать следующие свои слова. — Вы небезосновательно подозреваете своих собственных агентов в службе серийному убийце — такая ситуация для любого человека стала бы большим стрессом. Ведь теперь, когда вы будете находить какую-либо улику, вы всегда будете задаваться вопросом: намеревался ли кто-то, чтобы вы её нашли, или нет. — Сейчас мне пригодится любая помощь со стороны, — устало признал Джек. — Нужны лишние руки, которые или помогут мне воздвигнуть фундамент для построения плана по поимке Лектера, или же разрушат его до основания. — Должно быть, вы недавно лично общались с Ганнибалом Лектером, раз используете его манеру речи, прибегая к различного рода метафорам, — задумчиво произнесла Беделия. — За день до его побега я пришёл к нему, чтобы поговорить об одном деле. Тогда он сказал мне: "ты основал фундамент своей карьеры на руинах моей свободы. Интересно, что потребуется сделать, чтобы этот фундамент обратился в пыль?" — Если вы его поймаете, то это лишь укрепит фундамент вашей карьеры. — Знаете, доктор Дю Морье, в последнее время мне стало очень трудно решить, хочу ли я поймать его или убить, — признался Джек, хотя в его голосе было больше усталости, нежели вины. Беделия поставила свою чашку с наполовину выпитым кофе на стол и, устроившись поудобней на стуле, внимательно посмотрела на Джека. — Несмотря на то что Ганнибал изначально действовал, исходя из личных мотивов и отношения к вам, ваш мыслительный процесс не настолько уж удивителен. Вы оказались в необычной ситуации, поэтому ваши реакции ожидаемо необычны. Вместо получения юридической справедливости, вы бы предпочли другую: ту, в которой Ганнибал уже не сможет склонить чашу весов в свою сторону. — …Я ценю ваше участие и беспокойство, доктор. Настало время перейти к тяжёлой части. Она тихо, едва слышно вздохнула и отвела от Джека взгляд. Её лежащие на коленях руки были плотно сжаты в кулаки, будто она надеялась, что достаточное давление на кожу сможет стереть психологическую грязь, в которой увязла, пройдя по пространству, где лежали мертвенно-бледные свидетельства того, как последователи Ганнибала претворяли в жизнь свои самые ужасающие фантазии. — Несмотря на то что я действительно в состоянии дать вам информацию о мотивации Ганнибала к тем или иным действиям, агент Кроуфорд, я бы предпочла навсегда оставить позади период своей жизни, связанный с моей работой в качестве его психотерапевта, — произнесла Беделия, сверля взглядом чашку. Там, где она соприкасалась с кофейным столиком, дерево запотело от жара. Наверное, стоило поставить чашку на подстаканник. — Его влияние связано с одним весьма неприятным событием в моей жизни, которое я предпочла бы забыть и не вспоминать никогда. Да, он был моим пациентом, но это ни в коем случае не отменяет того факта, что его основным желанием было держать меня под каблуком своих манипуляций, поскольку тогда он уже догадывался о том, что я его в чём-то подозреваю. И, разумеется, вы будете иметь полное право вновь отыскать меня, когда я выйду через эту дверь и покину это здание, но я бы предпочла, чтобы вы этого не делали. Джек долго, очень долго смотрел на неё, и лицо его будто было высечено из древнего камня. Чтобы не смотреть ему в глаза, Беделия вновь взяла чашку с кофе и начала его пить, будто надеялась, что терпкий вкус сможет придать ей сил. Когда же Джек так ничего не произнёс, она поднялась со стула и взяла свои пальто и сумочку. — Удачи вам в вашем расследовании, агент Кроуфорд, — мягко произнесла она. — Надеюсь, то немногое, что я смогла сообщить, вам поможет. Джек тоже встал и пожал ей руку, медленно кивнув. — Спасибо, доктор Дю Морье. Беделия ушла, а Джек остался допивать кофе в гостиной. Несомненно, думала доктор Дю Морье, Джек Кроуфорд сейчас задавался вопросом, как скоро последователи Ганнибала начнут действовать, если он выйдет на публику. Сама же Беделия в тот момент была намного больше озабочена вопросом, как скоро она сможет снять этот глупый провод, который один из этих самых последователей прикрепил к её груди.

* * *

— Что думаешь? — спросил Джек, когда пришёл в техническое помещение. — Я бы сказала, что она не одна из них, но они выходили с ней на связь, — произнесла Старлинг, отрывая взгляд от монитора. Её лицо было очень напряжено, а губы сосредоточено сжаты. — Есть несколько кадров, где видны микро-выражения страха. Она уже знала то, что ты ей сообщил. Джек не до конца определился, как именно относится к Старлинг. С одной стороны, она забрала у него дело, при этом не зная Лектера так, как его знал Джек. Он чувствовал себя будто ребёнок, у которого старший брат съел любимую коробку хлопьев на завтрак. С другой стороны, её самоуверенность и способности определённо обнадёживали, особенно после того, как практически всех его доверенных людей устранили последователи Лектера. Если, конечно, она тоже не была одной из его последователей. — Думаешь, она ему симпатизирует? — спросил Джек и подошёл к Старлинг, чтобы тоже взглянуть на монитор. Камеры в штаб-квартире ФБР обладали просто сверхъестественным качеством, и все кадры получались настолько чёткими, что могли отследить даже колыхание ресниц от малейшего дуновения со стороны кондиционера. — Её лицо очень трудно прочитать, но я бы сказала, что нет, — ответила Старлинг. — Во всяком случае, даже если они и принуждали её к сотрудничеству, она чертовски хорошо от них отделалась. Она ведь попросила тебя больше не выходить с ней на связь, а значит у них больше не будет причин с ней контактировать. — В таком случае, мы сузили круг подозреваемых ещё на несколько человек, — пробормотал Джек. Он подумал о том, как Дю Морье смотрела на трупы, как она морщила нос, как поджимала губы так сильно, что казалось, будто они совершенно отсутствовали. В ней не было ни голода, ни любопытства, ни странного притяжения к этим мёртвым телам. — Я уже какое-то время слежу за их действиями, которые доходят до межнационального уровня, но, кажется, всё начинает затихать. Возможно, те, кто принимал в этом участие стекаются в этот самый "дом", а может быть остаются там, где оказались при исполнении задания, чтобы не привлекать внимание, — произнесла Старлинг, просматривая что-то на компьютере. — У Грэма получилось позвонить тебе, и это очень помогло расследованию, Джек. Я знаю, что ему не удалось уточнить, где именно в Джорджии они находятся, но теперь у нас есть имя — Мэттью Браун, — по которому мы можем отследить одного из людей Лектера, а наши криминалисты наверняка найдут какие-то улики на трупах. — Он оказался не так уж глуп и не стал использовать своё настоящее имя, так что нам придётся пойти по трудному пути, — пробурчал Джек. — Будем сверять фотографии и время начала службы в полиции. Радует хотя бы то, что участки, в одном из которых, предположительно, и работает Мэттью Браун, согласились сотрудничать. — Да, это займёт время, но это не невозможно, — произнесла Старлинг, взглянув на него. — Это прогресс, Джек. Джек знал, что и сам должен был считать то, что они уже узнали, прогрессом, но не мог. — У нас как будто много информации, но на самом деле это не так. Многие факты просто заводят в тупик. — Как Лектер того и хочет. Джек это знал. А ещё он знал, что после прихода Дю Морье в его сознании поселился сорняк сомнения, который теперь нашёптывал ему ужасные, предательские мысли. — Думаешь, в том, что Прайс догадался проверить диатомы в воде, виновата удача? — спросил он. В комнате, где царило только мягкое жужжание работающих компьютеров, этот вопрос прозвучал слишком громко и резко. Старлинг оторвала взгляд от монитора, изображение на котором было приближено к тонким, плотно сжатым губам Беделии. Она нахмурилась и откинулась на спинку кресла, обдумывая вопрос Джека. — …А почему ты спрашиваешь? — ответила она вопросом на вопрос. В её голосе не было осуждения — только любопытство. — Он проверил диатомы "по собственной догадке", — вспомнил слова Прайса Джек. — Он ознакомился с содержимым бутылки и решил потратить время на изучение воды в ней. Беделия сказала, что любая легко найденная улика может оказаться подделкой, сделанной специально для того, чтобы меня выманить. — Думаешь, Прайс был скомпрометирован? — спросила Старлинг, пристально глядя на Джека своими голубыми, видящими насквозь глазами. — Уилл Грэм сказал, что здесь у Лектера есть свои люди, которые наблюдают за мной. Ведь я бы никогда не подумал на Долархайда, а оказалось… Оказалось, что я в нём ошибался. — Вопрос в том, думаешь ли ты, что ошибся в Прайсе? Джек вздохнул и, склонив голову, стиснул образовавшуюся между бровей складку большим и указательным пальцами, будто надеясь, что таким образом сможет выдавить из своего черепа головную боль. Иногда Белла чувствовала его страдания — разумеется, когда не испытывала свои собственные боли, связанные с её заболеванием. И от осознания того, что он не просто мучается сам, но ещё и заставляет страдать свою жену, Джек чувствовал себя ещё хуже. — Я не знаю, — наконец произнёс он, издав низкий, мрачный, лающий смешок. — Разве это не… Чёрт, я уже ничего не знаю, Старлинг. В этом-то и был весь смысл, не так ли? Чтобы я не знал, кому могу доверять. — Да, именно этого Лектер и хочет, — мгновенно ответила она. — Он хочет, чтобы ты находился на грани нервного срыва, ведь тогда ты не сможешь ничего ему сделать. Именно поэтому я позабочусь о том, чтобы ты продолжил помогать с расследованием, хорошо? Мы будем наблюдать за Прайсом, будем записывать время его прихода и ухода, будем просматривать его телефон, электронную почту. Не потому что он сделал что-то не так, а потому что ты боишься, что больше не можешь никому доверять, и если так тебе будет легче, то я всё устрою. — Я просто не понимаю, почему он внезапно решил обратить внимание именно на диатомы? — пробормотал Джек. — Потому что он хороший агент, Джек. И если бы тогда вы работали над каким-нибудь другим делом, ты бы поблагодарил его за это. Это было правдой, но в данный момент Джеку было трудно это принять. Ллойд был уже мёртв, Зеллер — практически, а его последний доверенный человек теперь стал подозреваемым. Если Лектер действительно хотел вывести его из строя, то он, чёрт побери, неплохо справлялся.

* * *

— Это он? — спросил Дункан у Фредди, кивком головы указав на человека, сидевшего на другом конце бара. От Дункана пахло потом и пивом Coors Lite. Запах был горьким, но Фредди успела привыкнуть к нему, пока они ходили по Барнесвиллю, Джорджия. По правде говоря, от большей части города пахло потом и пивом Coors Lite, но из своих путешествий Фредди узнала, что так пахнут многие маленькие города, поэтому её мнение о горькости запаха было абсолютно субъективным и не основанным ни на каких фактах. В ближайшее время ей всё равно так или иначе придётся с ним мириться. — Похоже на то, да, — произнесла, сидя с Эрлом и Дунканом за одним из столиков. — С ним какая-то дамочка, — проворчал Эрл. Он пах не лучше Дункана: его запах был похож на тот, что чувствует человек, который съел огромное количество жвачки и уже начинает чувствовать лёгкую тошноту от её аромата. Однако он, казалось, контролировал себя лучше своего друга. — Хочешь, чтобы мы врезали этому мерзавцу? — Нет, мистер Дункан. Думаю, я хочу встретиться с ним в её доме. — Чёрт возьми, ты ж не собираешься никого убивать, а, мисс Лаундс? Услышав ругательство, Эрл пнул Дункана под столом. Они ведь были рядом с леди. — Извини, — пробормотал Дункан. — Я не убийца, клянусь вам, — заверила она их. — Честное скаутское! — А чем ты вообще занимаешься как гёрлскаут? — поинтересовался Эрл. — В основном выпечкой. — Мне нравится печенье, которые продают девочки-скауты. Раз в год я покупаю у них коробочку и объедаюсь ими, — признался Дункан. — Особенно мне нравятся те, что в форме трилистника. — Так каков план, мисс Лаундс? — спросил Эрл. — Мы можем помочь тебе проучить его, если хочешь. Учитывая то, как пристально и серьёзно Эрл смотрел на Фредди, она решила, что он поможет ей даже спрятать тела, если она попросит достаточно вежливо. — Уверена, я смогу справиться с ним сама, джентельмены, — сказала она. Кларк Ингрэм носил бейсболку и очки, и это выглядело так же нелепо и подозрительно, как её первая попытка покрасить волосы в блонд, чтобы пойти на место преступления под прикрытием. Тогда она наполовину сожгла свои волосы, и это научило её, что парики были намного более дешёвым и безболезненным вариантом. — Ты уверена? — спросил Эрл. Она одарила его светлой, мягкой улыбкой. — Как насчёт того, чтобы вы оба дали мне свои номера на случай, если мне вдруг понадобится помощь? И Эрлу, и Дункану эта идея понравилась. Она получила номера их мобильных, рабочих и даже домашних телефонов, потому что женщина по имени Дебби считала, что иметь домашний телефон было так же важно, как и мобильный. Кем бы эта Дебби ни была. — Мне по большей части всё равно на домашний телефон, но ей он нравится. Она говорит, что он придаёт дому у…у-тон-чён-ности, — объяснил Эрл. Они заплатили за её ужин, купили ей пиво и пожелали удачи. Даже после их ухода Фредди чувствовала витающий в воздухе запах Coors Lite'а. На самом деле они были неплохими людьми, особенно если забыть, как плохо они пахли. Их речь тоже была явно не книжной, но не могло же быть, чтобы все за пределами Атланты обладали такой манерой говорить? Позже она поняла, что ошибалась. Все те, кто сидел в баре, говорили с таким ужасным акцентом, что даже Эрл и Дункан начинали казаться неплохими ораторами. Она подмечала то, как люди проглатывали окончания и округляли слова, лениво меняя их порядок в предложении, и беззвучно повторяла движения их губ, пока выжидала нужного момента. Ей бы в любом случае не помешала практика в их речи. Однако ей не было дела до посетителей бара. Если кто-то из этих деревенщин с жутким акцентом не убивал детей и не оставлял их трупы на обочинах дорог, он её в любом случае не интересовал. Сейчас её внимание было целиком приковано к Кларку Ингрэму и его партнёрше по преступлениям, которые сидели где-то в двадцати шагах от неё. Они приведут её к Уиллу Грэму. Она в этом не сомневалась.