Три попытки Эрика Леншерра

Действие лекарства Чарльза закончилось, когда они только-только зашли в холл после утренней пробежки. Эрик ушёл чуть вперёд, но почти сразу почувствовал, что что-то не так, и обернулся. Чарльз стоял, вцепившись в дверь как в мать родную. — Чарльз?.. Он виновато улыбнулся. — Действие лекарства кончилось. Ты мне поможешь? Эрик окинул его задумчивым взглядом. Пришла тут ему в голову одна мысль… интересно, Чарльз уже сможет её прочитать? Не сможет, если я не дам ему на это времени. Он кивнул, быстро вернулся к Чарльзу и легко и непринуждённо подхватил его на руки. Чарльз схватился за его плечи, но глаза его были такими огромными, что Эрик сразу понял: ничего он прочитать не успел. Перехватив его поудобнее, Эрик пошёл по коридору, направляясь к лестнице. И тут у Чарльза наконец прорезался голос: — Эрик, отпусти меня, скоро звонок! Я директор школы, я не могу появляться перед учениками, будучи у тебя на руках! — А мне всё равно. — Эрик действительно наслаждался происходящим: в кои-то веки он действительно застал врасплох самого Чарльза Ксавье. — Ты заставил меня тут остаться — вот и терпи теперь. И вообще, вот сейчас как присяду на вон тот мягкий диванчик и усажу тебя к себе на колени, и пусть все проходят мимо и любуются. И ты никак от меня не отобьёшься: физически я всегда был сильнее тебя. — Вообще-то ты сейчас без шлема — я просто могу залезть к тебе в голову и заставить тебя сделать то, что мне нужно. Эрик поднимается по лестнице и улыбается, не глядя на Чарльза. — Ну… так заставь. Чарльз молчит. А Эрик уже идёт по коридору второго этажа, проходит мимо комнат преподавателей и молодых мутантов. Дальше, дальше, ещё дальше: апартаменты Профессора в самом конце коридора. И комната Магнето — рядом с ними. Эрик чуть двигает пальцами — для этого даже не пришлось беспокоить Чарльза — и дверь отпирается. Эрик хмыкает. — Металл? Весьма непредусмотрительно с твоей стороны… Профессор. — Однажды у меня будет ученица, способная проходить сквозь стены, — тихо говорит Чарльз. — Как, по-твоему, я должен буду закрываться от неё? И почему я вообще должен прятаться и скрываться от своих друзей? — Сколько лет я тебя знаю, а всё не перестаю удивляться твоей наивности. — Эрик вошёл в комнату и вопросительно глянул на Чарльза. — Тебя куда — на кровать или в кресло? — И тут же сам осознал двусмысленность вопроса. Что хуже всего — взгляд Чарльза очень жирно намекал, что он услышал эту мысль Эрика. Вот чёрт. — В кресло. Для кровати ещё рано. Эрик опускает Чарльза в кресло настолько аккуратно, насколько только может. И он почти не дышит, стараясь не думать о том, как странно блеснули глаза Чарльза на его последней фразе. Кажется, кто-то из них начал сходить с ума — и едва ли это был Чарльз. Когда Эрик отстраняется, Чарльз перехватывает его руку. — Спасибо, — говорит он. Говорит слишком серьёзным тоном для такой мелочи. — Не за что, — отвечает Эрик и не особо вежливо вырывает свою руку из его пальцев, порывисто выпрямляется и уходит. Нужно было уйти срочно, иначе он бы просто поцеловал эти такие яркие всегда губы. Ну почему они у Чарльза всегда такие? Словно он их щиплет постоянно или подкрашивает втихую какой-то очень качественной помадой. — Эрик! — Чарльз зовёт его, но в его голосе только просьба на грани с требованием — и ни намёка на беспомощность или что-то похожее. Значит, всё в порядке, значит, Эрик с чистой совестью может сбежать отсюда прямо сейчас — из этой комнаты, этого особняка, страны, планеты. И плевать, что осталось ещё пять обещанных дней, — он только что был на грани, он только что чуть не поцеловал Чарльза… Нельзя-нельзя-нельзя. Надо уйти, уйти прямо сегодня, пока ещё глупостей не натворил. Надо попрощаться… Не с Чарльзом, нет — его видеть опасно, он ещё как-нибудь его уговорит остаться, а не уговорит, так заставит. Нет. Не с Питером. Ох, Питер… Нельзя его так бросать. Но ничего, он обязательно найдёт способ связаться с ним. В конце концов, если Питера взбесит его неожиданное исчезновение — а оно его взбесит — он сможет и сам его найти, причём сразу. Кто ещё? Джин. Рэйвен. Эрик лихорадочно быстро идёт в комнату Рэйвен. Коротко стучит в дверь и почти сразу же открывает. Рэйвен там нет, что не особо-то удивительно. А вот что там Хэнк на её диване лежит в обнимку с книжкой — вот это уже странно. Эрик даже невольно заглядывает за дверь, которую он только что распахнул: может, это какой-то розыгрыш? Но Рэйвен за дверью нет, а Хэнк смотрит на него так зло, что удивительно, как это его Зверь ещё не вылез. — Где Рэйвен? — спрашивает Эрик. Хэнк медленно качает головой. — Для начала ты мог бы научиться входить в чужие комнаты только после того, как на твой стук ответят. Эрик отвечает ровно: — А ты мог бы научиться не хамить, сидя не в своей комнате. Где она? — На занятии. Она теперь преподаватель, если ты забыл. — Не забыл. Она скоро закончит? Хэнк бросает взгляд на наручные часы. — После этого у неё ещё урок. Чего тебе? — Попрощаться хотел. Хэнк вскидывает брови. — Ты уходишь? Эрик кивает. — Попрощайся с ней за меня. — Он уже поворачивается к двери, чтобы уйти, но тут же снова оглядывается на Хэнка. — Знаешь… я всегда хотел поблагодарить тебя. — За что? — спрашивает Хэнк. Он смотрит Эрику прямо в глаза, но его тонкие длинные пальцы теребят полу халата. — За твою заботу о Чарльзе. Ты был с ним в самые тяжёлые моменты его жизни, ты помогал ему, всегда был рядом… в отличие от меня. — Да, — осторожно отвечает Хэнк. — Он мой друг. — А Рэйвен — моя подруга. Но и её я не уберёг. А ты и о ней всегда заботился как мог. Ей с тобой повезло… — Эрик умолк, подумав, что на сегодня он концентрацию охреневших взглядов собеседников явно превысил. — Спасибо, Хэнк. Береги Чарльза и люби Рэйвен. Я… Лёгкость в голове. Отсутствие тревог, проблем и мыслей. Лёгкость и чёткость. "Иди ко мне". В голове настолько пусто, что Эрик даже не может ответить "да". Он разучился это делать. Он выходит из комнаты Рэйвен, аккуратно прикрывает за собой дверь и бодрым шагом идёт обратно. В комнаты Чарльза. Профессор Икс отпускает его разум, только когда Эрик уже стоит перед ним. — Ты сбежал от меня, а теперь я слышу, что ты вообще уходишь. Объяснись. — Ты же прочёл мои мысли. Что ещё тебе непонятно? — Я не читал твои мысли — я нашёл твой разум, случайно уловил стремление уйти и заставил тебя прийти ко мне. Вот и всё. Чарльз сидит в коляске. Эрик подходит к нему насколько можно близко и опускается на колени. Берёт его за руку. — Так прочитай. Чарльз касается пальцами его виска. И Эрик отпускает свою фантазию. Жарко. В комнате жарко. Нет, не в комнате — просто жарко. Два мужских силуэта. Чарльз не сразу понимает, кто это, но видит, что они оба обнажены. Мужчины целуются, один укладывает другого на спину, нависая сверху. И вдруг лицо крупным планом — это Эрик. А под ним он, Чарльз. Картинка меняется, точнее, скачет вперёд. Бёдра Эрика движутся ритмично. Чарльз не видит подробностей, ведь это фантазия, она довольно обрывочна. Но он понимает, что там под Эриком лежит он сам и он принимает его в себе. Вдруг Чарльз видит своё лицо. Из-за толчков Эрика его тело так же ритмично дёргается в такт. И он… улыбается. Почти смеётся. Взгляд ясный, глаза светятся. Чарльз в фантазии обвивает шею Эрика руками, притягивает его к себе для поцелуя. …Эрик рывком ставит Чарльза на четвереньки. Он еле успевает опереться на руки, еле успевает встать более-менее устойчиво. Чарльз здесь полностью голый, а вот Эрик ещё в брюках, и вот прямо сейчас он расстёгивает ремень брюк, слегка приспускает их вместе с бельём и проводит пальцами между ягодиц Чарльза. Потом выдавливает на ладонь что-то из маленького тюбика, размазывает вещество меж пальцев и снова тянется к Чарльзу… только теперь проникает внутрь. …Чарльз стоит у стены, прижимаясь к ней спиной. На нём расстёгнутая рубашка, а ниже пояса и вовсе ничего нет. Эрик стоит перед ним на коленях и… ох… он отсасывает у него. Чарльз вопит и вцепляется вдруг в волосы Эрика. Он прекращает своё дело и встаёт, кладёт Чарльзу ладони на поясницу, придвигается ближе, вжимает его в стену, одной рукой скользит по бедру Чарльза, подхватывает его под колено. Чарльз подпрыгивает на месте и обхватывает ногами талию Эрика, обнимает его за плечи, утыкается лицом в шею. "Трахни меня уже…" — Свой чужой голос обжёг слух настоящего Чарльза, и он вынырнул, изо всех сил пытаясь проморгаться. Эрик стоит перед ним на коленях. Но не как во сне — он стоит, раскрываясь и отдаваясь. Во сне он делал это, чтобы свести Чарльза с ума. — Ну как? — тихо спрашивает Эрик. — Понравилось? Чарльз смотрит на него и молчит. Чувствует, что щёки горят от смущения, видит, что Эрик тоже смущён, а ещё возбуждён. Ну и что ему теперь со всем этим делать? — Я могу продолжить. — Эрик тянется сам к его виску, но Чарльз резко отшатывается. Рука Эрика застывает в воздухе. Он усмехается. А потом легко поднимается на ноги и выходит из комнаты. Чарльз слышит, как за ним закрывается дверь. Но не пытается его остановить. ☼ ☼ ☼ В комнату возвращаться не хотелось. Эрик рванул ворот рубашки: душно. Спустился по лестнице, подошёл к окну на межэтажной площадке, открыл его. Сумасшедший май бьётся пульсом, но сегодняшний вечер оказал Эрику милость, обдав его прохладным воздухом. — Тебе грустно? Эрик не оборачивается: этот голос он узнает из тысячи. — Нет, на самом деле мне очень весело. — Тогда слёзы вытри, а то с образом не вяжутся. — Питер подходит к нему сзади, и Эрик видит его отражение в оконном стекле. И понимает, как он смог увидеть его слёзы. — Тебе помочь? — Слёзы вытереть? — Эрик смахивает их, не оборачиваясь. — С этим я сам могу справиться. — Я не это имел в виду. — Питер смотрит в его отражение, Эрик смотрит в отражение Питера. — Пойдём со мной. — Отражение протягивает руку. Эрик разворачивается, чуть присаживаясь на подоконник, но руку Питера принимать не спешит. Смотрит на неё пару секунд, а потом поднимает взгляд. — Только нормально. А не твоим способом. Питер кивает. — Идёт. Не хочу, чтобы тебе стало плохо. Ну, в смысле — ещё хуже, — добавляет он, смешно закатывая глаза. Эрик пытается улыбнуться, но губы плохо слушаются. Питер еле заметно кивает и сам берёт его ладонь. Они идут вдвоём по коридору, быстро-быстро, так, чтобы ни на кого не наткнуться. Питер держит Эрика за руку, и держит уверенно. Эрик знает, что он точно его не отпустит, и вдруг думает о том, что Питер ведь совсем взрослый, а он вообще его не знает, не знает, как он рос, о чём он мечтает, что любит. Он ростом с Эрика, и ладонь у него мужская, хоть и красивой формы. Десять лет назад он был и ниже, и стройнее, а теперь совсем мужчина. Но смотрит на него он таким детским взглядом… Интересно, у него есть отчим? — Заходи. — Свободной рукой Питер открывает дверь и заводит Эрика в комнату. Отпускает его, мелькает молнией то там, то здесь — и вот уже на низком столике стоят три зажжённые свечи, а сам Питер сидит на полу перед столиком, прислонившись спиной к дивану. — Иди сюда. — Он хлопает по месту рядом с собой. Эрик думает мельком, что не тот у него уже возраст, чтобы на жёстком холодном полу подолгу сидеть, но да ладно. Послушно садится рядом, и Питер подносит ему сложенные лодочкой ладони. — Что это? — спрашивает Эрик и тут же отвечает: — Металл. — Ага. — В слабом свете свечей всё же видно до неприличия счастливую улыбку Питера. — Это та самая металлическая стружка, которой ты тогда на занятии пользовался, чтобы Чарльза держать. Я её всю собрал потом. — И хранил? Зачем? — Просто. А ты можешь заставить её танцевать? — Танцевать? — Ну да. А что? Будь это кто угодно другой, Эрик бы от души поприкладывал его о стенки. Но это Питер, и Эрик не может причинить ему боль. Так нельзя. Это против природы. Он поднимает руку и слегка шевелит пальцами. Металлический песок выползает из пальцев Питера и тянется к столику, к свечкам. Эрик некоторое время заставляет его хаотично двигаться, а потом выписывает "Быстрое серебро" и заставляет каждую частицу очень медленно вращаться вокруг собственной оси. Питер ахает. — Вот это да! — Он тянет руку к своему имени, и Эрик позволяет части букв переползти на ладонь Питера. Он смеётся. — Щекотно, эй! — Сам напросился, — улыбается Эрик и возвращает песок на место. Теперь это снова буквы, а вот уже и потоки металлических частиц, красиво извивающиеся в знаке бесконечности. Так Эрик их и оставляет. В глазах Питера восторг и отражения свечных огней, и Эрик думает, что так тепло, как сейчас, ему не было уже очень и очень давно. Они сидят молча и любуются танцем металла — Эрик время от времени меняет его форму. Питер сидит справа от него и в какой-то момент очень аккуратно и медленно прислоняется к его плечу. А потом слегка прижимается. Эрик улыбается сам себе и обнимает Питера одной рукой, довольно крепко прижимает к себе. — Ты чего? — испуганно спрашивает Питер. Но не отстраняется. — Ну ты ведь этого хотел? — А ты что, телепат? — Питер, задавая этот вопрос, нервничает больше обычного, словно и правда боится, что Эрик окажется телепатом. — Нет. Но я внимательный. — А. Какое-то время Питер сидит напряжённый, а потом расслабляется, да так, что даже кладёт Эрику голову на плечо. Эрик не возражает. Он щёлкает пальцами, и металл выстраивается в слово "Спасибо". Питер поднимает голову и смотрит на Эрика — он чувствует этот взгляд, но не реагирует. Тогда Питер кладёт ему ладонь на щёку и заставляет Эрика повернуть голову. И уточняет: — Это ты мне? — А ты что, видишь здесь кого-то ещё? — Нет. Но я не пойму, за что ты меня благодаришь. — Ты всегда появляешься, когда мне плохо, и всегда находишь способ поднять мне настроение. — То есть когда ты собирался уйти, а я тебя похитил и вернул в школу, ты тоже был мне безмерно благодарен? — Тогда — нет, сейчас — да. Ты уверенный в себе и сильный мутант, Питер. Твоя мама тебя хорошо воспитала. — Она у меня клёвая. — Питер отпускает Эрика и снова кладёт голову ему на плечо. — Но она не хотела, чтобы я с тобой общался. — Она ещё и мудрая. — Да, у моего отца хороший вкус. Эрик смеётся. Ощущения вылавливают металл в соседней комнате. Кровать. А здесь есть диван. Удобно. — Можно, я останусь здесь на ночь? — Зачем? — Судя по голосу, Питер сильно удивлён. Но голову он на этот раз не поднимает. — Не хочу возвращаться к себе. Чарльзу меня там слишком легко найти. — Но он же телепат, он везде тебя найдёт. — Едва ли после сегодняшнего он когда-нибудь снова захочет читать мои мысли. — Он уже так говорил. И всё равно потом читал твои мысли. — Теперь всё серьёзней. Вот теперь Питер поднимает голову и смотрит на него. — Серьёзней? После того как ты случайно перебил ему пулей позвоночник и бросил его, забрав с собой его названую сестру? — А ты умеешь подбодрить. — Ага. — Питер снова прильнул к нему. — Весь в отца. — Ты же его не знаешь. — Вообще-то знаю… немного. — И как он тебе? — Классный. Но колючий. Эрик прыснул. Так точно его прежде никто не характеризовал. — Ты чего? — забеспокоился Питер. — Да так. Звучит так, будто ты действительно очень на него похож. — Эй! — Питер отстранился и ткнул в сторону Эрика указательным пальцем. — Я не колючий! — Как скажешь. — Эрик улыбался, ожидая, пока до мальчишки дойдёт. А ещё самый быстрый, называется… — О… — Глаза Питера округлились. — Это ты так меня только что классным назвал? Ты правда так считаешь? — Я не вру людям о своём отношении к ним. Питер озадаченно моргнул несколько раз, а потом кивнул и снова сел рядом. Эрик обнял его, и следующие несколько минут они просидели молча. Металлический песок теперь расцветал в свете пламени странными серебристыми цветами. — Так ты позволишь мне остаться? — Ты знаешь, нет. — Питер мгновенно оказался на коленях перед Эриком и положил ему руки на плечи. — Хватит бегать от Чарльза, Эрик Леншерр. Ты всё равно потом к нему возвращаешься — так, может, и не стоит убегать? Эрик накрыл руки Питера своими. — Да. Возможно, ты прав. — Тебя подвезти? — Нет уж, спасибо. — Эрик поднялся на ноги и собрал металлический песок в два небольших шарика. — Если Чарльз ко мне явится, не хочу, чтобы он застал меня склонившимся над унитазом. Питер усмехнулся. — И то правда. Доброй ночи, мистер Леншерр. — Доброй ночи, Питер. До своей комнаты Эрик добрался без приключений. Конечно, ведь уже довольно поздний вечер: все уже сидят по своим комнатам. Или по чужим. О том, что Чарльз относится ко вторым, Эрик догадался прежде, чем вошёл в комнату: почувствовал металл коляски. Он не глядя открыл дверь, вошёл и, повернувшись спиной к комнате, аккуратно закрыл дверь и два раза провернул ключ в замке. И остался стоять, уткнувшись лбом в прохладное дерево. — Я надеялся, что ты вернёшься, — сказал Чарльз. Эрик обернулся. — Ты не искал меня? — Я знал, что ты у Питера. Но мне нужно было обдумать увиденное, и я не хотел втягивать в это других. — И как, обдумал? Чарльз кивнул. — Хочу тебе кое-что показать. — Вот так сразу? Чарльз вздохнул, на миг прикрыл глаза и тут же открыл их снова. И начал говорить явно нехотя: — То, что ты мне показал, меня… несколько выбило из колеи. Но я не могу сказать, что… — Он резко шлёпнул ладонями по подлокотникам кресла, тряхнул головой, сильнее растрепав и так взъерошенные волосы, вцепился в них обеими руками. — Эрик, подойди ко мне, мне проще показать! — Ладно-ладно. — Последний раз Эрик видел Чарльза в похожем состоянии, когда он кричал, что Эрик бросил его и забрал Рэйвен. Но тогда они были в самолёте и Чарльз временно не обладал своими способностями. А если он разнервничается теперь, на его ментальный крик полшколы сбежится. Эрик подошёл к Чарльзу и снова опустился перед ним на колени. Только теперь руки положил на подлокотники его кресла. Чарльз прикоснулся к нему: взял в руки его лицо, касаясь висков большими пальцами. И Эрик увидел. …Солнечный день, они бегут рядом. Время от времени то один обгоняет, то другой. Оба смеются. Эрик тренирует молодых мутантов. Чарльз сидит в кресле, наблюдает за ними. Когда тренировка заканчивается, Эрик подходит к нему и что-то говорит. Оба смеются, а потом Эрик берёт Чарльза на руки и несёт куда-то. Чарльз обнимает его за шею и выглядит абсолютно довольным. Чарльз сидит в своих апартаментах на диване, а Эрик лежит, положив голову ему на колени. Чарльз гладит его по волосам. Эрик вдруг перехватывает его руку и прижимает ладонь к губам. Чарльз и Эрик сидят на том же диване, и Чарльз засыпает, прислонившись к плечу Эрика. Он же встаёт, осторожно придерживая голову Чарльза; укладывает его, снимает с него обувь, приносит маленькую подушку, подкладывает её под голову Чарльзу, потом укрывает его пледом. Эрик сидит в кабинете Чарльза, напротив — он сам. Эрик что-то говорит, а на лице его болезненная гримаса. Чарльз подъезжает к нему в своей коляске, оказывается у него за спиной, наклоняется и начинает массировать Эрику виски. Ночь. Широкий подоконник на кухне. Они оба сидят на нём и смеются. Как подростки, ей-богу. Эрик говорит, что сюда может кто-то прийти, а Чарльз отвечает, что он любого заставит повернуть обратно. Эрик шутливо упрекает его и говорит: "А ты хулиган, Профессор". Чарльз отвечает: "Ещё какой", спрыгивает на пол, подходит к Эрику и целует его в губы — мягко, но настойчиво… Эрика вырвало из грёз так резко, что он не сразу понял, что они — не реальность. Сидящий напротив него Чарльз не улыбался, а смотрел на него довольно серьёзно. — Что это ты мне показал? — Эрик, оказывается, сильно охрип. Пришлось прокашляться. — Это были мои… скажем так, фантазии. До того, как я увидел твои. — А после того, как ты увидел мои, твои тоже изменились? — Эрик спросил иронически, но Чарльз неожиданно для него кивнул. Эрик вдруг подумал, что это очень хорошо, что он не просто на коленях стоял, а ещё и за подлокотники держался. — Понимаешь… — Чарльз говорил очень медленно, словно боялся не так сформулировать предложения. — Мои мысли о тебе… они ведь тоже выходили за рамки дружбы… — Да. Особенно последняя. — Да. И я полагаю, что твои мысли… являются логичным продолжением моих мыслей. Просто я не позволял себе заглядывать настолько далеко. Я… — Чарльз зажмурился на миг, а потом выпалил как на духу: — Я никогда не был с мужчинами! Я целовался с парнями в молодости, но никогда не… Не… — Я понял, — усмехнулся Эрик. Он поднялся и сел на диван — тот самый, на котором в фантазиях Чарльза они так здорово прижимались друг к другу — примерно так же, как Питер сегодня прижимался к нему. Ох, нет, не в том направлении мысли пошли. — Но, когда ты целовался с ними, тебе было приятно? Чарльз пожал плечами. — Не особо. Хотя один раз более-менее понравилось. — Было противно? — Нет. Ни разу. — А. А мне вот было. Не во время процесса, правда, а наутро. Но такое и с женщинами случалось. Жаль, у Чарльза глаза были голубыми, а не зелёными — а то бы из них сейчас большие теннисные мячики вышли. — Ты спал с мужчинами?! — Ты удивлён? А говорил, что всё обо мне знаешь… Чарльз сильно покраснел и отвёл взгляд. — В твою интимную жизнь я старался не лезть. Это слишком личное. — А теперь ты сам не против стать моей "интимной жизнью"? Чарльз открыл рот и тут же закрыл. Потом с на редкость обречённым выражением лица сказал: — Я бы хотел… попробовать. Но не прямо сейчас. Я никогда не… видел такого, даже не представлял такого с мужчиной. Мне нужно время, чтобы привыкнуть к этой мысли. Эрик ушам своим не верил. И всё же нашёл в себе силы возразить: — Ты говоришь так, словно я тебя заставляю. — Нет-нет! Я сам… — Чарльз вздохнул так, словно отчаялся донести до Эрика свои мысли. — Ты же видел мои мечты, в них всё к этому же и шло. Просто я… — Он подъехал вплотную к дивану и наклонился. Эрик двинулся ему навстречу, их лица сблизились, и Чарльз, положив ладонь ему на затылок, поцеловал Эрика в губы. Целовались они долго и со вкусом, до полного рта слюны и онемевших губ. Когда наконец оторвались друг от друга, оба дышали, как марафонцы. — Ух ты, — выдохнул Эрик, облизывая губы. — Знаешь, ты мог бы с этого начать и не тратить время на показ картинок и слова. — Нет, я должен был. Иначе ты бы меня не отпустил после поцелуя, а просто распластал бы по полу. Эрик усмехнулся. — Ты варвара-то из меня не делай. Я понимаю, что ты девственник в этом плане, и не стал бы… — Вот и не надо, — перебил его Чарльз. И добавил тут же: — Пока что. Эрик выгнул бровь. — Пока что? Чарльз кивнул. — Мне нужно время. Но я этого хочу. Я… Это же ты! — Он всплеснул руками, будто бы этот его жест и последняя фраза полностью объясняли принципы мироустройства. Эрик рассмеялся. — Я понял, Чарльз. Я тебя понял. Я подожду. — И не уйдёшь? — Откуда? Из своей комнаты? — Из школы. — О… — Эрик и не понял сразу, что своим "я подожду" он фактически пообещал остаться здесь, с Чарльзом, на неопределённое время. — Нет, не уйду. Если ты не выгонишь. — Не выгоню. — Чарльз развернул коляску боком и перебрался на диван. Эрик наблюдал за ним, но с помощью не лез: чувствовал, что на этот раз Чарльз всё хочет сделать сам. — Почему ты так в этом уверен? Может, я опять что-нибудь натворю… — А ты хочешь что-нибудь натворить? — Нет. Чарльз широко улыбнулся. — Тогда я не боюсь: я тебе верю. Я в тебя верю. — Мне бы твой оптимизм, Профессор Икс. — Эй, не называй меня так! Эрик приложил ладонь к груди. — Как можно, сэр! Без уважения к вашему статусу? — Эрик, прекрати. — Чарльз смеялся до слёз, и Эрик потянулся, чтобы стереть их. Чарльз замер под его пальцами, а потом прошептал что-то неразборчивое ему в губы и поцеловал его. Они проговорили-прообнимались до трёх ночи и только тогда словно бы очнулись и поняли, что уже совсем поздно. Эрик пересадил Чарльза в коляску, и тот уехал к себе. Провалявшись час под простынёй, Эрик понял, что уснуть ему уже вряд ли удастся. Может, пойти на кухню сделать себе молока с мёдом? В юности ему это помогало… Кухня была на первом этаже, и, чтобы добраться до неё, Эрику пришлось пройти мимо комнат некоторых преподавателей и старших учеников. Дверь в комнату Рэйвен была чуть приоткрыта. Эрику стало любопытно, и он, подойдя вплотную к щели, услышал характерные звуки. Что ж… похоже, Зверь всё-таки решил выпустить на волю своего зверя. Спустившись на кухню, Эрик увидел, что не один он не спит в четыре утра, — за столом сидела Джин. Он кивнул ей и прошёл к холодильникам за молоком. — Снова кошмары? — Да. — Джин сидела, поставив локти на стол и вцепившись пальцами в волосы. — Месяц не снились, и вот снова… — Сделать тебе молока с мёдом? Джин поморщилась. — Терпеть не могу мёд. — Я тоже. Но мне это помогает заснуть. — Тогда давайте. Поставив греться молоко, Эрик сел за стол напротив Джин. Вид у неё был такой, что хоть сейчас впору на Хэллоуин идти в качестве живого мертвеца. — Может, стоит рассказать Чарльзу? Она покачала головой. — Он не скажет мне ничего нового. Он сделал всё что мог, мистер Леншерр. И нам не сделать больше. Эрик проверил молоко: нагрелось достаточно. Слишком сильно нельзя, иначе вся польза мёда сойдёт на нет. Разлив молоко по чашкам, он растворил в каждой большую ложку мёда и пошёл с ними к столу. Джин вздохнула обречённо, но чашку приняла и даже сказала "спасибо". — А вам молоко с мёдом всегда помогало заснуть? — Всегда. — Надеюсь, и мне поможет. — Джин допила молоко и отставила чашку в сторону. Положила руки на стол, а на них голову. Закрыла глаза. — Ты прямо здесь спать собралась? — Так быстро всё равно не подействует. — Джин чуть приподняла голову и почесала нос, а потом снова легла. — А у вас нет ещё каких-нибудь хитростей? Ну, если мне молоко не поможет? Эрик замер с чашкой в руке. Потом улыбнулся печально. — Есть колыбельная на немецком. Нина всегда под неё засыпала. Джин подняла голову. — Нина? — Моя дочь. — А. Извините, — тихо сказала она. Эрик мотнул головой. — Всё нормально. В истерике биться не буду. Моя последняя истерика чуть не стоила Чарльзу жизни. — Вообще-то не только ему. Но я уже поняла, что другие люди вас не волнуют. — Ошибаешься. Меня теперь многие волнуют. Рэйвен, Питер… ты. — Мистик — это понятно. А мы с Питером тут при чём? — Ты напоминаешь мне о Нине. Если бы ей суждено было вырасти, она стала бы такой же, как ты, — сильной, красивой, преданной. А что до Питера… — Эрик улыбнулся и наклонился к Джин через стол. — Ты умеешь хранить секреты? Джин усмехнулась. — Мистер Леншерр, я мутант. Конечно, умею. — Даже от Чарльза? Она задумалась на миг, но потом решительно кивнула. — Даже от него. — Питер — мой сын. Но он не в курсе, что я об этом знаю. Джин ахнула. — То есть вы — отец? Эрик снова сел прямо и в задумчивости провёл пальцами по волосам. — По крови — да. Но я его не растил, я почти ничего не знаю о нём. — Ну вот. Теперь я точно не усну, — сказала Джин с досадой и ткнулась лбом в скрещённые на столе руки. Эрик залпом допил своё молоко и вытер губы. — Но я ведь ещё не спел тебе колыбельную. — Сомневаюсь, что это поможет, но попробуйте. Эрик закрыл глаза и тихо запел: — Sterne tanzen in deinen Augen… Песня была мелодичной и длинной. Нина любила, когда он пел, и, если не успевала заснуть, пока шла песня, обязательно просила отца спеть ещё раз. Когда Эрик закончил, он услышал тихий вздох. — Красиво. Но я ещё не сплю. — Любой силе нужно время, чтобы подействовать, — ответил Эрик, встал и, взяв обе чашки, отошёл к мойке. Когда он помыл, вытер и убрал их в шкаф и вернулся к столу, Джин уже тихо сопела во сне. Эрик улыбнулся: сработало. Но не оставлять же девочку здесь. На ней не было ничего металлического, а будить Джин ему не хотелось, поэтому Эрик сделал для неё то же, что когда-то делал для своей маленькой дочери, — взял её на руки. И полетел: так движение было куда более плавным, чем если бы он шёл. Джин не сразу проснулась — он уже к тому моменту успел вылететь из кухни и приблизиться к лестнице. — Ой! — Она схватилась за его плечи и сама себя испугалась. — Я… — Спокойно, Джин, это я. Всё хорошо. — Он мягко опустился на пол рядом с дверью в комнату Джин. Девушка махнула рукой, и дверь распахнулась. Эрик пролетел внутрь и осторожно опустил Джин на кровать. — Извини, что напугал. — Ничего. Спасибо. Меня в детстве папа так уносил из гостиной в спальню, если я там засыпала. — У тебя хороший папа. Она покачала головой. — Они с мамой мне не пишут. Отправили пару дежурных записок в первый месяц, и всё. Они меня боятся. Меня все боятся. Эрик погладил Джин по волосам, положил ей ладонь на щёку. — Я тебя не боюсь. Джин кивнула. — Я знаю. Ты был хорошим отцом. Эрик убрал руку. — Нет. Я не смог их защитить. — Это не твоя вина. И ты всё ещё отец. Тебе есть кого защищать. Эрик встал и укрыл Джин покрывалом: рассветы здесь всегда были холодными. — Спокойной ночи, Джин. Он пошёл к двери и только успел коснуться ручки, как услышал тихое: — Спокойной ночи, Эрик. Дверь за ним закрылась сама.