Его спаситель

- Арсений, скажите, - голос отца был ниже, чем обычно - не хорошо... - а Антон правда наркоман? «Ну всё. Конец.» Антон зажмурился, но отец его смотрел только на Арсения и этого не заметил. - А почему Вы так считаете? - голос Арсения был ровный. Как всегда. - Слухов много ходит... - неопределённо ответил тот. «То есть то, что я пришёл с перебинтованной головой тебя не волнует (хотя там волноваться нечего уже - всё зажило, но всё же...), а то, что ходят слухи непонятно где, трогает?» Антон был в панике и это мягко сказано. "До конца света осталось: Три... Две... Одна... Конец!" - Да. Отлично понимаю причину Вашего беспокойства. Я лично проверял его знакомых, места, которые он посещает, говорил с его личным врачом... "Да как он может это говорить так спокойно!? Хотя да, ему волноваться нечего! Ещё и длинные паузы выдерживает, актёр чёртов!" - и не выявил у него никаких предрасположенностей к такого рода зависимостям. Вам совершенно не о чем волноваться. Слухи ходят про всех и всегда. - Благодарю. Далее они очевидно пожимали друг-другу руки и прощались. Этого Антон уже не слышал, поскольку в предынфарктном состоянии прижался к стене. Парня била крупная дрожь. В таком состоянии: бледного, ослабшего, как растаявший воск, его и застал вышедший из столовой Арсений. Однако воску свойственно быстро остывать и вновь твердеть. Антон, оправившись, серьёзно посмотрел в глаза слуги. - Почему ты меня не выдал? Это же прекрасная возможность была. - Рановато ещё раскрывать все карты, - ехидно улыбнулся Арсений, - и потом, неужели ты думаешь, что я на столько жесток, чтобы поставить тебя лицом к лицу с отцом и выдать тебя с потрохами? - Это в твоём вкусе, насколько я понимаю... - Антон всё сосредоточенно смотрел в глаза собеседнику. - Не понимаешь, значит, - Арсений вновь улыбнулся, но теперь как-то по-доброму, - ладно, пошли. Нас всё же ещё могут здесь услышать. Они вышли и сели в машину, ожидавшую их напротив входа. Как только захлопнулась дверь, и Антон убедился, что перегородка между задними сиденьями и водителем плотно закрыта, тут же продолжил диалог: - Так почему? - Считай это подарком за интерес к искусству. -А ты не задумывался, что метод "кнутом и пряником" не слишком хорош? Арсений только ухмыльнулся и устремил взгляд в окно, за которым уже пустились в пляс здания, переулки и почти облетевшие кроны деревьев. От ухмылки слуги у Антона побежали по спине мурашки. Признавать эту вещь очень не хотелось, но это было уже не в первый раз. Антон вообще странно чувствовал себя в компании этого человека. С одной стороны постоянный страх и всевозможное ущемление его бывшей свободной жизни. В противовес же этому - веселье, частый смех и интересный собеседник. Возможно, Антону этого не хватало. Но к этим понятным и очевидным плюсам и минусам примешивались какие-то подозрительные и не подлежащие дешифровке чувства и ощущения, как то: частенько вылезавшая на Шастуновском лице глуповато-мягкая улыбка, сбивавшееся порой, при появлении Арсения, дыхание (хотя это и возможно было объяснить постоянной боязнью или злоупотреблением табака), частое, даже слишком, ощущение свободного полёта в компании этого недо-слуги. Антон был не дурак и замечал за собой эти странные детали поведения. Арсения они, кажется, вовсе не смущали, а вот он сам был не на шутку взволнован. Однако в отсутствии у себя "Стокгольмского синдрома" всё же был уверен. Не в запрети же его держат. Хотя как сказать... Вообщем подводя итоги - состояние Шастуна было двояким: с одной стороны страх, а с другой, как ни поразительно, но... Привязанность. С такими мыслями в обнимку он и провёл всю дорогу до дома. Главной миссией этой поездки было не столько разобраться в своих чувствах, сколько не смотреть в сторону Попова. Однако любое сложное испытание (а не смотреть на НЕГО было действительно проблематично - "ну и влип же ты, Шастун") имеет свой конец. У этой проверки на прочность финал оказался на подземной парковке шастуновского дома. Вторая половина дня проходила однообразно, рутинно (в хорошем смысле слова): поболтали, поиграли в странную игру, рассчитанную, кажется, на улучшение словарного запаса - чего полезного в объяснении слова через другие слова Антону ясно так и не стало, затем опять разговоры, чай и уже почти что традиционное чтение вслух. Они до сих пор медленно и верно добивали ту книгу, которую начали в первый день. Эта кипа сшитых бумажек, на деле, оказалась куда более длинной и сложной не только к пониманию, но и к чтению. Антон, вообще-то, даже во вкус вошёл. Ему нравилось это нудное и странное произведение, однако в этот раз он никак не мог сосредоточиться на тексте. Его взгляд ежесекундно стекленел, и парень проваливался в пучину мыслей. Поэтому Антон даже не смог уловить тот момент, когда Арсений замолчал и отложил книгу в сторону. Он пришёл в себя в тот момент, когда перед его глазами щелкнули пальцами и мягкий, приятный, добрый, нежный... ("Так! Ну это уже реальный перебор!") голос тихо позвал Антона по имени. - Антон! Антон! Эй, статуя Вольтера, ты тут вообще? - Да. Да, - всё же отстранённо ответил парень. - Друг мой, ты меня пугаешь. Антон только передёрнул плечами. Это дало повод реально насторожиться, поскольку в здравом уме Антон точно бы бросился оспаривать фразу Арсения, а вернее слишком уж громкое в их случае: "друг". Поразмыслив пару секунд, Попов расценил ситуацию, как идеальную для начала "действа". Он приобнял Антона за плечи и немного покачал из стороны в сторону, желая якобы привести того в состояние полного взаимодействия с планетой Земля. Антону по факту было и одного касания достаточно, чтобы мозг протрезвился от передоза мыслей. Затем Арсений, увидев, что Шастун теперь в более или менее соображающем состоянии, принялся за решительный удар. Он довольно быстро, чтобы не оттолкнули приблизился к лицу Шастуна и посмотрев в резко округлившиеся зелёные глаза аккуратно прислонил кончик носа ко лбу Антона. Некоторое время в комнате стояла полнейшая тишина. Никто не осмеливался её нарушить даже дыханием. Но спустя пару секунд, Антон отодвинулся назад и вжался в спинку кресла, разорвав слабый контакт. - Прошу прощения, - от чего-то даже зашептал Антон, - но что ты вообще творишь!? - конец фразы был выкрикнут и разнёсся по всей квартире. - Температуру проверяю, - спокойно ответил Арсений. - Что? - голос Шастуна сново опустился до шёпота. - У тебя и со слухом не лады? -изогнул бровь Попов, - ты сидишь, пилишь стену глазами на протяжении двадцати минут, не слышишь, когда тебя зовут... Я решил проверить: вдруг жар. - Ага, - как-то глухо отозвался Антон, а затем, буркнув что-то напоминающее "спокойной ночи", ушёл к себе. Он искал сна, но забыться не удавалось. Всё думал, думал... Страшное осознание подкрадывалось всё ближе и грозилось вот-вот обрушиться с головой на Антона. "Неужели не просто привязанность?". Арсений же так и сидел в гостиной. Однако думал он не о том же, о чём Антон. Ему было жалко юношу: вся жизнь ещё впереди, быть может не стоит её рушить. Хотя нет, он это заслужил. Или же нет? Ни один из них так и не заснул в ту ночь. Утро после отсутствия сна - что может быть хуже? Арсений удрученно вздохнул и отправился на кухню. Кофе, гренки, яичница, чай с сахаром для Антона... И сам Антон, выползший из комнаты с огромными синяками под глазами, беспрестанно зевающий и вымотанный - кажется кто-то ещё не спал всю ночь. Это уже прогресс. После завтрака, прошедшего в молчании и прерываемого только зеванием то одного, то другого, Арсений предложил остаться дома: - Антон, как ты смотришь на перспективу провести сегодняшний день дома? Антон на это смотрел крайне положительно, однако он загорелся идеей хоть немного отомстить за причиняемый стресс: как ни хорошо было жить, желание напиться и добраться до наркотиков сильно подкашивало нервы. - Знаешь, я бы провёл день на природе, - невинно улыбаясь, ответил Шастун. - Смешно, - улыбаясь ответил Попов, но не уловив доли юмора во взгляде Антона, озадаченно посмотрел на него, - ты серьёзно? - Абсолютно, - Антон улыбнулся. - А у тебя случаем не температура, все таки? Антона странно и приятно передёрнуло от воспоминания о вчерашнем происшествии. Арсений это видел. - Нет, я совершенно здоров и хочу подышать свежим воздухом, - "а ещё достать наркотиков и понять что не так с этим Арсением, или же что происходит со мной при появлении тебя" добавил мысленно Антон.

***

Парк на Крестовском острове место людное и посещаемое, однако не тогда, когда моросит дождь, на улице холодина, и никакие куртки не спасают от ветра. Антон довольно брёл по парку. Такую погоду он не то, чтобы любил, но всё же терпел. Арсений плёлся сзади. Его не радовала перспектива провести целый день или хотя бы ещё пару минут здесь. - Антон, - тихо позвал Арсений спустя ещё двадцать минут хождения по сырым дорожкам, - может хватит уже? Антон покачал головой, но тем не менее направился к близлежащей скамейке и с довольным видом уселся на неё. По правде сказать, ему тоже очень хотелось домой, но из двух исходов: получить воспаление лёгких или побесить Арсения, он однозначно выбирал второе. Скамейка, на которую победно уселся Антон, располагалась под кроной дерева - поэтому была относительно сухой. Первые несколько минут они сидели спокойно, каждый смотрел по сторонам и думал о своём. Но Арсений постепенно сгибался всё ниже, мелко подрагивая - по началу Антон этого не замечал. Пришёл же парень в себя когда почувствовал, что к его левому боку прижался подрагивающий слуга. Арсений видимо действительно устал, поскольку сейчас находился в полудрёме. Антон же затаил дыхание и опасливо-неверяще косился на Арсения. Шастун, кажется, забыл как дышать. Сердце его сильно билось, отдаваясь глухими ударами в голову. Парень приобнял Попова желая его немного согреть, а другой рукой спешно набирая сообщение водителю с просьбой забрать их. Тем временем на лице Арсения расцвела мягкая улыбка спокойствия и расслабленности. - Арс, Арсений, просыпайся, - тихо стал тормошить Антон слугу,- машина подъехала. Давай домой. Антон, честно говоря, не знал отчего ему хотелось сейчас не будить Попова, а оставить его спать рядом с собой. Поначалу казавшийся совершенным, стопроцентным извергом, сейчас он был скорее воплощением, кажется, бескорыстной, поддержки и помощи. Он теперь давал Антону возможность реабилитироваться, исправить все неполадки, бывшие в его жизни. Думать о том, что теперь Арсений будет ещё вымогать деньги, совсем не хотелось. Антон безоговорочно готов был верить этому странному и загадочному человеку. Тем более, что это был его первый друг за последние несколько лет. А ещё Арсений, не смотря на свой образ шантажиста и врага, был очень добр к Антону: этого юноше слишком давно не доставало. Возможно вы приведёте в пример Константина, но это было совсем не то. Константин олицетворял собой идеал слуги-наставника со своими недостатками, а Арсений казался другом. С Арсением хотелось всегда быть рядом. Однако Антон ещё пока не мог для себя сформулировать чувство испытываемое к Арсению. - Арс, пора вставать. Машина уже ждёт. Поехали домой. Попов, устало проводя рукой по лицу, поднял голову. Некоторое время он сонно смотрел на Антона, соображая что происходит. Затем, усмехнувшись, осведомился: - Ты меня обнимаешь? Антон сообразил, что до сих пор приобнимает Попова. Он отдёрнул руку и слегка смутившись сказал: - Ты замёрз просто. Дрожал от холода... Арсений улыбнулся и поднялся: - Ладно тебе, пошли домой. - Пошли, - только и ответил Антон. Дома они поели и сели в гостиной читать, однако очень скоро чтение переросло в диалог. В основном они просто рассказывали друг-другу забавные истории, однако Антон и сейчас был очень задумчив. Он решался. - Арс, -позвал он, перебрав все имевшиеся браслеты, а вместе с ними и все варианты ответа брюнета на его вопрос, - а ты зачем всё это делаешь? Смысл тебе мне помогать? Арсений некоторое время молчал, но лишь для того, чтобы Антон не понял того, что ответ на этот вопрос у него давно уже заготовлен. - Антош, ну понимаешь, я... - «очень скромно опустить глаза в пол» - я вижу, что тебе не совсем просто живётся... я хочу тебе помочь. Антон некоторое время сидит в полнейшем ауте, а потом говорит: - С чего вдруг? Ты же деньги от меня требуешь. - Понимаешь, - начал он, - в начале я действительно хотел помучить тебя и получить деньги, однако сейчас я начал тебя понимать... Я просто не думал, что у твоего отвратного поведения могут быть какие-то корни, кроме избалованности... А теперь, мне кажется, что я тебя понимаю. Может совсем чуть-чуть, но этого хватает, чтобы хотеть помочь тебе. - А с чего ты взял, что мне нужна помощь? - Но ведь нужна же, - улыбнулся Арсений. - Нет, -перед Арсением очень не хотелось показаться слабым, однако взгляд, полный снисходительного недоверия, который Антон получил за своё отрицание, вынудил его признаться, - наверное. - Вот и славненько! - воскликнул Арсений и подойдя к креслу Антона, нагнулся и легонько обнял парня. На несколько секунд в комнате повисла звенящая тишина. Попов чувствовал частоту биения сердца парня, которая в несколько раз превышала норму и внутренне ликовал. Скоро Антон всё же пересилил себя и спросил: - Ты меня обнимаешь? - в отличие от того, как произнёс идентичный вопрос Арсений несколько часов назад, Антон говорил неуверенно, чуть запинаясь. - Ага, - самодовольное бурчание раздавалось где-то в районе уха. - Зачем ты это делаешь? - Антону было очень неловко, но в то же время приятно и необычно. - Я где-то читал, что для счастья нужно восемь минут объятий в день, - голос его был уверенным и успокаивающим. - И? - И решил проверить. После этой фразы Арсений отстранился так же быстро, как ранее приблизился. Антон почувствовал холод и одиночество и пообещал себе не спать ещё одну ночь, но разобраться в себе. - Спокойной ночи, Тош, - сказал Арсений и быстро ретировался, избегая лишних вопросов. Антон ещё минут двадцать сидел переваривая услышанное. Арсений же напротив торопился лечь спать, но сон не шёл. Мужчина пытался понять себя и это было чрезвычайно сложно. Его план был проработан до мелочей и не был так уж сложен. Для начала необходимо было сыграть тирана-вымогателя - это было проделано успешно. Затем получить полный контроль над парнем - это тоже труда не составило. Затем постепенно начать втираться в доверие и в итоге влюбить в себя. Это вначале казалось намного сложнее, но на деле оказалось весьма забавно и просто. Вернее, пока дело было ещё не доведено до ума, но Арсений слишком хорошо понимал, что дело к тому шло. Дальнейшее развитие событий уже стопроцентно лежало на плечах Арсения: он должен был привести паренька в нормальное состояние, вычистить всех его тараканов, освежить рассудок, заслужить доверие и искреннее признание, а затем забрать сумму, о которой шла речь изначально и, вопреки своим обещаниям, сдать Антона с потрохами отцу и бросить. Всё предельно просто. А учитывая то, что самым сложным в данной ситуации было вызвать влюблённость, и этот этап был уже на подходе, было совершенно непростительно отказываться от затеи. И тем не менее Арсений стал сомневаться. Единственное место, где могла возникнуть течь были чувства самого Попова, и, по всей видимости, он не был в состоянии сопротивляться себе. Он любил свой план, гордился величием замысла, преклонялся перед целью, готов был жертвовать всем ради затеи, но одна маленькая песчинка - сочувствие к Антону причиняло уже сейчас немалый вред сложно спланированному механизму. Хотелось взвыть от одной мысли, что собственная слабость может помешать делу, но в то же время хотелось, как сегодня перед сном, обнять Антона и сидеть с ним. Это была самая настоящая катастрофа и уничтожать её надо было на корню. Арсений был напуган. Антон двадцать минут после ухода слуги сидел в кресле и всё это время думал над одним единственным словом, состоящим всего-навсего из трёх букв: "Тош", вернее "Тоша". Так Антона не называли ни разу за всю его жизнь. Коротенькое слово, больше проходящее даже на слог, чем на нечто полноценное, взрывалось в душе, подобно вулкану, заставляло трепетать и надеяться. А собственно на что надеяться? Антон отчетливее и отчетливее понимал, что не хочет отпускать Арсения, не хочет его терять. Это казалось ему нормальным проявлением дружбы. Казалось. Казалось до тех пор, пока он не вспомнил, что у него есть лучший друг. Дима был его старым знакомым и верным товарищем. Несмотря на тяжелый характер Антона, он всегда был с ним. Правда в последние месяцы они совсем не пересекались, хотя Дима и продолжал настаивать на встрече - Антону было всё не до того. И вот теперь этот перерыв в общении позволил Антону увидеть разницу между Димой и Арсением. Первого Антон мог долго не видеть, но встретив потом чувствовал себя так, словно они и не расставались никогда. С Арсением всё было не так, и даже то, что они были знакомы совсем недавно, уже ничего не могло изменить. Как только Арсений отходил от Антона, парню сразу хотелось следовать за этим человеком. Хотелось обнять его и простоять эти несчастные восемь минут. Восемь минут и ещё целую вечность. Это явно отличалось от дружбы. И как бы странно это не было признавать, Антон понял, что отрицать крайне глупо. Видимо Арсений ему нравился... Это очень не хотелось признавать, но нравился не в том смысле в котором надо и не в том в котором можно. Антону хватило двадцать минут, чтобы понять, что он определённо и бесповоротно влюбляется в Арсения Попова. Антон был напуган.