Анна Каренина в моей жизни

      Следующим вечером они встретились на катке. Обязательная разминка, во время которой почти не разговаривали. Когда Алина уже достаточно разогрелась, Женя сказала, – Начнем с короткой. Давай посмотрим на то, что есть сейчас. Я видела прокат только в записи. Когда будешь готова, кивни.       Алина сделала пару кругов, настраиваясь. Заняла позицию и, сосредоточившись, кивнула. Зазвучала музыка, и всё окружающее перестало существовать. Погрузившись в танец, она всё равно ощущала на себе пристальный взгляд, и это отвлекало. Соберись! Это всего лишь Женя! Прыжок. Второй. Каскад. Всё получилось, и вроде неплохо.       Откатав, она подъехала к Жене, та уже протягивала ей бутылку воды, говоря, – Очень плохо!       Да какого?! Прокат был хорош, все прыжки точны и выверены, недокрутов не было, каскады идеальны, дорожки превосходны!       – Ты слишком напряжена и скована. Рисунок танца будем менять прямо сейчас.       Кажется, испытывать раздражение и злость рядом с Женей становилось её привычным состоянием. Они поэтапно разбирали танец: Женя показывала, как она видит тот или иной элемент, поправляя Алину и добиваясь точности, изредка касаясь её рук, плеч.       – Вспомни свои олимпийские программы, – просила она, – это же был настоящий балет, перенесенный на лед. Где та плавность рук? Ты совершенно деревянная!        Алина же, стискивая зубы, старалась. Старалась сдерживаться, не наорать и не… коснуться в ответ. Вместе со злостью и обидой из прошлого возвращалось другое, запретное, забытое, заброшенное. То, что она так тщательно выдирала из своего сердца. Но тело предательски подводило.       Вдох, выдох. Ничего нет, только работа.       Через пару часов Женя не выдержала. Подъехала к Алине, развернула её лицом к себе: – Я не знаю, что с тобой происходит или произошло. Но сходи в тренажерку или напейся, или переспи с кем-нибудь. Сбрось напряжение, так работать невозможно.       – Евгения. Убери. Свои руки. Пожалуйста, – сказала Алина и в этом «пожалуйста» было столько яда, что любая кобра уже сдохла бы от зависти.       А Женя только сейчас заметила, что во время своей гневной тирады её руки легли на талию Алины. И это было так правильно, так привычно. Как будто не было ничего естественнее такого жеста. Мысленно ругая себя, она отдернула руки.       – Завтра в то же время, – сказала Женя, снимая коньки и уходя с катка.

***

      Был солнечный, морозный, декабрьский день. Доктора, наконец-то, разрешили полноценную работу на льду. Конечно, нога ещё беспокоила, но возможность тренироваться перевесила все возможные минусы. Казалось, Женя стала ещё больше работать и получать ещё больше удовольствия от катания. Вся команда радовалась возвращению лидера, а особенно один темноволосый бесёнок. Они не переставали общаться во время вынужденного отсутствия Жени, но это не шло ни в какое сравнение с тем, когда они обе катались вместе, подкалывая друг друга, дразня и смеясь; тренировки проходили гораздо интереснее и плодотворнее.        Вдруг, прерывая её размышления, в неё прилетел снежок, аккурат пониже спины. Оборачивается – Алина!       – Привет! – со смехом кричит та.       И в этот момент Женя понимает что пропала. Широкая улыбка, такая же яркая, как солнце освещающая её. Черные, блестящие волосы в круговерти снежинок. Счастливая, в карих глазах столько озорства и веселья. Настоящий бесёнок.       – Эй! Ну, держись, зараза маленькая! – Женя гоняется за дерзкой малявкой, но догнать не может. Уж больно быстро та носится.       – Всё перемирие! Не могу больше, пойдем уже внутрь! – окончательно выдохнувшись, кричит Женя.       – Ага, конечно! Знаю я тебя! – прилетает ей в ответ.       Женя наигранно пожимает плечами и уходит. Естественно, спускать ей такое она не собиралась. В раздевалке затаилась за шкафчиками и приготовилась ждать. Услышала скрип двери и робкое, – Женя? Ты здесь?        Шаг, второй. Слышимость отличная, она уже близко. Женя стремительно выскочила из укрытия и прижала Алину к шкафчику.       – Попалась! Вредительница!       Алина оторопела на миг от неожиданности, а затем широко улыбнулась. Вдруг, поддавшись порыву, быстро поцеловала Женю в уголок губ. Тут же отпрянула, видимо осознав, что она только что сделала, и испуганно, вжавшись в металл шкафчика, замерла.        Женя растерянно смотрела в эти испуганные глаза и чувствовала, как совершенно умопомрачительно пахнет от Алины – снегом, морозом и солнцем. От этого коктейля запахов всё сжималось внутри, и хотелось прижать её к себе, зарыться носом в волосы. Но ещё больше хотелось узнать, каковы на вкус эти губы напротив.       – Ну кто так целует? Давай покажу, как надо!        Медленно и осторожно коснулась чужих губ. Почувствовав робкое движение навстречу, ощутила восторг. В этом первом поцелуе было много нежности и неторопливой ласки. Когда их языки коснулись друг друга, будто фейерверк взорвался в животе Жени, настолько острое желание охватило её. Хотелось намного больше, и она прижалась плотнее, чувствуя руки Алины на своих плечах.       – Но я всё ещё не отомстила, – выдохнула она в губы Алины и принялась щекотать, чего Алина боялась, как огня.              Тогда её руки на талии никого не смущали и не вызывали такого негодования. Это было одно из самых счастливых воспоминаний. Искреннее, настоящее. Они были сами собой – подростками.

***

      Пошла вторая неделя с начала тренировок, а положительных сдвигов не намечалось. С технической частью Алина справлялась блестяще. Программы запоминала быстро и довольно легко, так как все элементы гармонично вписывались в музыку. И в этом Алина была Жене благодарна, новые танцы ей нравились гораздо больше. А вот в остальном... Казалось, они ещё больше отдалялись друг от друга. Алина на любое замечание или прикосновение шипела как разъяренная кошка. Похоже, Женя перестаралась со своими попытками вывести её на эмоции. Они, конечно, появились, но сплошь негативные, и тенденции к смене их окраски не было видно. Нужно было что-то предпринимать, работать становилось всё сложнее. Озарение накрыло её во время утренней тренировки с девочками.              – Чего ты так сияешь? – буркнула Алина вместо приветствия, подозрительно оглядывая Женю.       – У меня есть одна идея. Тебе нужно немного отвлечься, сменить обстановку или окружение. Так что приглашаю тебя завтра на тренировку с детьми. Уверена, они будут очень рады увидеть олимпийскую чемпионку собственными глазами. И ты сможешь покататься без напряжения, может быть, поможешь некоторым девочкам с прыжками.       – Не понимаю, зачем мне это? - удивилась Алина. Занятие с детьми? Хмм, интересно, что они уже умеют. Столько же, сколько могла сама Алина в их возрасте? Раз занимаются у Тутберидзе, хоть и в начальной группе, и если их Женя тренирует, значит, как минимум талантливы или очень трудоспособны. Этери кого попало к себе не берет. – А вообще-то, мне интересно. Давай попробуем.       – Здорово! Тебе понравится. А вот это для поднятия настроения, – Женя протянула стакан с кофе, который до этого прятала за спиной.       Алина приняла стакан, скептически относясь к такому сюрпризу. Но стоило ей приоткрыть крышку, как знакомый аромат окутал её, перенеся в события четырехлетней давности.              Это случилось во время проведения Japan Open. Именно там они стали чуть ближе, чем члены одной команды.       Алина стояла у окна в их номере. Женя опять где-то пропадала, у неё много друзей среди фигуристов из других стран, да и со знанием английского порядок, чего об Алине не скажешь. На улице опять лил дождь, а ветер гонял желтые листья. Настоящая промозглая осень. Алина поёжилась, казалось, ветер с улицы проник и сюда. Было грустно, скучно и очень одиноко. Она уже поговорила с родителями, но это мало помогло. Всё таки они были слишком далеко. Хотелось психануть, сорваться домой. Алина мысленно усмехнулась: «Но не когда тебе пятнадцать и ты в другой стране».       Дверь открылась, и вошла Женя, вернее, влетела. Энергии в ней было столько, что казалось она не идет, а именно летает.       – Эй, ребенок! Чего грустишь? – Женя подошла ближе и увидела, что Алина уже на грани слез.       – Ну чего ты? – уже с волнением спросила она.       – Я домой хочу. Здесь слишком одиноко, и ты всё время где-то, – хрипло ответила Алина, отворачиваясь.       – Ребенок, ну сказала бы, я бы тебя с парнями познакомила, – Женя приобняла Алину.       – Я тебе не ребенок, не называй меня так, – сбросив Женины руки, проворчала Алина.       – Хорошо, буду называть Малявкой, – рассмеявшись, сказала Женя. Уж больно комично выглядела Алина. Надувшаяся, взъерошенная, как воробей, попавший под дождь, и определенно замерзшая. В комнате было ощутимо холодно.       – Придумала! Сейчас! – Женя выбежала из комнаты.       А вернулась с каким-то совершенно невероятным горячим кофе с шоколадом и мятой.       – Пей, это определенно поднимет тебе настроение, – сказала Женя, протягивая стакан. Попутно, она стянула плед с кровати и накинула его на плечи Алины.       – А можно? – сделав глоток, Алина почувствовала запрещенный шоколад.       – Если ты никому не скажешь, – с хитрой улыбкой прошептала Женя, наклонившись к Алине, – и поделишься со мной!       Девочки прыснули. Женя сзади обняла Алину, чтобы та быстрее согрелась, и сказала куда-то в район макушки, – Это нормально, поначалу так и будет. Далеко от родных и друзей, постоянные разъезды. По юниорам не так много поездок. Ты привыкнешь, заведешь новых друзей среди фигуристов.       Алина передала стакан Жене, и уже сама обняла её, утыкаясь носом в ямку между ключицей и шеей, прошептала, – Спасибо.       Стало тепло и уже не так одиноко. Хорошо, когда есть с кем разделить ненастье за окном. Теплые руки поглаживали её по спине, а по комнате расплывался запах кофе и шоколада. Алина закрыла глаза, захотелось запомнить этот момент, сохранить его в себе. Было спокойно, и вернулась уверенность, в том, что всё наладится. Подняв голову и заглянув Жене в глаза, улыбнувшись, сказала ещё раз, – Спасибо.       Улыбнувшись в ответ, Женя произнесла, – Но ты всё равно похожа на воробья, застигнутого дождем, если бы Этери Георгиевна тебя сейчас увидела, получила бы нагоняй!              Алина вдыхала аромат кофе, всё глубже погружаясь в такое приятное и светлое воспоминание. Боже, почему нельзя вернуться в тот день? Снова ощутить на себе эти теплые и нежные руки, вдохнуть полной грудью уверенность и спокойствие? Как же этого не хватает, как сильно её не хватает! Тоска накрыла внезапно и была такой острой и болезненной, что хотелось выть от отчаяния. Чертова Женя! С её появлением в жизни всё пошло наперекосяк. Сколько она не вспоминала об этом вечере? Год? Два? Кажется, целую вечность. И в этой вечности было…нормально. Не было этих воспоминаний, которые словно тяжелые камни, грузом повисли в её душе. Она не была спокойной, но была пустой. А сейчас эти гроздья памяти, что с ними делать?