5.
9 августа 2018 г., 20:31
Примечания:
На стекло в начале главы: Я теряю тебя - Сурганова и Оркестр.
Алина долго не могла уснуть в ту ночь. На миг проваливаясь в сон, просыпалась, и слепо уставившись в потолок лежала. Неясная тревога охватывала её. Прокручивала в голове раз за разом всё, что связано с Женей. Особенно тот момент, когда впервые увидела её. Сколько ей было тогда? Одиннадцать? Двенадцать? Не важно. Важно, наконец-то признаться самой себе, одного взгляда было достаточно, чтобы понять – это она. Единственная. Это не любовь с первого взгляда, а просто знание. Нечто обыденное, но в тоже время естественное, как ощущать собственную руку. Она всегда с тобой, а если потеряешь, всю жизнь будешь испытывать фантомные боли. Так и в её случае, потеряв – заглушала чем угодно. Работой, огромными нагрузками, новыми друзьями, новыми увлечениями. Но чем ближе находилась к Жене, тем острее чувствовала утрату. И теперь, когда так долго возводимые бастионы начали рушиться, нужно было найти своё место в этой новой системе координат. В нелюбви, в недоверии. Как это сделать? Ответа пока не было.
После Олимпиады прошло уже несколько недель. И Женя с каждым днем становилась всё дальше. Конечно, они виделись – на постоянных встречах, интервью, конференциях и приемах. Но виделись – это очень точное слово. На людях – улыбались, держась вместе. А после того, как из поля зрения исчезали журналисты, камеры и высокопоставленные лица – не разговаривали, не прикасались друг другу. Сначала Алина думала, что это из-за её победы. И давала время и возможность им обеим пережить и осознать случившееся. Но день проходил за днем, а ничего не менялось. Ни звонка, ни сообщения. Это пугало и заставляло нервничать. Алина решила взять всё в свои руки и выяснить уже, что происходит.
– Жень, что происходит? – напрямую спросила она. – Ты на меня не смотришь, не отвечаешь на звонки, как будто меня вообще нет в твоей жизни. Это из-за Олимпиады, да?
Алина держала Женю за руку и недоумевала. Она была такой далекой и чужой. Этот холодный взгляд и отстраненность.
– Не буду лгать, это повлияло. Как выяснилось, чемпионат я тоже пропускаю. Так что у тебя есть прекрасная возможность обыграть меня по всем фронтам. А мне нужно восстанавливаться после травмы.
– Постой, – Женя уже отняла руку и повернулась, чтобы уйти. – А как же мы?
– Мы? – переспросила Женя. – Как обычно, соперницы, коллеги. То, что было, – она на секунду запнулась, – не более чем увлечение, привязанность, излишняя дружба, которая, в моем случае, ни к чему хорошему не привела.
Алина не могла вымолвить ни слова. Было очень больно и очень обидно. Откуда это? Почему? Что она сделала не так? К горлу подступил ком, и противно заныло в груди. Из последних сил сдерживая слезы, смогла выдавить, – Это всё была игра? За что ты так со мной?
– Алина, я никогда и ничего тебе не обещала. Пришло время повзрослеть.
Алина смотрела, как уходит Женя, на секунду потемнело в глазах. Нужно было цепляться за что-то реальное. Бабушка. Сегодня она встречала её с тренировки, они собирались ехать...Куда? Выдавив улыбку, пошла к выходу. Солнце – это хорошо. Тепло и ярко светит. Держись за это, думай об этом. Не обращай внимания на огромную, черную дыру, что появилась на том месте, где раньше было сердце. Держись, не дай этому накрыть тебя с головой. Терапия не сработала – и уже в машине разрыдалась. Бабушка, испугавшись, успокаивала внучку, которая была как не своя.
Алина же думала только о том, как это больно, когда тебя так жестоко предают. Что всё, что так согревало, было таким важным, оказалось игрой, ложью, фарсом. А она верила, не сомневалась. Они никогда не говорили о любви, но в этом не было необходимости. Ведь это было реальностью, пусть и не обличенной в слова.
Она не знала, что в это время Женя билась в истерике в кабинете Этери. Давая волю слезам, уткнувшись той в колени. Если бы Алина знала, каких трудов и какой выдержки стоила Жене эта холодность и отчужденность. Все эти дни она буквально убивала в себе любовь, выдавливая по капле. И не решалась, не могла сказать, что не любит. Как сердце разрывалось на куски и замирало, когда Алина находилась рядом. И сейчас, сжимая чужие колени, прохрипела, – Я Вас ненавижу!
– Ничего, девочка, – сказала Этери, гладя её по голове, – это пройдет. Всё проходит. Ты сильная и обязательно со всем справишься. Конечно, сейчас можешь меня ненавидеть, но потом будешь благодарна. Поплачь, выпусти это наружу. Всё проходит.
Женя, вспомнив то время, снова ощутила ту же боль. Ей тоже не спалось, и она встречала рассвет на кухне, с чашкой кофе. Заново окунаясь в тот день, понимала, что пройти всё сначала, сейчас, ей не хватило бы сил. Словно та девушка, добровольно отказавшаяся от любви, была не она. Столько сил, столько боли, столько времени. И ради чего? Чтобы спустя чуть более трех лет, увидеть Алину и понять, что всё было напрасно. Но то, что она совершила – такое не забывается и не прощается.
***
Алина собиралась на тренировку с девочками, всерьёз раздумывая, стоит ли сегодня туда приходить. После бессонной ночи была рассеяна, да и темные круги под глазами явно свидетельствовали о «весёлой» ночи. Но она обещала Ире поработать над прыжком и, вспомнив её серьёзную мордашку, откинула сомнения. При общении с Женей появилась неловкость, некое смущение. Как будто обе вчера показали слишком много того, что лучше хранить глубоко внутри. Да и ночные размышления, не прибавляли оптимизма. Сегодня делали упор на реберное скольжение по сложному рисунку. Алина вымоталась. Она никогда не думала, что тренерская работа требует столько сил: помогать девчонкам, показывать, как правильно исполнять элементы и шаги на собственном примере, поправлять их, вести. Так что к прыжковой части подошла уже порядком уставшей. Но удивительнее всего оказалось, что девочки будто и не устали, энергия из них била ключом. И Женя казалась таким же энергичным ребенком, с улыбкой втолковывала что-то стайке окруживших её девчонок. Алина засмотрелась на неё и упустила тот момент, когда Ира заходила на прыжок. Слишком сильно разогналась, и по амплитуде замах был явно не на двойной аксель. – Алина! – окрик заставил прийти в себя, она заметила как расширились Женины глаза, оглянулась и увидела. Ира, не совладав с вращением, неуклюже приземляется, падает, влетает в бортик. Алина пулей срывается с места, кляня себя за рассеянность. Девочка, заливаясь слезами, держится за запястье, пытается встать. – Иришка, тише, не вставай! Где больно? Женя! – она в ужасе, что делать в такой ситуации? Но Женя уже рядом, бегло осмотрев девочку и понимая, что дело серьёзное, а Алина в панике. Взяв её лицо в ладони, командным голосом произнесла, – Алина, смотри на меня! Успокойся! Там мой телефон, – кивая на стол, – звони в скорую! Вперед! Девочки рядом, кто-то испуган, у кого-то уже слёзы. Прижимает к себе Иришку, пытается успокоить всех разом. – Девочки, не паникуем! Всё будет хорошо. Как вы понимаете, тренировка окончена. Маша, бегом в медкабинет, позови Наталью Ивановну. Катя, приведи Сергея Викторовича, он уже должен был прийти. Остальные, в раздевалку. – Женя, я так виновата, пожалуйста, прости меня! Ира, милая, держись, – Алина не знает, куда себя деть и как помочь, гладя уже всхлипывающую девочку по голове. – Успокойся, скорую вызвала? – Женя позволяет себе добавить немного теплоты в голосе. – Сейчас медсестра её посмотрит. Поможешь нам добраться до скамейки? – Конечно! Всё, что скажешь! К ним подошла Наталья Ивановна, медсестра. Осмотрев девочку, разрешила подняться. – Мне колено не нравится. Проследи, чтобы не наступала на левую ногу, – обратилась к Жене. Женя с Алиной помогли Ире добраться до скамейки. И уже через пару минут на каток зашли медработники, в сопровождении Дудакова и мамы девочки, которая сразу бросилась к своему ребенку. – Ирочка, солнышко! Что случилось? Где болит? Что вы с ней сделали? – это, уже обращаясь к девушкам. – Кхм, мамаша, отойдите, дайте нам ребенка осмотреть, – попросил фельдшер. Женя попыталась сгладить ситуацию и немного снизить градус зарождающегося скандала. – Мы отрабатывали прыжки. Ира, заходя на прыжок, слишком сильно разогналась и, не совладав со скоростью, неправильно приземлилась. Да, я виновата, не проконтролировала. Останавливать было поздно. К сожалению, желание хорошо прыгнуть, возобладало над возможностями. – Вы тренер! Должны были следить! Научить, как правильно! – не унималась женщина. – Это моя вина, пожалуйста, не обвиняйте Евгению Армановну, – попыталась вступиться за Женю Алина. Это было плохое решение. Мать тут же переключилась на неё. А учитывая, что Алина действительно чувствовала себя виноватой, чуть дрожащий голос и то, как в попытке найти защиту, цеплялась за руку Жени, – всё это производило не лучшее впечатление. – А вы ещё кто? – и сразу к Жене, – Что посторонние делают на катке во время тренировки? И какое она имеет отношение к травме моей дочери? – Алина Ильназовна, действующая фигуристка и олимпийская чемпионка, сегодня давала мастер-класс. Поверьте, ей есть чему научить девочек. Учиться следует у лучших, а она именно такая. К травме не имеет никакого отношения. Я – тренер, соответственно, всё, что происходит, находится под моей ответственностью. – Мамаша, в больницу-то поедем? Или останетесь разбираться? – спросил фельдшер. Он был уставшим, небритым, и ему надоело слушать этот разговор на повышенных тонах. – Да, да, конечно, – засуетилась та, – что с ней? – Спасибо, что спросили, – ехидно заметил фельдшер. – Подозрение на перелом, возможно, разрыв связок. И, учитывая возраст, на сотрясение проверить нужно. – Господи! Ирочка! Какой кошмар! – Мама, успокойся! И не ругай тренеров, они действительно не виноваты. Это всё я. И вообще, уже ничего не болит! Ну, только если самую капельку, – девочка мужественно попыталась принять удар на себя. Хотя, видно было, что больно совсем не «капельку». Иру отнесли к машине скорой помощи. Женя выяснила у врача в какую больницу её повезут. – Пойдем, – обратилась она к Алине, – заберешь вещи из кабинета. Я поеду в больницу, нужно узнать насколько всё серьёзно. – Я с тобой. Пожалуйста, – взмолила Алина. – Для меня это тоже важно. – Хорошо, только больше никаких разговоров с матерью с твоей стороны! Ты же видишь, она сейчас готова съесть любого. – Но я же на самом деле виновата, - еле сдерживая вновь подступившие слезы, сказала Алина. – Нет, – обнимая девушку, сказала Женя. – Всё, что я говорила маме, правда. Я должна была следить за всем, это моя ответственность. Ты вся дрожишь. Поедем на моей машине.***
В больнице Женя предусмотрительно оставила Алину в холле. Сама же пошла выяснять состояние девочки. Время тянулось ужасно медленно. Алина вся извелась, нет ничего хуже неизвестности. Пару раз порывалась проследовать за Женей, но, помня её просьбу, оставалась на месте. Наконец-то появилась Женя, осунувшаяся и заметно уставшая, и с благодарностью приняла от Алины стакан с кофе. – Ещё не закончили, – сказала она. – Но, на данный момент, всё лучше, чем предполагалось. Относительно, конечно. Не перелом запястья, а трещина, и связки – растяжение. Осталось только КТ – подтвердить или опровергнуть сотрясение. Врач сомневается, но родители решили перестраховаться. Кстати, отец более спокоен, с ним удалось найти общий язык. С мамой…пока всё сложно. Женя откинулась на стуле, прикрывая глаза. Алина не знала, что сказать или сделать, поэтому просто взяла девушку за руку. Женя чуть заметно улыбнулась и сжала пальцы. Приоткрыв один глаз, сказала, – Ужасно выглядишь. – Ты сейчас тоже не королева красоты, – нервно усмехнулась Алина. – Спасибо за кофе и …, – через пару минут сказала Женя, вставая, – пойду, узнаю результаты. На этот раз ожидание не было таким мучительно долгим. Всё-таки, новости относительно здоровья Иры были не такими печальными. Да, предстоит лечение и восстановление. Но не такое длительное, как потребовалось бы при переломе и разрыве связок. – Порядок, сотрясения нет, – сказала возвратившаяся Женя. И тут Алина разрыдалась. Всё, что копилось и наслаивалось целый день – паника, страх, стыд, нервозность – сейчас выходило со слезами. Женя оторопела, такой реакции она абсолютно не ожидала. – Ну что ты? Всё ведь хорошо закончилось, – обнимая плачущую Алину. – Иришка поправится. Успокойся, Малявка. Она сама не поняла, как это детское прозвище Алины, так легко соскользнуло с её губ. И в ответ, как и тогда: – Не называй меня так! Прозвучало настолько привычно и по-детски обиженно, что обе девушки рассмеялись. – Прости, пожалуйста, – Алина вытирала слезы, – сама не понимаю, что на меня нашло. – Её голос был прерывистым, а пальцы чуть заметно дрожали. – Так много всего за один день, да и бессонная ночь сказывается. – Плохо спала? Я знаю, что может тебе помочь снять напряжение сейчас и заснуть крепко. – И что же это? – Коньяк, – ответила Женя, забирая олимпийку из рук Алины. – Поехали. – Я сейчас не в настроении, да и не в состоянии, ездить по кабакам. – Я не предлагаю тебе отправиться в прогулку по злачным местам Москвы. Поедем ко мне домой. – Как-то неудобно, мы никому не помешаем? – осторожно спросила Алина. – Я живу одна, – прозвучало холоднее, чем она хотела. Поэтому попробовала смягчить, – К тому же коньяк действительно хороший. И у меня несколько комнат, можешь остаться и спокойно выспаться.
