Darkness Captivity

— Ты доверяешь ему? Вздрагиваю от неожиданности и поворачиваюсь к Лексу. Сидит от меня на расстоянии вытянутой руки, и, хотя понимаю, что не тронет, скептически наблюдаю за его движениями. Даже за едва заметными поворотами головы. Он без магии, но почему-то кажется, что, несмотря на это, от него можно ожидать, чего угодно. Лекс обозлен на наш народ. Лекс — разведчик, а значит, один из лучших лайбаунсцев. И с одной стороны, это дает мне преимущество в Зоне Мутантов, с другой — Лекс достаточно силен, что убить меня и добраться до родины без спутников. Мне пришлось остаться с ним, так как мы договорились встретиться с Тео и Эвелин на закате. Разговаривать с Лексом не пришлось, он упрямо игнорировал меня, поэтому его внезапный вопрос становится неожиданностью. Не спешу с ответом, задумчиво смотря на Лекса. Кажется, сейчас он спрашивает из любопытства, а не чтобы задеть меня. А может, просто кажется. — Уточнишь? — вскидываю брови, и Лекс едва заметно пододвигается ближе ко мне. Инстинктивно сжимаю руку в кулак, смотрю на его ухмылку, а он будто и не спрашивал ничего. Он смотрит в сторону, не замечая меня, и растягивает губы в улыбке. — Я про дружка твоего, — наконец удостаивает меня ответом Лекс. Все так же завороженно глядит куда-то вдаль, и от этого у меня по спине почему-то пробегают мурашки. Чем больше я наблюдаю за ним, тем больше сомневаюсь в том, что он в своем уме. Сначала я думал, что он лишь пытался казаться безумцем, а теперь… Что, если он безумен по-настоящему? Без преувеличений и притворства? — М-м, Тео? Почему ты спрашиваешь? Разве я не должен ему доверять после того, как он жертвовал жизнью ради меня? Он не подвел меня, когда мне была необходима его помощь. Не знаю, знаком ли ты с таким понятием, но подобные взаимоотношения, когда ты можешь положиться на кого-то, и называются дружбой, — хмыкаю, но Лекс никак не реагирует на мой укол. В этот момент невольно задумываюсь: а действительно, остались ли у него в лайбаунском королевстве друзья? Любовь? Родители? Попытается ли вернуться к ним? И на что он способен ради этого? — А вот доверять тебе… Да, это уже безумие. — Но в Леса Смерти ты берешь меня, — замечает, и на его лице отражена такая беспечность, что сглатываю, стараясь не показывать, насколько поражен им. Он с такой легкостью принял тот факт, что отправляется в Леса Смерти со своим врагом, что я задумываюсь: его спокойствие — сумасшедшее, неподчиняющееся здравому смыслу смирение или затишье перед бурей? — Ты же говорил, что оттуда не возвращаются, разве нет? — На моем лице появляется улыбка. — Тебя не жалко. — Нет, нет, нет! Признайся, я нужен тебе. Мне становится не по себе. Дышу на окоченевшие пальцы — в сарае холодно. Он не предназначен для того, чтобы скрываться здесь. Тру ладони, но даже не чувствую собственных движений. Я и не заметил, как покраснели руки. Не заметил, пристально следя за Лексом. — Зачем мне говорить это, Лекс? Ты же и так знаешь. Лекс молча пожимает плечами. — Я хочу лук и стрелы, — говорит он. — Не отправлюсь без них. Он не в том положении, чтобы ставить условия, но я все-таки соглашаюсь. Добыть нужное оружие не составит большого труда. Уйти я планирую ночью. Если даже меня заметят и утром донесут отцу, я буду уже слишком далеко. Скрываться из своего же королевства — настоящий абсурд. Я точно знаю, что отец не отпустит меня на верную смерть, но и сам он делать ничего не намерен, поэтому побег — к сожалению, единственный выход. Задумчиво смотрю на Лекса и ловлю его взгляд. Этот красный маг намного опаснее, чем я предполагал, когда лез за ним в чистилище. Он стал разведчиком не просто так. Даже сейчас, когда он сидит связанный и беспомощный, во всех его движениях я вижу отточенность, во взгляде — жестокость. Брать его с собой в Зону Мутантов — прекрасное решение. Леса Смерти — безумное место, объятое хаосом, и выжить там способен лишь сумасшедший. Лекс подходит по всем параметрам. Если я не умру, то это будет лишь его заслуга. — Ты мог бы убить меня и сбежать, — почему-то говорю. — Возможно, скрылся бы быстрее, чем тебя поймали. — Ты прав, — кивает Лекс. — Я хорош. — Мои угрозы никак не повлияли на твое решение остаться со мной? — Верно. — Тогда что? Что тобой движет? — настойчиво спрашиваю, но Лекс не меняется в лице, равнодушно наблюдая за моими тщетными попытками что-то понять. Нет, Лекс все-таки не безумен. Для безумца он слишком умело контролирует свои эмоции. — А это тебя не касается, принцик. Но если для задуманного придется помогать врагу, мне, знаешь, плевать. Конечно, у Лекса тоже есть свои цели. Я не собираюсь выпытывать у него правду: она не играет важной роли. Главное — теперь у меня есть гарантия, что Лекс не оставит меня: он преследует свои интересы. Однако не могу не задуматься над его брошенной вскользь фразой. Нас с детства учили, что нет ничего хуже, чем помощь врагу. Не думаю, что в лайбаунском королевстве воспитание сильно отличается. Почему же Лексу абсолютно все равно, с кем придется сражаться рука об руку? Он работает на короля, но абсолютно не похож на мага, свято подчиняющегося закону. — Если у нас что-то не получится, я зря потратил столько времени и сил, чтобы спасти тебя из лагеря искупления, — усмехаюсь и после слов Лекса, когда он сказал, что намерен помогать мне, немного расслабляюсь. Видимо, он не собирается трогать меня. — Нет, все намного хуже. Если у нас что-то не получится, я зря сохранил тебе жизнь еще в подвале. Ухмыляюсь. От этих слов становится так просто. На замечание о смерти он не причитает, как белые маги, а реагирует абсолютно спокойно. Я видел, как он смотрел на огонь в лагере искупления. Видел, как он шел по площади и как равнодушно относился к собственной казни. Это и удивляет, и притягивает. Это немного сбивает с толку — я всю жизнь думал, что со мной что-то не так. Вспоминал… то, что произошло в детстве. Проклинал собственные мысли. Ненавидел себя за идеи. А сейчас смотрю на Лекса и осознаю: не только у меня такая картина мира. Как бы мерзко это ни звучало, возможно, Лекс бы понял меня, если бы услышал мою историю. Не охал бы, как дезилийцы, а смог бы встать на мое место. Конечно, сейчас не время рассказывать о том, что я стараюсь забыть несколько лет, но если когда-нибудь я найду в себе силы доверить ему тайну, настолько безнравственный и эгоистичный маг, как он, не станет меня осуждать. Лекс, будто прочитав мои мысли, склоняет голову набок, показывая, что готов меня слушать. Ничего себе! Лекс действительно догадался о том, что я хочу ему что-то сказать? Сколько лет он наблюдал за мной, что стал так безошибочно угадывать, о чем я думаю? Вдруг меня абсолютно сбивает с толку внезапная мысль: если Лекс так хорош, почему его поймали в лесу? Он сказал, что ему нужны лук и стрелы, значит, на разведку он ходит с ними, так? Тогда Лекс мог бы в любой момент пристрелить белого мага и скрыться. В конце концов, Лекс — разведчик, и он обязан знать этот лес как свои пять пальцев. Лекс пытается сделать вид, что непобедим, но почему тогда он находится сейчас здесь? Не успеваю задать ему этот вопрос. В сарай заходят Эвелин и Тео. — Ого! — посмотрев на нас, восклицает он. — Вы уже подружились? — Нет, — говорим мы с Лексом одновременно, и я ловлю его недовольный взгляд. Тео шутит, но я не слушаю, а останавливаю взгляд на Лексе, с едва заметной усмешкой наблюдающим за моим другом и Эвелин. Встаю на колени, вынимаю из-за пояса нож и разрезаю веревки на его руках и ногах. Лекс вскидывает брови, видимо, удивившись, что я освобождаю его. Но нет, я все еще не доверяю ему и не надеюсь, что все его слова — правда. Просто почему-то уверен, что он не изменит своим принципам, и, если ему надо попасть в Зону Мутантов, он этого добьется. У нас общая цель, и он понимает это так же, как и я. — Кайл, я принесла, что ты просил, — говорит Эвелин и дает мне карандаш, несколько листов бумаги и карту. Не успеваю и поблагодарить сестру, как Тео дергает меня за локоть, кивает на дверь, должно быть, желая поговорить наедине. Отхожу немного дальше от Лекса и Эвелин: так, чтобы иметь возможность наблюдать за ними, но и не позволять им услышать наш разговор. — Что такое? — спрашиваю у Тео. Он опускает взгляд и неловко переминается с ноги на ногу. Стесняется говорить, что ли? Совсем не в его стиле. — Знаешь, не думаю, что Эвелин стоит посвящать в… во все вот это. Она еще просто девчонка. Вспоминаю, как Эвелин ударила Лекса лишь за то, что ей не понравились его слова обо мне. — Должно быть, ты плохо знаешь мою сестру. Тео больше не принимает попыток отговорить меня вовлекать в это Эвелин. Сестра не отправится в Зону Мутантов, но она должна знать, где я буду и что собираюсь делать. Эвелин совсем юна, но она понимает намного больше, чем мы все думаем. Когда возвращаемся, сестра спрашивает, что случилось, но я отмахиваюсь, говоря, что это неважно, и приказываю Лексу начинать. — Ну, есть маленькое подозрение, что в Зоне Мутантов мы и суток не проживем. — Давай без этого, — прерываю его. Лекс со злостью смотрит на меня, но ничего не говорит. Читаю его эмоции без единого слова. Для того чтобы показывать свою ненависть ко мне, Лексу хватает одного лишь долгого, пронзительного взгляда. — Угрюмый он, — шепчет мне на ухо Тео. Пожимаю плечами. Глянув на нас, Лекс усмехается, и я осознаю: он все слышал. — Ладно, — продолжает после некоторой паузы. — Я так понимаю, нужна информация, как туда попасть? — Киваю. — Ну, смотрите на карту. Зона Мутантов находится в лайбаунской части леса, видите? Также она огорожена массивными стенами. Я там проходил полжизни, и, поверьте, через стену нам не перелезть. — Тогда?.. — Не бойся, вход там есть. Но он «смотрит» на наше королевство. — Зачем так? — спрашивает Эвелин. — Не слышали пословицу «чем дальше в лес, тем больше страха»? — Мы все втроем отрицательно мотаем головой. — Странно. Но ладно. В общем, вы, наверное, в курсе, что Зона Мутантов разделена на девять как бы городов из-за девяти видов зараженных. Ну и вот, первая территория самая безобидная. Туда попали мутанты, которых черная энергия только задела. А вот дальше… хуже, хуже и хуже. — Меня интересует другой вопрос, — говорит Тео. — Если мутанты против «посетителей», зачем вообще этот чертов вход? — Запреты нарушаются, — улыбается Лекс. — А, насколько я знаю, один тип мутантов болен «голодом». — Что-что? — Для выживания они едят магов. Тео закашливается, а Эвелин отворачивается, закрыв рот рукой. — Но мы можем попытаться вылечить мутантов из первого города, ну, которые менее опасные, и по этому же принципу… — Нет, — возражает Лекс, не дав мне закончить. — Я же говорю, на каждый тип мутированных черная энергия действовала по-разному и в разных количествах. — И что ты предлагаешь? — Не-а, принцик, я не предлагаю, это единственное решение. Мы… то есть ты должен собрать частичку энергетики мутанта каждого вида и сравнить ее с нашей, ну, красных магов. Еще после заражения король выявил, что черная магия действовала именно на энергетику. — Сравнить и понять, как энергетику каждого вида можно превратить в вашу обратно? — Точно. — Если все так легко, почему никто не сделал этого раньше?.. — спрашивает Тео. — Пораскинь мозгами, огненный парень. Мутанты неуправляемы. Никто не мог справиться с ними. Чтобы взять частичку энергетики, нужно заставить их отдать ее. Ну и еще не умереть. — Ладно, я все понял, — говорю. — Мы обязаны попасть в Зону Мутантов и пройти каждый город, чтобы собрать энергетику всех видов? — Лекс кивает. — Сколько на это потребуется времени? Хотя бы примерно. — Черт возьми, принцик, откуда мне знать? Все зависит от того, насколько эти мутанты сильны. Да и сейчас вопрос не в том, через какое время мы вернемся, а в том, вернемся ли вообще. Быстро, в нескольких словах пишу план на бумаге, которую принесла Эвелин, и складываю карту. — Выдвигаемся в четыре утра, — говорю Лексу, и он безразлично пожимает плечами. — Так рано?! — восклицает Эвелин. — Я бы хотела немного поспать! — Ты никуда и не отправляешься, Эви, — выдыхаю. Так и знал, что она захочет мне помочь. — Это слишком опасно. — А кто всегда спасает твою задницу, братец? — Эвелин, я знаю. Но сейчас не тот случай. Оставайся с Тео. — Еще чего! — Эви, это не обсуждается. Эвелин обиженно отворачивается. Прекрасно понимаю, что в свои пятнадцать сестра умна и сильна не по годам, но я не могу подвергать ее такому риску. Я лучше сам умру, чем с ней что-нибудь случится. Тео и Эвелин расходятся, и Лекс тоже поворачивается к выходу, но я останавливаю его, преграждая путь. — Ты-то куда? — Мне нужно к лагерю искупления, — отвечает Лекс. Серьезно думает, что я возьму и отпущу его? — Нет. — У меня там брат, принцик, — опустив взгляд, говорит он. По спине у меня пробегают мурашки. Видел ли я брата Лекса, когда был в лагере искупления? — Мне нужно всего лишь попрощаться с ним. — Я пойду с тобой. — Нет же! Нам надо поговорить наедине. Ну же, принцик, сейчас уже стемнело, все спят. Никто меня не заметит. — Но у меня нет гарантии, что ты не сбежишь. — А у тебя есть гарантия, что я не сбегу, когда мы отправимся в лес? — спрашивает Лекс, усмехаясь. Молчу, понимая, что он прав. — Я же сказал тебе, что мне тоже нужно в Леса Смерти. — Только попрощаться? Лекс улыбается, наверное, догадавшись, что смог убедить меня. — Разумеется. — Я прослежу за тобой. — Ладно. Лекс идет в лагерь искупления, а я на довольно большом расстоянии следую за ним, стараясь в темноте не упустить его из виду. На нем все еще белая кофта, как у всех заключенных — наверное, нужно будет вместе с луком и стрелами найти для него подходящую одежду. Желательно, черную, чтобы нас не заметили в лесу белые маги. Успокаиваюсь, когда я вижу, что Лекс подходит к лагерю искупления, а стражи спят. Сажусь на землю. Лекс не обманул меня. Может, действительно лгать мне не в его целях? Поджимаю колени к груди. Только сейчас я чувствую усталость после сегодняшнего дня. Столько лет в моей жизни ничего не происходило, а сейчас навалилось все и сразу. Понимаю, в Лесах Смерти станет только хуже — вопрос будет уже о выживании, а не просто о достижении целей. Пока нахожусь в дезилийском королевстве, я, по крайней мере, в полной безопасности. Дома. Как понять, правильно я делаю или нет? Сейчас последний шанс остановиться — последний же и для того, чтобы начать что-то менять. Я обманываю отца и свой народ, отправляясь в то место, откуда, возможно, никогда не вернусь. И, к сожалению, нет мамы, которая всегда давала мне советы. Остается надеяться лишь на свое благоразумие. На то, что цели, втайне движимые мной, действительно принесут пользу. Хочу ли я просто остановить войну? Только ли ради этого отправляюсь в Зону Мутантов? Не знаю. Наверное, я просто не могу больше оставаться здесь. Не могу до боли в пояснице сидеть за полустертыми старыми книгами, пытаться что-то выяснить или исправить. Отец не обращает внимания на мои слова, и Зона Мутантов — единственный способ понять, чего я на самом деле стою. Что я смогу сделать, когда рядом не будет ни королевства, ни слуг, ни удобной одежды. Не будет ничего, кроме собственной силы воли. На что я по-настоящему способен? Вдыхаю запах природы. Буквально через несколько часов моя жизнь перестанет быть такой беззаботной. Ветер уходящего лета тревожит мои волосы и одежду. На улице заметно похолодало с наступлением темноты. Когда уже Лекс вернется? Зарываюсь пальцами во влажную траву. Никогда я еще не был за пределами своего королевства. Надеюсь, еще вернусь сюда и смогу почувствовать запах родины. Как бы я хотел, чтобы время перенеслось на несколько лет назад. В детстве каждый уголок здесь окружал меня теплом и любовью. У меня не существовало никаких забот, кроме обучения и подготовки к управлению королевством. Лишь сейчас, смотря на мальчишек, трудящихся в лагере или умирающих от голода, осознаю, насколько прекрасным было мое детство. Я всегда говорил сверстникам, что в жизни принца нет ничего особенного. Но это не так. Я рос, не зная печали, и никогда представить не мог, что в моем королевстве происходят ужасные вещи. Мама давала мне все, чтобы я не подозревал о другой стороне жизни: бедной, окутанной страхом, голодом и жестокостью. Может, зная об этом, я бы не допустил кошмарную ошибку. Чувствую, как закрываются глаза. Завтра надо будет встать раньше, чтобы добыть для Лекса оружие и одежду. Но нельзя уйти: даже если допустить тот вариант, что Лексу можно доверять, я должен отвести его в сарай поспать несколько часов, а потом закрыть дверь и спрятать ключ у себя. Вдруг ощущаю запах дыма и недовольно морщусь. Лишь спустя долгие несколько секунд понимаю, что он идет со стороны лагеря искупления. Дьявол! На негнущихся ногах поднимаюсь с земли и бегу туда. Чертов Лекс Картер! Вспоминаю, как Лекс завороженно смотрел на имитацию огня, сделанную Тео. Для него это не было просто неожиданностью, как я считал раньше. Для него это было идеей. Огонь слепит меня. Как я мог не почувствовать дым до этого?! Сердце безумно стучит в груди, бегу со всех ног, хотя смысла в этом нет: огонь слишком сильный. Я не смогу ничего сделать. Когда подбегаю ближе, слышу крики. Что ты наделал, Лекс? Что ты наделал?.. Вижу Лекса, а потом… потом не верю своим глазам… Все это время я считал, что он решил убить охранников. Но нет. Огнем полыхает дом, где спят заключенные. Точнее, спали. Несколько минут назад. Я слышу крики детей и женщин. Я слышу крики сотен заключенных. Меня трясет. Хочу побежать в лагерь искупления, но Лекс преграждает мне путь. Желаю наорать на него, открываю рот, но почему-то из груди не вырывается ни звука. Я паникую. Паникую, и голос остается где-то поперек горла. Оседает в груди. Как выпущенная на берег рыба, открываю рот, с ужасом смотря на распространяющийся огонь, и не могу вымолвить ни слова. Он поджег сотни магов. Он поджег свой народ. Зачем? Зачем разведчику, столько лет служащему королю и своему государству, совершать измену и перечеркивать все, что он делал до этого? — Ты… — Мой голос дрожит. — Что ты наделал?! Лекс не смотрит на проделанную им работу. Он смотрит только на меня. В упор. Безотрывно. С кем я связался? Кто на самом деле этот чертов Лекс Картер?! — У тебя ведь нет брата, да?! Лгун! Ты наглый лгун! Ты обманул… О дьявол! Почему?! Почему, черт возьми, Лекс?! Ответь мне! Почему?! — срываюсь на крик и все еще не могу поверить. Эти маги, которых я еще видел сегодня днем, эти маги, которых я мысленно поклялся освободить, сейчас мучительно умирают. Сгорают и задыхаются. Живыми. Беззащитными. — Нет у меня никаких братьев, — отвечает Лекс и улыбается. Он улыбается! Нет, нет, нет! Ну за что?! За что это?! Заключенные, недавно смотрящие мне в глаза, обречены на гибель. Наивные дети с живой надеждой в сердце умирают прямо сейчас. Не могу слушать их крики. Они будто раздирают душу. В них столько боли, столько отчаяния и скорби, что этого через край. Это невозможно вытерпеть. Замолчите, замолчите, замолчите! Все объято пламенем. А сарай закрыт. У них нет выхода, они заперты. У них нет ни шанса на спасение. Когда Лекс сделал это, они спали. А теперь уже поздно. — За что, Лекс?! За что ты убил свой же народ?! Он с усмешкой глядит на меня, за его спиной полыхает огонь. — Убил? Не-е-ет… Я освободил их от рабства. Я — их спаситель. Изумленно смотрю в глаза Лекса несколько секунд — но он не шутит и не врет. Лекс действительно так считает.