Darkness Captivity

Слушаю топот копыт Лорен. Солнце еще не встало. В темноте лошадь идет медленно, неуверенно. У меня буквально закрываются глаза, и я сжимаю поводья до ощутимой боли в ладонях. До скрипа зубов, лишь бы не уснуть. Лишь бы не отключиться прям так, верхом на лошади. Сейчас около четырех с половиной часов утра, а я со вчерашнего дня и не приходил в свою комнату. Рядом скачет Мартина, которую я умудрился выпросить у Тео, а на ней сидит Лекс. Несколько раз ловлю его взгляд, но стараюсь не смотреть в его сторону. После пожара мы больше не разговаривали. У меня до сих пор перед глазами стоит горящий дом, а в ушах слышатся крики сотен заключенных, которые сейчас уже мертвы по вине Лекса. Мы сбежали оттуда, когда проснулись охранники и подняли всех на уши. Маги, обладающие стихией воды, потушили огонь, но никого не удалось спасти. Ни-ко-го. И в этом виноват Лекс. Только он. Не я ведь? Не я? Не знаю. Если бы я не вызволил Лекса из лагеря искупления, ничего бы не произошло. А я лишь стоял и смотрел на огонь. Стоял и слушал пронзительные крики. Стоял и ненавидел себя за то, что позволил Лексу так легко себя обмануть. Брат. Он мне рассказывал небылицы про выдуманного брата. Дьявол, как я вообще мог этому поверить? — Что? — спрашивает Лекс, вскинув брови. Ловлю себя на том, что молча пялился на него несколько секунд. Мотаю головой и отворачиваюсь. Мои глаза привыкли к темноте, а его, скорее всего, и подавно. Уверен, он заметил мое смятение. Он же не находится ни в каком смятении. Он совершенно спокоен, будто кто-то другой только что убил сотни беззащитных, униженных магов. Магов, которые даже умерли, как животные. Запертые в клетке. Так как в детстве я изучил всю систему «отлавливания» нарушителей, мне удалось быстро найти одежду Лекса и его оружие. Сейчас, с луком, колчаном стрел и двумя ножами, он вдвойне опаснее. — Можем сделать привал, — предлагает Лекс, видимо, заметив, что я из последних сил стараюсь не заснуть. Он сам, как ни странно, выглядит бодрым. Я даже завидую тому, что он не устал и не видит ничего особенного в том, что сделал. Ему, наверное, легко жить с таким ужасающим равнодушием. — Рано еще. Надо дальше в лес. — Еще даже рассвета не было. А белые маги выходят в лес только на охоту. Им, в отличие от нас, обычных смертных, не нужно скрываться в темноте. — А если нас заметят, пока будем спать? Лекс пожимает плечами: — Я спать не буду. Вот оно как. Решил сжалиться надо мной? С чего бы? Жаль, что я так остро отреагировал на смерть заключенных? Не предполагал, что так будет? Ожидал, что я улыбнусь ему в ответ и скажу, что он правильно все сделал? Думал, мне абсолютно плевать на магов, если они не мой народ? Хмыкаю. Сейчас возникает сбивающая с толку, но кажущаяся такой понятной мысль — я даже представить не могу, что творится у Лекса в голове. Обычно магов я разгадываю достаточно быстро, но поведение Лекса не поддается никакому объяснению. Каждое его действие и абсолютно логично, и иррационально одновременно. Немного подумав, все-таки соглашаюсь. Если даже нас кто-то заметит, в таком состоянии я не смогу убежать, да и на сон мне много времени не потребуется. Слезаю с Лорен и сажусь на землю. Лекс провожает меня взглядом, но не торопится подойти или сесть. Стараюсь не смотреть в его сторону и делать вид, что мне совершенно плевать на его присутствие. Стараюсь, но, судя по его ухмылке, выдаю себя. — Считаешь меня монстром? — усмехнувшись, вдруг спрашивает Лекс и опускается рядом. Невольно ежусь: мне неприятно находиться с ним близко. От него будто исходит угроза. Даже не двигаясь, не говоря ни слова, он выглядит опаснее, чем любой белый маг с оружием и в доспехах. Даже в абсолютно спокойном взгляде Лекса словно плещется безумие. — А ты им не являешься? Он почему-то смеется, но не возражает. Смеется резко и ненатурально. Даже не притворяясь и не претендуя на искренность. И я почему-то думаю, что если бы мама знала, с кем я связался, ни за что бы не одобрила это. От утомления становится холодно. Оттягиваю рукава кофты и дышу на окоченевшие ладони. Не могу просто закрыть глаза. Рядом с Лексом не чувствую себя в безопасности. То доверие, которое я пытался в себе пробудить, он полностью разрушил, обманув меня и убив сотни невинных заключенных. Постоянно кажется, что, потеряв бдительность, стану похороненным в этом лесу благодаря Лексу. Глаза слипаются, вокруг темно, но я все равно не могу позволить себе оказаться таким уязвимым рядом с ним. Да уж, плохой идеей было соглашаться делать привал. Лекс способен на все, что угодно. — Боишься меня? — будто прочитав мои мысли, спрашивает он. Но нет, я не боюсь его, это совсем не то чувство. Да, презираю его, не доверяю, не желаю видеть. Но не боюсь. — Да, — лгу. Потому что лгать легче. Не надо ничего объяснять, спорить или доказывать. Просто сказать то, что Лекс хочет услышать, и разговор будет окончен. Тру глаза. Тишина леса окутывает меня, погружает в сон. Лексу повезло. Он, должно быть, поспал хотя бы несколько часов. Мне бы и этого хватило, но после поджога я не мог думать ни о чем, кроме тех смертей, которых мне не удалось предотвратить. Надо же, убил заключенных Лекс, а чувство вины грызет меня. — Ты считаешь, что я сделал нечто ужасное? — спрашивает Лекс. Только хмыкаю. Будто бы он сам не догадывается, что я чувствую. — У нас с тобой разные мнения, вот и все. — Разные мнения? — Сил спорить абсолютно нет, но во мне закипает злость. Что ты сделал для того, чтобы быть таким ублюдком, Лекс? Таким бессердечным, аморальным ублюдком? — Убийства — это не мнение. Все, что, черт возьми, может кому-то навредить — это не мнение! Это... Это была слабость, которую ты проявил! Ты понял, что не способен освободить заключенных, дать лучшую жизнь своему народу и предпочел выбрать легкий путь — убить их. — Рабство хуже смерти. — Они бы могли покончить с собой, если бы хотели! — Не у всех есть на это силы. Качаю головой. — Ты не можешь решать судьбы магов. — Если не я, тогда кто? — Кто угодно! Слушай меня. Они не просили тебя ни о чем, не звали на помощь. Им вообще была не нужна твоя чертова помощь, понятно?! Откуда ты знаешь, что лучше было для них? С чего ты взял, что рабство хуже смерти? С чего?! Ты спрашивал их мнения?! Спрашивал мнения каждого?! Ты думаешь, что сделал что-то невозможное! Совершил благое дело! Это чепуха, Лекс. Убийства — да нет ничего проще! Тот, кто привык марать руки в крови, не может этого не понимать. Лекс усмехается и пожимает плечами. И я осознаю, что он не собирается ничего отвечать. Он сам начал разговор, и теперь ему слишком наскучил мой долгий ответ. Он отворачивается и делает вид, будто мы вообще ни о чем не вели беседу. Закрываю лицо руками. Мы только начали путь, но мне уже не хочется не иметь с Лексом ничего общего. Как можно быть настолько эгоцентричным? — Я убиваю только слабых, принцик, — говорит Лекс уже тише, чуть наклоняясь ко мне. Хочу оттолкнуть его, но вспоминаю, как он говорил не прикасаться «погаными руками», и сам отодвигаюсь подальше. Глупо. Глупо прислушиваться к его идиотским указаниям. — Это должно меня утешить? — А разве нет? Ты можешь спать спокойно. В груди приятно разливается тепло, но не подаю виду: с недоверием посмотрев на Лекса, ложусь на землю, кладя голову на локти. Вижу, что он наблюдает за мной. К чему это? К чему сначала стремление выбить меня из колеи, а потом неожиданная попытка сблизиться? Хотя не знаю, попытка ли. Может, он не вкладывает в свои слова никакого подтекста и просто говорит, что думает. Наверное, все-таки второе. — Что тебе известно про мутантов? — спрашивает Лекс, будто не он несколько секунд назад говорил мне спать. Замечаю, что не решался задавать этот вопрос. Наверное, любопытство все-таки победило отвращение ко мне. — Почти ничего. Только то, что мы ради победы черную энергию… — Победы? О чем ты? Сначала мне кажется, что Лекс издевается надо мной, но по его взгляду понимаю: он говорит искренне. — Спи, — выдыхает, отвернувшись. Лекс выглядит каким-то печальным; никогда бы не подумал, что смогу его так охарактеризовать, но сейчас, когда молча сидит и смотрит в пустоту, от него почти не остается привычной колкости и сарказма. — Потом договорим. Хочу возразить, но глаза закрываются. Возможно, совершаю ошибку, доверив Лексу свой сон, но ничего не могу с собой поделать. Кажется, проходит всего несколько секунд прежде, чем я открываю глаза. Однако уже светит солнце, и я понимаю, что проспал несколько часов. Оглядываюсь в поисках Лекса, боясь, что он мог сбежать, но он сидит все на том же месте, наблюдая за мной. Ежусь от мысли, что Лекс, наверное, смотрел на то, как я сплю. — Что? — спрашиваю, а Лекс искривляет губы в усмешке. Я догадываюсь: он что-то задумал. — Что стало с твоей матерью, принцик? Где королева? Это служит будто ударом под дых. Какого черта?! Почему сейчас?! Сразу же после того, как я разлепил глаза?! После того, как ночью, всего на несколько секунд, он был... спокойный? Умиротворенный? Нет. Скорее, просто другой. Не похожий на себя. А теперь Лекс снова превращается в привычного безжалостного и безумного мага. Наверное, ему просто наскучило, и он хочет поиграть со мной. Попробовать укусить там, где рана еще кровоточит. Наверное, я не должен поддаваться на такие идиотские провокации. Наверное. Сжимаю руки в кулаки, а глаза Лекса сверкают: он так и хочет причинить мне боль. Только мотаю головой, показывая, что не хочу говорить на эту тему, но Лекс не отстает. Хватает меня за локоть, не давая встать, и резко дергает на себя. — Что ты сделал, м? Что ты сделал?! Сердце вырывается из груди. Я думал, что когда-нибудь доверю ему свою тайну? Ничего подобного! Я никогда, никогда больше не доверюсь ему! — Что произошло, принцик?! — Он орет, больно сжимая мне запястья. Воспоминания душат. То, что я пытался забыть несколько лет, возвращается ко мне; тону в этом вязком чувстве вины, иду на дно, легкие будто горят от боли. Меня всего трясет. Я не должен показывать ему свою слабость. Потому что на самом деле я не слабый. На самом деле я жестокий и завистливый. И мне надоело пытаться быть лучше. Я ненавижу, когда меня пытаются вывести на эмоции и уколоть. Ненавижу, когда кто-то чувствует себя сильнее меня и думает, что способен манипулировать мной. Я здесь тот, из-за кого мы оба живы. Я — тот, кто нашел оружие и решил отправиться в Зону Мутантов. Я — тот, на голове кого еще несколько дней назад красовалась корона. С силой бью Лекса в лицо, и он от неожиданности заваливается назад. Пользуюсь моментом, толкаю за плечи и ударяю в шею. Мои руки дрожат от гнева, костяшки горят. Нависаю над Лексом, часто дыша, и замахиваюсь вновь, но он пресекает удар, хватая за запястье. Ногой бьет в живот, и я сжимаюсь, резко втягивая в себя воздух. Часто дышу, чувствуя, как все внутри загорается вспышкой боли. Не успеваю отреагировать, и Лекс ударяет меня в челюсть, неожиданно переворачивает и одной рукой сжимает горло. Кусаю губы, впиваюсь ногтями в ладони, со всей силы бью Лекса под дых и, воспользовавшись его замешательством, перекатываюсь и встаю на колени. Может, он и сильнее меня, но я быстрее. Замечаю на костяшке одной руки кровь, смотрю на его лицо и вижу, что у него разбита губа. Он с горящими от злости глазами поднимается, и вдруг осознаю, что в руке у него что-то поблескивает. Я словно отрезвляюсь. Только сейчас понимаю, что мы творим. Нам не попасть друг без друга в Леса Смерти, а сейчас нас могут найти дезилийцы в любой момент. — Лекс, нет… Лекс… Он будто не слышит меня. Замахивается ножом, и я отклоняюсь, делая два шага назад. Глаза Лекса пылают, он не на шутку разозлен. Если он смог убить свой же народ, то и меня убьет запросто. Поднимаю обе руки вверх, показывая, что не хочу драться, но Лекс вновь замахивается. Еле успеваю схватить его за запястье и отойди назад. Сплевываю кровь на землю. Лекс бьет меня коленом в живот, и я хватаюсь за его шею, пытаясь устоять на ногах. Он переворачивает меня, разом выбивая воздух из легких, роняет на спину и прижимает нож к шее. — Лекс… — хриплю. Грудь ноет от боли, голова уже кружится. — Моя мама… она умерла, когда мне было тринадцать, Лекс… Он отводит нож от моей шеи и поднимается. Шипя от боли, перекатываюсь набок, наблюдая за Лексом. Он, будто бы ничего не случилось, молча убирает нож и рукавом вытирает кровь с губы. — Кайл! — слышу вдалеке крик и поднимаюсь на ноги. Поворачиваюсь и замечаю, как кто-то из дезилийцев на белой лошади в красном плаще движется в нашу сторону. Лекс берет лук, стрелу и натягивает тетиву, прицеливаясь. — Подожди! — кричу, вставая перед ним и приглядываясь. Где-то я уже видел этот яркий красный плащ. Где-то… О нет. Дезилиец доезжает до нас, спрыгивает с лошади и снимает с головы капюшон. Замечаю в одной руке клинок: розовые волосы развеваются на ветру, такие же голубые глаза, как у меня, прожигают Лекса. — Привет, братец, — говорит Эвелин, убирая клинок за пояс. Интересно, она заметила, что меня только что едва не убили? Через несколько, дьявол, часов после прощания с королевством! — Что у вас случилось? Она в упор смотрит на мое лицо, и я знаю, о чем она думает: наверное, на моей скуле уже заливается синяк. — Какого черта ты тут, Эви? — Я с плохими новостями, — отвечает сестра, заправив прядь волос за ухо. — Отец все понял и отправил за тобой где-то десять белых магов. Думаю, они уже в лесу. И если я вас так быстро нашла, они уж и подавно. Сердце падает. Нас уже пытаются отловить, а мы еще даже близко не подъехали к Зоне Мутантов. — И для этого ты примчалась сюда? — интересуется Лекс. Эвелин улыбается: — Просто нашла повод отправиться с Кайлом. — Эви, я не могу так… Лекс вдруг с силой толкает меня спиной к дереву и ставит руки по обе стороны от моего лица. Не пытаюсь его оттолкнуть. Хочу сглотнуть, но в горле сухо. Молча поднимаю голову, чтобы смотреть ему в глаза, и не двигаюсь. — Некогда играть в заботливого братика, — говорит он. — Если Эвелин здесь, она идет с нами. У нас нет времени. Сестра подходит к нам и убирает одну руку Лекса, видимо, испугавшись, что он хочет навредить мне. — Ты мне нравишься чуть больше, — говорит она Лексу. — А теперь надо спешить. Сжимаю челюсти, но все-таки киваю. Эвелин снова не слушает меня, но сейчас не один из тех случаев, когда после ее выходок нас сажали под домашний арест или запрещали играть дольше двух часов на улице. Отправляясь с ней в такое опасное место, я беру на себя огромную ответственность. Пусть Лекс сейчас и защищает ее, он может быть опасен, а, зная характер Эвелин, она умудрится быстро вывести его из себя. Я уже понял, что Лекса лучше не злить, но сестра ненавидит подстраиваться под характеры окружающих, считая, что должна со всеми вести себя так, как считает нужным. Вероятно, в этом она права, но когда вопрос встает о безопасности, порой стоит отказаться от каких-то принципов. Понимаю, что сам толком не придерживаюсь этого правила, но с появлением Эвелин, похоже, придется — теперь и Лекс, и любой враг может за мою оплошность отыграться на ней. Безусловно, с сестрой мне станет чуть легче из-за того, что она невероятно сильна, и в силах защитить тех, кто ей дорог, если потребуется. Но еще с ней я становлюсь более уязвимым. Эвелин — мое единственное больное место, и если кто-то догадается об этом, последствия могут быть ужасными. Сажусь на Лорен и глажу ее, дергая поводья. Мы втроем заставляем лошадей скакать быстро, чтобы добраться до Зону Мутантов скорее, чем нас поймают. Можно было бы даже сказать, что в Лесах Смерти мы будем чувствовать себя в безопасности, но слова «безопасность» и «смерть» звучат в одном предложении слишком странно. Лошадь Эвелин, Белла, подходит ближе ко мне, и я догадываюсь, что сестра хочет что-то спросить. Киваю, показывая, что готов слушать. — Что у тебя с Лексом? Вскидываю брови: — А что у меня с ним? — Сначала вы ведете себя как лучшие друзья, а потом — вжух! — и снова пытаетесь друг друга убить. Не припомню, чтобы мы вели себя как друзья, но, наверное, Эвелин имеет в виду тот момент, когда мы спокойно разговаривали в сарае. Да уж, это было только вчера, но столько воды утекло с тех пор. А ведь Эвелин, скорее всего, не знает, что лагерь искупления поджег именно Лекс. — С Лексом сложно, Эви. И не забывай, что он опасен. Эвелин кивает, улыбнувшись мне. Наверное, благодарит за то, что взял ее с собой. Зря, очень зря. Потому что я все еще чертовски недоволен ее внезапному появлению. — Тихо! — вдруг говорит Лекс, и мы останавливаем лошадей. Хмурюсь и прислушиваюсь. Действительно где-то рядом раздаются шорохи, но они такие тихие, что, если бы Лекс не сказал, я бы вряд ли заметил. Эвелин крутит головой, наверное, не понимая, в чем дело. — Стоять!! — кричит кто-то, и в этот же момент я вижу трех дезилийцев на конях, мчащихся в нашу сторону. В руках белых магов копья, и если нас с сестрой они вряд ли ранят, то Лекса наверняка. — Уходим! — ору, с силой потянув за поводья. Лорен, будто все понимая, начинает бежать как никогда быстро. Сердце бешено стучит в груди. Дергаю поводья из раза в раз. Ветер бьет в лицо, и я открываю рот, судорожно хватая воздух. Беги, Лорен, давай! Эвелин мчится рядом со мной, но Лекс немного отстает: видимо, Мартина плохо прислушивается к новому хозяину. Ненавижу Лекса. Ненавижу Лекса всей душой, и буквально несколько часов назад желал ему смерти. Ненавижу, но почему-то сейчас весь трясусь, боясь, что с ним может что-то случиться. Чертов Лекс Картер! Постоянно оборачиваюсь, и Лекс даже один раз ловит мой взгляд и вскидывает брови. Прижимаюсь к Лорен, шепча, чтобы она торопилась, и она действительно бежит быстрее. Дьявол, как же я люблю свою лошадь. Лекс что-то говорит, но не разбираю. Дезилийцы приближаются, все смешивается: их голоса, топот копыт, собственное хриплое дыхание. Лорен движется так быстро, разрывая воздух, что я обгоняю Эвелин. — Молодец, девочка… — шепчу Лорен, стараясь держаться крепче. Ветер бьет мне в лицо, но по моей спине льется пот, и приходится периодически вытирать ладони об штаны, чтобы руки не соскальзывали с поводьев. Чуть прикрываю глаза. Мы так бежим несколько минут, но создается ощущение, что прошла целая вечность. Хоть бы отбиться, хоть бы отбиться! — Пригнись, принцик! — кричит Лекс, и я прижимаюсь к Лорен, а через мгновение вижу, как копье прилетает в ближайшее дерево. Что творят дезилийцы? В кого они стреляют, черт возьми?! Эвелин обеспокоенно смотрит на меня, и я знаю, что она думает об этом же. — Сюда! — во весь голос зову Эвелин и Лекса, резко поворачивая. В этом месте деревья выше, скрыться будет легче. Оборачиваюсь и понимаю, что мы, кажется, смогли убежать. Сзади не слышится ни голосов, ни топота копыт. Поворачиваюсь к Лексу, будто бы безмолвно спрашивая, получилось ли у нас, и он, словно понимая меня, еле заметно кивает. Заставляю свою лошадь чуть уменьшить скорость, но все же не даю расслабляться. Несмотря на то, что, скрываясь, мы проделали огромный путь, до Зоны Мутантов нам еще, наверное, примерно столько же. Хвалю Лорен, признавая, что наша маленькая победа — ее заслуга. Лекс равняется с нами, и я краем глаза вижу, что смотрит на меня. Не отвечаю тем же. Думаю, я должен поблагодарить его за спасение жизни, но язык не поворачивается говорить «спасибо» тому, кто совсем недавно держал нож у моей шеи. — Ни с места! — буквально в нескольких метрах от нас как из ниоткуда появляется один из дезилийцев. Видимо, мы смогли скрыться не ото всех. Инстинктивно дергаю за поводья, хоть и понимаю, что это не поможет: дезилиец слишком близко. Сердце уходит в пятки. И тут… я вижу... Вижу, и время будто останавливается. Все замирает. Лекс достает стрелу, целится и натягивает тетиву. За мгновение, длившееся целую вечность. — Нет!! — орет Эвелин. И Лекс… Лекс смотрит на меня, словно спрашивает разрешения. А я молчу. Тем самым разрешаю. Я отдаю полный отчет тому, что делаю. Разрешаю убить своего дезилийца. Но он ведь тоже пытался убить меня, да? Он должен получить по заслугам? Вся тьма, которую я похоронил в себе, словно вырывается, и я не чувствую ничего, когда Лекс стреляет. Ничего… Я позволяю. Позволяю убить того, кто посмел покуситься на мою жизнь. И это кажется таким логичным и чудовищным. Стрела попадает дезилийцу прямо в грудь, вижу, как его одежда окрашивается в красный. Его глаза закатываются, он падает с лошади, а та поднимается на дыбы… Но Лекс стреляет… И… Лошадь успокаивается. Лекс молча подходит к трупу, морщится и брезгливо пинает его ногой, заставляя перевернуться. Вынимает стрелу из тела, вытирает ее об одежду и кладет обратно в колчан. На Эвелин лица нет: рот приоткрыт в немом ужасе, глаза как стеклянные. Впервые маг умирает у нее на глазах. У меня такое не впервые. — Уходим, — говорю. — Сюда могут прийти остальные. Лекс кивает и залезает на лошадь. — Что ты наделал? — со злостью спрашивает Эвелин у Лекса. — Ты… — Не надо, — прерываю ее. — Так было нужно. Уходим. Эвелин все-таки соглашается со мной. Наверное, для нее мои слова авторитетны. Только не хочу, чтобы она становилась такой, как я. Не хочу, чтобы считала так же. И в этот момент Лекс впервые смотрит на меня так. Не как на своего ненавистного врага, а как на союзника. Теперь он тоже видит, что мы похожи. Но мне почему-то от этого ничуть не легче. Перед тем как уйти, смотрю на труп. Мне жаль. Правда жаль дезилийца, который умер лишь потому, что отец заставил его найти меня, а я не сохранил ему жизнь. Но главное — мы оторвались. Через три часа лошади устают, и мы устраиваем привал. На этот раз я не сплю, и все мы молча смотрим друг на друга, не зная, как себя вести и что сказать. Хотя, возможно, Лекс и не пытается начать разговор. Если бы захотел, начал. Как сегодняшним ранним утром. И тут вспоминаю, что мы не договорили. Лекс спрашивал меня про мутантов, но ничего не объяснил. — Лекс, — говорю, но он даже не поднимает на меня взгляд. Знаю, что он меня слышит, поэтому продолжаю, — сегодня утром ты сказал, что мы продолжим разговор позже. Если ты помнишь… — Да, — наконец посмотрев на меня, перебивает Лекс. — Вроде бы ничего особенного... Но ты сказал одну фразу... По ней я понял, что вас, всех белых магов, похоже, дезинформируют. Насчет мутантов. Причем я знал, что в вашем королевстве происходит нечто подобное. Но даже подумать не мог, что правда неизвестна даже королевской семье. Это так странно. — О чем ты? — Почему именно нас, а не вас, м? — спрашивает Эвелин. — Может, как раз нам говорят правду, а вы ничегошеньки не знаете. Лекс усмехается: — У нас есть куча записей того, что произошло. Много личных дневников мутированных. Да и я… осведомлен в этой теме. А что у вас? Пара книжек? — Ладно, — признаю, — что говорят вам? Во что веришь ты? — Кровавая война закончилась двести лет тому назад. Понимаю, что это означает. — Но… в мирное время… Я не верю. Все это время отец говорил, что атака была оправдана войной. Что мы ничего не могли сделать. Что это был единственный шанс. Но, оказывается, все не так. Это ужасает. Такая подлая атака во время войны еще может быть вынужденной мерой. Но в мирное время это — преступление. — Да, принцик. Более того, это случилось в День Мира. Ну, раньше отмечали такой праздник. Вы выпустили черную энергию, когда об этом никто и не мог подозревать. Мы с Эвелин многозначительно переглядываемся. Слова Лекса меняют все. Это объясняет, почему было такое скопление магов на одной улице, почему никто не был готов к удару. Но если это все правда, тогда кто мы такие? Что мы наделали? Может, это и есть то, до чего мне нужно было докопаться по словам мамы? Или в нашей истории существует еще что-то, что усердно скрывается? Никто ведь не знает подробностей про Кровавую войну, так? Мамины слова можно воспринимать как угодно. Мне даже какое-то время казалось, что она имела в виду лагеря искупления, но сейчас создается ощущение, что все намного глубже, чем я мог себе представить. Моя мать — необычная женщина, и теперь я понимаю это. Она обладала какой-то информацией, но не успела мне ее передать. Любая мама перед своей смертью говорит своему ребенку, как сильно она его любит, а королева — наставления на будущую жизнь. Но моя не сказала ни того, ни другого. Она просто погрузила меня в паутину тайн на ближайшие несколько лет. И теперь, пока я не узнаю все, не успокоюсь. Возможно, секрет маминых слов уже раскрыт, а может и нет. Чтобы выяснить это, нужно узнать все. Замечаю, что слова Лекса не произвели на Эвелин такого эффекта, как на меня. Сестра лишь удивилась, но быстро смирилась с этой мыслью. То ли из-за того, что никогда не была заинтересована историей, то ли из-за того, что все еще переживает за того дезилийца. Ох, Эви, на какие кошмары ты подписалась, когда решила отправиться в Зону Мутантов со мной. — Пора, — говорит Лекс, и мы соглашаемся. Пока глажу Лорен, Эвелин еще что-то спрашивает у Лекса. Видимо, простила его. И я без понятия, хорошо это или плохо. Когда мы проходим по мосту через реку, понимаю, что до Зоны Мутантов осталось совсем немного. Вижу громадные бетонные стены, которыми огорожены эти Леса Смерти. Лекс был прав: через них действительно не перебраться. Какой силой обладают мутанты, раз смогли построить столь сильную защиту, да еще и такой высоты? Может, какой-то вид из них умеет летать? Или так не бывает? Идем вдоль стены ко входу. Лес на этой стороне реки ужасен. Почти все деревья старые, некоторые поваленные, под ногами грязь. Понятно, почему лайбаунсцы пересекают границу. Не только потому, что неогороженная мутантами территория совсем маленькая, но еще и по причине того, в каком состоянии здесь лес. Наверное, в этом виноваты мутанты. Когда мы подходим к большой двери, Лекс говорит, что это и есть вход. Чудно придумано. Такие массивные стены и самая обыкновенная дверь, словно приглашение. Вижу, как Эвелин нервно кусает губы, и только в этот момент замечаю, как сильно впился короткими ногтями себе в ладони. Такой длинный путь я проделал, чтобы попасть в это место. Стоит ли оно того? И выйду ли я когда-нибудь за пределы этих огромных стен снова? Все ли виды мутантов позволят мне забрать частичку энергетики? Задумываться об этом явно поздно. Лекс, выглядя уверенным, спрыгивает с лошади. — Доброго пожаловать в Зону Мутантов, — усмехается он. И открывает дверь.

Конец первой части