Darkness Captivity

Стою и слушаю плеск воды. Это расслабляет. Это всего лишь звук, но он окутывает, успокаивает, словно нежно обнимает. Громкие плеск и журчание перебивают пение птиц, но для меня вода — лучший композитор. Только вот вокруг нас расстилается лес. Звуки воды — всего лишь воспоминания. Воспоминания о маме, отце, дезилийском королевстве. Знаю, что сделал правильно, сбежав, но никак не могу смириться с мыслью: я по своей воле сейчас среди мутантов, насилия и смерти, а отец, возможно, ломает голову над тем, зачем я спас Лекса и скрылся. Мне жаль, что не могу объяснить ему настоящую причину. Мне жаль, что уверен: он бы меня не понял. Мы идем ко второму городу уже около трех часов. Кассия сказала, что безопаснее оставить лошадей на ее зоне, а мне осталось только согласиться с этим. Пусть и волнуюсь за Лорен, в более спокойном месте ей будет лучше. Лекс дважды пытается заговорить со мной, но я отвечаю безразлично и односложно. Не из-за того, что обиделся, вовсе нет. Просто не хочу. Не сейчас. Поднимаемся по холму, и я беру Эвелин за руку, хотя она и недовольно закатывает глаза. Пускай думает про меня, что хочет, пускай ненавидит меня за излишнюю заботу. Мне плевать: ее сохранность важнее, чем минутное недовольство. — Вон там! — говорит Кассия, указывая на совсем маленькую огороженную территорию. Первый город больше в раза три. Наверное, мутантов второго типа оказалось меньше. Свысока могу разглядеть только несколько верхушек черных домов. Спуск такой крутой, что мне приходится напрягать мышцы на ногах, чтобы не бежать слишком быстро. Тяжелый рюкзак на спине с едой, водой и теплой одеждой, которую Кассия зачем-то заставила взять, немного помогает удерживать равновесие. Во втором городе постройки уже не такие роскошные, как в первом, но в мрачности точно не уступают. Когда мы подходим ближе, могу разглядеть уже лучше. На возвышенности виднеется серо-черный особняк. Каменные темные стены, массивные кованные решетки на узких окнах. Хозяева дома словно хотят спрятаться от всего мира. Особняк кажется таким загадочным и красивым. Но чем ближе мы подходим, тем больше чувство опасности пересиливает восхищение. Мы пересекаем границу второго города, проходя через полуразрушенные ворота. На улице тишина. Такое чувство, будто город заброшен. — Кассия. — В груди начинает скрести волнение. — Ты была здесь когда-нибудь? — Здесь — да. Это все-таки наши соседи. Но такая обстановка обычна. — Эти мутанты… — Пьют кровь, — заканчивает за меня Кассия. Эвелин испуганно вздрагивает и, наверное, догадавшись, что я это заметил, вырывает руку. Решаю идти к особняку. От огромных стен словно веет холодом. Слышу, как Лекс медленно достает стрелу из колчана. Хорошо, что Кассия снабдила нас нужным оружием. Только хочу подняться и постучать в дверь, как она распахивается сама. От удивления делаю несколько шагов назад. На меня выбегают сразу четверо мутантов. Они в защитном жесте держат кривые ржавые ножи. Поднимаю обе руки вверх. Что лучше: показывать, что я с хорошими намерениями, или подчинять насильно? Пока выбираю первый вариант. Меньше всего хочется, чтобы из-за меня кто-то пострадал. Однажды я пообещал себе, что такого никогда не должно повториться. — Кто такой? Вперед выходит юноша. Хочу ответить, но у меня пропадает дар речи. Все говорят, что белые маги — самые красивые существа на земле. Теперь понимаю, что это не так. Я хорошо знаком с искусством, с прекрасным, изящным и роскошным, но никого более великолепного, чем эти мутанты, я не видел ни разу. Дыхание перехватывает. — Дезилиец, — отвечает за меня Кассия. Она умалчивает о том, что я принц. Знаю почему. Именно эта информация заставила ее принять решение убить меня. — Воительница? — спрашивает девушка, а потом все мутанты опускают оружие. Видимо, в этом городе Кассия авторитетна. Но сомневаюсь, что в других будет так же. Кассия кивает, и нас впускают в особняк. При лучшем освещении могу четче разглядеть мутантов. У каждого из них черные волосы и ногти, контрастирующие с абсолютно белой неживой кожей. Девушки одеты в темные платья, а парни — в плащи. Поражаюсь множеству украшений: цепочкам на шее, железным вычурным кольцам на костлявых руках. Губы у мутантов алые, такие яркие-яркие, как розы в саду нашего королевства. Но главное — это глаза. Никогда я не видел ничего похожего: радужка напоминает ночное небо, сплошь усыпанное мерцающими звездами. Кажется, словно мутанты своим взглядом могут осветить все, что угодно. Их глаза притягивают, гипнотизируют, завораживают. Мутанты будто расплавляют кожу и кости и смотрят прямо в душу, читают чувства, обуревающие мое сердце. Их походка такая плавная, шаги почти беззвучные. Создается ощущение, что они плывут по воздуху. Мне хочется парить вместе с ними, поддаться их искусному обману. Как же важна красота. Она делает невинными, хрупкими, таинственными настоящих монстров, скрывает все шрамы, спрятанные в душе, все пороки. И проблема — я не могу сопротивляться этому чертовскому обаянию. Понимаю, что это неправильно, но тону в этом омуте совершенства. Конечно, красота ничего не значит. Но я не могу завязать себе глаза. Один из мутантов улыбается нам, обнажая клыки, смотрит прямо на меня. Смотрит. Отвожу взгляд. Руки уже дрожат. Не знаю, что чувствую. Разумеется, это не похоть, не желание довериться или как-то помочь. Все настолько далеко от принятых мною норм. Это напоминает опьянение. Воздух давит на меня. Все вокруг давит. Прикрываю глаза и думаю о том, чтобы дышать. Но начинаю задыхаться. — Все нормально? — спрашивает Эвелин. Рассеянно киваю. — Я тоже чувствую что-то, хм, странное. У этих кровопийцев аура такая. — Да уж. Мутант просит нас идти за ним. Путь по длинному узкому коридору освещают факелы, вознося неровные блики на стену. Из-за серости, мрака нарастает напряжение. Замечаю, что все мутанты, которых мне удалось увидеть, примерно одного возраста. От семнадцати-восемнадцати до лет двадцати пяти. Ни детей, ни пожилых мутантов. Эти кровопийцы, как выразилась сестра, вообще стареют? В этот момент в голову приходит безумная догадка. Я успел понять, что население второго города намного меньше населения первого. Скорее всего, кровопийцы за все существование Зоны Мутантов постарели до определенного возраста, и больше то ли не имеют возможности, то ли не хотят рожать детей. Когда мы заходим в главный зал, сразу замечаю существенные отличия первого города от второго. И не только в архитектуре. Если в первом городе был один лидер, которому все преклонялись, то во втором — небольшая группа из шести мутантов. Еще народ Кассии более воинственный, как мне кажется. На все вопросы отвечает Кассия, жестом приказав мне оставаться на месте. Подзывает к себе Эвелин, чтобы сестра освещала некоторые подробности. Мы с Лексом переглядываемся. На этот раз мы вдвоем остались без внимания. Кассия представляет нас мутантам, умалчивая о фамилиях. Для убедительности рассказывает про Майка Картера, родственника Лекса. Благодаря этой истории мы и остались живы. Я так и не смог поговорить с Лексом о Майке, хотя собирался. Но в развитии наших отношений явно произошел откат. Мне бы безумно хотелось выяснить, как Лекс смог найти всю эту информацию. Скрывалась ли она? Знает ли он, из какого города Майк Картер и может ли мутант быть еще жив? Когда-нибудь выясню. Но не в этот раз. Пока я не готов разговаривать с Лексом. — Не знаю как вы, но я пока еще не слышу ни одного аргумента, чтобы доверять дезилийцам, — говорит один из мутантов. — Мы лучше всех знаем, как белые маги искусно лгут. — Не все, — возражаю. — Может, то, что они сделают, вообще убьет нас? Может, у дезилийцев план нас добить? — Не драматизируйте! Вы прекрасно понимаете, что через частичку энергетики ничего сделать нельзя, — говорит Кассия. Замечаю, что она немного раздражена. Не привыкла, что ей не подчиняются с первых же слов. — Темной энергией во время праздника тоже было отравить невозможно! Но они это сделали. — Почему же невозможно? — Хватит, — громко перебивает Эвелин. Все уставляются на нее. — Прекратите судить всех белых магов по кучке тех, кто уже, черт возьми, на том свете! Знаете, что говорят про Зону Мутантов в королевствах? Знаете, как нас с самого раннего детства пугают монстрами в Лесах Смерти? Но мы здесь. Мы не нападаем, а пытаемся помочь вам. Улыбаюсь. Если бы мама слышала эти слова… Если бы мама знала, на какие жертвы мы с Эвелин идем ради спасения белых магов… Она бы гордилась нами. А я горжусь сестрой. Ростом она даже ниже меня, а сравнивать с мутантами и смысла нет. Но когда говорит, она будто возвышается, становится величественнее. Если бы я не знал Эвелин, никогда бы и не подумал, что ей пятнадцать. — Мы ни в чем вас не обвиняем. Но перестраховаться нужно. Поэтому частичку энергетики вы не получите. — Но… — Нет. Закрываю лицо ладонями. Все труднее, чем я предполагал. Все шестеро мутантов покидают зал, и мы с Эвелин, Лексом и Кассией остаемся одни. Догадываюсь, почему мутанты второго города дают такой категоричный ответ. Народ Кассии нуждается в лечении, они не хотят больше есть чужие глаза, чтобы видеть, и поэтому хватаются за любой шанс исцеления. Но надо ли это мутантам второго города? Пить кровь для выживания — еще не самое ужасное, что могло произойти с зараженными. А их внешний вид, поражающий своей красотой и изящностью? Готовы ли они отказаться от этого? Да и тем более, если моя версия верна, и мутантам уже по несколько сотен лет, что произойдет с ними в результате лечения? Гораздо лучший вариант — пить кровь, нежели лежать в гробу. Но готов ли я взять на себя ответственность за столько смертей? Думаю, да. Если второй город падет ради мира, так тому и быть. — Что будем делать теперь? — спрашивает Эвелин. — Можем попробовать убить их всех. А оставшиеся испугаются и дадут то, что нам нужно, — предлагает Лекс. Эвелин закатывает глаза. Но мне почему-то эти слова не кажутся ужасными. Если это наш единственный шанс, то я не буду останавливать Лекса. Словно прочитав мои мысли, Кассия как-то странно смотрит на меня. — Мы не будем убивать их. Пока что, — говорит она. — Поговорим жестче, покажем, что настроены серьезно. Я сейчас попробую еще раз. И мне нужен Лекс. Кассия и Лекс уходят, а Эвелин следует за ними. За Кассией, точнее. Да уж, боем с Бобом мне удалось впечатлить жителей первого города, но не сестру. Кассия для нее теперь авторитетнее, чем я. В груди что-то скребет, становится до дрожи досадно. Я не ревную Эвелин. Просто не хочу, чтобы она равнялась на Кассию. Хотя, может, немножко ревную. Вдруг дверь позади меня со скрипом открывается, и заходит мутант. Тот юноша, который угрожал мне ножом. Хочу опустить ладонь на пояс, чтобы вытащить оружие, но замираю, не в силах отвести взгляд. На изящных пальцах парня надеты шесть колец, по три на каждой руке. Он движется ко мне стремительно, но совсем незаметно, словно парит. Растрепанные черные волосы, острые скулы, алые губы. И глаза. Глаза, в которых спрятаны звезды. Собравшись с силами, поворачиваю голову в сторону. Сердце безумно колотится в груди. В особняке пахнет чем-то сладким, только сейчас замечаю это. — Илан, — вдруг говорит он хриплым голосом и протягивает мне ладонь. Ого, впервые в Зоне Мутантов кто-то обучен манерам. — Кайл. — Вздрагиваю от холода рук Илана. Он будто неживой. Заметив это, мутант улыбается, обнажая клыки. Его глаза горят недобрым огоньком, руки немного трясутся. Он словно… голоден. Голоден! Черт возьми! Пячусь назад, но Илан сильнее сжимает мою руку. — Я слышал, что тебе нужна энергетика мутантов этого города, — говорит он, продолжая улыбаться. — Вряд ли тебе ее дадут. — Спасибо за новость. — Но я могу. Вскидываю брови. Илан понимает, о чем говорит. Мне действительно можно взять частичку энергетики любого мутанта. — Что ты хочешь? — Крови, — отвечает он, и живот словно сводит. — Это не смертельно, Кайл. Я возьму совсем немного. Тебе даже понравится. Ох, конечно, тебе понравится… — Это шутка? — Я так давно не пил кровь магов! А кровь дезилийца… Представляю ее на вкус… Такая сладкая-сладкая… — Илан… — Белые маги — невинные, чистые создания. Так я думал до того, как стать мутантом. Тебе ведь еще нет восемнадцати, я прав? В твоих венах еще мало магии. Кровь будет бесподобной. — Нет! — Вырываю руку и отхожу назад. — Я сказал, нет. Одна мысль о том, что из меня будут высасывать кровь, вызывает тошноту. Что, если Илан не сможет остановиться? Но я в любой момент смогу оттолкнуть его, ведь так?.. Однако если Илан прав, и у Кассии с Лексом действительно ничего не получится? Мутанты второго города были весьма категоричны. Тогда останется два пути: тот, что предложил Лекс, и тот, что предлагает сейчас Илан. Быстрым шагом выхожу из зала. Нужно убедить мутантов второго города в нашей искренности. Вдруг замечаю Кассию. Она тяжело дышит и сжимает в руке нож. Переговоры явно не закончились чем-то хорошим. — Вы поговорили с мутантами? — спрашиваю ее. — Они не согласились. Лекс и Эвелин еще пытаются, но в этом нет никакого смысла. Не хочу это говорить, но, Кайл, без атаки получить желаемое не выйдет. Выйдет. Есть еще одно решение. Сглатываю. Не хочу, чтобы сестра видела, как мы ради собственных целей убиваем невинных. Не хочу быть победителем, поднявшимся по трупам. Тогда остается единственный выход: довериться Илану. Конечно, у меня нет гарантии, что сейчас он не лжет мне, но если не попробую, то буду жалеть об упущенном шансе. Надеюсь, это не опасно. В принципе, не должно быть. Молча направляюсь обратно в зал, а Кассия не спрашивает, куда я иду. Видимо, она разочарована, что не смогла все уладить. Илан стоит все на том же месте. Он будто был уверен, что я вернусь. — Ладно, — говорю, и Илан расплывается в улыбке. Так и хочется за эту улыбку ударить его по лицу. Изуродовать красивые красные губы и выколоть небесные глаза. — Если ты сдержишь свое обещание, я готов. — Конечно, сдержу, Ка-а-айл. — Он протягивает мое имя, словно уже пробует на вкус. — Ложись. — Ложиться?! — Так будет удобнее. — Тебе или мне? Илан снова улыбается. Закатываю глаза и ложусь на спину. Меня тошнит от самого себя. Илан нависает сверху, кладет холодную ладонь под спину, чуть приподнимая. Ощущаю, как на лбу выступают бисеринки пота. Как сильно я ошибся, когда повелся на красоту этих мутантов. Этот город не великолепен, а ужасен. Красивые постройки, мутанты, поражающие своим обаянием — это оболочка, прикрывающая все это дикое, похотливое, жестокое. Вот другая сторона этого города. Илан утыкается носом мне в изгиб шеи, судорожно втягивает запах. Сейчас, когда не смотрю ему в глаза, больше не чувствую сладковатого аромата. Чувствую только запах гнили. Гнили и смерти. Внешность — это лишь маска. Мнимая красота, скрывающая беспримерное уродство. Илан клыками задевает чувствительную кожу на шее, и меня пронзает дрожь. Прикрываю глаза, дышу через рот. И… он делает это. Кусает. Мой мозг плавится из-за яркой вспышки чувства, охватившего тело. Из груди вырывается стон. Перед глазами играют блики. Это так приятно… Мне так хорошо. Мне больше не хочется ничего. Хочу прижиматься к Илану, чувствовать его клыки на своей шее. Становится плевать на дезилийское королевство, маму, отца, Эвелин, Лекса. Все, что я делал — так бессмысленно. Намного приятнее ощущать это… Удовольствие, граничащее с болью… Покалывающее чувство по всему телу… От макушки и до кончиков пальцев. Хочу смеяться, кричать. В груди зарождается радость, свобода. По телу расходится теплая волна… Обхватываю Илана за плечи и прижимаюсь сильнее. Вжимаюсь в его тело. Я так далеко от тех проблем, что окружали меня раньше… Больше не чувствую обиду на Лекса, ревность и беспокойство за Эвелин. Мой разум очищен. Открываю глаза. Мир вокруг плывет, его не существует. Я в водовороте наслаждения, спокойствия… Мне больше ничего не нужно… Ничего… Не отдаю отчета своим действиям. Плавлюсь, растягивая губы в улыбке, часто дышу. Илан хочет прекратить, чуть приподнимается. Нет! Нет, нет, нет!! Мне мало. Так чертовски мало! Хочу еще! Я готов умолять! Зарываюсь рукой в его волосы, не позволяю отстраниться. И Илан не отстраняется. Кусает глубже, сильнее… Вспышка чувств парализует тело. Открываю рот, но не могу издать ни звука. Губы Илана касаются кожи, одна его рука запутывается в моих волосах, другая гладит спину. Он такой теплый… Такой теплый… Слышу чьи-то частые шаги, но они так далеки от меня. Я в плену своих ощущений, прикосновений Илана… И мне нравится это. Мне нравится сладостная тюрьма. И вдруг все заканчивается. В один миг. Из горла вырывается болезненный стон. Нет, я хочу еще! В глазах темнеет. Все тело начинает болеть как после ударов. Чувствую, как кто-то трясет меня за плечи. Слышу свое имя. Где-то вдалеке. Пытаюсь прийти в себя. Но не могу. Я будто закрыт где-то в себе, слышу пронзительное «Кайл», но не отвечаю. Такое ощущение, что я под водой. Открываю рот, чтобы что-то сказать, но сразу же захлебываюсь. — Кайл! — Понимаю, что это Эвелин. Эвелин! Моя сестра! — Ну же, давай, очнись! Эвелин… Я вспоминаю все… Маму, умершую на моих глазах, отца, не поверившего, что дезилийцам угрожает опасность, Эвелин, отправившуюся со мной в Зону Мутантов, Кассию, благодаря которой я еще жив. И Лекса. Лекса, безумца из лагеря искупления. Словно выныриваю, часто дыша. Передо мной на корточках сидит Эвелин с широко распахнутым от удивления ртом, сзади стоит Кассия. А Лекс… Лекс! Поворачиваю голову. Лекс нависает над Иланом, с остервенением бьет его по лицу. Некогда прекрасное лицо Илана превратилось в кровавое месиво. — Нет… — Подползаю к Лексу, загораживаю Илана собой. Прикрываю глаза, готовясь, что Лекс сейчас ударит меня. Но этого не происходит. Он замахивается, но останавливается. Смотрит мне прямо в глаза. Вот почему Илан пропал так резко. Должно быть, Лекс скинул его с меня. Лицо Лекса перекошено от ярости, на костяшках кровь, глаза наполнены безумием. Вспоминаю, как Лекс чуть не набросился на Кассию, когда она говорила про мою смерть. Тогда я смог удержать его. Сейчас — нет. И он окончательно слетел с катушек. Я все еще с трудом смотрю Лексу в глаза после вчерашнего разговора. Ему нравится бить меня, душить, причинять боль. Ему не нравится, когда это делает кто-то другой. — Хватит, Лекс, отойди от него, — говорю. Слова еле поддаются мне. — Он даст нам частичку энергетики. — Ради этого ты подставил свою шею? — спрашивает Лекс с таким омерзением и пренебрежением в голосе, что в груди словно натягивается струна. Говорит так, будто я сделал что-то непристойное. Что-то унизительное и гадкое. Почему он так считает? Молчу. Лекс понимает и без слов. — Поднимайся, — приказывает он мутанту. Илан испуганно смотрит на меня, и я киваю. По спине пробегают мурашки: глаз Илана затек, губы разбиты, из носа идет кровь, острые скулы покраснели, лицо раздулось. Эвелин подходит, вынимает нож и делает надрез на ладони Илана. Берет небольшой сосуд, тихо говорит заклинание, которое нам еще перед отъездом рассказал Лекс, и содержимое сосуда окрашивается в темно-бордовый цвет. Эвелин быстро закрывает. Мы таким образом уже взяли частичку энергетики Лекса и Кассии. У Лекса был ярко-красный цвет, у Кассии бордовый, у Илана еще темнее. Кассия кивает. У меня все еще болит шея и немного ломит тело, но молчу. Не смотрю на Илана, прохожу мимо. Не даю ему даже возможности поблагодарить меня за спасение жизни. Да, жизни. Лекс был готов убить его, я видел это. Мы перекусываем и вновь отправляемся в путь. Замечаю, что Эвелин и Лекс кидают на меня странные взгляды, проверяя, все ли со мной в порядке. Это начинает раздражать. Ничего плохого ведь не случилось. Хотя, не знаю, что произошло бы, не будь у Лекса хорошей реакции. Что произошло со мной в тот момент? Разум будто покинул меня. Только сейчас осознаю, насколько это было страшно. Я чуть не сошел с ума. Я не хотел, чтобы Илан останавливался, мне нравилось странное чувство, возникшее из-за укуса. Ничего подобного я раньше не испытывал. Мы прошли всего лишь два города, но я уже чувствую усталость. Солнце заходит за горизонт, но никто не предлагает сделать привал. Нельзя терять времени. От второго до третьего города рукой подать. За два часа мы доходим до границы. — Я здесь никогда не была. Будьте осторожны, — предостерегает Кассия. Захожу в город и резко останавливаюсь. Уже стемнело, поэтому видно плохо. И рассматривать тут и нечего. Если во втором городе за красотой архитектуры скрывался настоящий ужас, то здесь ужас и не скрывается. Вижу только два полуразрушенных маленьких кирпичных дома. Вокруг валяются кости, пахнет гнилью и мясом. К горлу подкатывает тошнота. Стены домов обляпаны кровью. Вдруг рядом раздаются шорохи и шаги. — Эви… — не успеваю договорить. Мы резко оказываемся в каком-то тумане. Пахнет так, как в день, когда Лекс сжег лагерь искупления. Все вокруг в дыму. Не вижу никого. Мы в ловушке. От странного дыма закладывает нос. Хочу открыть рот, прокричать имена спутников, но горло начинает болеть. Веки тяжелеют. Шевелю руками и ногами, как слепой, пытаюсь найти хоть кого-то. Не получается. Слышу, как кто-то падает на землю. Черт, черт, черт! Падаю на колени, не могу нормально вздохнуть. Тело обмякает, заваливаюсь набок. Глаза невольно закрываются. Я проваливаюсь в темноту.