Darkness Captivity

Бегу, не слыша ничего, кроме собственного дыхания. Рассекаю воздух. Вокруг расстилается лес. Повсюду слышатся крики, голоса смешиваются в один непрекращающийся гул. Закрываю уши руками, но он не прекращается ни на секунду. Вдруг голоса резко затихают. Падаю на колени. Шорох листьев похож на тонкий голос мальчика из лагеря искупления. «Простите, сэр». «Простите». Мое горло рвет крик. По щекам текут слезы. Вокруг огонь. Лес горит. «Убийца, убийца, убийца!» Замолчите!! «Убийца, убийца, убийца!» Спотыкаюсь обо что-то, лечу вниз, обдирая колени и локти. Перед глазами все плывет. Ко мне тянутся сотни сожженных рук. Нет сил даже открыть рот. Вдруг неподалеку замечаю силуэт. Это он! Тот мальчик в лесу, которого я спас от лагеря искупления. — Помоги! — кричу. Он подбегает. Его лицо все такое же наивное, детское и напуганное. В уголках губ по-прежнему ягодный сок. Я так сильно хочу прикоснуться к нему! Так сильно хочу вдохнуть пшеничный запах волос, прижать к своей груди и сказать, что все будет в порядке. Он смущенно улыбается. Как в тот момент, когда я дал ему хлеб. Даже не знаю его имени. Он перевернул мою жизнь с ног на голову, а я все еще называю его «мальчик в лесу». — Я… я бы помог, — стеснительно говорит он. Вдруг его лицо искажается, а рубаха становится красной от крови. Глаза выпучиваются на меня, рот открывается в безмолвном крике. — Но ты… — продолжает шепотом. — Ты убил меня. Из моей груди вырывается животный вой. Вздрагиваю, открываю глаза. Меня трясет. Кусаю губы, чтобы успокоиться. Это сон, просто сон. Одежда мокрая от пота, стук сердца оглушает меня. Дышу, дышу, дышу, стараясь прийти в себя. Вокруг темнота. По спине бегают мурашки. Где я, черт возьми? Осознание приходит постепенно. Должно быть, я в третьем городе. Только вот приняли нас здесь не очень-то дружелюбно. Хочу подняться, но вдруг что-то резко сковывает движение. Сглатываю, стараясь унять бешеный ритм сердца, и смотрю на свои ноги. Лучше бы я этого не делал. Становится тошно. К правой привязана цепь. Оглядываюсь и понимаю, что я в клетке, по форме напоминающей клетку для птиц. Только вот размер у нее другой. И она не для птиц. Она для меня. Дрожащими руками вцепляюсь в толстые металлические прутья, чувствуя себя загнанным в угол зверем. Сколько я лежал без сознания? И что эти мутанты собираются сделать? Вопросы обуревают меня, дышать от тошноты уже трудно. Кровью воняет так сильно, что у меня едва не слезятся глаза. Прислушиваюсь, надеясь понять, что предпринимать дальше, но гробовая тишина и мрак ночи продолжают оглушать. — Можешь не пытаться вылезти. Это бесполезно. Вздрагиваю от неожиданности. Сначала кажется, что рядом Лекс, но по голосу догадываюсь: это не так. Незнакомца в темноте разглядеть очень трудно. Настораживаюсь. Молчу. Только стук сердца разрезает тишину, но надеюсь, незнакомец этого не замечает. Слышу, как он подползает ко мне ближе, как звенит его цепь. Опускаю руку на ремень. Черт, оружие забрали. Сглатываю, впиваюсь короткими ногтями в ладони. Как только незнакомец подсаживается ближе, не смотря на него, резко переворачиваю его на спину, нависаю сверху, сжимаю горло. Вытаращив глаза, юноша поднимает руки. — Эй, спокойно, спокойно… Я здесь по той же причине, что и ты… Только сижу дольше, да. Вчера вечером тебя принесли и закинули сюда. Я не при чем, клянусь. Медленно разжимаю пальцы и отстраняюсь. Невольно морщусь. Чем больше провожу времени в Зоне Мутантов, тем хуже себя сдерживаю. — Ты в порядке? — спрашивает юноша, пододвигаясь еще ближе. Не могу разглядеть его в темноте, но чувствую запах. И это полностью сбивает меня с толку. От незнакомца пахнет чем-то иным. Чем-то, что контрастирует с Зоной Мутантов и возвращает меня в недосягаемый сейчас мир собственных воспоминаний. Поле, лес, свежесть... Сочетание запахов ощущается как вкус свободы. Вкус спокойствия и независимости. Этот юноша для меня сейчас, в пропахшей кровью клетке, как островок жизни в этом гиблом месте, пропитанном смертью. С придыханием и дрожью вдыхаю этот запах, и он напоминает мне детство: маму, Лорен, Тео. Слышится смех Эвелин и шуршание листьев под ногами, топот копыт и хруст первого снега, свист вьюги за окном и пение соловьев. Чувствуется запах дождя и покалывание холодных капель на коже, цветение сирени и вкус воды в реке, прикосновение маминых нежных рук и шершавая бумага старых книг на ладонях. Чувствуется слишком много, и это кажется удивительным. Во рту становится сладко от воспоминаний. — Да, нормально. И… я не хотел накидываться… — Да я не про это. Просто ты разговаривал во сне, просил о помощи. Ощущаю, как заливаюсь краской. Хорошо, что в темноте это незаметно. Молодец, Кайл. Показал слабость неизвестному юноше при первом же появлении. — Да это… неважно, — отмахиваюсь. — Я Кайл. Дезилиец. Про принца упорно молчу. В конце концов, в таком месте это не столь важно. Юноша никак не реагирует на новость, что я белый маг. Глаза немного привыкли к темноте, и теперь могу разглядеть очертание его силуэта получше. Замечаю, что у парня длинные темные волосы до лопаток, а на теле рубаха. Совсем не похоже на то, как одеваются мутанты. — Дезилиец… Ну да, ладно. — Ладно? — Почему-то из груди рвется смех. Едва сдерживаюсь, тихо хихикая. — Я лайбаунсец. И, поверь, обстоятельства, из-за которых я здесь, не дают быть преданным родине. — Тебя изгнали? — В точку, Кайл. Я Джейми, да. Хмыкаю от этого частого «да». — Что нам делать? — спрашиваю, хотя и осознаю, насколько абсурдно это звучит. Если Джейми здесь уже долго, наверняка он бы давно выбрался, если бы имел план. Ну либо план у него есть, а помощников для осуществления не было. Второе предположение мне нравится куда больше. — Мутанты придут за нами на рассвете, скорее всего. Если даже не взять на завтрак, так посмотреть, на месте ли мы. — Стой, чего?! На завтрак? Они… черт… они едят… — Да. — Тогда что сделаем? Надо вырваться. — Не знаю. — Джейми пожимает плечами. — Оружия у нас нет… Думаю несколько долгих секунд, но потом до меня доходит. — Есть. У нас оно есть. Мутанты снабдили нас оружием, сами того не заметив. Джейми смотрит на меня, но не задает лишних вопросов. Молча кивает. Понимает и так. Неосознанно пододвигаюсь ближе, и наши плечи соприкасаются. Несмотря на то, что он лайбаунсец, сейчас в нем будто таится все мое детство, дезилийское королевство, истинная душа белых магов. Почему я чувствую это в красном маге? Происходящее сейчас на моей родине — чудовищная ошибка, не имеющая отношения к тому, по чему я скучаю. Никакая красота природы не заставит забыть запах смерти в лагере искупления. Ежусь. Мурашки пробегают по коже, когда я вспоминаю об этом. — Я скучаю по моему брату, — вдруг говорит Джейми, и я вздрагиваю, чувствуя его руку на своем плече. — Тебе холодно? — Нет-нет, продолжай. И Джейми продолжает. Рассказывает так много, что за считанные часы я могу уже представить его жизнь до изгнания из лайбаунского королевства. Вырос Джейми в семье обычных фермеров. Родители постоянно работали, а денег дома всегда не хватало, и воспитанием Джейми в основном занимался его старший брат Джордж. Тот был примером для подражания и заменил заботу родителей своей. Как и все лайбаунсцы, Джейми обрел магию в четырнадцать: смог слышать мысли животных и разговаривать с ними. Все его друзья считали это ерундой, но мне кажется, болтать со своим питомцем интересно: я бы не против узнать о Лорен побольше. Да и тем более, животные — лучшее оружие на войне. Если, например, заставить лошадей противника отступить, то можно спасти свой народ от гибели. После измены королевству, подробности о которой Джейми упорно умалчивает, его, как и Лекса, лишили магии. А через несколько месяцев приняли решение изгнать. Джордж сначала рвался идти вместе с ним, но Джейми убедил его, что родители не переживут пропажу обоих сыновей. Я спросил у Джейми, почему он направился в Зону Мутантов, ведь одному здесь выжить, очевидно, почти невозможно, но он ничего конкретного не сказал на этот счет, а я решил не настаивать. В конце концов, Джейми даже не знает, кто я такой, и я не могу просить его выдать все свои тайны. Почти все рассказы Джейми сводятся к времяпровождению с Джорджем: совместным прогулкам, обучению, походам и путешествиям по всему королевству. Джейми рассказывает о старшем брате с таким восторгом и любовью, что меня начинает терзать сомнение, думает ли Эвелин так же обо мне. Ох, как она там?.. Надеюсь, мы выберемся быстрее, чем с ней может что-то случиться. Рассказы Джейми немного отвлекают, но все равно не могу отделаться от мысли: я совершенно не знаю, что сейчас с Эвелин, Лексом и Кассией. Я спрашивал, видел ли их Джейми, пока я был без сознания, но он сказал, что нет, и, скорее всего, нас просто разместили по разным клеткам. Также он уверил, что меня принесли сюда спустя несколько часов после так называемого пира. По объяснению Джейми мутанты едят в последний разна дню до захода солнца, а мы вторглись на их территорию уже после. Должно быть, нас приберегли на завтрак. Да уж, нам просто повезло. Теперь главное, чтобы мутанты к нам пришли раньше, чем к Эвелин. В крайнем случае, Джейми сказал, что я услышу, когда у мутантов начнется пир. Не то чтобы это особо успокаивает. Джейми рассказывает неторопливо и постоянно спрашивает, интересно ли мне слушать. Давно ко мне не проявляли внимания. Казалось бы, это должно быть привычным, но я хочу, чтобы меня уважали за поступки, а не потому, что я принц. — Что тебе снилось? — вдруг спрашивает Джейми, и я сомневаюсь, стоит ли рассказывать правду. Хотя, наверное, в Зоне Мутантов это не имеет особого значения, так что скрывать нет смысла. И я не лгу. Как только открываю рот, уже не могу остановиться: из груди будто рвется все, что я увидел в лагере искупления. Упоминаю любую подробность, рассказываю про худого испуганного подростка, юношу, которого я принял за старика, горы трупов, противную форму с гербом нашего королевства. — Неужели никто не замечает этого? Как насчет короля, принца? Криво усмехаюсь. Принц как раз-таки замечает. Проблема лишь в том, что принц — это я. Без обмана рассказать не получается. Джейми спрашивает, как я сам попал туда, и приходится солгать о том, что к лагерям искупления у нас свободный доступ. Когда история подходит к кульминации, к сожжению заключенных, начинаю запинаться, проглатывать слова, заикаться. С каждым предложением будто возвращаюсь в то ужасное мгновение. Переживаю заново. Слышу крики женщин и детей. Смотрю в фиолетовые безумные глаза напротив. — Зачем он так поступил? Кто такой этот Лекс? — спрашивает Джейми. И правда. Кто для меня Лекс? — Теперь уже мой союзник, — признаюсь. — Да уж… Врагу такого союзника не пожелаешь! — Он… неоднозначный. Лекс много сделал для меня. — Много плохого, хочешь сказать? — Я не собираюсь спорить, — говорю, чувствуя, как наш диалог становится более напряженным. — А эти лагеря… исправления? — Искупления. — Да. Они остались? — Конечно, — киваю. — Лагерей искупления десятки по всему королевству. Мы… знаешь, мы буквально превозносим смерть. Я всегда боялся этого слова. Превознесение. Пропаганда смерти. А ведь это правда так. Белые маги хотя и недостаточно образованы, но не глупы, чтобы не догадываться о том, какие условия в лагерях искупления. Но несмотря на это, каждый дезилиец считает честью быть признанным моим отцом за каждого красного мага, отправленного на исправительные работы. На плакатах перед лагерями искупления написано: «Искупи свою вину! Не болтай, а работай! Не подчиняйся, а признавай!» Сердце сжимается. Только сейчас понимаю, насколько это дошло до абсурда. Что хуже: сжечь лагерь искупления или создать его? Убить или обречь на страдания? Начинает светать, а мы все разговариваем. Теперь могу увидеть Джейми лучше. Помимо длинных каштановых волос, меня поражают его глаза. Ни разу не видел подобного. Они будто выкованы из серебра. Радужка облачно-серая, ресницы светлые, словно заснеженные. Кожа такая бледная, что, кажется, даже мертвец по сравнению с ним выглядит румяным. — В лайбаунском королевстве тоже трудновато живется, — выдыхает Джейми. Что значит «тоже»? Он не понял меня? Я не жаловался на жизнь в нашем королевстве: напротив, для белых магов условия замечательные. Только вот наше благополучие построено на костях. — М-м? — Народ не согласен с большей частью того, что раз за разом придумывает власть. Сейчас все больше недовольных, восстаний… — Ты бунтовал? — Ага. И это мне еще повезло. Изгнание не самое страшное. С такими бунтовщиками как, например, Картеры вообще такой… — Стой, кто? Джейми не успевает ответить. Поблизости слышатся громкие тяжелые шаги. Ладони мгновенно потеют. Киваю Джейми, и он отодвигается в угол клетки. С ума сойти, я пережил эту ночь. Если бы не Джейми, я бы тут с ума сошел. Топот ближе, ближе, ближе. Кусаю губы. Мутант подходит к клетке и протягивает руку. Как же сильно различаются группы мутантов. Илан был красивым, завораживающим, но тот монстр, которого я сейчас вижу перед собой, вызывает не восхищение, а тошноту. Его торс оголен, а кожа имеет грязно-серый оттенок. Огромные нездоровые мышцы на руках, странные покраснения на лысой голове и шее. Впалые глаза сияют ярко-бордовым цветом, совсем как кровь. На морщинистом лбу нацарапаны какие-то знаки, смысла которых я не понимаю. Острые, редко посаженные зубы словно заточены для того, чтобы рвать мясо. На шее мутанта висит связка ключей. Одним из них он открывает клетку и манит меня окровавленным пальцем с длинным выростом вместо ногтя. Не сдвигаюсь с места. Молча указываю на цепь, сковывающую ногу. Мутант с рыком хватает меня за запястье. Руку обжигает так сильно, что не могу сдержаться от болезненного стона. Одним ударом мутант сбивает меня с ног. Вижу, как вздрагивает Джейми. Мутант нагибается ко мне, чтобы вызволить, и, как только замок открывается, я хватаю его за шею, прижимаю к себе как можно крепче. Тот недовольно мычит, но я держу изо всех сил, не давая отстраниться. Зубы скрепят от напряжения. В этот же момент Джейми цепью обхватывает горло мутанта. Монстр что-то пытается сказать, но все его слова смешиваются в долгий звук «Гр-р-р». Со всей мочи бью его по морде. Раз, второй, третий, четвертый. Мутант пошатывается. Из груди вырывается смешок. Почему? Не знаю. Беру свою тяжелую цепь и бью ей мутанта по голове, не давая опомниться. Он падает. Земля под ногами будто пошатывается. Джейми быстро связывает мутанта. Сдираю связку ключей с морщинистой шеи и вызволяю моего нового товарища. — Бежим, бежим, бежим!! Мне нужно найти сестру! Если один из них пришел за мной, то… то… — Пойдем! Давай, Кайл. Несусь со всех ног. Впереди вижу что-то похожее на клетку, в которую нас заточили. Джейми не успевает за мной. Сейчас мне все равно. Эвелин, Лекс… Черт, мне нужно освободить их быстрее, чем мутанты доберутся до них. Задыхаюсь, горло саднит, но ноги сами несут меня дальше. До клетки добегаю за пару минут, но проходит словно целая вечность. — Эви! — со спокойствием выдыхаю, замечая сестру невредимой. Рядом сидит Кассия. Вроде бы они в полном порядке. Дрожащими руками подбираю нужный ключ и открываю дверь. — Кайл! Дьявол, братец, ты крут!! Я же говорила, он придумает что-нибудь! — улыбается Эвелин, и на душе становится чуточку легче. Сестра верит в меня. Как я мог сомневаться в ее любви ко мне? Порывисто обнимаю Эвелин, вдыхая родной запах. Как же я скучал по ней. Сдержанно киваю Кассии и освобождаю ее тоже. Вдруг замечаю во взгляде девушек что-то странное. До меня доходит. Сердце падает в один миг. Улыбка пропадает с лица. — Где Лекс? — Слова отзываются болью в груди. Эвелин поджимает губы и опускает взгляд. Она всегда так делает, если не может о чем-то сказать напрямую. Меня буквально тошнит от волнения. Не молчи, Эви! Пожалуйста, скажи, что Лекс жив! Мы не можем потерпеть поражение уже в третьем городе. Нет, мы проделали столь сложный путь не для этого. — Он был с нами, — говорит Кассия. — Его забрали менее получаса назад, Кайл. Лекс у них. Задыхаюсь. Меня пронзает дрожью лишь от мысли, что Лекс может умереть в любую секунду. Или уже умер. Я все еще зол на него, но не могу позволить ему погибнуть. — Лекс? Тот парень, который… — Ты еще кто такой? — перебивает Джейми Эвелин. — Это Джейми. Он на нашей стороне, — говорю. Вдруг неподалеку слышу шаги и голоса. Мутанты приближаются. И, наверное, они разгневаны. Монстры, которые хотят нас съесть, в ярости. Может ли быть еще хуже? — Нужно уходить! — кричит Джейми и, касаясь холодными пальцами моей руки, тянет за собой. Парализованный страхом, я не могу даже пошевелиться. В груди словно натягивается струна. — У вас есть оружие? — спрашиваю, поворачиваясь к Кассии. — Вообще, все отобрали… Но у меня остался небольшой нож, видимо, не заметили. — Она действительно вынимает из-за рукава маленький нож размером с ладонь. Да уж, не очень полезное оружие. Но на войне все средства хороши. С благодарностью забираю нож и кидаюсь в противоположную от выхода сторону. Джейми хватает меня за плечо, останавливает. — Ты спятил?! — орет он. Эвелин распахнутыми глазами наблюдает за мной. Вижу, что она напугана. Я тоже. — Я не уйду без Лекса, — говорю, отстраняясь. — Кайл, — обращается сестра, — он провел тебя в Леса Смерти… Он больше нам не нужен. Это ведь правда. Необходимо бежать, потому что… — Я сказал, что не уйду без Лекса, черт возьми! — Меня обуревает гнев. Я не смог спасти маму, оставил Лорен, обрек заключенных лагеря искупления на гибель, просто смотря за тем, как они задыхаются в огне. Я не могу потерять и Лекса. — Попытайтесь не попасться. Не слушая крики Эвелин и Джейми, бегу в ту сторону, откуда слышатся голоса. Лекс наверняка там. Замечаю четверых мутантов, идущих по направлению ко мне. Выдыхая, прыгаю в ближайший куст. Ветки больно режут кожу, закрываю руками лицо. Прикусываю губу, стараясь дышать реже и тише. Мутанты шагают прямо рядом со мной. Неосознанно сжимаюсь, проклинаю сердце за то, что оно так громко колотится. Правая рука, не прикрытая тканью, болит особенно сильно. Колючие кусты впиваются в кожу. Но шевелиться нельзя. Терплю, притаившись, и жду, когда шаги утихнут. Голоса почти пропадают. Кое-как вылезаю, падаю на влажную землю в самую грязь, поднимаюсь на ноги. Оглядываюсь. Хоть бы мутанты не нашли Эвелин, Кассию и Джейми! Сейчас мое дело — идти дальше. Горло безумно болит. Думаю, я простудился. Одежда обляпана, волосы испачканы так сильно, что голова уже начинает чесаться. Смотрю на руки. Под ногтями чернота, а сами они какого-то грязно-желтоватого оттенка. Сейчас во мне признать принца просто невозможно. Вдруг замечаю впереди что-то похожее на силуэты мутантов. Рядом горит огонь. Чувствую, что Лекс там. Прибавляю хода, вдруг спотыкаюсь обо что-то и падаю на колени. Спешно поднимаюсь, не обращая внимания на возникшую боль, бегу дальше. Останавливаюсь буквально в паре сотен ярдов от Лекса. Он привязан к дереву, во рту у него тряпка. Двое мутантов стоят ко мне спиной, не замечают. Абсолютно забыв про планы и стратегии, бегу прямо к нему, из горла вырывается его имя. Лекс смотрит прямо мне в глаза. Это длится будто целую вечность. И в его глазах горит настоящий ужас. Делаю очередной шаг, но тут что-то резко поднимает меня в воздух. Дыхание перехватывает. Меня поймали в капкан. Я в ловушке. Снова. Судорожно хватаюсь за сетку руками, тяну ее на себя, впиваюсь зубами, как пойманный зверь. Голова кружится, я словно схожу с ума. Нет ни единой мысли, кроме той, что нужно срочно освободиться. Верчусь, чтобы капкан качался, из груди вырываются то ли крик, то ли вой. Мутанты только с насмешкой смотрят на меня. Смеются над моей слабостью. Дьявол, как же я желаю им смерти в этот момент! Один из мутантов куда-то уходит. Другой берет в руки факел и движется к Лексу. Ору со всей мочи, дергаюсь. Меня трясет. Мутант садится на колени перед Лексом и говорит какие-то слова, смысл которых не могу понять. Лекс — их добыча. Они поклоняются ей. И вдруг… Мутант подносит факел к груди Лекса. Лекс ревет как зверь, меня сводит судорогой. Закрываю лицо руками, дышу через раз. Надо же, какая ирония судьбы: когда-то Лекс сжег сотни людей, а теперь сам горит, захлебываясь болью. Огонь не прощает. Огонь возвращается. Снова вцепляюсь зубами в сетку. Но тут мысль словно отрезвляет меня. Судорожно вынимаю из-за пояса небольшой нож, который дала Кассия. Начинаю резать, все это время наблюдая за Лексом. Мутант отводит от него факел. Видимо, он не пытался убить его таким образом. Это был просто ритуал. А потом… Потом мутант подходит к месту, где лежат ножи и топоры. Режу, режу, режу. Давай же, давай же, черт возьми!! Мутант выбирает подходящее оружие. Оружие для убийства. Ладони саднит, на них, наверное, будут мозоли. Режу, режу, режу… Мутант поднимает большой нож. Режу, режу, режу… Со всех сил, со всей мочи. Мутант направляется к Лексу… Да! Падаю на землю. Нет времени переживать из-за боли. Меня захлестывает волна ненависти. За считанные секунды подбегаю к месту, где мутант взял оружие. Поднимаю с земли то, что мне нужно. Мутант даже не успевает повернуться. Я быстрее. Со всей яростью бью его топором поперек живота. — Умри, умри, умри!! — сначала не понимаю, кто это орет, но потом узнаю собственный голос. Кровь хлещет во все стороны. Бью топором по груди, животу, плечам. Мутант падает на землю. Хочется смеяться. Удар, еще один, удар, удар, удар… Отрезаю кисть его руки, замахиваюсь снова. Не могу остановиться. Моя одежда в крови. На руках не видно чистого места. Я весь в чужой крови. Бью со всей болью, что взъелась во мне, разгрызла душу на части. Бью за маму, за тех заключенных в лагере искупления. За то, что им приходилось голодать, чтобы их не убили. За то, что я не смог предотвратить их смерть. За мальчика в лесу, который, возможно, уже пойман. За тот страх, с которым смотрели на меня сотни глаз. За сестру, лишенную детства. И за Лекса. За Лекса, за Лекса, за Лекса! — Кайл! — кричит Эвелин. Они пришли за мной. Уходите, уходите вон! Поднимаю расфокусированный взгляд. Лекс уже стоит напротив меня. За ним Кассия. Успела его освободить, похоже. — Он мертв! Принцик, ты слышишь?! — орет Лекс, и я слышу. Слышу. Но не останавливаюсь. Бью снова, отрезаю полноги, чувствую во рту привкус крови. Чувствую, как кто-то сзади обхватывает меня поперек живота, тянет назад. — Не-е-ет! Бездумно размахиваю топором. По запаху понимаю, что меня держит Джейми. Поднимаю взгляд, чуть успокаиваюсь. Смотрю Лексу в глаза и вижу свое отражение: лицо забрызгано кровью, кончики волос окрасились в красный, одежда рваная, вся шея в порезах. Из рук выпадает топор. Этот звук разрывает тишину. Смотрю на мутанта, лежащего на земле. Становится тошно. Кисть руки и половина одной ноги в разных сторонах, его тело превратилось в кровавое месиво, череп раздроблен. Это я сделал?.. Это я сделал… Лекс как-то сказал, что либо я стану монстром, либо умру. И я все еще жив. Кладу ладони на руки Джейми, который все еще держит меня. Поздно понимаю, что пачкаю его кровью. Но Джейми ничего не говорит. Вдруг вижу, что Лекс хмурится, смотря куда-то за меня. Прослеживаю за его взглядом и поворачиваюсь. Меня будто ударяют под дых. Прямо на нас идут пятеро мутантов. И не из-за того, что они голодны. Они хотят отомстить.