Darkness Captivity

— Зачем вам это? — Вопрос Кассии повисает в воздухе. Мутанты шестого города больше не смеются: их лица исказила дикая ухмылка. Маги не улыбаются так. Безусловно, и лайбаунсцы, и дезилийцы часто беспощадны и жестоки по отношению к своим врагам, но в движениях и действиях мутантов больше коварства, хитрости. Если они примерно понимают, на что мы способны, то мы не знаем, чего от них ожидать. Но что остается неизменно у всех, так это ощущение преимущества на своей территории. Красные маги в нашем королевстве — только рабы. В Зоне Мутантов все работает примерно так же. Здесь мы не можем устанавливать правила. Мы чужаки. — Ладно, — говорю, и все как по команде оборачиваются на меня. Я не люблю такое резкое внимание, а сейчас, когда еле стою, опираясь на Лекса, и вовсе чувствую себя полным глупцом. — Мы сделаем то, что требуется. — С ума сошел? — цедит Лекс, и его голос не звучит как предостережение. Он звучит как угроза. Так Лекс разговаривал со мной в чистилище, когда держал нож у моего горла. Только если в те моменты я мог отступить, то сейчас уже слишком поздно. — По-другому мы сами не получим желаемого, — говорю четко, как заученную фразу. Уже не дикарь, не безжалостный захватчик и не раненный зверь. Принц. Кассия поворачивается ко мне, и создается ощущение, что ее взгляд холодит, пробирает до костей. И это не из-за того, что ее глаза полностью белые. Нет, дело совсем не в этом. У Джейми глаза будто выкованы из серебра и стали, но он всегда смотрит с щемящей нежностью и теплотой. Цвет не имеет значения. Взгляд — отражение эмоций. Кассия ни за что бы не приняла решение сдаться и играть по чужим правилам. Но она уже сказала мне раньше, что не чувствует себя здесь лидером. И она бы совершенно точно не пошла к мутантам шестого города добровольно. Как делает это сейчас. И смотрит, смотрит, смотрит на меня, словно безмолвно говоря о том, что в случае провала вся вина ляжет на мои плечи. Кассия делает надрез на ладони девушки, стоящей посередине, а затем протягивает руку. Тишина, опустившаяся на нас, как облако тумана, напрягает, и дышать становится тяжелее, каждый вздох превращается в пытку. Следующим подходит Джейми. Даже не поворачивается ко мне. Это хорошо. Меньше всего мне сейчас хочется ощущать панический страх от того, что кто-то из-за моего решения может серьезно пострадать. — Подождите. — Джейми вдруг останавливается. — Это нечестно. Мы взяли частичку энергетики только у одной представительницы вида, так? — Он дожидается кивка девушек и продолжает. Я уже начинаю догадываться, к чему он ведет. — Мы с Лексом красные маги. Если вы берете кровь у меня, то не трогаете его. — Поддерживаю, — говорю быстрее, чем успеваю подумать. — Я отдам вам частичку энергетики, но тогда ничто не станет угрожать Эвелин. — Надеюсь, вы не пожалеете об этом, — отвечает стоящая справа девушка. — Но мы согласны на ваши условия. — Что это значит?! — спрашивает Лекс, но мутанты больше ничего не говорят. Когда очередь доходит до меня, Лекс даже не сдвигается с места, крепко сжимая мое запястье. Только после нескольких долгих секунд изо всех сил дергаюсь в сторону. Получается все равно слабовато, но Лекс реагирует: подводит меня к мутантам. Стискиваю зубы, когда девушка делает надрез на моей ладони, впиваюсь ногтями в плечо Лекса и только сейчас замечаю, насколько напряжены его мышцы. Лексу не нравится эта затея. И даже несмотря на то, что Джейми отдал частичку энергетики за них двоих, в фиолетовых глазах Лекса искрится раздражение. — Лучше бы это сделала Эвелин, — шепчет Лекс мне на ухо, и я, конечно, понимаю, на что он намекает. Я еле держусь на ногах, несколько часов кошмара отняло еще больше сил, а сонливость никуда не ушла. После пытки в пятом городе я не успел восстановиться, и любое воздействие на мое тело может стать роковым. Мне страшно чувствовать изнеможение, потерю сил, страшно от ярого желания, чтобы все наконец прекратилось. Да, я осознаю, что надо остановиться, взять паузу, поберечь себя. Но у нас нет на это ни возможности, ни времени. — Что же, — говорит одна из девушек. Я плохо различаю их, в глазах начинает двоиться. — Поздравляю вас. Добро пожаловать в мир спокойствия и бессмертия. — Какого черта?! — орет Лекс. Плохо чувствую свои ноги, повисаю на нем, и Лекс резко разворачивает меня за скулы к себе лицом. Но я не могу сфокусироваться на нем. Девушка будто не слышит его, продолжает: — Теперь вы — одни из нас.

***

Вода кристально чистая, как в моем дезилийском королевстве. Впрочем, это уже не так важно. Сейчас я в шестом городе. И останусь здесь навеки. Умываю лицо, распускаю волосы и смотрю в зеркало. Я стал выглядеть даже лучше, чем был до Зоны Мутантов. Глаза светятся, синяки под ними исчезли, кожа перестала быть мертвенно бледной, губы приобрели розоватый оттенок, а голубые кончики волос переливаются, они вновь стали чистыми и мягкими. На моей голове венок, который мне запретили когда-либо снимать, и одежда теперь тоже другая. Это хорошо. То, что я надевал раньше, слишком отталкивающе, мрачно. Сейчас на мне зеленая тонкая рубаха и штаны. Мне совсем не холодно. Мне впервые так хорошо. Раны на ноге и плече затянулись. Теперь на моей коже нет ни единой царапины. Сейчас осознаю, насколько бессмысленным было то, что я делал раньше. Убивал других в своих целях, стремился к нереальному. Я серьезно пытался излечить мутантов? Зачем же? Не желаю, чтобы грациозные, величественные, прекрасные мутанты шестого города превратились в безмозглых, расточительных, мстительных магов. Я сам не хочу снова становиться дезилийцем. В шестом городе мое место. Именно здесь моя настоящая семья. Теперь я больше ни за что не повторю своих ошибок. Не стану воевать, разрушать, убивать. Зачем такая жизнь, состоящая только из боли и потерь? Зачем пытаться сделать что-то мнимо хорошее, если жертв все равно не избежать? Все думают только о том, как надо жить: служить родине, трудиться, управлять своим народом, путешествовать, читать книги, пытаться докопаться до правды. И что приятного в этой вечной суматохе? Никто не думает, зачем надо жить. А это намного важнее. Лора, главная в шестом городе, оповещает, что меня ждет Эвелин. Идти и разговаривать совсем не хочется. Я несколько раз предлагал Эвелин вступить в наши ряды, призывал ее присоединиться, но она не слушает меня и твердит только, что я заколдован. Я ведь прекрасно понимаю, что это не так. Моя судьба, дальнейший путь — только мой выбор. Никто не может на него повлиять. Я сам решил, что в шестом городе мне лучше. Спускаюсь по ступеням, в главном зале играет музыка. Улыбаюсь музыкантам, замечаю сидящего рядом с ними Джейми. Он ловит мой взгляд и за пару шагов подходит ко мне. — Привет. — Убирает мои волосы назад. — Я соскучился. Целует меня в щеку, и я кладу ладони на его плечи. — Меня ждут. Встретимся позже. Как только отхожу от Джейми, губы невольно расплываются в улыбке. Вот, про что он говорил. Буквально пару дней назад я был уверен, что нам придется расстаться. Какие негативные мысли! Теперь, в этом невероятном городе, где царят только добро и спокойствие, мы всегда будем вместе. Мы неразлучны. Как же я люблю! Не только Джейми. Каждого жителя шестого города, девушек, которые позволили попробовать на вкус настоящую жизнь. Они так добры и щедры. Они сами предложили стать одним из них. А я сопротивлялся некоторое время, стеснялся или боялся. Я был глупцом. Не доверять нужно как раз тем, кто презирает нашу веру в счастье и благополучие без войн, крови и смертей. Здесь мы живем вечно. Здесь мы никогда не будем чувствовать боли. Ее для меня больше не существует. Эвелин сидит на стуле, положив ладони на колени. Ее лицо уставшее, руки в мозолях и царапинах. Хмурюсь, и меня даже подташнивает от отвращения. Как можно оставаться такой мерзкой, если есть шанс стать прекрасным существом, подобно мутантам шестого города? — Здравствуй, Эвелин. — Присаживаюсь напротив. — Тебя тут еще и разговаривать переучивают, — хмыкает Эвелин. От ее слов приходится поежиться. Это вранье. Я разговариваю так, как и всегда. Только сейчас моя речь более чистая, свободная, богатая. — Может, поболтаем без лишних ушей, братец? — Они не лишние. — Качаю головой и краем глаза замечаю, как девушки улыбаются мне. — Они — моя семья. И ты все еще можешь присоединиться к нам. — Забавно, Кассия говорит то же самое. — Эвелин вдруг подается вперед. Мы едва не сталкиваемся лбами. Ее шепот обжигает мне кожу. — Я — твоя настоящая семья, Кайл. А не эти… — Даже слышать не хочу! — Отстраняюсь, поднимая одну руку. — Ты ничего не понимаешь. — Я ничего не понимаю, конечно. — Эвелин выдыхает и вдруг накрывает мою ладонь своей. — Я просто хочу, чтобы ты вернулся. Мотаю головой, стараясь отогнать от себя дурные мысли. Вернуться к той ужасной жизни, состоящей из страданий и боли? Что за вздор! Почему Эвелин никак не может понять, что мне здесь лучше? И ей станет лучше, если она присоединится к нам. Мутанты шестого города вылечивают душевные раны. Она поправится, поймет свое истинное предназначение. — Тебе не кажется, что мутанты поступают благородно, уже в третий раз пропуская тебя? — спрашиваю, и лицо Эвелин искажается от гнева. Почему она злится? Я не хочу обидеть ее. Я больше ни за что не причиню никому вреда. Даже тем, кто живет неправильно. — Мы разговариваем в третий раз за последние два дня, а я еще не услышала ничего нового, Кайл. — Эвелин отпускает мою руку и сгибается будто от боли. Ее голубые глаза так похожи на мои. Сжимаю ладони в кулаки. Нельзя об этом думать. Пока Эвелин не стала мутантом, она не может считаться моей сестрой. — Тебя просто заколдовали. Все бесполезно. — Я не околдован! — Ты просто убежден в этом. Ты пытался защитить меня… — Нет. Если бы я знал, что ты перестанешь мне верить, ни за что бы не сделал этого. Глаза Эвелин загораются вспышкой боли, губы приоткрываются. Она хватается за мои плечи, но я не отстраняюсь, смотрю на нее в упор. — Ты не мой брат. Он бы так не сказал, — говорит четко, по слогам. Вижу, как тяжело ей это дается. Да, признаваться в правде намного труднее, если всю жизнь только и делаешь, что лжешь. Я не осуждаю Эвелин. Я сам был таким же. Но сейчас все изменилось. Мы все способны измениться, если захотим этого. — Ты права. Я больше не твой брат. В груди что-то сжимается от боли, но стискиваю зубы и заставляю себя подняться. Эвелин так и остается сидеть, только прячет лицо в ладонях. Ее розовые волосы растрепались, одежда грязная и рваная. Мне не нужна такая жизнь. Все это стоит оставить в прошлом. Не ухожу. Убегаю оттуда — чувства рвутся изнутри, но я не могу их выплеснуть. Это похоже на то странное ощущение, когда я вселился в тело мальчика из лагеря искупления. Я видел, что происходило вокруг, пропускал все через себя, но он заглушал во мне все эмоции, не позволял поддаться им. Я честно не понимаю, что мне нужно. Казалось бы, у меня есть все: красивая одежда, наполненное бодростью и силой тело, новая понимающая семья, приятельницы, Джейми. Но все равно создается ощущение, будто от меня откололи частичку души. Будто чего-то не хватает, я потерял что-то важное. Прихожу в холл и сажусь рядом с Джейми. Мне кажется, или музыканты постоянно играют одну и ту же мелодию? Веду плечом, стараюсь прислушаться, но каждый раз, когда начинается новая песня, я забываю о старой. Так становится легче. Наверное, так и должно быть. Зачем перегружать мозг бесполезными мыслями? Можно просто наслаждаться музыкой, прикоснуться к прекрасному, к настоящему искусству. Оглядываюсь, чтобы найти Кассию, но ее почему-то не видно, хотя под вечер в холле собираются почти все. Вспоминаю слова Эвелин. В этот момент Джейми аккуратно касается моей ладони, и, дернувшись, я убираю его руку. Он смотрит удивленно, приподнимает брови, напрягает плечи. — Все нормально? — Наклоняется ко мне, и я киваю. Качаю головой в такт музыке. Чувствую тягучую расслабленность, легкую усталость. Здесь хорошо. В шестом городе мутанты сказали, что нам не нужно есть: духовная пища гораздо важнее биологических потребностей. Слушаю музыку, смотрю на великолепные картины и не чувствую голода. Мы сидим с Джейми плечом к плечу, но он больше не пытается придвинуться ближе или взять меня за руку. Замечаю, что он о чем-то задумался. Теперь изменились даже наши мысли. Если раньше я ставил цели выше морали, так же как когда-то Кассия и Лекс, то сейчас понимаю: нельзя жить по собственным, выдуманным правилам. На улице постепенно темнеет. Музыка все не смолкает, но глаза начинают слипаться. Шепчу Джейми на ухо, что собираюсь пойти спать, и он на пару долгих секунд задерживает руку на моем плече, а потом молча кивает. Хотя мои покои намного меньше, чем в дезилийском королевстве, здесь намного уютнее, комфортнее, теплее. Расстилаю кровать, ложусь, заранее подложив под голову подушку, подтягиваю колени к груди. Я засыпаю спокойно: не боюсь, что мне не хватит четырех часов, чтобы выспаться, не двигаюсь ближе к костру, а располагаюсь так, как удобно, не страшусь кошмаров — они мне больше не снятся. Надеюсь, пройдет еще немного времени, и я смогу полностью забыть про красных магов. Мальчика в лесу я больше никогда не увижу, а заключенные лагеря искупления мертвы. Проблемы магов меня больше не касаются. Прикусываю губу, и становится даже обидно, когда вспоминаю, сколько я сделал для того, чтобы защитить жителей дезилийского королевства. Только пока не знаю, из-за чего именно переживаю: из-за того, что тщетно пытался предотвратить войну, или из-за того, что прекратил делать это. Из сна вырывает чье-то движение. Падаю с кровати, открываю рот, но кто-то зажимает его рукой. Чьи-то пальцы смыкаются на моем горле, и я брыкаюсь, как пойманная в сети рыба. Становится нечем дышать. Беспомощно стучу правой ладонью по полу, будто пытаясь показать, что сдался, на глаза уже наворачиваются слезы от нехватки воздуха. Стараюсь подняться, но на мою спину опускается чье-то колено. Не могу и вскрикнуть, хотя позвоночник сразу пронзает вспышка боли. Резко меня отпускают и вмиг дергают наверх, заставляя подняться на ноги. Приглушенно рычу. Меня уже трясет от злости. — Лекс. Обводит меня презрительным взглядом, облизывает нижнюю губу и держит так крепко, что не могу даже пошевелиться. Хочу плюнуть ему в лицо, заорать на весь дом или хотя бы попытаться противостоять. Но продолжаю только смотреть ему в глаза. Снова накинулся на меня, когда я этого не ждал, снова придушил, чтобы показать свое преимущество. Ничего нового. Такое ощущение, что изменений и не произошло с нашей первой встречи. Мысль, как удар в грудь между ребер. Воспоминания разрывают голову, и я еле дышу, хотя Лекс больше не держит меня за горло. Стук собственного сердца кажется оглушающим в полной тишине. Темнота ночи опустилась на нас, и дрожащий от гнева Лекс — единственное, что доказывает: я не сплю. Его горячие руки все еще на моих плечах, делает шаг вперед, и я едва не касаюсь спиной стены. — Пошел к черту, — шепчу сквозь зубы, яростно, нервно. Лекс виноват в том, каким я был в Зоне Мутантов. Мы стали одинаковыми. Только вот не я исправил его, а он перевел меня на свою сторону. Больше я не повторю этих ошибок. С меня хватит. Если у Эвелин есть шанс излечиться, то Лексу здесь делать нечего. — Разве такие манеры должны быть у принцев? — Губы Лекса искажаются в усмешке. Знает, на что давить. Слишком хорошо изучил меня. — Или что? Твои дружки-маги, сидящие в твоей голове, приказали тебе стать трусом и изменщиком? Зачем я все рассказал ему? Нельзя было доверять свои мысли Лексу. Но сейчас это уже не так важно. Лагерь искупления, красные маги, королевства — все это позади. — Проваливай, Лекс. Меня больше это не интересует. Смех Лекса кажется оглушающим. Хочу воспользоваться моментом и отстраниться, но он резко прижимает меня к стене, ударом в грудь выбивает воздух из легких. Его глаза горят яростью, гневом, ужасом. Он ненавидит меня больше всего на свете, и я понимаю это. Совсем не прошу у него помощи, поддержки. Я просто хочу, чтобы он исчез. Тянет за волосы, заставляя поднять голову и смотреть ему в глаза. Сам не наклоняется. Приходится встать на цыпочки, когда хватка становится слишком сильной. Он весь трясется от злости, словно хочет вонзить мне в грудь нож прямо сейчас. — Ты действительно подумал, что нужен здесь кому-то? — усмехается, обжигая губы дыханием. — Ты — всего лишь отчаявшийся подросток, тешащий себя мыслями о мертвой матери. Ох, принцик, мне тебя даже жаль. Пытался спасти всех, но не спас никого. Только не плачь, как в тот раз, после какого-то кошмара. Помнишь? — В последний раз пытаюсь оттолкнуть его, но на мои тщетные старания вырваться Лекс отвечает только самодовольной улыбкой. Сердце будто разрывается на части. — Какой из тебя лидер, если твои решения приводят нас всех к настоящему краху, как сейчас? Даже твоя любимая сестренка больше не считает тебя авторитетом. — Лекс, прошу… — Что? Что ты сделаешь? Закричишь? А что ты можешь еще, а? — Чего ты от меня хочешь?! — Мой голос и правда срывается на крик. И в этот миг все чувства, прятавшиеся в душе, будто вырываются наружу. Меня охватывает дрожь, руки вцепляются в плечи Лекса. — Я хочу… — Лекс говорит тише. Его рука больше не давит на мою голову, но так и остается в волосах. — Я хочу видеть в тебе Кайла Вилсона. — Я не хочу быть тем, кем являлся раньше, Лекс, — отвечаю мягко, произношу слова как заученную мантру, но уже не вкладываю в них столько смысла, как раньше. Будто хватаюсь за последний волосок надежды. Того, что удерживает меня в шестом городе. — Ого, мы, похоже, одинаково ненавидим «другого» Кайла. И мы бы сошлись во мнениях, если бы «нынешний» не бесил меня еще больше. — Лекс криво усмехается, но уже говорит с какой-то затравленной горечью, нежели злостью. И в этот момент я понимаю его. Он впервые назвал меня по имени в пятом городе. Буквально четыре дня назад. Я спас его. Да, я убил других мутантов, которые пытались навредить нам, но я с больными ногой и плечом спас Лекса. И сделал бы то же самое еще тысячи раз, будь на его месте Эвелин, Кассия или Джейми. Только какой настоящий я? Тот, кто сейчас живет в шестом городе, или тот, кого видит во мне Лекс? — Я сохранил письмо. — Лекс роняет голову мне на плечо, и только сейчас я замечаю, как тяжело он дышит. — В пятом городе, перед тем как отключиться, я вынул письмо твоей матери и убрал себе. Мысли о маме будто выворачивают меня наизнанку. Сжимаюсь, падаю на колени, вцепляюсь пальцами себе в волосы. Лекс присаживается на корточки рядом. Меня тошнит, но я не помню, когда ел в последний раз. Резко бросает в жар, пот стекает по спине. Живот скручивает от боли. Лекс что-то говорит, но я не могу разобрать ни единого слова. Все тело сводит судорогой. Осознание отрезвляет меня: Эвелин была права, когда сказала, что меня заколдовали. А я столько наговорил ей, черт возьми. С моей головы падает венок. И разбивается на осколки. Кажется, будто мир содрогается. Цветов нет, только льдинки рассыпаются. Как слезы. Хотя я весь дрожу, уже чувствую прилив сил. Меня никто не контролирует. Смотрю на свои руки. Да, костяшки не красные, как с того момента, что я нахожусь в Зоне Мутантов, кожа идеальная, под ногтями нет грязи. Но шрамы не говорят о том, что я безжалостный убийца, синяки под глазами не значат скорую смерть, а поражения — слабость. К черту это бессмертие. Даже если я умру через несколько дней в Зоне Мутантов, то лучше уж так. Лучше останусь верным своей сестре, целям и принципам. Мне абсолютно не нужны мнимое спокойствие, повторяющиеся каждый вечер песни и безупречное тело. В шестом городе я не обрел новую жизнь. Я потерял себя. Приподнимаюсь на локтях, и губы расплываются в улыбке. Венки мне ни к чему, я не мутант шестого города, не «заточенный в лесах». Я — белый маг. Единственное, что я, уверен, когда-нибудь надену на свою голову, — это корона. — Лекс… — Мой голос хрипит, но не перестаю улыбаться. Я чувствую себя свободным. — Где моя сестра? Слова даются так легко сейчас. И мне безумно стыдно, что считал семьей своих врагов, а не Эвелин. — Должна быть с Джейми или Кассией. — Чего?! — Наш план был выкрасть вас. — Лекс пожимает плечами. — Но мы с тобой немного задержались. Лекс подходит к двери и жестом подзывает меня к себе. Сейчас моя одежда кажется такой противной, приторной, а все слова, что я успел наговорить, слишком глупыми, надуманными. Нужно вырваться отсюда как можно скорее, спасти Кассию и Джейми. — Стой, — прошу, и Лекс поворачивается ко мне. Опускаю взгляд. — Спасибо. За письмо. И вообще. Лекс хмыкает и отмахивается. Поднимает с пола лук и достает из колчана стрелу. Раздражает, что в этот раз у меня под подушкой нет ножа. Без оружия чувствую себя абсолютно беззащитным. Даже несмотря на все это, испытываю некий подъем сил, прилив энергии. Я, как и Лекс, живу боями и теперь понимаю: передышки мне не нужны. Я продержался пять городов в Зоне Мутантов только из-за того, что никогда не останавливался. Мы выходим из комнаты, бежим по коридору, и я веду Лекса в то место, где должны находиться спальни Джейми и Кассии. До меня доходит, что мутанты шестого города специально расположили нас так далеко друг от друга. Чего они хотели добиться? Боялись, что я все пойму и расскажу правду Кассии и Джейми? Или наоборот? Почему меня отделили от них? — Подожди, — говорю, скорее, самому себе, нежели Лексу. И дело не в том, что я хочу перестать бежать. Я пытаюсь остановить поток мыслей. — Почему ко мне все это время приходила Эви, а не ты? Лекс смотрит на меня с непониманием, вскидывает брови. — Ты не знаешь, что меня не пускали? Теперь все становится на свои места. Конечно, мутанты пытались показать только фальшивую свободу, обеспечивая встречи с сестрой, и все это время контролировали меня, понимая, что разговоры с Эвелин могут только обидеть ее. На Лекса бы это не подействовало. Поэтому его не пускали ко мне. Хорошо, что ему не нужно разрешение. Когда в очередной раз заворачиваю за угол, еле успеваю остановиться, чтобы не столкнуться с Кассией. Она придерживает меня за плечи, когда замечаю сзади Эвелин. Стыдно смотреть сестре в глаза после всего, что я сказал ей за последние два дня. — Братец? — Эвелин сама подходит ко мне ближе. На ее лице появляется улыбка, и моя скованность постепенно пропадает. — Без цветов на голове тебе значительно лучше. Криво усмехаюсь. — Я будто почувствовала, как ты отделился от нас, Кайл, — говорит Кассия. — Не знаю, как Лексу удалось это провернуть, но иначе я бы не пришла в себя. Надеюсь, Джейми тоже почувствовал это, и он в порядке. Сдержанно киваю, но не могу никуда деть напряжение от того, что Джейми, оказывается, не с Эвелин. Может, он под действием магии мутантов, может, уже нет. Как бы то ни было, он один. Не успеваю даже сделать шаг, как в конце коридора замечаю Лору. Руки невольно сжимаются в кулаки. Именно она превратила меня в марионетку, заставила изменить своим принципам и отделиться от Лекса и Эвелин. На голове Лоры по-прежнему венок из васильков, рыжие волосы так же струятся по плечам, красивое платье элегантно подчеркивает контуры тела. Но в ней больше нет той лучезарной доброты и великодушия. Брови Лоры сдвинуты к переносице, глаза сияют гневом, на щеках играют желваки. Лекс натягивает тетиву, но не спешит стрелять. Лора абсолютно безоружна. И это странно, опасно, подозрительно. — Кайл? — Сердце ухает в груди, когда из-за ее спины выходит Джейми. Его взгляд бегает по нам, вид растерянный. На голове венок. Все еще. — Что ты делаешь? Лекс медленно опускает лук. Значит, Джейми все еще под влиянием магии шестого города. Делаю несколько шагов вперед, чуть вытягиваю руки, дыша через раз. Джейми не шевелится, продолжая наблюдать за мной, и в его глазах столько страха, горечи и непонимания, что в горле пересыхает, слова не поддаются, упрямо не соскальзывают с языка. Иду медленно, будто любое резкое движение способно убить меня, и какие-то секунды кажутся вечностью. Лора смотрит исподлобья. Выглядит так, словно в любой момент может сорваться и перерезать мне горло. Прямо здесь, в милом, уютном доме с вечно играющей музыкой. — Отпусти его, — цежу, когда подхожу достаточно близко. Тяну руку к Джейми, но он отшатывается, как от огня. Будто удар под дых. — Она не держит меня, Кайл, — отвечает он удивленно, смотрит на меня так, точно видит впервые. — Как ты можешь такое говорить? — Пойдем со мной. — Упрямо беру его за руку, а Лора все не шевелится, будто ничего не происходит. — Зачем? Зачем нам куда-то уходить? — спрашивает Джейми. — Нам же хорошо здесь. Вместе. Тяжело сглатываю. — Здесь ненастоящие мы, — отвечаю, но Джейми упирается, не верит мне. — Я вижу тебя настоящего! — восклицает он. — Ты не монстр, Кайл. Ты не можешь убивать. Ты страдал после произошедшего в третьем городе, помнишь? Неужели тебе нравится смывать со своих рук чужую кровь? — Джейми… — Ты лучше, чем о себе думаешь! — Джейми хочет вырваться, но я сильно сжимаю его ладонь. — Здесь ты благородный, красивый, добрый… — Но влюбился ты в другого меня. Джейми замирает. Слова сами срываются с языка. Ладони невольно потеют, и мне хочется побыстрее отвести взгляд. То, что за спиной стоят Кассия, Лекс и Эвелин, смущает еще сильнее. Мы с Джейми никогда не говорили о чувствах, и я бы даже сейчас не сказал с уверенностью, что люблю его. Но то, что было между нами, становится единственной надеждой снять магию. Потому что я вижу: несмотря на контроль мутантов шестого города, Джейми не перестает смотреть на меня так, как смотрел всегда. Так, что я действительно казался себе лучше. Я ведь и был лучше в его глазах. Вдруг замечаю за спиной Джейми какое-то движение и сбиваю его с ног. Венок падает с его головы и разбивается вдребезги. Закрываю Джейми собой, чуть приподнимаюсь на локтях. Лекс целится в Лору, но стрела отлетает куда-то в сторону. С кончиков ее пальцев срываются черные искры магии, волосы зависают в воздухе, зрачки расширяются. Ее улыбка пропадает с лица, а на губах появляются капли крови. Глаза чуть ли не выкатываются из орбит. Расставляет руки в стороны, и мое тело застывает. Не могу сдвинуться с места, колени будто прилипли к полу. От этого меня охватывает паника, сердце будто сжимается, пронзая грудь вспышкой боли. — Будь проклят, Кайл Вилсон, — говорит Лора. — И пусть превратится в лед все, что коснется тебя. Прикрываю глаза. От страха тошнота подступает к горлу. — Нет! — Эвелин хватает меня за руку, тянет на себя. Пытаюсь пошевелиться, но не получается. Эвелин кричит мое имя, и я не успеваю сказать ей ни слова. Наши пальцы переплетены. Все длится считанные несколько секунд, но испуганные глаза Эвелин впечатываются мне в память. Она уже почти отводит меня в сторону, как сама замирает. Ее глаза становятся словно стеклянными. В спину Эвелин вонзается стрела магии.