Darkness Captivity

Разжигаем костер. Грею окоченевшие ладони, впиваюсь зубами в плохо прожаренный кусок мяса, с трудом глотаю. Наблюдаю за огнем, будто пытаясь найти в ярко-оранжевом, колышущемся на ветру пламени какой-то знак, маленький намек на то, что делать дальше. Эвелин садится рядом, разговаривает с Лексом и Кассией, притворяясь, что ничего не произошло. Не смотрю на нее. Нет. Не могу. В груди что-то жжет. Джейми сидит от меня поодаль, молчит, только иногда подкидывает ненужные ветки в костер, создавая фальшивое впечатление занятости. Каждый сейчас холодно отстранен от происходящего. Хотя мы сидим рядом, здесь нас нет. Эвелин стала нашим связующим элементом, и уверен почти на все сто: не только я, но и все мои спутники пожертвовали бы чем угодно, чтобы защитить ее. Я поклялся оберегать сестру после смерти мамы и сейчас не могу смириться с тем, что все произошло по моей вине. Эвелин умирает из-за меня. Медленно, мучительно, замерзая с каждым днем. Выцветая, окоченевая. Сейчас она кажется холоднее мертвеца. Руки Эвелин в перчатках, но не для того, чтобы согреться. Она не чувствует холода. Дело в том, что лишь одно ее касание может убить нас: на этот раз мгновенно, молниеносно, безболезненно. Кассия говорит, что у нас есть месяц. Максимум полтора. Если мы не найдем способ снять заклинание, Эвелин замерзнет. Да, просто замерзнет, завянет, не выживет в своем внутреннем холоде. Наш единственный шанс — девятый город. Джейми в своем королевстве нашел в одной из книг закрытой библиотеки информацию о том, что в конце Зоны Мутантов хранится множество книг с проклятиями и методами их снятия. Жители девятого города имеют доступ к большинству видам колдовства. Если попробовать убедить их в искренности намерений, то можно попытаться договориться. Да, на словах звучит крайне легко. — Эй. — Эвелин пихает меня в бок. Вздрагиваю, поворачиваюсь к ней. Сейчас внешних изменений мало: только губы немного посинели. Если не знать, что Эвелин заколдована, догадаться невозможно. — Братца снова охватили тяжелые думы? Усмехаюсь. Эвелин говорила так еще в детстве, когда я пропадал в библиотеке или просто подолгу задумывался о чем-то, вместо того чтобы играть с ней. Сестра ловит мой взгляд, и ее более или менее веселый настрой меркнет: улыбка медленно сползает с лица, плечи заметно напрягаются. — Если ты станешь винить себя, — говорит она, — я просто дам тебе по башке. — Эви… — Нет, Кайл! Даже не начинай! Мы все тут под прицелом, понимаешь? Да, на этот раз не повезло мне. Но мы справимся с этим. Если бы то же самое случилось с тобой, ты бы стал делать трагедию? Думаю, ты бы, черт возьми, просто продолжил сражаться. Я права? — Эвелин дожидается моего кивка и продолжает: — Так не делай меня слабее всех остальных. — Ты не слабее остальных. Просто тебе пятнадцать и еще… — Велика разница! — И еще, — настойчиво продолжаю, — ты моя сестра, ладно? Я не призываю всех расслабляться, но я переживаю, Эвелин. — Это могло произойти с кем угодно. — Дьявол, да, но потерять тебя — мой личный кошмар. Эвелин поджимает губы, подтягивает колени, барабанит пальцами по земле. Она всегда так делает, когда ее ставят в тупик: теряется, не найдя нужных слов, начинает нервничать. Может, Эвелин и не подозревает об этом, но неуверенные прикосновения, складочка между бровей, когда она задумывается, ямочки на щеках и родинка возле нижней губы — все это создает ее. — Я хочу рассказать тебе кое-что, — говорю. Сжимаю челюсти до боли. До скрежета зубов. — Что? — Помнишь, я говорил про… — запинаюсь, не зная, как выразить свою мысль, — про… маму? Эвелин мрачнеет. — В четвертом городе? После слов Джейкоба? — спрашивает она, и я киваю. — Конечно, помню. Выдыхаю. Сердце бешено колотится в груди. Медленно достаю из кармана переданное Лексом письмо. Когда Эвелин замечает имя мамы на обратной стороне, ее зрачки расширяются. Она напрягается и выжидающе смотрит на меня. — Ты взял у Джейкоба. Украл. — Не вопрос. Констатирует факт. Не только я с легкостью понимаю ее. Эвелин тоже знает меня всю жизнь. Она осознает: я не остановлюсь, пока не получу желаемого. И если я очень сильно хочу о чем-то узнать, то узнаю. Вероятно, это не лучшая черта, но еще в детстве, избалованный вниманием, я привык добиваться своего любыми методами. — Ладно… Как ты решился на это? — Я… с Лексом. Эвелин хмыкает. — Я хотел прочитать письмо с тобой, — признаюсь. — Просто не было возможности. — Хорошо, — кивает Эвелин. — Давай прочитаем это, братец. Разворачиваю письмо. Оно трясется в моих руках. От волнения начинает тошнить. Я не знаю, чего ожидать, как из-за этого письма может измениться мое отношение к матери. Она всегда была для меня идеалом, ангелом, совершенством. Возможно, я не готов узнать о ней что-то еще. Но пальцы раскрывают письмо, дрожащие руки скользят по бумаге. Эвелин свешивается надо мной. «Дорогая Аманда, прости меня. Я получил твое письмо слишком поздно. Я даже не знаю, жива ли ты еще…» Тяжело сглатываю. «То, на что ты пошла ради меня, чрезвычайно опасно. И я всегда говорил, что ты самая отважная женщина из всех, кого я знаю. Но прошу тебя, если ты еще читаешь это, задумайся над моими словами. Ты нужна своим детям. Аманда, пожалуйста, делай то, что они говорят. Я знаю, что ты хочешь, чтобы мы были на одной стороне. Но они — твой народ. Они убьют тебя, если узнают о нас. Если узнают хоть что-то. Ты — лучик света в темном царстве твоего королевства. Прошу, не дай им загубить тебя. Ты же знаешь, твой сын — ключ к разгадке. Если в его восемнадцать тебя не будет рядом, все бесполезно. Я клянусь, мы найдем другое решение. Просто сиди тихо и не высовывайся. Это вынужденные обстоятельства, Аманда. Я тоже ненавижу прятаться, но у нас нет другого выхода. Лайбаунцы уже на грани перемен. Ты же и без меня понимаешь, что, если их королевство падет, беды не миновать. Твой муж не справится без тебя. Я никогда не думал, что скажу тебе это, но на данный момент лучше держать язык за зубами. Как бы комично ни прозвучало, Зона Мутантов сейчас — самое безопасное место. Со мной ничего не случится. А вот ты в центре хаоса, Аманда. Если ты сделаешь задуманное, спасения больше не будет. Пожалуйста, не посчитай меня эгоистом, но... Но я не могу потерять тебя. Мне страшно остаться одному. Я очень надеюсь, что ты получишь это письмо. Прошу, прислушайся ко мне. С любовью, Джейкоб» Перечитываю последнюю строчку несколько раз. Письмо стало влажным от пота на моих руках. С любовью, значит. С любовью. Чувствую, как меня трясет. Маме приходилось что-то скрывать все это время. Она знала нечто ужасное о дезилийском королевстве. И Джейкоб просил ее не показываться, спрятаться, закрыться. Но мама не получила письмо. В горле сухо. Не получила. Возможно, если бы она прочитала письмо Джейкоба, сейчас была бы жива. Мысль режет больнее ножа. В Зоне Мутантов был тот, кто мог предотвратить мамину смерть, а я не знал об этом. Я вообще не знал ничего из этого письма. Почему Джейкоб призывает маму скрывать связь между ними? Да и какая между ними была связь? Выдыхаю через рот. Неужели мама не любила моего отца? Неужели она все это время любила мутанта? Притворялась? Врала? В письме говорится обо мне. Что значит «твой сын — ключ к разгадке»? И почему маме следовало дождаться моего восемнадцатилетия? Потому что я получу свою магию? Но почему не Эвелин? И при чем тут вообще это? На миг вспоминаю настоящую причину смерти мамы. По спине пробегают мурашки. Но все становится на свои места. Теперь я могу догадаться, почему это произошло. — Кайл… — тихо говорит Эвелин. — Как много мама скрывала от нас?.. Сжимаю руки в кулаки. Я никогда не думал о том, что на самом деле чувствовала мама, когда улыбалась, смеялась, играла с нами. Мне всегда казалось, что она была искренней и беззаботной. Но, видимо, по-настоящему ее мучили переживания и мысли. Мысли о Джейкобе. Прикусываю губу. — Я все равно ничего из этого не понимаю, — признаюсь, откидывая письмо в сторону. — Эви, мы будто каждый раз получаем маленький клочок информации. И из-за этого появляется все больше вопросов. — О тебе, например, — кивает Эвелин. — Ты вроде бы ключ к разгадке. Только к какой? Потираю переносицу. — Тебя волнует, то, что… мама… Тут написано, что они с Джейкобом… — Тут этого не сказано, — отрезает Эвелин. — Сначала нужно во всем убедиться, а потом уже… волноваться. — Ладно, — говорю. — Сначала выясняем, потом делаем выводы. — Точно, — кивает Эвелин. Начинает смеркаться. Сестра предлагает поспать, и все охотно соглашаются. Безусловно, мы устали после произошедшего в шестом городе. А я устал не только от этого. Осознаю, что мне нужен отдых, но спать совсем не хочется. Выпрямляюсь, укрываюсь тулупом, натягивая ткань на окоченевшие пальцы. Вдруг замечаю сидящего рядом с костром Лекса. Не спит, значит. Снова. Отряхиваю одежду, поднимаясь с земли. Рубаха из шестого города совсем тонкая, и любой порыв ветра словно пробирает до костей, забираясь под кожу. Молча подсаживаюсь к Лексу, и он даже не оборачивается. Будто вовсе не замечает моего присутствия. Вертит в руках нож, смотря на огонь, и на его лице нет ни малейшего признака усталости. Сначала застываю, боясь даже пошевелиться, но потом решаю все-таки озвучить вопрос, мучащий меня целый день. И не то чтобы у нас не было времени, чтобы поговорить, или Лекс постоянно препятствовал этому. Должно быть, я сам не хотел. Не признавал того, что мне это действительно нужно. И сейчас, когда в голове мысли только о маме и странном письме, я осознаю, насколько чувствую себя одиноким без Лекса. — То, что ты сказал мне, вчера… В шестом городе. Ты правда так думаешь? Лекс выдыхает, и его пальцы сжимают нож сильнее. За все время после выхода из шестого города мы обмолвились всего парой слов. Я не могу винить Лекса в этом. Мы оба закрылись от окружающих, спрятав за мнимым спокойствием боль и списав дрожь в руках на ярость. Мы оба умельцы скрывать истинные эмоции, исполняя обыденные, рутинные дела, не позволяющие слабой, жалкой натуре поддаться разрушению. Да, Лекс способен, не колеблясь, убить десятки магов и мутантов, поразить жертву одним ударом и не сломаться даже в лагере искупления. Но еще Лекс не позволяет прикасаться к себе, вздрагивает, когда его берут за руку, и из раза в раз теряет самоконтроль. Ведет указательным пальцем по лезвию. Надавит чуть больше — пойдет кровь. Сжимаю руки в кулаки и еле сдерживаюсь, чтобы не вырвать у него этот чертов нож, чтобы он обратил на меня внимание. Хотя бы поднял голову, посмотрел. Показал, что слышит меня. Прохладный ночной ветер заставляет поежиться. Подтягиваю колени к груди, обнимаю себя за плечи. Сейчас чувствую себя маленьким и уязвимым. Надо же, поразительно. Все мы в бою сильные воины, маги, оказывающие огромное влияние на Зону Мутантов. Но как только наступают холод, жара и другие погодные аномалии, мы становимся слабыми. И одинаковыми. Равными перед тем, чем не можем управлять. Там, где мы бессильны. — С какого черта тебя волнуют слова всех подряд? — грубо спрашивает Лекс. Вздрагиваю от неожиданности. Я уже и не рассчитывал, что он ответит. — У тебя настолько уязвимое самомнение? Во рту горько. Пальцы инстинктивно сжимаются на плечах. — Может быть. — Голос хрипит, и говорю совсем тихо. — Но я не спрашивал у всех подряд. Лекс хмыкает и пожимает плечами. А потом кивает в сторону. Так, мол, разговор окончен. Хватит болтать. Иди спи, Кайл. В этот момент не сдерживаюсь. Хочу резко вырвать нож из его рук, но как только пальцы крепко обхватывают рукоять, его ладонь с силой сжимает мое запястье. Так, будто ждал, когда абсолютно закончится терпение. Так, что запястье пронзает болью, и я кусаю внутреннюю сторону щеки, чтобы промолчать. Может быть, Лексу и в самом деле так больше нравится разговаривать со мной. Именно когда я доведен до раздражения, когда от напускной сдержанности не остается и следа. — Почему ты так любишь страдать? — Лекс усмехается. — Вот что ты сейчас хочешь от меня услышать? Кусаю губы. Лекс дергает меня за запястье ближе, и мы едва не сталкиваемся плечами. Он прав. Я не готов услышать от него ответ «да»: слишком привязался к нему, и, спрашивая, я уже мысленно молил о том, чтобы он опроверг собственные слова. — Правду, — отвечаю и неосознанно вздрагиваю от очередного порыва ветра. — Ладно, — кивает Лекс. — Считаю ли я тебя слабаком и трусом? Это тебе нужно знать? — Он проводит большим пальцем по моему запястью. Медленно, аккуратно, точно пытаясь пересчитать каждую виднеющуюся вену. Но с нажимом. Будто желает оставить на коже следы. По сравнению с моими замерзшими руками его кажутся горячими, как тусклое пламя костра рядом. Неуверенно киваю. — Ты не милый молодой принц и не невинный белый маг, — начинает Лекс. Второй рукой мягко надавливает на мои пальцы, не встретив сопротивления, вынимает нож и откладывает его в сторону. — Ты ужасен. Ты получаешь удовольствие, когда видишь, как тебе подчиняются. Тебе нравится мстить, потому что в таких случаях ты не чувствуешь вины и стыда. У тебя, черт возьми, реальные проблемы: непонятные сны, галлюцинации и срывы. И ты не признаешь этого. Я всегда знал, кем являюсь, но ты боишься самого себя. К горлу подкатывает тошнота. Прикусываю дрожащую губу, ногтями впиваюсь себе в ладони, образуя на коже красные полумесяцы. Моя рука уже затекла, запястье пульсирует от боли, но Лекс не ослабляет хватку. Мурашки будто бегают под кожей, как иголки впиваясь в кончики пальцев. Глаза Лекса светятся в темноте, и я не могу отвести взгляд от его лица, хотя безумно хочется сбежать, спрятаться, скрыться. Такое чувство, что мы на мгновение возвращаемся в чистилище, в нашу первую встречу. Только если тогда Лекс пользовался магией принуждения, сейчас — нет. — Ты ужасен, Кайл, — повторяет, тяжело сглатывая. — Нервный, мстительный и жестокий. Но не слабый. Рука Лекса плавно сползает с моего запястья и сжимает ладонь. Сердце глухо бьется в груди. Дышу через раз, беспокойно, отрывисто. Со свистящим звуком выпускаю воздух через плотно стиснутые зубы. Вытягивает мою вторую руку и растирает окоченевшие ладони в своих. Быстро, резко, почти до боли. Как ни странно, впервые задумываюсь о том, что не хочу быть для Лекса только обузой, спутником из-за вынуждающих обстоятельств. Лекс ничего не рассказывает о себе, не погружает в свои дела и проблемы. Только выслушивает иногда. А сам знает обо мне все. Он видел мои слезы, крики, видел меня потерянным, сбитым с толку и уязвимым. Хотя я далеко не считаю себя раскрепощенным, перед ним я как на ладони. Лекс ни разу не показывал свои слабые места, не намекал даже, что ему тяжело. Может быть, я догадывался, замечая дрожащие руки, растерянный взгляд и напряженные плечи, но Лекс никогда не позволял эмоциям вырваться наружу. — Спи уже, — говорит он, отпуская мои руки. И даже, пусть это и глупость, я ни разу не видел его мирно спящим. Возможно, Лекс делает это специально. Спящие всегда незащищены, открыты, невинны. Порой жестокость и злобность могут пропасть с лица, стоит даже такому, как Лекс, закрыть глаза. — А ты? — Ну, я обычно не ною, когда не высыпаюсь. — Лекс. — Ладно, я тоже, доволен? Я тоже уже ложусь. — Значит, ложись. Лекс хмыкает и выгибает одну бровь. Выжидающе смотрю на него. Лекс медленно сгибает руку в локте, опирается на одно колено, аккуратно опускается набок. Спокойно, не отводя от меня взгляда. И мышцы напряжены так сильно, будто он готовится к битве, а не собирается спать. Я понятия не имею, насколько Лекс был одинок в своем королевстве, но он никогда не говорил о том, что по кому-то скучает. Даже знака не давал, что среди красных магов еще остался тот, кто ему дорог. Его родители умерли, когда он был еще ребенком, и я не могу знать, поддерживал ли Лекса кто-то еще или нет. Но сейчас понимаю. По осторожным движениям, по вороватому взгляду, по плотно сжатым в тонкую линию губам. Лекс всегда просыпался раньше всех, а засыпал позже. Он никогда не просил ни у кого помощи и, даже потеряв зрение, не показывал, насколько слабым себя чувствует. Лекс не умеет доверять. Всю жизнь полагаясь только на себя, Лекс забыл о том, что существуют те, кто не желает ему зла. А существовали ли в лайбаунском королевстве? Как могли относиться к разведчику и одному из главных помощников короля? Джейми говорил, что в королевстве красных магов происходит много восстаний, народ живет в нищете и обвиняет во всем власть. Власть и ее приближенных. Что насчет короля и свиты? Вряд ли Лекс мог довериться убийцам своих родителей. А больше никого не остается. Лайбаунское королевство, со слов Джейми, поделилось поровну, но Лекс не принадлежит ни одной из сторон. — Я бы никогда не причинил тебе вреда. — Выходит хрипло, тихо, почти одними губами. Срывается с языка быстрее, чем успеваю обдумать, и Лекс замирает. Отводит взгляд, опускается на сырую землю и чуть прикрывает глаза. — К чему ты это говоришь? — Лекс постукивает указательным пальцем по земле, и я киваю. Опускаюсь рядом, ложусь напротив, чуть подтягиваюсь на локтях, чтобы смотреть ему в глаза. Впервые мы с ним на одном уровне. — А почему нет? Усмехается. Криво, будто нехотя. Тяжело сглатывает, подкладывает руку под голову и облизывает губы. Буквально вчера душил меня, прижимал к стене, дергал за волосы, заставляя подниматься на носочки, а сейчас закрывает глаза, лежа от меня на расстоянии вытянутой руки. И завтра, если понадобится, он сможет ударить, унизить и обозвать. Но сейчас доверяет. Впервые. Засыпаю спокойно. Не как в шестом городе, околдованный и убежденный в фальшивой безопасности. Не касаюсь Лекса, но будто кожей чувствую его присутствие, вижу его рядом даже через закрытые веки. Проваливаюсь в сон медленно. Под звуки завывающего ветра.

***

Солнце слепит. Недоумевая, открываю глаза и оглядываюсь, вытягивая руку вперед. Чуть потягиваюсь. Бок, на котором лежал, немного болит. Небрежно пропускаю пряди через пальцы. Заправляю волосы за уши. За время в Зоне Мутантов они успели немного отрасти. Кассия и Лекс уже проснулись, а вот Эвелин и Джейми следует разбудить. До седьмого города идти еще долго, а времени у нас в обрез. Остались последние три типа мутантов, на них темная энергия подействовала сильнее всего. Чем дальше в лес мы заходим, тем более безжизненным он кажется. Пения птиц уже не слышно, а деревья становятся все выше и массивнее, закрывают солнце, не позволяя просочиться свету. Мрак окутывает со всех сторон. Прекрасный лес в дезилийском королевстве для большинства красных магов — дорога в ад, в пожизненный лагерь искупления. Но если у нас жестокая правда, ужасы окутаны мнимой красотой, то в Зоне Мутантов все, вплоть до жесткой рыхлой земли и болот, кричит о том, в какое кошмарное место мы попали. Ноги тонут в вязкой грязи. Отрываю ближайшую палку от дряхлого дерева и опираюсь на нее. Идти становится труднее, а впереди не вижу ни одного зеленого островка — неглубокое болото кажется нескончаемым. Ноги по щиколотку в мерзкой коричнево-зеленой грязи и тине. Постоянно оглядываюсь на Эвелин, хотя в этом нет необходимости: сестра идет уверенно, быстрее нас всех. Она легче. Морщу нос. Воняет так, что першит в горле. Безумно хочется пить. И вода, и еда у Джейми, но сейчас точно не тот случай, когда стоит отвлекаться. Вдруг нога резко погружается слишком глубоко, и я быстро хватаюсь за ветку. Сжимаю челюсти. Шиплю, чувствуя, как ладонь начинает щипать, а потом замечаю выступившую на ней кровь. Порезали-таки. Неудивительно. — Нам… нельзя больше… действовать без плана, — говорит Кассия с перерывами на выдохи, когда ее ноги погружаются глубоко. — В прошлом городе мы чуть не проиграли. Нам просто повезло, хотя это… — Кассия указывает на Эвелин, — трудно назвать везением. Сестра устало выдыхает и закатывает глаза. Не люблю, когда она так делает. С детства это говорил, но ко мне все еще никто не прислушивается. — Какой может быть план, если мы ничегошеньки не знаем о мутантах нового города? — спрашивает Эвелин. Ее яркая одежда в Зоне Мутантов разорвалась, выцвела и загрязнилась. Даже несмотря на выделяющиеся розовые волосы, сестра больше не похожа на принцессу. Мы все здесь изменились и стали походить друг на друга больше, чем на собственные семью и народ. — Почему же? Мутанты седьмого города больше напоминают мутантов третьего или пятого. Сумасшедшие и абсолютно неуправляемые, — отвечает Джейми. — Только хуже. — Да дело ведь совсем не в соперниках, — возражает Кассия. — Мы больше не можем просто приходить и заявлять о своих намерениях, понимаете? — Нет, подождите. Мутанты последних городов ужасны, конечно, и все такое, но сначала всегда мирное предложение, а потом уже принуждение, если оно понадобится, — говорю. — Ты не видишь, что теперь мутанты используют это против нас? — спрашивает Кассия. Невольно ежусь, вспоминая то, что случилось в шестом городе. Мне все еще стыдно за то, что под действием колдовства говорил тогда, во что и кому верил. Мы сбежали из шестого города сразу после проклятия Эвелин, и у мутантов не осталось сил, чтобы задержать нас. У нас не было времени, и мы просто скрылись. В любом другом случае я уверен: Лора была бы мертва. Если не из-за меня, то из-за Лекса. — А как же Джейкоб? — робко спрашивает Эвелин. — Он хороший. — Да, и именно поэтому мы спешили в четвертый город, когда Кайл потерял сознание, — кивает Джейми. — Но больше возможности погостить у мутантов у нас не будет. Джейкоб и его народ — исключение. Невольно вспоминаю письмо и прикусываю язык, чтобы промолчать. Эвелин ловит мой взгляд, а сама смотрит настороженно, с едва заметным прищуром. Я догадываюсь, что она думает о том же, о чем и я. — Подожди, Кайл, — говорит Кассия. — Если у нас будет план, это не значит, что мы настроены враждебно. Просто нужно действовать осторожно. — Я даже себе представить это не могу, — признаю, устало потирая переносицу. Опираюсь на палку, вытаскивая ногу из болота. — Вот какой может быть план? Спрятаться в конюшне и выпрыгнуть, когда мутант подойдет близко, чтобы взять у него кровь? — Это все остроумно, братец, но там вряд ли есть конюшня. — Да без разницы! — Я согласен с Кассией, да, — говорит Джейми. — Но нужно постараться обойтись обычными переговорами. И не допустить того, что случилось в шестом городе, потому что мы... — Так, стоп! — вдруг перебивает Лекс, останавливается и поворачивается так резко, что я чуть не врезаюсь в него. Его брови нахмурены, свободная от палки рука стискивает рукоять ножа до побеления костяшек, и в сердитом взгляде замечаю искры злости. Сейчас он абсолютно не похож на того Лекса, который ночью грел мои руки. — «Того, что случилось в шестом городе»? Да вы что? Повезло вам, говорите? Разумеется, отличное везение — я. Что вы глазами хлопаете? Я не прав? Если бы не я, Кайл бы не пришел в себя. И остальные тоже. Поэтому, уважаемые, немного нечестно принимать решения без меня, не думаете? — Какое твое мнение, Лекс? — спрашиваю быстро. Чтобы опередить всех остальных и не подогревать конфликт из-за грубости Лекса. — Надо же, вам интересно! — парирует Лекс. — Да к черту ваши планы и переговоры, вот что я скажу. Да, Джейкоб помог нам, Кассия из первого города тоже с нами. Но это не одно и то же. Дальше нас ждут безумцы и кретины, которые ни за что не пойдут на компромисс. Так что помните беспроигрышный метод? Захват. — Не надо делать вид, будто тебя никто не спрашивал, Лекс, — бросает Джейми. — И не ставь свое мнение выше других. — Я и так выше других! — Я не согласен с тобой. Нельзя постоянно вторгаться на чужую территорию и убивать всех подряд. Это неправильно. — Джейми выдыхает рвано, говорит неразборчиво, сквозь плотно стиснутые зубы. Его руки сжимаются в кулаки. Кажется, я впервые вижу, как он злится. И это сбивает с толку. Если к выходкам Лекса я привык, то ярость вечно спокойного доброго Джейми кажется чем-то кошмарным. — Не мои проблемы, — хмыкает Лекс, улыбнувшись уголком рта. Будто так и хотел подколоть и задеть. — Тебе так нравятся массовые убийства? Даже свой народ, смотрю, не жалеешь, — говорит Джейми. Тяжело сглатываю. Вытираю вспотевшие ладони о палку и прикусываю губу. Во рту горьковатый привкус. Наверное, от едкого запаха болота. — Что? — Лекс краем глаза поглядывает на меня. Я рассказал про лагерь искупления Джейми еще при первой встрече, но Лекс не мог об этом узнать. Несмотря на то, что мы сблизились с Лексом, мы никогда не разговаривали о Джейми. Лекс ни разу не спросил о нем, хотя вряд ли со своей наблюдательностью не заметил связи между мной и Джейми. — Да, Лекс? Твое эго сжигает невинных. Как удар под дых. Становится тошно. Лекс не думает. Реагирует мгновенно. Он резко поворачивается к Джейми и с силой бьет его по лицу. Эвелин вскрикивает от неожиданности. — Лекс! — зовет она. — Не надо! Джейми отходит на пару шагов, зажимает кровоточащий нос рукой и смотрит на меня. Но я не могу пошевелиться. Внутри все замерло, а ноги будто приросли к земле. В голове пусто. Когда Кассия хватает готового снова накинуться Лекса за руку, а Эвелин прикладывает рукав к разбитому носу Джейми, я молча стою. Без движений. Дышу только. — Рассказал, значит? Не сразу понимаю, что Лекс обращается ко мне. А потом только прикусываю язык, не зная, что ответить. Кровь приливает к лицу. Пытаюсь не смотреть на Лекса, но он все равно ловит мой взгляд. Его губы искажаются в усмешке. Такой, что мурашки пробегают вдоль позвоночника. — Не приплетай его, — грубо бросает Джейми. — Он не виноват в том, что ты такой. Лекс вдруг отталкивает Кассию и за несколько шагов подходит к Джейми. Мое оцепенение тут же пропадает. Подбегаю к ним, насколько быстро позволяет болото, и пытаюсь приковать внимание Лекса к себе, но он резко дергает Джейми за грудки. Джейми ниже него всего на пару дюймов, но сейчас Лекс выглядит возвышающимся, надменным. Несколько раз повторяю «Лекс», но он никак не реагирует на меня. Вижу движение слева и оборачиваюсь. Эвелин хочет подойти. Предостерегающе поднимаю свободную руку, и она останавливается. Лекс ненавидит, когда его пытаются успокоить. — Ну и? — Джейми криво усмехается. — Что ты сделаешь? Утопишь меня в болоте? — С радостью, — хмыкает Лекс. — Чертов защитник нашелся. — И плюет Джейми в лицо. Замираю. Кажется, даже перестаю дышать. Я всегда знал, что Лекс недолюбливает Джейми, но никогда и подумать не мог, что так презирает его. Джейми молча вытирает щеку рукавом. — Лекс… отпусти его, — прошу, но они оба меня будто не слышат. — Как же нам всем не повезло с тобой! — Джейми говорит громче. — Ты только и хочешь, что подчинить себе побольше магов и мутантов, унизить всех для самоутверждения и… — А чего хочешь ты?! Ну, разумеется, кроме того, чтобы в очередной раз трахнуть Кайла. Воздух будто выбивают из легких. Кажется, что меня за одно мгновение выворачивают наизнанку. Делаю несколько шагов назад, опираюсь на дрожащую в моих руках палку. — Лекс, — громко говорит Эвелин. — Хватит, Лекс. Вижу, как Лекс отпускает Джейми, но даже не поворачиваюсь в их сторону. Сегодня ночью я посчитал, что между нами с Лексом что-то изменилось. Но нет. Все осталось так, как и было. Он в любой момент готов подставить и унизить меня, чтобы показать свое преимущество. Сердце пропускает удар. Я думал, что могу довериться Лексу и рассказать о том, что меня беспокоит. Планировал показать письмо. Но откуда мне знать, что и этим он не воспользуется против меня? Ночью я пообещал Лексу, что не причиню ему боль. Он мне этого не обещал. — Идем, — говорю. Мне даже стыдно смотреть кому-то в глаза. То, что сказал Лекс, не просто унизительно. Если бы он выдал нечто подобное в нашем королевстве, его могли бы приговорить к смертной казни за оскорбление принца. Кассия окликает меня, но даже не поворачиваюсь, упрямо продвигаясь вперед. Не могу. Не сейчас. Я не безмозглый маг, лишенный моральных принципов, и не шлюха, чтобы проглатывать такие высказывания. — Что это? — кричит Эвелин. — Кайл, посмотри на небо! Поднимаю голову. Сначала не верю своим глазам. По небу будто рассыпаются яркие оранжевые огоньки, похожие на языки пламени. Резко возникают, закручиваются в спираль, переливаясь и мерцая, как опаленные звезды. Слепят так, что приходится прищуриться. А потом медленно пропадают, оставляя на небе красноватые следы. — Они появляются со стороны дезилийского королевства, — говорит Кассия. — Выглядит, как чья-то магия. Может, тренировка такая, — добавляет Джейми. В этот момент меня будто обливают холодной водой. Поворачиваюсь к Эвелин, и она, открыв рот от удивления, смотрит на меня. Понимает, что это никакая не тренировка. Это сигнал. Нам. Впервые за несколько недель сигнал от Тео.