Darkness Captivity

Седьмой город полон трупов. Нос закладывает, а горло начинает першить от вони разлагающихся на солнце тел. Открытые глаза, раскинутые в стороны руки, скривившиеся губы. И это не кости, не отдельные органы, как в третьем городе, не части тела. Здесь тела нетронутые, никому ненужные. Убитые не для того, чтобы их съесть, выжить или победить. Убитые просто так. Без какой-либо причины. Среди трупов, кажется, большинство видов мутантов, красные и белые маги. Как они тут оказались — загадка. Но, должно быть, те счастливчики, прошедшие все шесть городов, погибли именно здесь. Зарезанные, как животные, униженные, интересные только для воронов, падких на падаль. Бесполезная смерть, глупая, бессмысленная. Мне становится жаль убитых. Их тела, наполовину съеденные птицами, не похоронены, не закопаны и не превращены в прах. Их осквернили даже после смерти. Кроме трупов, в седьмом городе нет никого. Седьмой город — ад. Наполнен смертью, ужасом и разрушением. Земля здесь грязная, вязкая, а под небольшим ее слоем еще кроются трупы. Они повсюду. Несколько раз случайно наступаю на тела. К горлу подкатывает тошнота. Закрываю рот и нос рукавом, стараясь не вдыхать едкий запах трупов. Это местечко больше напоминает кладбище. Извращенное, отвратительное. То, что мы в городе, понимаю только по деревянной табличке с цифрой семь. Нет ни одного здания. Только деревья срублены, хоть как-то обозначающие территорию. Ступив на сырую землю седьмого города, мы не сказали ни слова. Эвелин только пару раз схватила меня за руку. Нас всех парализовал ужас. Слова осели в груди. Думаю, напуганы даже Кассия и Лекс. Потому что мы привыкли к другому кошмару. Кошмару захвата власти путем массовых смертей, кошмару убийств, чтобы обозначить свое главенство, кошмару каннибализма для выживания. Сейчас страх состоит в том, что все трупы под нашими ногами — бесполезные жертвы. Бессильные даже для того, чтобы умереть не просто так. Идя впереди всех, Лекс натягивает тетиву, напрягается всем телом, сбавляет шаг. Сначала не понимаю, чем вызвана его пауза, подхожу ближе и встаю рядом. Вижу: в нескольких футах от нас сквозь туман просматривается несколько деревянных домов. Точное количество угадать трудно, потому что некоторые постройки скрыты в белой пелене. Ни голосов, ни света не видно, трупы повсюду: даже прямо на крыльцах домов. Вдоль позвоночника пробегают мурашки. Кладу ладонь на эфес меча, делаю шаг вперед. Вдруг рука Лекса загораживает мне дорогу. Поворачиваюсь к нему. Лекс не смотрит на меня — только вперед. Кассия, Эвелин и Джейми подходят к нам ближе, но все еще не говорят ни слова, будто боясь нарушить по-настоящему мертвую, повисшую тишину. — Нельзя просто врываться, Кайл. — Лекс делает акцент на моем имени. Рядом стоят Кассия, Джейми и Эвелин, но он специально заостряет внимание, что обращается только ко мне. Опускает чуть подрагивающую от напряжения руку. — Окружим дом. И атакуем. — А как же переговоры?.. — неуверенно спрашивает Джейми. — Точно, как я мог забыть, — хмыкает Лекс. — Давай мы будем действовать по моему плану, а ты иди, болтай. Идет? Я засекаю время, через сколько ты сдохнешь. Лекс хочет продолжить, но я резко дергаю его за запястье. Так, что пошатывается. Его взгляд тяжелеет, когда он поворачивается ко мне. Но Лекс замолкает, только убирает мою руку. — Лекс прав, — говорит Кассия. — Здесь никакие переговоры не помогут. Не думаю, что все эти, — она обводит взглядом трупы, — не пытались разговаривать. Кайл? — Да, — киваю. — Готовьте оружие. Когда мы окружаем ближайший дом, на лбу выступают бисеринки холодного пота. Потому что только сейчас осознаю: мутанты не могли не заметить нашего присутствия. Чересчур легко. Чересчур элементарно для седьмого, полного трупов города, для монстров, ужасающих лишь своим видом. Осознание приходит слишком поздно. В обеих руках по ножу, по двум сторонам от меня стоят Эвелин и Джейми. Я специально встал именно между ними, потому что Кассия и Лекс не нуждаются в дополнительной защите. В груди все замирает — одна секунда кажется часом. Время течет медленно, мучительно. Я смотрю на сосредоточенные лица Эвелин и Джейми, на оружие, дрожащее в их руках. В голове проносится тысяча мыслей. И в последний момент я решаюсь. Отбегаю, не слушая Эвелин, еле сдерживаю крик, рвущийся из груди. — Стой! Не стреляй! — кричу. До Лекса остается всего пару футов. В эту же секунду его стрела разбивает окно. Не успеваю отбежать, как на меня выпрыгивает мутант. Не успеваю разглядеть, ударить или сильнее сжать оружие в руках. В мутанте столько мощи, что меня отбрасывает назад. Подлетаю и могу только зажмуриться прежде, чем падаю на землю. Никуда не смотрю. Ни одной мысли в голове. Включается главный инстинкт — выжить. Быстро поворачиваюсь на живот, подтягиваю к себе колени, пытаясь ползти. Локти проваливаются, погружаются в топкую землю, в рот попадает грязь. На языке чувствуется металлический привкус. Как же сильно воняет разлагающимися трупами. Кашляю, чувствуя, что еще немного — и меня может вырвать. Кто-то резко хватает за ноги, тянет назад. Теряю равновесие, падаю лицом в грязь, под ногти забивается земля, за которую пытаюсь ухватиться из последних сил. Слышу гулкое рычание и лязг оружия. Значит, мои спутники сражаются. Стараются сражаться. Мутанты поджидали нас, знали, что мы придем. А что теперь? У них больше силы, численное преимущество. У нас нет никаких шансов. Что с нами будет? Станем очередными жертвами? Брыкаюсь, как пойманное в капкан животное, но железная хватка только усиливается. Меня бьют по спине и животу. Все тело пылает болью. Захлебываюсь слезами, кашляю, чувствуя, как по подбородку стекает что-то горячее. Пытаюсь перевернуться на спину, но руки заламывают. Раздается едва слышный хруст. Горло разрывает крик. Обмякаю на земле, перед глазами расплываются деревья. Сосны, сосны, сосны. Боль не дает дышать. Хватит, хватит, хватит! Не могу, не могу больше! Помогите, кто-нибудь, помогите мне! Шепчу одними губами, боясь снова открыть рот. Ресницы слипаются от грязи, веки тяжелеют. Все тело трясется, не понимаю, как это контролировать. Зубы стучат, и в рот попадает грязная земля. Не думаю ни о чем, глотаю, не обращая внимания на то, чем пропитана почва. Только бы дышать, только бы дышать. Живот скручивает. Меня рвет. Сгибаюсь на земле, чудом не падая в собственную рвоту. Отползаю чуть дальше, но меня тут же хватают за волосы. Мычу. Кажется, с меня готовы снять скальп. Бьют головой об землю. Перед глазами играют блики, разноцветные круги. Губы расплываются в безумной улыбке. Не могу это сдержать. Я не хочу умирать. Не хочу, не хочу, не сейчас. Слезы стекают по шее. Тело превращается в один сгусток боли, и каждое движение становится нереальным, будто все происходит не по-настоящему, не со мной. Может, это сон? Может, я все еще в дезилийском королевстве? И не существует ни Джейми, ни Кассии, ни Лекса. Бред. Конечно, бред. Когда руки отпускают, заваливаюсь набок. Следующий удар приходится между ребер, изо рта вырывается сдавленный хрип. Именно в этот момент пытаюсь оттолкнуться, дать себе время, вырваться. Из-за вспышки адреналина боль заглушается. Будто уступает мне, дает шанс. Наотмашь бью сквозь плотно стиснутые веки. Попадаю во что-то мягкое и горячее. Не знаю во что. Но мне и не нужно. Встаю на колени, отползаю, выплевывая грязь изо рта, рвоту и кровь. Почему мне никто не помогает? Почему? Пытаюсь найти своих спутников. Нужно действовать быстро. У меня всего несколько секунд. Взгляд падает на свежее пятно крови. Не моей крови. Сжимаю руки в кулаки, стараясь не поддаваться панике. Сейчас главное — не паниковать, не кричать, поберечь энергию. Хочу позвать Лекса или Эвелин, открываю рот. И не могу. Голос осел в груди. Открываю рот и чувствую себя немым. Просто не могу, голос хрипит, а губы не шевелятся, буквы не складываются в слова. Я все-таки паникую. Поклялся себе этого не делать, но паникую. И вдруг неподалеку замечаю лук и стрелу. Они выглядят, как чертово спасение, будто светятся, притягивая к себе взгляд. Остервенело ползу ближе. Уже представляю, как схвачу лук, натяну тетиву и выстрелю. Прямо мутанту между глаз. За то, что он сделал со мной. Покажу ему, чего стою. Фантазия становится такой правдоподобной, что в горле начинает противно булькать. Только спустя долгие пару секунд осознаю, что смеюсь. Сплевываю кровь. И в столь ответственный момент обращаю внимание на то, что весь грязный. Обляпан своей кровью, рвотой и землей. Только если лук и стрелы валяются на земле, что с Лексом? Мысль парализует. Локти подгибаются, и я теряю несколько ценных мгновений. Не успеваю протянуть руку ближе к луку. Обхватывают сзади, сжав за бока. Только когда чувствую: что-то больно затягивают, понимаю, что меня обвязали веревкой поперек живота. Резкий толчок в спину, и я падаю, распластываясь на земле. Не вовремя. Ох, как не вовремя. Дайте мне еще секунду. Пожалуйста, дайте мне еще шанс. Одежда с треском рвется на спине, когда стараюсь дернуться вперед. По коже пробегает холодок. Сердце ухает в груди. До тошноты, до страха, до дрожи. На меня наваливаются сверху, сильнее вжимая в землю. Чье-то колено упирается в поясницу. Если меня собираются убить, почему до сих пор не сделали этого? Тянусь трясущейся рукой к стреле. Мутант не дергается, надеюсь, не замечает. Давит мне на спину. Вдруг чувствую его дыхание близко к своему лицу. Опаляет запахом крови и мяса. Закрываю рот рукой, глаза начинают слезиться от этой вони. Меня подбрасывает, когда его губы касаются уха. Скриплю зубами, тянусь, стараясь дышать. Дышать, дышать, дышать. Его зубы смыкаются на мочке, и из горла наконец вырывается долгожданный крик. Ору от боли, чувствую, как по щеке стекает горячая кровь. Тянет острыми зубами. Он хочет откусить мне ухо, черт возьми! Пальцы сжимаются на стреле. Сжимаются, и я пытаюсь расслабиться, когда заношу руку назад. Сердце колотится. Сейчас или никогда! Давай, Кайл, давай! Руку назад, и со всей силы втыкаю стрелу, пытаясь попасть мутанту в голову. Он взывает от боли. Спихиваю его с себя, переворачиваюсь на спину. Стрела торчит прямо из его глаза. Судьба сжалилась надо мной. Губы расплываются в улыбке, когда вижу, как струя крови, будто слеза, скатывается по его щеке. Рот с выпирающими клыками раскрыт, нижняя губа дрожит. Сам мутант огромен: больше меня в раза в два. Его голова лысая, а на сморщенной коже множество шрамов. На широком носу складки, как у животного. Дышит хрипло и громко. Уши острые и неровные, а на плечи накинута чья-то гладкая бежевая, контрастирующая с его зелено-коричневой, кожа. Может, животного. А может, и нет. Быстро подползаю к нему, вынимаю стрелу и протыкаю ею второй глаз. Она входит легко, даже усилия прикладывать не надо. Кровь мутанта брызгает мне на лицо. Он взывает, пытается удержать меня за живот. Его двух ладоней достаточно, чтобы обхватить меня за талию. Я кажусь невероятно маленьким и беззащитным по сравнению с ним. Сейчас нет времени убивать его. Главное — дезориентировать. Кое-как поднимаюсь на ноги, с трудом удерживая равновесие. Перед глазами будто рассыпается миллион разноцветных звезд. Пару раз моргаю. Вокруг никого нет, кроме лежащего на земле мутанта, голоса слышны только за домом. Бегу в том направлении, стараясь двигаться как можно быстрее. Издалека показываются мутанты. Один, три, семь, десять… Сбиваюсь со счета. Их слишком много. Они все, как один, похожи на того, которому я проткнул глаза. Я проткнул глаза. Тяжело сглатываю, и слюна болью обжигает горло. Подхожу ближе, чуть прищуриваюсь. Когда удается присмотреться, сердце будто падает. Не в пятки, прямо на землю, разбиваясь, как ваза. С треском. Грохотом. Потому что мутанты почти победили моих спутников, они продержатся еще минут двадцать. Возможно, меньше, но больше — нет. Джейми связали: он, избитый, лежит на земле, судорожно дышит, трясясь всем телом. Кассия борется, но ее движения медленные, хаотичные. Ее окружили пятеро мутантов. Мутантов, полных сил и энергии. Эвелин и Лекса не видно. Не знаю, где они. Бросаюсь вперед. Вдруг живот пронзает жгучей болью. Только сейчас вспоминаю, что мутант связал меня. Дурак, какой же я дурак! Быстро вынимаю кинжал из ножен, но в этот момент кто-то резко дергает за веревку. Рычу, падаю на землю. Кто-то тянет меня назад. Живот сдавливает. Кусаю губы, пытаюсь кричать, но меня вновь парализует страхом. Только не это. Только не снова. При очередном рывке поднимаюсь на колени и ползу назад, в ту сторону, куда меня тащит мутант: создается ощущение, что веревка мне вот-вот порвет живот. Поднимаю кинжал с земли и дрожащими руками начинаю резать. Давай, давай, давай! Так, как резал, когда в третьем городе Лексу угрожала опасность. Так же, стирая ладони в кровь. Веревка плохо поддается. Когда остается совсем немного, меня подхватывают за плечи и тащат назад. Закрывают рот рукой. Пытаюсь оттолкнуть и, когда адреналин становится менее ощутимым, понимаю, насколько слаб. С трудом шевелюсь, все тело ломит и болит, живот скручивает от спазма. Я бессилен. Даже если мутант захочет убить меня, я не смогу сопротивляться. Да, я прекрасно понимал, на что шел, отправляясь в Зону Мутантов, а потом и в седьмой город. Осознавал, что могу умереть. Но сейчас я, как и любой другой, боюсь; не хватает сил признать свое поражение. — Это я. — Когда над ухом раздается голос, сначала кажется, что это мираж. Что просто выдаю желаемое за действительное. — Это я, я, я… — шепчет, продолжая тащить меня назад. И только сейчас обращаю внимание на то, что это руки отнюдь не мутанта. И пахнет не кровью и трупами. Пахнет костром. Ладонями хватаюсь за его запястья. Разрезает веревку и еле ощутимо проводит рукой по моему животу, будто извиняясь за то, что причинил боль. Но я понимаю, почему он так сделал. Не было времени останавливать меня. Не хотел, чтобы я бежал в самое пекло. Криков почти не слышно. Мы уже довольно далеко. Прислоняется спиной к дереву, все не отнимая руку от моего рта. Прижимаюсь к нему, кладу голову на грудь, слушая бешеное биение сердца. Он только ослабляет хватку, но не отталкивает. Несколько минут молча сижу, ощущая, как вздымается его грудь. Поднимаю голову. Все его лицо в крови, нижняя губа разбита, левый глаз заплыл. Вижу, как жмурится от боли. Опускаю взгляд. На его предплечье рана от ножа. Неглубокая, но сильно кровоточит. Вспоминаю валяющиеся на земле лук и стрелы. Без этого оружия Лекс наиболее уязвим. Хочу позвать его, но боюсь прерывать тишину. Он еле дышит, опустив голову, одной рукой судорожно сжимает мое запястье, а другой — нож. — Я должен идти… — Хочу дернуться, но от боли в глазах на пару мгновений темнеет. Закашливаюсь. Хватка на запястье становится еще более цепкой. Не понимаю, откуда у Лекса столько сил. — Там Эви, Джейми… — Они уже пойманы, принцик, — говорит Лекс. Дрожит всем телом. Совсем не узнаю его. Обычно Лекс выглядит до ужаса сильным, властным, непоколебимым. Но сейчас вижу: он устал. Ему нужен отдых, нормальный сон, немного спокойствия. Он слишком слаб, чтобы сражаться. И сейчас, смотря на то, как вечно держащий себя в руках Лекс, теряет контроль, ломается, истекая кровью, мне становится по-настоящему страшно. Страшно потому, что я, раненный и лишенный энергии, не могу ничем помочь. Мы вдвоем, прячась от хаоса, корим себя за собственное безнадежное, нещадное бессилие. — Сейчас мы ничего не сможем сделать. — Их убьют, Лекс… Их убьют! Окровавленные губы Лекса вдруг искажаются в ухмылке. Такой, что под кожей, щекоча кости, невольно пробегают мурашки. — Ты не понял? — спрашивает он. — Они не просто хотят убить нас. Они играют с нами. Им не нужна наша смерть. Им нужен наш страх. Прикрываю глаза. Мысли путаются. Не могу ни о чем думать. Голова раскалывается, в глазах все расплывается. — Допустим, это так, — говорю. — Но Эви в опасности. — Да мы все, черт возьми, в опасности! — Так что предлагаешь сидеть здесь и не высовываться? Разве такое мнение у тебя было раньше? — спрашиваю раздраженно. Сжимает запястье, будто специально стараясь оставить синяк. Кривится, недобро усмехается. — Если хочешь сдохнуть, пожалуйста, Кайл, — отвечает. Но не отпускает. Говорит одно, но все еще с силой сжимает мое запястье, не давая ни отодвинуться, ни прижаться сильнее. И даже не знаю, чего хочу больше. Чего хочу на самом деле. Я заблудился в урагане своих же мыслей. Все время стараясь выжить и выполнить миссию, я стал терять себя, забываться в эмоциях, ощущениях. Это началось не в Зоне Мутантов. Понимаю, что давно стал специально концентрироваться на чем-то постороннем, боялся смотреть внутрь себя, не хотел видеть пустоту, скрывался от боли. Делал все потому, что должен, не разбираясь в элементарных желаниях. Жил по придуманным правилам, полагая, что, если собьюсь с ритма, просто не смогу найти себя вновь. После смерти мамы вычеркнул из головы слово «любовь». Спрятался от проблем, обращая внимание на все, что угодно, только не на себя. И хоть заморожена Эвелин, почему-то ничего не чувствую я. — Что предлагаешь ты? — Выходит хрипло, надломленным голосом. — Уже закат. Дождемся наступления темноты. Поверь, я смогу выяснить, где они прячут наших друзей… и Джейми. Годы тренировок. — В темноте у нас будет еще меньше шансов. — Да, — кивает. — Но у них тоже. Лекс хмурится, касается моей щеки большим пальцем, отводит голову в сторону. Сначала не понимаю, что он делает. Аккуратно проводит кончиком указательного пальца по уху, и кожу тут же начинает щипать. Прикусываю губу. Лекс открывает рот, наверное, желая что-то спросить, но только выдыхает. Видимо, не в силах подобрать правильные слова. — Перевязать тебе рану? — спрашиваю тихо. Почти шепчу. Лекс отрицательно мотает головой. — Ладно, а я просто хотел побыть хотя бы немного полезным. — Полезным? — Он усмехается. — С чего ты взял, что бесполезен? С чего я взял? Может, просто все выдумал? Может, я не видел, как моя мама заканчивает жизнь самоубийством? Может, не пытался помочь маленькому красному магу в лесу? Может, не смотрел на горящий лагерь искупления? Может, не держал письмо Джейкоба в руках, совершенно не зная, как после этого жить дальше? Может, не был от Эвелин буквально в нескольких дюймах, когда ее пронзила стрела магии? Почему же я чувствую себя бесполезным, Лекс? — А разве не так?.. — только и могу промямлить. Неуверенно, сконфуженно. Лекс отпускает запястье, но оставляет ладонь на моей руке. Лениво чертит указательным пальцем, будто вырисовывая контур вен. Мгновенно чувствую, как его плечи ощутимо напрягаются. — Странно слышать это от тебя, — отвечает. — Тогда не знаю, кто я такой. Просто красный маг. Уже ненужный своему королевству. Да что там, меня после вашей милой процедуры и магом трудно назвать. И, знаешь, принцик, даже когда я был разведчиком, вроде как важной пешкой, все равно оставался только одним из тысячи. Как капля в море. От меня не зависело и не зависит ровным счетом ничего. Я — только рабочая сила. Если король объявляет войну, я иду на войну. И тысячи таких, как я, идут на войну. Нас никто не спрашивает. Всем откровенно плевать на наши мнения, и постоянные восстания, которые ни к чему не приводят, только доказывают это. Но ты не «один из». Ты, черт возьми, принц. Ты можешь встать на престол через несколько лет. И эти тысячи будут подчиняться тебе. — А если я не хочу править, как мой отец? Понимаю, ты думаешь, что такие, как я, живут в роскоши и безо всяких забот. Конечно, в какой-то степени это правда. Но я так не хочу. Я не хочу каждый день выходить на площадь и лгать своему народу, что все в порядке. Не хочу вешать глупые надписи на лагеря искупления, а потом каждый день смотреть, как оттуда вывозят десятки трупов. Это не моя жизнь. — Ну а что ты собираешься делать? Допустим, вылечишь мутантов, прекратишь войну. А дальше? — Мне бы это сначала сделать, — хмыкаю. — Но я… я бы пожелал изменить правила. Не хочу, чтобы между нами была такая пропасть. Знаешь, в моем королевстве могут казнить только за то, что я вот так вот сижу и разговариваю с тобой. — В моем тоже. — Лекс улыбается уголком рта. — Но что они мне сделают сейчас, верно? Усмехаюсь. И ведь действительно. Только в таком ужасном месте, как Зона Мутантов, мы можем быть самими собой. Не боятся казни, не дрожать от ощущения, что за нами постоянно кто-то следит. Поднимаю взгляд и осознаю, что солнце почти зашло. Я снова вспоминаю, где нахожусь, что случилось, почему Эвелин нет рядом. Снова возвращаюсь в реальность. И грудь снова парализует страхом.

***

Мне бы лучину в руку, чтобы было не так страшно. Или осознание того, что я не один среди безжалостных убийц. Под ногами кровь и трупы, а впереди дом, где, по мнению Лекса, находятся Джейми, Эвелин или Кассия. Лексу пару часов назад удалось выяснить, что пойманных какое-то время держат в двух небольших постройках. Чаще всего отдельно друг от друга. И, конечно, мы с Лексом разделились. Терпеть этого не могу, но мы разделились. Лекс сильнее нас всех, и, казалось бы, мне не стоит за него волноваться. Но он все еще без лука. Без главного оружия. Сильнее сжимаю нож, стараясь концентрироваться только на себе и миссии. Раньше это получалось намного лучше. Раньше я мог отключиться от всего мира и направить мысли в «правильную» сторону, чтобы достигнуть цели. Сейчас каждый из моих спутников стал кем-то большим, чем просто моим напарником. И все они в опасности. Стараюсь бежать бесшумно, но сапоги все равно слишком громко шлепают по грязи. Прикусываю внутреннюю сторону щеки, чувствуя, как все тело сводит от боли. После удара в грудь дышать все еще трудно, и мне не выдалось возможности смыть с себя кровь мутанта, грязь и рвоту. Надо же, буквально пару дней назад в шестом городе я был аккуратно расчесан и одет, а на теле не чувствовалось ни одной царапины. Сейчас же я снова стал тем, кем являюсь. По крайней мере, в Зоне Мутантов. Дикарем. Захватчиком. Слышу чьи-то голоса и шорохи. Сжимаю челюсти и как можно тише ложусь на землю. Бешеный стук собственного сердца оглушает. Дышать, Кайл, все в порядке. Они меня не видели. Они не могли меня заметить, так? Шаги становятся все громче. Закрываю рот рукой, до онемения пальцев сжимая рукоять ножа. Отползаю чуть в сторону, прислоняю голову к дереву, судорожно дышу через рот. Мутанты идут в другую сторону. Черт возьми, как мне повезло! Вскакиваю, двигаюсь дальше. Начинаю считать дома. Первый, второй, третий. Отлично. Если Лекс объяснил все верно, я на месте. Воровато смотрю по сторонам, подхожу ближе. Этот дом намного больше, чем остальные. Даже три этажа. По сравнению с другими дряхлыми разваливающимися постройками выглядит вполне презентабельно. Оглядываюсь. Странно, что нет охраны. Даже если мутанты не боятся того, что их заложники сбегут, они не могли забыть о нас с Лексом. Остается только один вариант — все снова подстроено. Только сейчас существует одна проблема — обратного пути нет. Подпрыгиваю, и кончики пальцев прочерчивают по бревнам, так и не достав окна. Да уж, мне с моим ростом сделать это практически невозможно. Практически. Пытаюсь снова, держась за скользящий по бревну нож, чуть подтягиваюсь и ухватываюсь за окно пальцами. Их сразу же пронзает болью. Скользкими от пота ладонями еле удерживаюсь, неуклюже пихаю нож за пояс и залезаю. Сижу, притаившись, выравниваю дыхание. Мышцы ноют от напряжения, я совершенно не успел отдохнуть после драки с мутантом. Хотя это даже трудно дракой назвать. Скорее, мое избиение. А еще точнее, наглое покушение на мою жизнь. Даже в такой ситуации не сдерживаюсь, тихо усмехаясь. Заглядываю внутрь. Темнота. Вроде никого нет. Может, кто-то на верхних этажах? Спрыгиваю с окна на пол, отряхиваюсь, внимательно оглядывая небольшую комнату. Ничего. Даже мебели нет. Ступаю, и половицы протяжно скрипят под моими ногами. Черт возьми. Достаю оружие. Тяжело сглатываю. Сейчас мне совсем не нужно сражаться. Главное — найти Кассию, Эвелин или Джейми и сбежать. Вдруг слышу сзади себя какие-то шорохи. Быстро поворачиваюсь, инстинктивно становясь в стойку. Руки с ножами перед собой. Затаиваю дыхание. Мышцы натягиваются, как струна. Впереди ни души. Но я не двигаюсь. Мне не послышалось. Знаю же, что не послышалось. Что-то шевелится на полу. Прищуриваюсь и понимаю, что несколько досок отодвигаются. Подвал, конечно. Здесь есть подвал. И судя по тому, как медленно выходят оттуда, никто не знает, что я проник в дом. Когда осознаю это, уже показывается чья-то рука. Подрываюсь с места. Страх оглушает. На лестницу! Вверх, вверх, вверх. Чудом не поскальзываюсь на ступенях, но уже отнюдь не пытаюсь действовать тихо. Бегу быстро, не чувствую ног, пальцами отчаянно цепляюсь за перила. Голова кружится от ужаса. Сейчас страх не сковывает, как обычно, не отбирает дар речи, не парализует тело. Сейчас я серьезно паникую. Напротив, хочется кричать, бежать со всех ног, даже не думая о том, что ждет впереди. Вваливаюсь на второй этаж. Сзади мутант, который, может быть, услышал меня. Впереди еще двое. Чуть не врезаюсь в одного из них. Они на какую-то долю секунды теряются, застывают, не ожидая увидеть меня здесь. И я пользуюсь этим мгновением. Падаю на колени, по инерции проезжаю вперед, одновременно вставляю ножи в животы мутантов. Они издают животные рыки. Вынимаю оружие, бью мутанта, который, брызжа слюной, норовит навалиться на меня, ногой по голове. Тот пошатывается и скатывается по стене вниз. Вся моя одежда и волосы забрызганы кровью. Мокрые, липкие пряди прилипают к шее, забиваются в рот. До меня доходит: мутанты действительно не знали, что я приду. Скорее всего, они не поставили защиту не потому, что ждали, а потому, что были уверены: я не угадаю дом, в котором заключены мои друзья. Мутанты не знали, что Лекс — разведчик. Мутанты недооценили его. Ох, как недооценили. Замечаю сбоку какое-то движение. Оборачиваюсь слишком поздно. Кровь брызгает в лицо. Сначала не понимаю, почему рвет горло. Только спустя долгие пару мгновений осознаю, что ору. Ору так громко, насколько позволяют связки. Мутант вцепился мне в руку зубами. Я никогда не думал, что такое возможно, но, кажется, кость вот-вот хрустнет. Рука разломится пополам. Только от его огромных зубов. Нож с грохотом падает на пол, и этот звук отрезвляет меня, как ведро холодной воды. Боль вызывает ненависть. Замахиваюсь другой рукой и вставляю нож в голову мутанта. Лезвие входит с треском, напоминает звук рвущейся ткани. Только громче, намного громче. Челюсти мутанта разжимаются, и он со сдавленным скулежом, как у раненой собаки, падает вниз. К моим ногам. Вынимаю нож из его головы и перешагиваю через труп. С мертвым, парализующим легкие безразличием. Теперь понимаю, как Лекс так легко убивал, равнодушно пиная тела. Раньше удивлялся, но теперь понимаю. Мне совсем не жалко этих тварей. Не успеваю и перевести дух, как чья-то рука поднимает за шиворот и кидает на пол. Как ненужную куклу, как непослушного зверя. Стараюсь приземлиться и сразу встать на ноги, но вместо этого только прочерчиваю коленями и локтями по доскам, пачкая кровью половицы. Пытаюсь перевести дух, но мутант за горло поднимает меня в воздух. Беспомощно хриплю, дергая ногами. Дышать, не могу дышать. Голова начинает раскалываться. Дрожащими руками отчаянно хватаюсь за запястье мутанта, слабо царапаю ногтями. И до меня четко доходит: это конец. Я умру сейчас здесь. Один. Не освободив никого. И Лекс даже не сможет узнать о моей смерти. Может, только через несколько дней найдет в горе обляпанных кровью трупов. Вдруг мутант застывает. Его взгляд становится стеклянным. Рука, сжимающая мою шею, вмиг кажется ледяной. Не просто холодной, как у мертвеца, а действительно ледяной, будто снег. Пальцы расслабляются, а глаза закатываются. Мутант отпускает меня. Приземляюсь на колени, судорожно ловлю ртом воздух. Горло саднит. Непонимающе смотрю на свалившегося мутанта. Его кожа становится белой, как полотно, а на ресницах появляется иней. Осознание как удар между лопаток. Медленно поднимаю взгляд и вижу перед собой Эвелин. Ее одежда и волосы в крови, в одной руке кинжал, а другая… без перчатки. Сестра быстро прячет ладонь, кусает губу, явно переживая, что показала мне, как действует ее проклятие. А может, и сама увидела впервые. — Нет, — хрипло говорю, и Эвелин удивленно смотрит на меня. — Не убирай. — Кайл… — Сражайся так, Эви. — Чуть прикрываю глаза. Нащупываю свой нож на полу и сжимаю рукоять до побеления костяшек. — И если я ошибаюсь… Ради всего святого, вини в этом меня, а не себя. Эвелин кивает, сжимает голую ладонь в кулак. — Наши планы изменились, — говорю. — Мы не станем сбегать.