Darkness Captivity

Вдыхать полной грудью. Не шевелиться — иначе больно. Рука горит, а пульсация в висках отдается по всему телу. Не говорить — в горле ком. Сжимать ладони в кулаки, чувствуя, как по лбу стекает пот. Впиваться ногтями в кожу до красных вдавленных полумесяцев. Не открывать глаза — страшно. С губ срывается хриплый стон. Кажется, что тело бросили в огонь. Трясусь, силясь не закричать от режущей боли. Раз что-то чувствую, значит, еще не умер. Это уже успех. Создается странное впечатление, что, если мне придется сейчас умереть, я не стану сопротивляться. Просто не хватит сил. Я готов подчиниться, беспрекословно подставить горло и раскинуть руки, чтобы нож вошел в грудь. Слезы высохли на щеках, и на мне, похоже, нет живого места. Я не помню, что произошло. Слишком отрывистые моменты в памяти, расплывчатые силуэты. Голова нещадно болит, а живот скручивает от спазма, но я не могу даже подтянуть к себе ноги или закрыть лицо руками. Ни пошевелиться, ни облегчить мучения. Противно жалею себя. Хочется зарыдать от несправедливости, но так и остаюсь лежать с раскинутыми руками и увязшими в грязи ногами. Боль расползается по телу. С трудом разлепляю глаза, смотрю наверх. Облака, облака, облака. Моргаю, пытаясь убрать туман в глазах, но даже не поворачиваю головы, чтобы понять, где я нахожусь. Сейчас это не так важно. Какая мне разница, с кем я, почему, из-за чего? Сейчас главное — прекратить боль, хотя бы немного ее уменьшить. Дышать, дышать. Дыши, если хочешь жить, давай. По крупинкам восстанавливаю воспоминания. Я Кайл. Кайл, Кайл Вилсон. Принц дезилийского королевства. Из горла вырывается то ли крик, то ли стон. Боль не пропадает и не появляется с новой силой. К ней невозможно привыкнуть, и с каждой секундой я начинаю уставать все больше. Когда это закончится? Черт возьми, когда? Я — Кайл Вилсон. Кусаю губы по привычке, но не чувствую от этого ничего, кроме дрожи. Очень хочется закрыть глаза вновь, заснуть, забыть обо всем. Кажется, даже если бы это привело меня к смерти, я бы все равно так сделал. Я не понимаю, как после стольких ранений все еще нахожусь в сознании. Будто жестокое издевательство судьбы, из-за которого я не отключаюсь, а ощущаю невыносимую боль по всему телу, чувствую, как, щекоча кожу, кровь стекает по руке. Из-за неожиданного порыва хочется улыбнуться, но губы, открытые в немом «о», не поддаются мне. Кровотечение отнюдь не сильное, и это радует меньше, чем обременяет. Раздражает, когда чувствую каждую горячую каплю на коже. Кайл. Я — Кайл Вилсон. Вдруг чувствую, как кто-то, подхватив под локти, тащит меня назад. Плевать, кто это. Если мой друг, значит, буду спасен. Если мутант, умру. В любом случае, станет легче. Я бы с покорностью поднялся на руках, помог бы себя тащить, но тело будто застывает. Мышцы каменеют. Чувствую чью-то руку в своих волосах. Потом мне приподнимают голову и заливают что-то в рот. На языке становится горько, горло першит. Закашливаюсь, но чувствую, как картинка в глазах постепенно нормализуется, фокусируется. Неужели лекарство? Не яд? — Кайл. — Чей-то голос. Отдаленно, хоть и в самое ухо, опаляет горячим дыханием. — Ну же, Кайл. — На грани срыва, истерики. Так, что даже у меня появляется в груди тянущее чувство, и это уже не боль. Неприятно, но точно не физически. — Эви… — Вырывается само с собой. Не успеваю и подумать. С одной стороны, затуманенный болью мозг отказывается воспринимать, что рядом сестра, но с другой — кажется, будто я знал этого с самого начала. Как только почувствовал ее прикосновение. — Дьявол… — выдыхает, — ты пришел в себя… Черт возьми. — Уже другой голос. Более жесткий, мужской. Джейми. Пытаюсь приподняться, чтобы оглядеться, но руки предательски подгибаются. Джейми — понимаю это по натянутым, как струна, мышцам — догадывается, помогает. Передо мной на корточках сидят Эвелин и Джейми. Сердце сжимается. Все избитые, покалеченные, одежда и волосы в крови. Внушают настоящий ужас. Из-за меня. О черт, из-за меня! Я отправил их на верную смерть, пожелав боя. Убил невинных заключенных, чтобы заставить моих спутников подчиниться и отрезать пути к отступлению. Сжег все мосты, не подумав, что веду друзей в самое пекло. Из-за собственной гордости. Из-за ощущения власти и силы. После того, как мы разгромили мутантов в одном доме, воспользовавшись проклятием Эвелин, мне снесло голову. Чувство превосходства и контроля охватило меня, и не остановило даже возражение Лекса. Наоборот, подогрело интерес. Убив красных магов, я не оставил ни Лексу, ни Эвелин, ни Джейми, ни Кассии выбора. Насильно принудил их играть по своим правилам. — Что случилось?.. — спрашиваю шепотом. Закашливаюсь. Последний фрагмент в моей памяти — ошарашенный, разочарованный взгляд Лекса. Удар под дых. Где он? И Кассия? Что произошло? Дьявол, что я натворил? Не сжег заключенных, а перестрелял их. Смотрел каждому в глаза перед тем, как запустить стрелу в грудь. Даже не остановился, не сказал ни слова, не объяснил. Делал все так, будто не было другого выхода. Хотя он был. Они все смотрели на меня растерянно, как пойманные животные. В их глазах не было боли и скорби. Скорее, непонимание. Почему их спаситель так поступил с ними? За что? Они просто стали жертвами. Моими жертвами. — Ты не помнишь? — удивленно спрашивает Джейми, и я отрицательно мотаю головой. Это уже не приносит такой боли, как раньше. Но почему?.. — Что вы мне дали? — Подарок от Джейкоба. — Эвелин слабо улыбается, и ее горящие, как обычно, глаза немного приводят меня в чувства. — Он сказал, чтобы мы это использовали в крайнем случае. Думаю, он как раз и был. — Крайний случай… — говорю задумчиво. — Это смерть? Лицо Эвелин искажается гримасой боли. Поджимает губы, тяжело сглатывает, поглаживая меня по здоровой руке. Вероятно, сестра не стала говорить о так называемом подарке Джейкоба, потому что я бы ни за что не воспользовался им для себя. И я благодарен Эвелин за это. Боль не проходит, но немного заглушается, а дышать становится легче, не создается ощущения, будто легкие залиты свинцом. — Что случилось? — спрашиваю. Вытираю пот со лба, кладу ладонь на рану. Сейчас усталость обрушивается, как снежная лавина. Всегда в Зоне Мутантов я не обращал внимания на свое состояние, шел к следующему городу, потому что не мог остановиться. Но теперь все, что случилось, возвращается, и я вспоминаю ту боль с новой силой. Подчинение мутанту во втором городе, убийства в третьем, слова Джейкоба о маме в четвертом, зашитый рот в пятом, иллюзия и обман в шестом. Каждый раз становится только хуже. Каждый раз чувствую себя все более раздавленным, униженным, слабым. С каждым разом на теле появляется все больше ран и шрамов. — Эвелин сказала мне, что ты объявил бой, — говорит Джейми. Только сейчас замечаю, что его волосы заплетены в небрежную косу. Такой уютный и милый, но удивительно отдаленный от меня сейчас. — Нам с Кассией не оставалось ничего, кроме как сражаться. Потому что ты так захотел. В горле встает ком. Мои нервы и так на пределе, а сейчас чувствую, как в груди словно натягивается струна. — Не надо! — осекает Эвелин. — Я же сказала, не смей обвинять его. Сказала? Значит, у них уже был разговор обо мне? Решали, как относиться ко мне, после всего, что я натворил? Я больше не хочу вести их. Возможно, Кассия права, и из меня отличный лидер. Однако есть одно «но»: я заигрался. Моя проблема в том, что мне слишком понравилось чувство власти и господства. И когда Лекс попросил меня мыслить здраво, я не мог. Не мог, потому что мой авторитет был важнее жизней заключенных. Мои слово и желание были важнее. Я намерен в будущем управлять дезилийским королевством, но это совсем другое. Одно дело командовать сотнями магов, иметь свою армию и жить в роскошном доме, только и делая, что отдавая приказы. А другое — подвергать опасности свою жизнь самому и осознавать: что бы я ни сделал, от этого может пострадать тот, кто мне дорог. Если мои спутники позволят мне, я могу отступить. — Я не пытался обвинить его, — говорит Джейми. Виновато смотрит на меня, а мне хочется вырвать ему глаза, лишь бы не видеть этого сожалеющего взгляда. — Просто… было много мутантов, Эвелин схватили, и мы не продержались бы и пяти минут. — А я? — Ты потерял сознание, — отвечает Джейми. — Почти сразу же, да. Мы даже не знаем почему. На то есть куча причин, Кайл. А я ведь просил тебя не обесценивать свое состояние, помнишь? Но нет. Вот ты и свалился. То ли от потери крови, то ли от жара, то ли от боли. — Тогда как?.. — Прикусываю язык, не давая себе договорить. «Как мы еще живы?» Почему я не умер полчаса назад, истекая кровью на траве? — Лекс, — выдыхает Эвелин. У меня скручивает живот. Тяжело дышу, чувствуя, как тошнота подходит к горлу. Перед тем как Эвелин продолжает, в голове уже возникает куча непрошенных мыслей. Что с Лексом? Пожертвовал собой? Остался в седьмом городе, как раб? Умер? — Он… поговорил с мутантами. Пару раз молча моргаю, переваривая информацию. Я ослышался? Лекс с ними поговорил? Нет, это невозможно. Во-первых, мутанты ни за что бы не согласились отпустить нас, одержав победу. Во-вторых, Лекс не силен в разговорах и перемириях. И самое главное — он бы не ослушался меня. Странно полагать, что Лекс учитывает чьи-то мнения и указания, но тогда он смотрел на меня так, что я был уверен: он специально перекромсает здесь всех, чтобы доказать мне. Доказать, что не отступит. Назло. — Как это понимать? — Смотрю на Джейми. — Это шутка какая-то? — Нет, — говорит он. — Мы сами были в шоке, когда увидели это. Лекс ничего не объяснил, так что я не знаю, как у него это получилось. — Он просто с ними поговорил? Эвелин кивает: — Он убедил их. Убедил. Прищуриваюсь. В голову приходит сумасшедшая мысль. Что, если… Нет, такого не может быть! Лекс обладал магией принуждения, и я помню, как легко он использовал ее против меня в чистилище, но дезилийцы лишили его этой способности. — Они сопротивлялись? — спрашиваю. От волнения обо всем забываю, опираюсь на левую руку и взвываю от боли. Эвелин успокаивающе гладит меня по плечу, глядит с пониманием. — Не помню, — отвечает она. — Вроде нет. — Не возражали? — Откуда нам знать такие подробности, Кайл? — спрашивает Джейми. — Я не видел ничего подобного. — Мне нужно срочно с ним поговорить! — восклицаю. Хочу попытаться встать, но Джейми и Эвелин практически синхронно останавливают меня. Я до сих пор не знаю, в порядке ли Лекс. Все еще в неведении, как он победил мутантов. Почти уверен: он зол на меня за то, что я натворил ради того, чтобы подчинить его. Лекс ненавидит подчиняться. Ненавидит подчиняться, но ему приходится делать это всю жизнь. Потому что Лекс не лидер. Он воин. Ему нужен тот, кто будет принимать решения, направлять его, сдерживать безумие, кроющееся в его фиолетовых глазах. И этим кем-то был я. Да, я виноват. Но я все еще нужен ему. — Сиди ты спокойно, — недовольно говорит Эвелин. — Лекс с Кассией. Они скоро придут. — Я не могу ждать. Эвелин и Джейми переглядываются, и сейчас впервые я чувствую себя неуютно, будто единственный не знаю чего-то важного. — Ладно, — кивает Джейми и подхватывает меня за одно плечо. — Идем. Руку сразу пронзает вспышкой боли. Вцепляюсь в плечо Джейми ногтями, прикусываю губу, чтобы сдержать вскрик. — Прости, прости, — шепчет Джейми, гладя по волосам. Но не нежно. Резко, напряженно, словно через силу. Стряхиваю его руку. Слишком грубо, неожиданно. Даже не знаю, для кого больше: для меня или для него. Вижу, что он разочаровался во мне. Не обнимает, не пытается успокоить, смотрит так, будто я для него чужой. Будто не меня целовал несколько дней назад, не меня прижимал к себе, не мне подарил кулон. Автоматически кладу руку на шею. Удивительно. Меня избивали, пытались убить, катали по земле, но подарок Джейми все еще на месте — цепочка кажется нетронутой. Ловлю взгляд Джейми и осознаю, что он следил за моими движениями. Разочаровался, но не отнял, не снял цепочку, пока я был без сознания. Значит, не все потеряно? Хромая, идти приходится недолго. То, что вижу впереди, принуждает застыть. Только из-за легкой тошноты понимаю, что перестал дышать. Опираясь спиной на дерево, Кассия сидит, вцепившись ногтями в колени. На ее лбу выступил пот, взгляд опущен. Косы растрепались. Никогда я еще не видел ее настолько растерянной и слабой. Рядом на корточках сидит Лекс, перевязывает ей рану на бедре. Повернут к нам спиной, но, должно быть, услышал, что мы пришли. Из всех нас он выглядит лучше и бодрее всех. Или умелее всех скрывает свою усталость. — Лекс. — Срывается с моих губ. Лекс вздрагивает и резко оборачивается к нам. Шумно выпускает воздух из легких, проводит по мне взглядом, задержав его на раненной руке. Не говорит ни слова, не спрашивает, как я себя чувствую, не морщится из-за моего помятого вида. — Пришел в себя? — Кассия смотрит на меня, улыбаясь уголком рта. — А я уже заждалась. Теперь ты мне помогаешь, Кайл. Лекс слишком нервный. — Ладно, — хмыкаю. Кассия говорит так, будто ничего не произошло, я не заставил ее идти сражаться после ранения. Я чувствую, что виноват перед ней, да и перед всеми остальными, но язык не поворачивается извиниться. «Простите» — чересчур гадко и мало, чтобы все исправить. — Я… я бы хотел поговорить с Лексом. Наедине. — О, конечно, — кивает Кассия. — Как только успокоишь его и вытянешь хоть одно нормальное предложение, дай знать. Лекс ничего не говорит, когда уходят Кассия, Джейми и Эвелин. Мне надо напрячь одну руку, чтобы опуститься рядом с Лексом, но еще больше усилий — открыть рот, чтобы сказать хоть слово. На языке сухо. Горько. Из-за действия эликсира тело болит уже не так сильно, но почему-то все равно чувствую, будто из меня высосали всю энергию. — Мне жаль. — Горло режет. Говорю словно не я. Кто-то другой, слишком глупый и наивный. Плохо подбирающий слова. — Если ты возненавидишь меня еще больше, я пойму. — Больше уж некуда, — усмехается Лекс. Слабо улыбаюсь, потому что он выглядит более расслабленным, чем несколько секунд назад. — Я разве не говорил, что ты мстительный и властолюбивый? — А я говорил, что это не так? Снова короткая усмешка. Качает головой и, кажется, не злится на меня. Может, уже прекратил и все взвесил. Лекс импульсивный, но отнюдь не глупый. Он — тот, кто действительно способен понять, почему я так поступил. Ведь когда-то он сделал точно так же. — Что случилось потом? — спрашиваю. — Джейми говорил, что ты не хочешь никому рассказывать, но… — Им. — Что? — Им не хочу рассказывать. В горле ком. Лекс барабанит пальцами по земле, смотрит не на меня — вперед. Меня потряхивает, когда взгляд падает на лежащий рядом лук. Вспоминаю, как натягивал тетиву, выстреливал, не думая ни о чем, кроме убийств. Стрел в колчане много, и некоторые Лекс не удосужился вытереть от крови. Значит, вынул из тел заключенных. Живот скручивает. — Магия принуждения, так? — спрашиваю тихо, будто кто-то может подслушать. Лекс замирает, возможно, удивленный, что я догадался, а потом кивает. — Но как?.. В королевстве ведь… — Дело в тебе. — Что это значит? — Выгибаю одну бровь. — Да, дьявол, я сам не знаю, принцик, — потирая переносицу, отвечает Лекс. — Первый раз я почувствовал что-то странное, когда у Джейкоба ты воспользовался магией, чтобы достать письмо. — И ты ничего не сказал. — Там даже говорить было не о чем. Просто будто… не знаю… будто в груди какой-то сгусток энергии. Такое я чувствовал раньше. До вашего королевства. После четвертого города это только росло, появлялось с новой силой. Я понял, что действительно происходит нечто странное, когда меня… черт, меня словно тянуло к тебе, и в эти моменты ты просыпался с кошмарами то про лагерь искупления, то про мать. — Поэтому ты был рядом, когда я просыпался… — Да, я ощущал, когда с тобой что-то не так. А в этот раз ты потерял сознание, такое чувство, что отдал энергию мне. — А сейчас? Ты можешь воспользоваться магией принуждения? — Нет, — качает головой Лекс. Теперь некоторые вещи встают на свои места. Лекс в шестом городе смог снять с меня магию, развеять иллюзию, но я никогда не понимал, как у него это получилось. — Но что это? Дело в моей магии? Которую я сам еще не чувствую, вообще-то. — Я почти уверен, что дело в этом, — выдыхает Лекс. — И я ничего не понимаю так же, как и ты. Только вот для тебя это вряд ли хорошо. Твоя магия слишком сильная. Этими непонятными способностями заинтересуются все, если ты не поймешь, что происходит, раньше. — Я должен получить магию на днях. — Остается надеяться, что не станет только хуже. Тебя может просто убить такое количество силы. Я наслышан про многое, но такое, как у тебя, наблюдаю впервые. Тем более, никакой магической связи в помине не существует, но тогда я без понятия, какого черта со мной происходит. — Не существует… — говорю задумчиво. — А если это навредит тебе? — Пока тебе это вредит гораздо больше, — усмехается Лекс. — Так что если кто-то умрет, то это точно буду не я. — Надеюсь на это, — отвечаю совершенно серьезно, и Лекс тоже мрачнеет, стирая ухмылку с лица. В голове крутятся его слова. Моей силы слишком много, магия может сделать только хуже. Хуже? Убьет меня или превратит в безжалостного убийцу? Я не раз читал о том, как маги сходили с ума, когда обладали слишком большим количеством энергии. Потому никто не имеет больше одной способности — иначе сила выходит из-под контроля. Один сбой — и невинные красные маги из-за черной энергии стали мутантами. Эта система слишком шаткая, и, если я не могу сдерживать порывы сейчас, когда появляются только отголоски магии, что будет потом? Как это затронет Лекса? Джейкоб в письме говорил, что с моим восемнадцатилетием должно наступить нечто важное. Может, ключ к разгадке — это моя магия? — Лекс, пожалуйста, можешь выполнить одну мою просьбу? Вздрагивает, смотрит мне в глаза. Точно аметистовые. Гипнотизируют, заставляя мурашки пробежать вдоль позвоночника, даже без магии. — Если я смогу навредить тебе, Эви или кому-то еще… Если магия сделает меня бесконтрольным… — Кайл… — Резко отстраняется. Понимаю, что он уже догадался, к чему я веду. Мой голос почти не дрожит, потому что я уверен, что делаю правильно, но Лекс выглядит озадаченным. Удивленным. — Я просто хочу быть уверен, что кто-то сможет остановить меня. Именно остановить, а не пожалеть. — Можешь быть уверен, — кивает Лекс. — Мне действительно плевать, кто передо мной, Кайл. Если мне надо будет проткнуть тебя насквозь, я сделаю это. Я убью тебя. Заставляю себя улыбнуться. Раньше я считал, что Лекс поменялся за время в Зоне Мутантов, он уже не тот красный маг, которого я увидел на площади, вытащил из лагеря искупления. Теперь не могу сказать точно. Вряд ли Лекс изменил своим принципам, может, просто начал относиться ко мне иначе. Мне бы хотелось так думать. Хотелось считать, что Лекс помогает мне не из-за того, что это лишь вынужденные обстоятельства. Глупо. И я все еще плохо осознаю серьезность того, что привязался к нему, что теперь нас связывает моя магия. Вляпался и не могу думать о том, что, если наш план сработает, мне придется отправиться в свое королевство и расстаться с ним навсегда. С ним, Кассией и Джейми.

***

Проводим сутки в лесу, не двигаясь дальше. Если мне становится лучше, Кассия идет на поправку значительно медленнее. Хорошо бы не беспокоить ее еще недели две, нормально обработать рану и чаще менять повязку. Да, только у нас абсолютно нет времени и необходимых условий. Поэтому на следующий день мы снова отправляемся в путь. По мнению Джейми, неразумно идти раненными, вымотанными и сбитыми с толку в следующий город, про который нам ничего неизвестно. Но мы с Эвелин настаиваем, что выбора нет. И дезилийцам, и лайбаунсцам нужна помощь, мы не имеем права задерживаться. В последнее время все чаще вспоминаю сон с мальчиком, красным магом, которого я спас в лесу. Сначала я не придал этому значения, потому что толком не понимал, что это: видение? просто плод фантазии? Но, скорее всего, уже в тот момент у меня начали появляться отголоски магии. Пока ума не приложу, на что будет направлено мое колдовство. Но, допустим, мальчик стал посланником, и лайбаунскому королевству действительно нужна помощь. Тогда что мне делать? Вернуться после Зоны Мутантов домой или отправиться в королевство врага вместе с мутантами, Лексом и Джейми? Я ведь не могу знать, кем стану для этого народа. Освободителем или ненавистником. По пути стараюсь казаться бодрым, но рука все еще безбожно болит, а температура не спадает, и ночью меня порой потряхивает от дрожи, хотя все тело словно бросили в печку. Иду, опираясь на Лекса, потому что самому передвигаться еще трудно. Кассии помогает Джейми. Стараюсь казаться бодрым и даже иногда шучу, но одной ночью меня прорывает. Маска спокойствия и безразличия будто вмиг разбивается вдребезги, и я поддаюсь эмоциям. Не сплю даже те от силы пять часов. Дрожу, двигаясь ближе к костру, прижимаю ноги к груди, сдерживая всхлипы, утыкаясь лбом в острые колени, вытираю мокрые от слез щеки. Я похудел. И до Зоны Мутантов я был хилым, но сейчас противно выпирают позвонки и ребра, обтянутые тонкой нездорово бледной кожей. Обхватить узкие запястья — пустяк. Слишком сильно торчат скулы, и это не так красиво, как бывает у других. Совершенно пропал румянец с лица, и я содрогаюсь каждый раз, когда вижу свое отражение в воде. Та красота, про которую многие мне говорили, выцветает, как завязшая роза. Безусловно, может, дело в ране и в температуре, но я не знаю, пройдет ли это. Смогу забыть ужасы в Зоне Мутантов, прекратить бояться засыпать, неосознанно двигаться ближе к теплу? Смогу вновь питаться нормально, а не сходить с ума от голода, а потом переедать, к ночи давясь рвотой? Не знаю. Не уверен, что смогу вернуться к той жизни, что была у меня раньше. Даже если я покину Зону Мутантов, вряд ли она когда-нибудь покинет меня. Мои мысли, чувства и страхи. Когда встаю на следующее утро с покрасневшим лицом и опухшими глазами, должно быть, мои спутники догадываются, что я сорвался, но соблюдают тишину. Мои спутники, которых я все чаще в своей голове называю друзьями. И это выворачивает меня наизнанку. Я не предполагал, что они станут так важны для меня. Думал, мы будем лишь союзниками, но, чем больше общаюсь с ними у костра, разговариваю без лишней неловкости по пути, даю себе разрешение пошутить, внимательно слушаю их истории, тем отчетливее осознаю, что мне хорошо с ними. Уютно. И плевать, что Джейми — предатель короля, Кассия — Воительница, по трупам вошедшая на престол, а Лекс — разведчик и безумный, безжалостный убийца. Вообще наплевать. В восьмом городе нас встречает новый сюрприз. Нам чудится — уверен, что чудится — водная гладь. Воздух будто выбивает из легких. Кажется, словно я вновь дома, в дезилийском королевстве. Несколько лет назад. Природа все так же остается ужасной: подпаленные дряхлые деревья, болотистая, вязкая земля, но всего лишь из-за реки все меняется. Переворачивается с ног на голову. Я поражен тому, как кристально чистая, отражающая лучи солнца вода полностью меняет восприятие. Как вспышка света, зеленый островок в пустыне. Эвелин сразу хочет бежать туда, чтобы помыться и выполоскать одежду в нормальной воде, но Кассия останавливает ее. Слишком опасно и неожиданно. Нельзя поддаваться на уловки мутантов. Запах свежести перебивает вонь гнили. Медленно движемся к реке. Ее здесь не должно быть: ни на одной карте нет. Единственная большая река в наших краях — Грэндза, но мы давно перебрались через нее. Она разделяет лайбаунское и дезилийское королевства. Чем ближе мы подходим, тем громче становится неразборчивое протяжное пение. Опираюсь на Лекса сильнее и смотрю вперед. Вдруг, заставив меня вздрогнуть от неожиданности, над водой появляется огромный рыбий хвост. Зеленый. Блестит как-то неестественно. Лекс дергает меня за запястье, и мы переглядываемся. Сирены. Про неких девушек с хвостом и завораживающим голосом были придуманы мифы и сказки. Я никогда не верил в существование подобных явлений. Невозможно, нереально. Впрочем, как и все, что происходит в Зоне Мутантов. Внезапно одна из сирен выныривает, и брызги разлетаются в разные стороны. Понимаю, что сейчас совершенно не боюсь. Даже сердце не бьется сильнее. Смотрю с неким детским любопытством. Становится интересно, как девушки с невероятными голосом выглядят на самом деле. И все равно, что они могут нас убить. Чувствую, как напрягаются мышцы Лекса, и он снимает лук с плеча. Сирена садится на камень недалеко от нас. Надо же, я думал, такое бывает только на картинах, но она сама будто списана с произведения какого-то гениального художника. Ее спадающие на лицо волосы розово-зеленые. На них висят, как заколки, разноцветные, переливающиеся ракушки и оранжевые морские звезды. На янтарной коже видна чешуя, одежды на девушке нет: даже грудь обнажена. Присмотревшись, замечаю на ее шее кулон. Висит на обычной нитке, но камень мерцает разными цветами. Необыкновенно. Завораживающе. — Добро пожаловать, странники, — спокойно говорит сирена, и ее голос такой мягкий и мелодичный, что хочется просто закрыть глаза и расслабиться. Приходится напрячь все свои мышцы на лице, чтобы не выдать свои ощущения. — Извиняюсь за нашу растерянность, мы не умеем встречать гостей. — Все нормально, — говорит Эвелин. — Мы здесь, чтобы… — О, мы знаем, дорогуша, — посмеивается сирена. — Все знаем, Эвелин. Дергаюсь, но вовремя прикусываю внутреннюю сторону щеки. Молчать, Кайл. Спокойно. — Мы готовы дать то, что вам нужно. Одно условие — и частичка энергетики ваша, — говорит сирена. Примерно то же самое было в шестом городе. Ага, а потом меня околдовали, что я не узнавал даже собственную сестру. Мурашки пробегают под кожей, щекочут кости. Забываю о боли, о том, что нужно дышать. С замиранием сердца вслушиваюсь в каждое слово девушки, боясь упустить что-то важное. — Я так понимаю, отказаться нельзя? — спрашивает Лекс. Девушка улыбается. — Подойдите сюда. — Мы удивленно смотрим на нее. — Вода удержит вас. Уходить вам в любом случае некуда. Первый шаг делает Джейми. Он сразу застывает, оглядывается, растерянно смотря на меня. Тяжело сглатываю и киваю. И не верю своим глазам. Вода держит Джейми, будто он идет по стеклу. Шагаю и чувствую что-то легкое, будто в груди запорхали бабочки. Закрываю глаза, под веками искрятся звезды. Чувствую, как Лекс идет рядом. Меня будто окутывает необъяснимое тепло. Тело кажется непривычно легким, как пушинка, вес точно пропадает, испаряется. Смотрю вниз, и все выглядит невероятным: подо мной течет вода, плавают рыбы, растут водоросли, лежат ракушки и морские звезды. Под моими ногами. Приятный запах забирается под кожу, и это мимолетное ощущение чуда словно возносит меня до небес. Захлебываюсь в круговороте эмоций, вздохами разрезая облака. До легкого головокружения и захватывания духа в груди. Я шагаю, но на спине будто вырастают крылья. Прихожу в себя, только когда ловлю на себе взгляды и понимаю, что еще как минимум пять сирен вылезло из воды, чтобы посмотреть на нас. Поиграть с нами. — Нравится? — усмехается девушка, разговорившаяся до этого. — Что ж, тогда условие такое: пока вы стоите здесь, на воде, вы не можете лгать. Говорите только правду, иначе… вода поглотит вас. — Поглотит? Даже если я умею плавать? — спрашивает Эвелин. — Именно, — кивает сирена. — Эта река не щадит никого. Так что я бы не советовала вам доставать оружие. Вода видит все. Все — это ваше отражение. Тошнота подходит к горлу. Я иду, наслаждаясь видом, но наверняка под толстым слоем песка скрываются трупы. — Знаете, мы даже окажем вам услугу. Между вами слишком много лжи.