Darkness Captivity

— Король часто говорил, что я был его правой рукой, опорой, лучшим воином. Приводил меня в пример, — усмехается, болезненно кривится. — Но я не знал нормальной жизни. Вряд ли всякие балы, светское общество пришлись бы мне по нраву, но, в общем-то, выбора не было. На темном небе искрятся звезды. Луну сегодня почти не видно — прячется под волнистой пеленой облаков. Пусто, холодно, и даже шипящий тлеющий костер не согревает, только слабо отдает теплом. Размытые тени деревьев скользят по сырой промерзлой земле. Тишина глухая, мертвая, и я вроде бы привык к контрастирующему с вечной оживленностью королевства спокойствию. Тишина глухая, и только шепот Лекса нарушает ее. Подперев локтем голову, лежу напротив него. Близко, что чувствую его дыхание на коже, когда усмехается. Когда я начал засыпать, он разбудил меня, напомнив об обещании рассказать, что произошло, пока я был без сознания. Пришлось отойти подальше от костра, чтобы не разбудить остальных. Рассказал я быстро — наверное, и пяти минут не прошло. Но разговор завязался на несколько часов. Днем у нас нет возможности остаться наедине, и, хотя глаза давно слипаются, рассматриваю звезды, слушаю его. Слушаю и поражаюсь неожиданной искренности. Боюсь упустить хоть слово. — Из-за чего в вашем королевстве такое ужасное положение? — спрашиваю так тихо, что не уверен, расслышит ли Лекс. Однако ведет плечом, задумывается всего на мгновение. Должно быть, нечасто разговаривал с кем-то об этом, но отлично знает ответ на мой вопрос. — После того, как король изгнал мутантов, многие маги были недовольны его решением. Странно, но со временем восстаний происходило все больше. Некоторые лайбаунсцы убеждены, что мутантов можно вылечить. У других, как и у моей семьи, отняли родственников. У третьих принципы и просто желание оказать сопротивление, пойти против власти, — говорит четко, сдержанно, и я совершенно теряюсь. Видно, что Лекса всегда интересовал этот вопрос. Возможно, ребенку было любопытно, что творилось в головах у его родителей, когда ради протеста они оставили его одного. — Не думаешь, что они в чем-то правы? — Разумеется, правы, — хмыкает Лекс. — Только безрассудны. Пожимаю плечами. Лекс вдруг приподнимается на локтях, склоняется ко мне. Недоумевая, хочу отшатнуться, но ловит за плечо, крепко, до боли сжимает. Ухмыляется, но только губы искажаются в слабой, напущенной улыбке — в глазах по-прежнему нет ничего, кроме усталости и задумчивости. — Я хочу испытать твою магию. От неожиданности застываю. Лекс, как никто другой, должен понимать, что моя магия слишком опасна. Со дня рождения в голове постоянный шум давит на виски. Джейкоб в своем письме маме упоминал, что для получения магии мне нужна ее поддержка. Значит, не помешает помощь хотя бы дезилийцев, немного понимающих, как контролировать беспричинный поток энергии. Видимо, прочитав в моих глазах ответ, Лекс еще сильнее давит на плечо, и я заваливаюсь назад в попытке отстраниться от него. Неестественно смеется, не ослабляя хватки, нависает, чуть подтянувшись, чтобы наши глаза были на одном уровне. Любит смотреть прямо. Любит смотреть прямо, потому всегда тянет вверх, заставляя вставать на носочки. Пытается расслабиться и от этого выглядит еще более напряженным. Сжимаю руки в кулаки, замечая перемену в его настроении. Пока держит себя в руках, лишь нависает, обжигая мои губы дыханием, но в любой момент может сорваться, разозлиться, сомкнуть пальцы на горле. Не убьет — только попытается переубедить, проучить, показать свое главенство. Лекс может подчиняться на поле боя, но никогда не станет этого делать вне битвы. — Эгоистичен, — говорит, чуть склоняя голову набок. — Это ведь касается не только тебя, помнишь? Кладу руку на его ладонь, сжимающую плечо, и плавно, палец за пальцем, заставляю ослабить хватку. Мучительно медленно, не отрывая взгляда от его ярко-фиолетовых глаз. — Именно поэтому и не собираюсь испытывать себя в Зоне Мутантов. — А если у нас есть шанс вернуть мне магию? — спрашивает Лекс. Отчаянно, с некой надеждой. Я никогда не замечал, но он действительно скучает по своим способностям. Пусть он силен и без магии, наверное, неприятно в один миг лишиться лучшего оружия. Способности, которую развивал на протяжении нескольких лет. — В любом случае, нужно, чтобы кто-то направил меня. — Я буду направлять тебя. На лице невольно появляется улыбка. Прикусываю губу и вижу, что Лекс тоже немного расслабляется. — «Я твое войско», — цитирую его фразу в пятом городе. — «Я буду направлять тебя». Не слишком ли много ты на себя берешь? Ухмыляется, и от его резкого выдоха по коже пробегают мурашки. — Я не отстану от тебя, — говорит, по сути, обыкновенную фразу, но я понимаю, какой смысл он вкладывает. Остался один город — и мы расстанемся навсегда. С Джейми, Лексом и Кассией. И несмотря на мои тщетные попытки не думать об этом, мысль все равно режет, не дает покоя. — Ты хорошо устроился, принцик. Взял себе в союзники двух красных магов, пусть один из них и не особо полезный. — Хмыкаю, но Лекс невозмутимо продолжает. — Взял Воительницу, способную защитить тебя. Но что в итоге? Может, ты уже через неделю получишь славу, всеобщее признание. Сравнить частицы энергетик и понять суть заклинания не составит труда. Тем более, с твоими знаниями и способностями. Если король примет преобразившихся мутантов обратно, тебя станут уважать еще и красные маги. Особенно революционеры. Но что будет со мной? История умалчивает о таких, как я. — Думаешь, я здесь только за славой? — Прищуриваюсь, жду ответа, но Лекс продолжает молча смотреть на меня. — Возможно, мной двигали не самые благородные намерения. Да, я просто пытался сбежать от общества, в котором приходилось жить. Да, я не знал, что делать, зашел в тупик после нескольких лет тщетных попыток понять слова матери. Но основной целью было прекратить войну. Я не такой циничный, как ты думаешь. — Я говорил не об этом, — качает головой Лекс. — Напротив, я намного циничнее, принцик. Я хочу славы. — Смеется нервно, рвано. Слабо треплет меня по плечу. — И я никогда ее не получу, но дело не в этом. Если у тебя есть целое дезилийское королевство, то у меня нет даже дома. Когда мы закончим с Зоной Мутантов, я пойду за тобой. — К белым магам? — удивленно спрашиваю, и Лекс кивает. — Но почему? Я думал, что король примет тебя обратно после того, что ты сделал. — Того, что я сделал? Никто не узнает, что, кроме Эвелин, с тобой был кто-то еще. — Но почему? Я могу… — Потому что победа не исключает законы. — Лекс мрачнеет, поднимает взгляд, смотря куда-то выше моих глаз. — Меня казнят за измену, если узнают, кому я помогал. — Скажем, что я заставил тебя. В принципе, так и было, — хмыкаю, и Лекс усмехается. Левая и единственная его опорная рука начинает немного подрагивать. На мое плечо он почти не опирается, только несильно сжимает. — Допустим, — кивает. — И кем я стану? Если наступит мир, ни разведчик, ни доносчик на революционеров будет уже не нужен. — Послом, — весело усмехаюсь, и Лекс вскидывает брови. — Не зря я так усердно тренировался посылать Джейми. — Нет, я серьезно. Ты прекрасно знаешь лес, у тебя, скажем, есть опыт общения с дезилийцами. — И правда! — иронично заявляет Лекс, но сейчас улыбается совсем беззлобно. Даже немного ослабляет хватку на плече, но упрямо не отпускает его. — Скакать по лесу ради того, чтобы передать пару предложений — это очень увлекательно. Да и если мы все-таки сможем наладить отношения между королевствами, вряд ли сразу станем сотрудничать. Во-первых, найдутся недовольные, во-вторых, для перемен нужно время. — Но когда мы пройдем Зону Мутантов, будет легче. — Нет, — качает головой Лекс. Легко проводит ладонью по моему плечу и перекатывается на спину. Не удосуживается немного отодвинуться, лежит так близко, что мы едва не касаемся друг друга руками. Выдыхаю через рот. Хочется спать так, что звезды расплываются перед глазами. — Наоборот, настанет самый тяжелый период. Ты недооцениваешь глобальность того, чем мы занимаемся, Кайл. Ты никогда не знал, что такое разрозненное королевство, потому что в вашем царит полная идиллия. Но пойми, когда маги одной расы убивают друг друга, это намного хуже. Одно дело — погибнуть в бою, зная, на что шел, или бояться ходить в лес, потому что мы часто нарушаем соглашение, а другое — каждый раз дрожать перед тем, как выйти на улицу, ведь недоброжелатели могут в любой момент накинуться на жителей с противоположным мнением. Пожимаю плечами, не зная, что ответить. Я никогда не пытался разобраться, как и чем по-настоящему живут красные маги, потому упускал много деталей. Если раньше я наивно полагал, что мы лишаем лайбаунсцев свободы, то сейчас осознаю: красным магам она и так недоступна. Никто в их королевстве не может высказать свое истинное мнение, а справедливость, за которую революционеры борются не один десяток лет, исчезла еще с изгнанием мутантов, больше века назад. Лекс зевает, прикрывая рот рукой, часто моргает — тоже хочет спать. Хочет спать, но все равно пришел ко мне посреди ночи, чтобы просто поговорить. Обсудить, попытаться хоть в чем-то разобраться. Вероятно, он понимает, что у нас больше не будет возможности. Если все пойдет по плану, мы сможем поймать мутанта последнего города, найти заклинание по снятию проклятия с Эвелин и выдвинуться обратно, то через пару недель наши дороги разойдутся окончательно. И, скорее всего, навсегда. Возможно, это наш последний разговор наедине. И от этого на душе становится гадко. Гадко. В горле ком. Все спокойствие после разговора испаряется. Смотреть в будущее страшно — до бешеного сердцебиения и тошноты. Лекс сказал, он мог бы отправиться со мной в дезилийское королевство, и я был бы счастлив, но нет гарантии, что его не тронут. Если мне удастся спасти мутантов, я не знаю, как к этому отнесутся мой народ и отец. Белые маги всегда презирали красных, и я не знал ни одного дезилийца с иным мнением. Но сейчас Лексу нет места ни в одном королевстве — наверняка его народ разочарован в нем. И даже несмотря на то, как близки мы к цели, совершенно не знаем, что делать дальше. Когда поворачиваюсь, глаза Лекса уже закрыты. В прошлый раз ему стоило огромных усилий заснуть при мне, но сейчас доверять друг другу намного легче — кажется, я стал так хорошо понимать его, что удивляюсь, как не мог делать этого раньше. Его веки чуть подрагивают, и, зная, что он спит чутко, двигаюсь как можно тише. В руках сжимает нож, по левую сторону от него лежат лук и колчан со стрелами. Сначала сажусь на колени, желая вернуться поближе к потухающему тусклому костру, к рюкзаку с припасами, оружием, сосудами с частичками энергетики мутантов и Лекса, но потом останавливаюсь. Останавливаюсь, аккуратно нащупывая на поясе два ножа. Останавливаюсь, тяну и без того отвисшие рукава рубахи, ложусь напротив Лекса и закрываю глаза. Когда засыпаю, из-за горизонта начинает вставать утреннее солнце.

***

Ноги болят от напряжения. Идти сложно, каждый шаг отдается болью и непривычной тяжестью. Пыль, сухие листья летят в лицо, царапают кожу. Песок на зубах противно скрипит, мерзко ощущается на деснах и языке. От сильного потока ветра держать глаза открытыми сложно, потому приходится жмуриться, прикрывая рукавом кофты лицо. Ветер такой холодный, что пробивает до костей, забирается под одежду, щекоча покрытую мурашками кожу. В ушах непрекращающийся шум. Сводит с ума, ударяет по барабанным перепонкам. Почти до боли, почти до физической едкой тошноты. Дорога безустанно ведет вперед, но шквал не прекращается ни на мгновение. Либо, напротив, возникает с большей силой, либо я все быстрее выдыхаюсь, пытаясь сопротивляться бешеному потоку грязного ветра. Дышать трудно. Воняет отходами, гнилью и сыростью. Прикрываться, прятаться от запаха за тонкой, мало помогающей тканью бесполезно. Он окутывает со всех сторон, отравляет легкие, принуждая закашливаться. Когда начинается град, двигаться дальше становится чем-то невозможным. Небольшие льдинки щиплют кожу, запутываются в волосах. От влажной одежды холод невыносимый. Дрожу всем телом, стучу зубами, каждый раз пересиливаю себя. Пересиливаю, чтобы не дать слабины. Не сесть на сырую землю, уткнуть лицо в острые колени и немного согреть себя руками. Сейчас делать привал категорически нельзя. Природа не тот враг, которого можно убить одним лишь взмахом кинжала. Она непобедима и беспощадна. Дышу себе на ладони, пытаясь немного согреться. Серое облако грязи и пыли движется на нас, и мне становится действительно страшно, когда умудряюсь посмотреть вперед. Складывается ощущение, будто перед нами не поток ветра, а сама смерть. Уродливая, пугающая, бесконечная. Сзади что-то кричит Лекс, но я его не слышу. Оборачиваюсь, чтобы переспросить, но, как только открываю рот, захлебываюсь песком и пылью. Сгибаюсь, хватаясь за грудь, кашляю. Закрываю рот рукавом. — Мутанты специально сделали это? — Приходится кричать, чтобы спутники расслышали меня. — Скорее всего, — отвечает Кассия. — Нужно остановиться и немного переждать бурю, — предлагает Джейми. Шквал впереди такой сильный, что едва стою на ногах. Инстинктивно вцепляюсь в дерево рядом, а другой рукой хватаю Эвелин, закрывая глаза и отворачиваясь от пыли и песка. Сестра утыкается мне в плечо. Ветка отрывается от дерева, и я пригибаюсь и дергаю Эвелин вниз. Вздрагиваю. Ветка проносится в считанных дюймах от моей головы, что на лбу выступают бисеринки холодного пота. Идти наперерез потоку града и ветра нереально. Остаемся, как и сказал Джейми, на одном месте, но это ничуть не спасает положение. От бури не спрятаться, не скрыться. Бежать некуда, и из-за того, что мы не двигаемся, природа не сжалится — миру плевать, подчиняемся мы или нет. Я почти уверен, что мутанты последнего города решили так помешать нам. Вчера Кассия сказала, что они могут влиять на природу, создавать искусственные аномалии. Должно быть, они уверены, что мы вторгнемся на их территорию с боем, потому пытаются сделать нас уставшими, более уязвимыми, но я уже не знаю, можно ли быть раненными еще сильнее. После восьми городов, частого отсутствия сна и периодических обмороков я выдохся. Пытаюсь не думать об этом, но постоянно ловлю себя на мысли, что мечтаю об обыкновенном отдыхе, нормальной ночи, в которую можно поспать больше, чем пять часов. Благодаря обманувшим, но вылечившим меня мутантам на моем теле не так много синяков, порезов, но ранения после седьмого города никуда не делись: левое плечо все еще безбожно ноет, и, хоть я теперь могу шевелить рукой, это приносит нетерпимую боль. Помимо физического ущерба, гораздо сильнее разрушено то, что спрятано в тюрьме тонких костей и обтянутой кожи. Если вывернуть меня наизнанку и показать всем, сколько в моей душе шрамов, я был бы уродлив. Мы все были бы омерзительными чудовищами хуже любых мутантов Лесов Смерти. — Что это впереди? — спрашивает Эвелин. Буря постепенно прекращается, и держать глаза открытыми намного легче. Хмурюсь, замечая виднеющиеся в облаке пыли силуэты. Кладу ладонь на ножны, и Лекс почти синхронно выставляет перед собой лук. Эвелин делает шаг вперед, но Кассия одергивает ее, кладет руку на плечо, отводит чуть назад. Ловлю взгляд Кассии и киваю. Выхожу вперед. Нет никаких признаков того, что мы попали в город. Ни таблички, ни зданий, хотя Кассия говорила, что мутанты очень коварны, расчетливы и умны: они бы не стали жить в полном хаосе. Нет, мы однозначно еще не дошли до города. Но впереди явно кто-то есть. Чем ближе подхожу, тем чаще бьется сердце. Не от страха. От странной силы, возникшей в груди. Удивляюсь, когда замечаю, что маги или мутанты лежат, не понимаю, на чем. Что это за возвышенность? Делаю еще несколько шагов, пыль рассеивается. Меня бросает в жар. Взмахом руки останавливаю идущую за мной Кассию. К горлу подкатывает тошнота, перед глазами на пару секунд темнеет. Вонь такая, что закладывает нос. Парализует тело. Сгибаюсь пополам, и скудный завтрак выходит наружу. От рвоты по щекам стекают слезы, горло першит. Выпрямляюсь, вытираю губы рукавом. Передо мной гора изуродованных трупов. Мурашки бегают по коже, мышцы сводит от ужаса. Трупов десятки — сосчитать невозможно. Не меньше пятидесяти. Покалеченные до неузнаваемости. Лиц не распознать, они превратились в сплошное кровавое месиво. Ноги и руки оторваны от тел. От тел, грудой валяющихся друг на друге. Кровь повсюду: на рваной одежде, клоками вырванных волосах. Глаза на менее извращенно истерзанных телах безумно открыты, рты перекошены, открыты в немом крике. И вдруг я понимаю, что слышу крик. Слышу их голоса. Голоса, призывающие помочь, остановиться, вытащить их отсюда. Отчаянные, сорванные, хриплые. Голова кружится. Хочу бежать назад, но падаю на землю. Крики становятся все невыносимее, закрываю дрожащими руками уши, поджимаю колени к животу. В глазах начинает темнеть, и я узнаю это чувство. Я сейчас вселюсь в тело кого-то из них. Нет! Отчаянно трясу головой, пальцами сжимаю волосы. Перед глазами кровь, лезвия, ножи, оторванные конечности, мольбы, детский плач и хрип. Чьи-то покрытые шрамами руки, крепко держащие в руках нож. Убийца. Убийца, изощренно лишивший всех этих существ жизни. Не мутант и не маг, я почему-то понимаю это. Тогда кто? Неужели кроме нас существует кто-то еще? И этот кто-то один. Я вижу. Кромсает орущих мутантов или магов, безжалостно отрубает ноги и руки топором. От живых. От живых и абсолютно точно соображающих, что происходит вокруг. Чувствую, как сознание уже начинает ускользать, но вдруг кто-то резко встряхивает меня за плечи. Когда картинка в глазах постепенно нормализуется, поднимаю взгляд с красных кос на пустые белые глаза. — Уходим, — говорит Кассия. — Нужно бежать отсюда. И, несмотря на свое ранение, помогает подняться, что-то кричит остальным. Мы бежим в сторону. Наверное, хочет обойти эту омерзительную гору трупов, затеряться среди деревьев. Перед глазами по-прежнему широко раскрытые в ужасе рты и оторванные конечности. Перед глазами по-прежнему убийца с топором в руке. Убийца, в одиночку справившийся с несколькими десятками магов или мутантов. Когда отходим на достаточно большое расстояние, дрожа, спиной опираюсь на ствол дерева, чуть прикрываю глаза, выдыхая через нос, опускаюсь на сырую землю. Буквально полчаса назад сходил с ума от холода, а сейчас спускаю с плеч тулуп. По спине стекает пот. Живот все еще скручивает от спазма. Кажется, ужасный запах разлагающихся тел преследует меня. Кажется, въелся в одежду. Вцепляюсь ногтями в колени. — Что это было? — спрашивает Эвелин. Ее голос чуть подрагивает, но она выглядит намного лучше и спокойнее, чем я. Наверное, Кассия не подпустила сестру близко. К счастью. Лекс присаживается рядом, чуть касается моего колена, привлекая внимание. Открываю глаза, смотрю на него. Сосредоточенный, серьезный. — Ты почувствовал что-то, да? — спрашивает, и все переводят взгляды на меня. Ни Эвелин, ни Джейми, ни Кассия не спрашивали ничего по поводу магии. Может, считали это бестактным. Но сейчас Лекс — единственный, кто догадался, что по-настоящему произошло со мной. — Да, я видел убийцу, — отвечаю, и Эвелин громко выдыхает от удивления. Поджимаю губы, нервно перебирая в руках подаренную Джейми цепочку. — Не распознал лица… Да и все размыто было. Но я не почувствовал в нем энергетики мутанта. — Дай угадаю, — насмешливо говорит Лекс, но его взгляд по-прежнему тяжелый, глубокий. — Энергетику мага ты тоже в нем не почувствовал? Мне не остается ничего, кроме кивка. — Может… — тихо говорит Эвелин. — Может, это был зверь? Пожимаю плечами, но точно знаю: это неправда. Это не так. — Я думала об этом, — вдруг задумчиво проговаривает Кассия. Опускается рядом, и Джейми с Эвелин повторяют за ней. — Есть ли в мире кто-то, кроме магов? И сейчас не говорите мне про мутантов. Мы — те же лайбаунсцы. Только на нас подействовало заклинание, которое, кстати, мы в скором времени можем снять. — Леса бесконечны, — подхватывает Джейми. — Никто никогда не заходил достаточно далеко, чтобы узнать, что за ними, хотя в дезилийском королевстве это сделать гораздо легче. На их территории нет Зоны Мутантов. — Я слышал про это, — киваю. — Но теория давно опровергнута. Наш мир — сплошные непроглядные леса. Ушли сотни лет на то, чтобы построить королевства. — Соглашусь с Кайлом, — говорит Лекс. — Красные маги, обладающие способностью летать, месяцами исследовали наши края. Кроме лесов, нет ничего. — Да, но леса так и не исследованы, — качает головой Эвелин. — Мы не знаем, какие существа здесь водятся. — Есть маги со всевозможными дарами, — упрямо спорит Лекс. — Думаешь, если бы существовало что-то кроме нас, мы бы не знали об этом? Прошли тысячи лет. — Но за эти тысячи лет вопрос между красными и белыми магами так и не решился. Почему-то это свалилось на наши плечи, Лекс, — говорю. — Эви права, мы не можем знать наверняка. Леса непредсказуемы. Да и если, по-твоему, нам все известно, кто убил этих… существ? — Я думаю, что ты ошибся. — Лекс склоняет голову набок. — В конце концов, ты только получил магию. Просто не смог распознать чью-то энергетику, вот и все. А жестоких существ нам хватает и без ваших «лестных обитателей». — Усмехается, кривится. Ловит мой взгляд и улыбается. Так, как вообще нельзя улыбаться сейчас. Когда перед глазами все еще гора трупов, а до последнего города осталось идти совсем немного. Улыбается спокойно, с беззлобной ухмылкой. Тяжело сглатываю. Лекс поднимается, и мы следуем за ним. Последний город впереди, а солнце уже начинает садиться, оставляя оранжевые размытые маски на небе. И хотя каких-то тридцати минут мне не хватает для полноценного отдыха, останавливаться нельзя. Через два часа из-за деревьев уже начинают виднеться здания. Чем ближе подходим, тем сильнее начинаю волноваться. Остался последний шаг, последний рывок. Последний город. Представляю, как сниму заклятие с мутантов, как Джейкоб снова сможет стать полноценным красным магом, а радужки глаз Кассии окрасятся. В любой цвет. Только не белый. Как и сказал Лекс, меня будет ждать слава. Всеобщее признание. Я пошел в Зону Мутантов не за этим, но мое имя появится в истории. Кайл Вилсон. Усмехаюсь. Мечты кажутся такими реальными. В начале пути я считал, что это вздор и шансов на выживание чересчур мало, чтобы надеяться на победу. Их и было слишком мало. Но у нас почти получилось. Когда под лунным светом начинают виднеться ворота в последний город, еще раз обсуждаем план. Действовать надо быстро. Отлавливаем любого мутанта. Желательного, того, что не сможет защититься. Принуждаем сказать, как можно излечить Эвелин. Берем частичку энергетики. А убить или не убить, разберемся на месте. Почему-то принимаю этот факт с холодным безразличием. — Стойте, — говорит Лекс, резко хватая меня за запястье. Удивленно смотрю на него. — Вон там, впереди. Прищуриваюсь, делаю несколько шагов. Земля будто уходит из-под ног, мгновенно становится нечем дышать. Прямо на нас движется огромная армия мутантов последнего города. Вылетают отовсюду, спрыгивают с деревьев. В темноте издалека мы не заметили их, а теперь убегать слишком поздно — они идут со всех сторон. Мутанты окружили нас. Они ждали нас. Но как?.. Как это возможно? — Откуда они узнали? — спрашивает Эвелин. — Мы ведь пошли с другой стороны, правда же, Кассия? — Да, — кивает Кассия. — Они не могли узнать, если кто-то их не предупредил. Сжимаю ножи в руках. Значит, кто-то следил за нами? Вдруг эта гора трупов каким-то образом была подстроена? Но кто? Кому это нужно? И у кого так искусно это получилось? Тем более, если бы этот неизвестный шел за нами с восьмого города, мы бы заметили его. Лекс точно заметил бы. От страха ком в горле. Рукоять ножа больно врезается в ладонь. — Готовьтесь сражаться, — хрипло говорю, но живот скручивает. Против огромной армии у нас нет шансов. У нас и раньше не было шансов, но мы побеждали. Успокойся, Кайл. Дыши, дыши, дыши. Лекс натягивает тетиву лука, Джейми встает чуть впереди него, касаясь меня спиной, по обе стороны от меня в стойке выстраиваются Кассия и Эвелин. Мутанты очень похожи на магов. Поразительно. Выглядят совершенно обычно, и я бы, наверное, никогда не отличил их от дезилийцев или лайбаунсцев, если бы мне не сказали. Вдруг Джейми слабо треплет меня по плечу. Сейчас отнюдь не лучшее время для разговоров, но поворачиваюсь. Застываю. Его глаза светятся от слез. Что случилось? Так сильно боится? — Посмотри на меня, посмотри… Мысли бешеным потоком проносятся в голове. На нас движется целая армия мутантов, в ушах гул. Я слышу, как сотрясают землю их шаги. Мутантов много. Сотни, может, тысячи. Полные энергии, бодрые, здоровые, обеспеченные оружием и обладающие огромным количеством темных заклинаний. И это в противовес нам. Нам, искалеченным и раненным, вымотанным и эмоционально уничтоженным. Храбрость и безумие побеждают не всегда. Если именно это обеспечило нам победы в прошлых городах, не значит, что повторится снова. Сейчас, когда через несколько секунд нас может убить вооруженное войско, меньше всего хочется разгадывать, что пытается донести Джейми. — Прости меня, Кайл. — Его голос дрожит. Говорит совершенно искренне. — Я влюбился в тебя, это так. Но если ты можешь предать свой народ, то я — нет. Пару раз непонимающе моргаю, пытаясь привести мысли в порядок. — О чем ты… — Это мой народ. Смотрю вперед, перед глазами все расплывается от подступающей к горлу тошноты. До меня доходит, как сильно мутанты последнего города похожи на Джейми: глаза металлического цвета, длинные волосы. Это не совпадение. Конечно, это не совпадение. Он лгал мне. Он все время лгал мне. Всегда. — Ты не красный маг, — говорю хрипло. На грани срыва. Истерики. — Ты мута… Не успеваю закончить. Джейми сжимает руку в кулак, его серебряные глаза вспыхивают, и подаренная цепочка сжимается на моей шее. Так значит? Готов меня убить? Первая мысль в голове — лжец. Чертов лжец. «Предать свой народ»? Значит, это было так называемой миссией? Втереться мне в доверие, доставить мутантам своего города? Джейми изначально знал, кто я такой, знал, что в безопасности, потому рвался в самое пекло, создавая впечатление, что действительно жертвует своей жизнью ради меня. А я считал его благородным. Чуть ли ангелом, свалившимся с небес. Цепочка душит. Закашливаюсь, горло обжигает резкой болью. Инстинктивно достаю нож, но лезвие лишь с противным лязгом скребет металл. Дышать невозможно, голова начинает кружиться. За несколько считанных секунд вспоминаю про заднюю застежку и не понимаю, как не сообразил с самого начала. Но этих считанных секунд Джейми хватает. Резко разворачивается и замахивается ножом. Ножом, предназначенным для мутантов. Не для нас. Ножом, лезвие которого сверкает перед глазами, как уходящая надежда. Последний шанс на спасение. Падающая звезда. Замахивается ножом, и, когда до меня с ужасом доходит, что он хочет сделать, пальцы все еще теребят чертову застежку. Счет на секунды, но я запоминаю каждую мелочь, мгновение, будто проходит несколько мучительных часов. Не успеваю. Истошно ору, отдаленно слыша рвущий горло крик, отчаянно бросаюсь вперед. Не успеваю — нож входит Лексу в грудь. То, с каким звуком лук падает на землю, навсегда отпечатывается в моей памяти. Фиолетовые глаза Лекса расширяются от удивления. Не взгляд — мольба. Падает на колени, зажимая кровоточащую рану в груди. Дальше все как в тумане. Джейми смотрит вперед, на свой народ, Эвелин кричит, зажимая рот рукой. Подлетаю к Лексу, все тело дрожит, и только когда чувствую соленый привкус на губах, понимаю, что плачу. Трясущимися руками закрываю ему рану, будто это и правда может как-то помочь. Будто это и правда может спасти его. Что-то хрипит, давится воздухом, кривится от боли. Слабо поднимает руку, и я переплетаю наши пальцы. — Даже не думай, Лекс, — судорожно шепчу, не могу спокойно дышать от дрожи собственного голоса. Не верю, упрямо не верю в то, что происходит. Нет, нет, нет! — Держись, ты слышишь меня?! Ты слышишь меня?! Слабый пульс бьется между его пальцев. Он не может умереть. Нет, не здесь, не сейчас. Буквально ночью был такой открытый, живой, настоящий. Он не станет очередной жертвой Зоны Мутантов. Он не бросит меня. Не оставит. Вытираю пот с его горячего лба. Старается что-то сказать, но только шевелит губами. Прижимаюсь к нему, словно пытаясь забрать хоть немного боли, излечить, остановить кровотечение. Лекс не хотел умирать. Только несколько часов назад он говорил о будущем, решал, что будет делать со своей жизнью, когда вернется в лайбаунское королевство. Был уверен в моей победе. В нашей победе. — Пожалуйста! — ору, рву горло. — Лекс, умоляю! В последний раз я так кричал, когда умерла моя мама. Отчаянно глажу Лекса по волосам, сжимаю ладонь, раскачиваясь из стороны в сторону. Кассия дергает меня за плечо, просит подняться, потому что войско уже на подходе, но я не могу. Не могу сбросить его в гору трупов, оставить умирать в одиночку. Не могу, хотя почти уверен, что, если бы он был на моем месте, поступил бы намного разумнее. Джейми вынимает содержимое моего рюкзака. Кричу ему, хочу встать, но из горла Лекса вырывается хриплый стон, и я останавливаюсь. Не сдвигаюсь с места. — Подонок, — со всей ненавистью цежу сквозь плотно стиснутые зубы, а затем Джейми подкидывает сосуды с частичками энергетики мутантов. И они разбиваются вдребезги. Частички энергетики испаряются красно-черным облаком. Все, что мы делали в Зоне Мутантов, стирается, пропадает в один миг. Одним лишь движением. Все было зря. Смеюсь, плачу, захлебываюсь криком. Прижимаю к себе потерявшего сознание Лекса, смотрю на осколки от сосудов. Войско мутантов последнего города окружило нас, а я продолжаю сидеть на коленях, весь испачканный в крови Лекса, и наблюдать за тем, как испаряется энергетика, которую мы собирали, из раза в раз жертвуя своими жизнями. Мы проиграли. Отбрасываю нож в сторону и поднимаю одну руку вверх. Одну только потому, что второй все еще держу Лекса. Кассия ранена, Эвелин бьется в истерике, Лекса и Джейми у меня больше нет. Всех своих друзей я потерял в один миг. Мы обречены. Поднимаю руку вверх и прикрываю глаза. Я сдаюсь.

Конец второй части