Darkness Captivity

Свет слабо пробивается сквозь плотно стиснутые веки. Под головой подушка — лежать непривычно комфортно. В последний раз я мог ощутить теплоту нагретых перин, когда еще был жив Илан. Мышцы чуть сводит, когда пытаюсь пошевелиться, а тело кажется слишком легким, будто кости потеряли свой вес. Потираю глаза одной рукой. Вторая ладонь заботливо обмотана бинтом — надо же. Не грязной тряпкой, оторванной от одежды, а бинтом. Простыни чистые. Одеяло, что покоится на плечах, тоже. В голове тысяча мыслей, и приходится на секунду закрыть глаза, поджать к себе ноги, уткнуться лбом в острые колени. Только чтобы дышать. Только чтобы не сойти с ума от воспоминаний, захвативших разум. Что произошло с моим войском? Где Эвелин, Лекс и Кассия? Лорен? Если мы проиграли, зачем я жив? Почему я все еще здесь? Кто-то осторожно дотрагивается до плеча, и я инстинктивно сжимаюсь, провожу ладонью по телу, нащупывая оружие. Если меня снова схватили мутанты последнего города, мне нужен нож. И отнюдь не для того, чтобы убить их. — Кайл?.. Облегченно выдыхаю, чувствуя, как грудь избавляется от сковавшего напряжения. Чуть потряхивает и плывет перед глазами, когда сажусь на постели. Теперь намного сильнее ощущаю запас силы в теле. Причем не Лекса, а своей. — Что произошло? — спрашиваю тихо, не узнаю собственный голос. Хрипло, неразборчиво. Может, потому что я боюсь услышать правду. Может, потому что я настолько был уверен в победе, что не готов к проигрышу. Я не придумывал никаких запасных планов. Эвелин успокаивающе гладит меня по волосам, садится на кровати рядом. Отодвигаюсь, даю ей место. Сестра выглядит абсолютно спокойно, на ней надета чистая одежда, волосы уложены. Это причина, чтобы мне тоже можно немного расслабиться. Вряд ли после проигрыша Эвелин вообще была бы жива. — После того, как ты заблокировал магию мутантов, Лекс сказал Кассии вывести все силы для наступления, — рассказывает Эвелин, положив голову мне на плечо. Мягко проводит по раненной руке, несильно сжимает мое запястье. — Тебе повезло, что ты не видел всего, что творилось дальше. Даже все вороны Джейкоба изменили облик лишь для того, чтобы посодействовать Кассии. Я никогда не видела… — Я так понимаю, ты в этом участвовала? — Смотрю на сбитые костяшки, царапину на левой руке, мозоли от оружия на ладонях Эвелин. — Ага, — кивает она. — Какой смысл было отдавать приказы, если начался полный хаос? Тем более, на поле боя я чувствовала себя лучше. — Лучше? — хмыкаю, и Эвелин неоднозначно пожимает плечами. — Мне нравятся сражения, и я сейчас говорю серьезно, — делает упор на последнее слово, и я даже чуть отстраняюсь, чтобы заглянуть ей в глаза. — Когда я стояла в стороне, мне было стыдно, что другие умирают, а я даже не участвую в битве. Это несправедливо: кто-то отдает приказ, и все по чьему-то желанию идут на верную смерть. Склоняю голову набок. — Ты сейчас про меня говоришь? — Вообще про нас, Кайл. Про королевские семьи, я имею в виду. Почему народ должен отдавать жизнь потому, что его государь не смог разрешить какие-то проблемы с соседним королевством? — Именно поэтому ты рвешься в пекло? Чтобы доказать, что принцесса, отдающая приказы, такая же, как все? — Я считаю, что это правильно, — выдыхает Эвелин. Либо из-за своего возраста она не понимает чего-то элементарного, либо из-за своих принципов я не могу понять ее. — Но нам удалось одержать победу. Когда мы стали с противниками на равных, то есть без магии, то оказались сильнее. Мы захватили последний город, поэтому ты здесь. — Тогда сколько я проспал? — Трое суток, — улыбается Эвелин. — Думаю, тебе нужно еще кое-что знать. Сестра заметно меняется в лице. Хочу сжать руки в кулаки, но левую пронзает боль, что покачиваюсь, прикусываю язык до ощутимого металлического вкуса. К этому нужно привыкнуть. Привыкнуть, что я никогда не смогу почувствовать вес оружия в одной руке. Пытаюсь сглотнуть, но во рту сухо. — Лорен тяжело ранена, но нам удалось спасти ее. Мартину нет. В Лекса начали стрелять после того, как он поднял тебя, и лошадь Тео убита. Рубаха прилипает к мокрой от пота спине, и, хоть руки холодные, как ледышки, ощущение, будто тело бросили в огонь. Только в моих покоях не жарко. Дело совсем не в солнечных лучах, пробивающихся через стекло. — А Лекс? Лекс не ранен? — Ранен в плечо. — Эвелин опускает взгляд, разглядывая одеяло, до побеления костяшек сжатое в моей руке. Пробегается пальцами по внешней стороне ладони, заставляя ослабить хватку. — Совсем несерьезно ранен. Поверь, это меньшее, что могло случиться. За ним понеслось полвойска, а с потерявшим сознание тобой он даже стрелять толком не… Короче, — наверное, заметив, как, должно быть, бледнеет мое лицо, меняет тему Эвелин. — Войско Кассии спасло его. — Он больше не сражался? — Конечно, бросил тебя в канаве и побежал стрелять, — закатывает глаза Эвелин. — Разумеется, нет, Кайл. Он же был с тобой. Приподнимаюсь на кровати, но Эвелин останавливает меня за плечо. — Его бил озноб из-за того, что ты сделал на поле, когда мы вошли в город. Джейкобу только недавно удалось помочь ему. Он спит, братец. Оставь его. Пока. Обнимаю колени — в горле ком. Я помню его прикосновения. Я был в беспамятстве, словно качаясь на волнах во мгле собственной магии, но отчетливо помню, как чьи-то руки держали за плечи, не давая захлебнуться водой. Я буквально питался его энергией те дни, его силы заполняли мою душу, и неудивительно, что он не выдержал этого. В конце концов, Лекс лишен магии, и столь сильный поток — это слишком. Я попросил у него слишком много. — Что случилось с остальными? — Боб ранен в ногу, — отвечает Эвелин. — Селина мертва. — А Кассия? — С ней все в порядке. — Эвелин чуть сощуривает глаза. Мне казалось, эта привычка давно ушла в прошлое. Это состояние, будто она беспричинно о чем-то подозревает. — А я… А я до сих пор не знаю, что ты запланировал, зачем атаковал последний город и собрал армию. Нет, Кайл, я догадываюсь, что другого выбора у тебя не было, но не думаю, что ты не придерживаешься какой-либо цели. Я все-таки твоя сестра, и я знаю: ты ничего не делаешь просто так. — Хочешь сказать, что я эгоист? — усмехаюсь. — Расчетливый и ужасный? — Нет ничего плохого в том, что ты находишь для себя пользу и стремишься к этому. Главное — соблюдать рамки. — Когда же ты успела стать такой мудрой? — хмыкаю. И в голове впервые появляется вроде бы очевидная мысль: из Эвелин предводитель лучше, чем из меня. Она понимает, как дорожить своим войском, и даже сейчас заботится о безопасности моих подчиненных, хотя ее это никак не касается. Эвелин не подвержена вспышкам гнева, как я. Она спокойна и умеет принимать критику. Если раньше Эвелин была слишком импульсивна и наивна, то теперь она выросла. Слишком быстро. За пару месяцев. Ровно настолько, сколько бы в дезилийском королевстве росла еще тройку десятков лет. Когда сместятся такие, как Лекс и Кассия, на престол должно взойти новое поколение. Хоть наша разница и всего в несколько лет. Другой вопрос — смогу ли я это позволить. Смогу ли позволить Эвелин взять на себя ответственность за все беспощадные победы и ужасающие проигрыши, взвалить на плечи груз горечи за потерю всего войска? — Ну что? Расскажешь свою маленькую тайну, от которой зависит судьба миллионов? — смеется Эвелин. Улыбаюсь уголком рта. Рассказывать Эвелин не особо хочется. Вся теория слишком шаткая, и, если хоть что-то пойдет не так, погибнут не только мутанты. Все лайбаунское королевство. Теория шаткая и держится лишь на слепых предположениях. Шаткая, жутко необоснованная и до безумия рисковая. — После захвата всей Зоны Мутантов к нам будут подтягиваться все больше союзников, — объясняю. — Думаю, отсюда мы уже выйдем с огромным войском. — И с монстрами вернемся домой? — Мы не вернемся домой. Мы отправимся в лайбаунское королевство. — Ты хочешь атаковать красных магов? — Отлично, что ты так подумала, — киваю. — Именно это я и скажу мутантам. Да, придется солгать войску — знать будут только ты, Лекс и Кассия — но выбора нет. Мутанты обозлены на красного короля за то, что он изгнал их. Вдохновленные нашими победами, они пойдут за мной. — Подожди, тогда чего ты добиваешься? — В войне против дезилийцев у красных магов нет шансов. — Вспоминаю фрагменты детства в голове Лекса и упорно отгоняю эти мысли, до боли прикусывая нижнюю губу. — Если наш с тобой народ победит, то сойдет с ума. Ты же видишь, что они делают с лагерниками. Что, если в их власти будет все лайбаунское королевство? — А еще мы не сможем вернуться. — Именно! Если дезилийцы победят, тогда наш путь в Зону Мутантов был бесполезен. Даже глуп по отношению к отцу и народу. Все обернется против нас, а моя связь с Лексом только подтвердит факт нашего предательства. — Значит… — Эвелин расширяет зрачки. — Ты хочешь, чтобы мутанты были на стороне красных магов? — Да, — выдыхаю. — Понимаю, что это и так обозначает предательство, но я все-таки сделаю, что хотел. Я предотвращу войну. Белые маги испугаются, когда узнают, кто на противоположной стороне. Ты же знаешь, как они относятся к этим ужасным Лесам Смерти. — А если красный король захочет атаковать? Убьем отца? — Мы договоримся только о защите. Не о нападении. Да и поверь, красный король уж точно не собирался и не соберется дать отпор отцу. — Но Лекс… — Лекс обманул тогда. Для него все это было жестокой шуткой. Эви, я видел, в каком состоянии лайбаунское королевство. Власть не справляется даже с восстаниями. Ты думаешь, это хлипкое войско короля чем-то поможет на войне? Да о какой войне вообще речь? Дезилийцы разобьют всю защиту лайбаунсцев за десять минут. — Ладно, — кивает Эвелин. — Но ты должен рассказать войску о походе на лайбаунсцев как можно скорее. Они не знают, что делать дальше, и те два дня, пока ни ты, ни Лекс не могли ничего контролировать, порядок было тяжело поддерживать. Кассия — авторитет для своего города, но ты — для всех. — Как скажешь, — улыбаюсь. — Но мне надо посоветоваться с Лексом. — Он спит… — Подожду, — пожимаю плечами, поднимаюсь с кровати, но Эвелин перехватывает меня за запястье. — Он… не хочет разговаривать с тобой. Рука сгибается в локте, и я еле удерживаю себя от падения пусть и на мягкие перины кровати. Я готов услышать от Лекса все, что угодно, но Эвелин никогда не говорила мне ничего подобного. Даже если кто-то действительно ненавидел меня, сестра не признавала это открыто. Сглатываю ком в горле, медленно спускаю ноги с кровати, будто бетонный пол обжигает голые ступни. Будто каждый шаг — огромное усилие в пустоту. — С чего ты взяла? — Выходит слишком грубо. Выходит слишком надменно для обычного разговора с сестрой. Эвелин кусает губы, опускает взгляд в пол, нервно барабаня пальцами по спинке кровати. Заправляю пряди волос за уши, поднимаюсь с постели, вырывая руку, направляюсь к выходу из комнаты. Уверен, слуги мне подскажут, где покои Лекса, если все не сговорились против меня, пока я спал. — Кайл, подожди! — Эвелин за пару шагов подходит ко мне. — Он не спит. — Это еще лучше, разве нет? — У него лихорадка, — выдыхает Эвелин, и я опираюсь спиной о дверной косяк, чтобы удержаться на ногах. — Он бредит несколько дней и повторяет, что хочет убить тебя. Он опасен. — Отведи меня к нему. — Ладони потеют, и я, снова забывшись, задеваю больную руку. Воображение уже рисует страшные картины, но я отгоняю эти мысли. В конце концов, если Лекс навредит мне в таком состоянии, я сам буду виноват. Это я решил забрать у него половину запаса энергии, которую ему уже не восстановить. У него нет магии. И если раньше я полагал, что это ни на что не повлияет, то глубоко ошибался. Последствия не отразились на мне — отразились на Лексе. Только есть небольшая разница — я хотя бы к этому привык. — Он может ранить тебя. — Не заставляй меня повышать голос, — говорю холодно, и Эвелин вздрагивает от моего серьезного тона. Сжимает руки в кулаки, и я вижу, как натягивается кожа ее перчаток. — Идем. В коридоре пару раз сталкиваюсь с мутантами первого города, и их приветствие становится еще более воодушевленным, чем до боя. Эвелин была права, когда говорила, что я имею большой авторитет среди них. Они смотрят на меня блестящими от восхищения глазами. Они смотрят на меня так, будто выполнят все, что я скажу. Будто запомнить их имена — лучшее, что я могу для них сделать. Это льстит и пугает одновременно. И я никогда и подумать не мог, но мутанты намного вернее, чем маги. Все-таки большинство из них в прошлом лайбаунсцы, а в те времена, когда они жили, красное королевство процветало — они привыкли видеть в своем государе настоящего повелителя. Выдуманный идеал. Покои Лекса недалеко от моих. Приоткрываю дверь, сначала лишь заглядывая внутрь. В небольшой комнате столпилось несколько мутантов: пара жителей первого города, которых я не знаю по именам, Кассия и Джейкоб. Если бы Лекс был чрезвычайно опасен, или, наоборот, ему бы требовался покой, здесь бы, черт возьми, не собралось их всех. Как только делаю шаг внутрь комнаты, все вмиг обращают взоры на меня. Кассия одна опускает взгляд, будто стыдясь смотреть мне в глаза. Будто боясь увидеть в них что-то, что способно разочаровать ее. — Кайл, что ты… — начинает Джейкоб. Начинает. И больше я его не слышу. Руки Лекса веревкой привязаны к спинке кровати. Привязаны до следов на запястьях, и я со свистом выпускаю воздух из легких, пытаясь не смотреть на его безвольно повисшие побелевшие кисти рук. Я никогда не видел его в подобном состоянии. Мне удалось застать момент, когда он терял контроль, но никогда это не было так… ужасающе. Ужасающе, что первый порыв — сбежать и скрыться, лишь бы не видеть его. Не видеть его таким. Его голова опущена, спутанные, мокрые от пота волосы спадают на покрасневшие щеки. Нервно облизывает сухие губы, даже не смотрит вперед, качаясь из стороны в сторону. Его одежда прилипает к дрожащему в ознобе телу. Зубы стучат, пока рот искривляется в безумной улыбке с запекшейся кровью в уголках губ. Чуть приподнимает голову, мутным взглядом смотрит в мою сторону, хотя зрачки бегают, и я не понимаю, узнает ли меня вообще. Замечает ли. Около его глаз царапины, а под ногтями кровь. Теперь я догадываюсь, зачем ему завязали руки. Догадываюсь, и от этого тяжелеет в груди. Я не узнаю Лекса, пытаюсь не признавать его. Он смеется с противным бульканьем, когда неосознанно пячусь назад, спиной врезаюсь в стену. Возьми себя в руки. Ну же, Кайл, успокойся. Ему хуже, чем тебе. — Лекс… Его взгляд меняется. Дергается, натягивая веревки на запястьях, как сорвавшаяся с цепи собака. — Ты! — срывается на крик, тянется ко мне всем телом. И вряд ли для того, чтобы обнять. Вряд ли для того, чтобы прижать к себе, позволить лечь на грудь и устроить голову на твердом плече. Вряд ли. — Ты убил моих родителей! Ты виноват во всем! Да я убью тебя! Просто убью тебя! — Уходи, Кайл… — шепчет Кассия. — Он не в себе. Воздух будто тяжелеет. Не сбежать — не приблизиться. Как обезумевший, стою на месте и смотрю в его горящие ненавистью глаза. — Ты убиваешь всех!! — Лекс смеется, а потом замолкает и улыбается одними губами, говоря уже тише: — Особенно тех, кто тебя любит. Пользуешься, а потом выбрасываешь, да, Ваше Высочество? Кто следующий по ненадобности отправится на помойку со всеми трупами, что ты… — Замолкни! — кричит Эвелин, и только в этот момент осознаю, что еле держусь на ногах, схватившись за спинку кровати. Лекс смеется еще безумнее, и я чувствую, как мысли путаются в его голове. Чем ближе подхожу к нему, тем сильнее ощущаю энергетику. — Я не убивал твоих родителей. — Все. Единственное, что вырывается из горла. Джейкоб толкает меня в плечо, вытесняя из комнаты, но я откидываю его руку. — Но, знаешь, в остальном ты прав. И у тебя есть весомые причины меня ненавидеть. — Прикрываю глаза, чувствуя, как слеза катится по щеке, оставляя соленый след на губах. — Но ты не делаешь этого. Кассия смотрит на меня и мотает головой. «Играешь с огнем», — будто читается в ее глазах. — Тогда кто… — Лекс меняется в лице, от его злости не остается и следа. Сейчас выглядит как никогда уязвимым. — Тогда кто их убил? Сжимаю челюсти. В горле ком. Лекс напоминает ребенка, которого я видел в его воспоминаниях. Ребенка, знающего запах смерти, но еще не сделавшего ничего плохого. Пока. Но как объяснить ребенку, что его родителям отрубили головы? — Отдай мне еду! — Лекс снова дергается, кричит до хрипа в голосе, и я вздрагиваю, резко отстранившись. — Я не забирал… — Тогда кто?! Тот, кого ты убил?! Отвечай! Мотаю головой, аккуратно присаживаюсь на край его кровати. Не представляю, что творится в его голове, но и не хочу это видеть. Не хочу вселяться в его тело. Ни за что. Потому лишь быстро просматриваю его воспоминания, чтобы понять, что делать дальше. Картинки мелькают перед его глазами, и мне хватает пары секунд, чтобы со стоном обхватить руками колени. Закрыть глаза. Эвелин дотрагивается до моего плеча. В его голове родители, голод, король, смерть Джейми. И я. Так много меня. Так много. Если я думал, что справлюсь, то ошибся. Я не справляюсь. Я совсем не справляюсь. — Когда тебе было четырнадцать или пятнадцать… — Голос предательски надламывается, и осознаю, что слезы бесшумно стекают по щекам. Мутанты первого города выходят, но Эвелин, Кассия и Джейкоб остаются в комнате. Честно говоря, мне плевать. — Ты впервые увидел короля белых магов. Он был роскошно одет и… Да и вообще, белые маги так отличались, да? Это несправедливо. Ты подумал… Подумал, что это несправедливо. — Сглатываю, Лекс задумчиво следит за мной. — Ты попытался убить короля, но промахнулся. Ты тогда не знал меня. Не знал, чьего отца хотел лишить жизни. Не знал, что я остался бы сиротой, если бы ты все-таки попал, Лекс. Это случайность, ты понима… понимаешь? — Ты — Кайл. Киваю, киваю, киваю. Натянуто улыбаюсь ему, но он смотрит на меня так, будто видит впервые. И хоть в этом нет его вины, пальцы на руке онемели от дрожи словно где-то под кожей. Дрожи, волнующей что-то внутри, пронизывающей тонкие ребра. — Дайте мне нож. Кажется, подает Кассия. Точно не знаю — смотрю на Лекса в упор. Без моего взгляда он рассеется, исчезнет. Без моего взгляда его мгновенное спокойствие охватит хаос. Отрезаю веревки, растираю его ладони. Не двигается. Застыл. Всего на секунду. Всего на секунду, которой не хватает, чтобы схватить его. Вцепляется в мои плечи, сжимает, впивается ногтями, оставляя окровавленные полумесяцы на коже. Подается вперед, и я, не удержав равновесие, падаю с кровати. Эвелин бросается ко мне, но я останавливаю ее взмахом ладони. Лекс обозлится, если кто-то станет помогать мне. Нависает, ударяет коленом в грудь, выбивая воздух из легких, клацает зубами, имитируя укус. Открываю поток магии — она прекрасно передается через наши прикосновения. Я почти не чувствую боли. Вижу только, как голубые змейки срываются с моих плеч и, мерцая, поднимаются по его. По венам течет не кровь — магия. Лекс едва ли не светится от того, какими огромными волнами передаю ему свою энергию. Возвращаю, что позаимствовал. Взгляд Лекса проясняется, и, когда закрываю поток магии, он уже не вдавливает меня в пол, будто пытаясь оставить очертания ковра на лопатках. Его все еще трясет, но он в своем уме. Он отлично осознает, что наделал. — Ты… — Его голос хриплый. Как никогда неуверенный. Подтягиваюсь на руках, присаживаюсь, прижимая его к себе. — Ты не похож на своего отца. Вообще не похож на белых магов. Опускаю голову, губами прижимаюсь к его потному лбу. Весь горячий. Горячий и дрожит — все из-за того, что я забрал у него энергию, не подумав о последствиях. Все из-за того, что у меня особо и не было выбора. Хотя если бы я знал, что это случится с ним, сделал бы так? Может быть. Я сказал, что для его безопасности могу пожертвовать всем войском, это правда. Но если бы я не поступил так, он бы тоже не выжил. — Я знаю. Его ногти все так же впиваются мне в плечи, но вместо того, чтобы отстраниться, покачиваюсь, нервно перебирая его запутанные пряди. Дрожит уже не так сильно, но все еще горячий. Вроде бы тело совсем слабое от лихорадки, но держится за меня так, что плечи сводит от боли. — Оставьте нас. Когда остаемся наедине, начинаю, перебирая его волосы, рассказывать о своей задумке. Слушает внимательнее, чем Эвелин. Почти не поднимает головы, чтобы посмотреть на меня, не возражает, не усмехается над моими предположениями. Наверное, просто слишком слаб. — Я хочу, чтобы ты был со мной во время моего обращения к мутантам, — шепчу. Его почти не лихорадит, лишь дрожат руки, а на лбу выступают бисеринки пота. Уже не лежит на мне — лишь опирается на плечо, медленно разматывая бинт на моей руке. — Кроме моего желания, это очень символично. Ты, как-никак, единственный красный маг. — При одном условии. — Лекс расплывается в довольной улыбке — видимо, ему стало лучше. Видимо, готов, как всегда, ставить мне условия. Усмехаюсь. — Ты не будешь говорить только от себя. Не «я», а «мы», Кайл. — Мы — это я, ты, Эви и Кассия? Лекс смеется. — Я, конечно, не настолько эгоист, как ты, но и не моралист. Мне абсолютно плевать, станешь ли ты упоминать Эвелин и Кассию. Я просто хочу быть победителем не только на площади, где убили моих родителей. — Ты серьезно думал, что я присвою все себе? — Склоняю голову набок. — Нет, я, конечно, мог бы. Но мне не хватит силы воли командовать мутантами в одиночку, правильно? Лекс отстраняется от меня, садится напротив. Его глаза горят, как перед последней битвой. Он все еще слаб физически, но, если бы через пару минут к нам ворвались враги, Лекс не оставил бы им ни шанса выжить. — Так ты хочешь, чтобы я стал твоей правой… — Постой, постой, постой! — Искренне удивляюсь, как он мог рассчитывать лишь на это. Почему даже не попытался спросить о чем-то большем? Настолько привык, что его интересы не учитываются? — Быть чьим-то помощником — унижение для тебя, Лекс. — Ты не умеешь выбирать союзников. — А мне кажется, пока получается совсем неплохо. Получается совсем неплохо, учитывая, что нам удалось пройти и захватить всю Зону Мутантов, легко перебраться из одного замка в другой и обосноваться здесь. В самом гиблом и безопасном месте на свете.

***

Одежда мутантов последнего города неплохо сидит на мне. Широковата в плечах, но в целом… В целом гораздо лучше сшитой у портье одежды для королевской семьи. Одежды, что так и осталась висеть в шкафу, предназначенная для балов, которые я благополучно не посещал. Темный плащ и черные сапоги смотрятся лучше, чем грязная рубаха, конечно. И даже волосы, лежащие на плечах, раздражают не так сильно. Не так критично. Смотрится-то неплохо, но Лексу подходит больше. На лице Лекса ни следа вчерашней лихорадки, в движениях уверенность, и энергии, кажется, даже больше, чем было раньше. Я приказал Кассии собрать всех на площади, и из открытого окна уже слышатся крики и голоса. Руки вспотели в перчатках, и я не знаю, как Эвелин комфортно носить их каждый день. Но снять тоже нельзя. Перчатки хоть как-то прикрывают уродливые обрубки пальцев. Конечно, не думаю, что мутантов это пугает, но… Но меня, с детства привыкшего к эстетике, это крайне смущает. На бледных плечах так и остались следы от ногтей Лекса, и лишь ворот плаща прикрывает небольшие царапины. Выгляжу ли я как предводитель Лесов Смерти? Не знаю. Хорошо, что меня не с кем сравнить — иногда быть первым очень выгодно. — У тебя совсем не осталось стрел из лайбаунского королевства? Скрестив ноги, сижу на кровати Лекса, пока он надевает похожий на мой плащ, достаю из колчана стрелы, деловито рассматривая наконечники. От скуки, скорее, чем от реального интереса. — Было несколько, но я их сломал, — пожимает плечами Лекс. — Мне надоело быть разведчиком. — Ты себя и за красного мага не считаешь? — По сути, нет. Я не отрицаю своего происхождения, но во мне больше нет магии. Я связан с тобой, дезилийцем, что противоречит всем правилам. И самое главное — я ведь на этой стороне. — Все равно по моему замыслу мы будем сражаться за твое королевство. — Нет. — Лекс оборачивается ко мне, манит рукой. Поднимаюсь, встаю рядом, убрав за пояс пару ножей. — Мы никогда не будем на стороне красных магов. Мы придерживаемся своих целей. А умирать за моего короля — идиотизм. — Лекс хмыкает. — Красные маги не успокоятся до тех пор, пока не свергнут власть. — Идем? Лекс кивает. На площади нас встречает ревущая толпа. Кассия, Эвелин и Джейкоб стоят ближе к нам, и я сразу нахожу их глазами, пряча улыбку за сжатыми в тонкую полоску губами. Мутантов так много — не разглядеть. Из разных городов, с разным оружием. Даже монстры из третьего выжили после битвы. Конечно, их осталось в разы меньше, но, по крайней мере, некоторые из них еще среди нас. Передо мной — история. История даже не в моих словах — в горящих глазах мутантов, которые действительно верят в меня. В мутантах, у которых, оказывается, есть чувства. История в криках, возгласах и повторяющемся кличе наших с Лексом имен. В поднятых руках мутантов последнего города, которые после поражения перешли на нашу сторону. История не во мне, история в народе. Это не просто толпа, слепо повторяющая мои указания. Это те, кто может отдать жизнь за мою победу. За нашу общую победу. Лекс едва заметно хлопает меня по плечу и отходит назад. Разве не этого хотела мама? Разве не этого она добивалась, заменяя во мне магию? Она хотела узнать, что творится в душе красных магов и мутантов. Но узнал я. Но смог залезть к ним в голову, смог найти общий язык… Я. Мы. Да, Лекс. Мы. Поднимаю руку, и ревущая толпа медленно затихает. — Я не мутант, как вы, — начинаю. — Я никогда не жил в нищете, не голодал, не сражался за выживание. Я с детства обучался командованию. У меня вроде бы не было выбора, но теперь я здесь. И я могу дать то, что вам нужно! Толпа кричит, и мне приходится на пару секунд замолчать. — Теперь я не принц. Теперь я среди вас. И я не один. Я никогда не был один. — Сглатываю. — Мы станем единственным войском, объединившим в себе все расы на свете! Наша сила — в единстве! И мы вернем ту мощь, что должна принадлежать мутантам! Мы заявим о себе и покажем остальным, что мы не простые безмозглые монстры! Мы — народ! Я со своей сестрой пошел против отца ради справедливости! Лекс Картер готов отказаться от короля! «Лекс Картер!» — кричит кто-то в толпе, и я замолкаю лишь для того, чтобы позволить имени Лекса вырваться у каждого из уст. Оборачиваюсь через плечо — он с усмешкой глядит на меня. — Мы вернемся в лайбаунское королевство! — Толпа затихает. — Вернемся такими, какие мы есть! Такими, какими нас изгнали! Мы заявим о себе! Мы отомстим! Мы покажем, что по-настоящему достойны победы! Мы сильнее, чем думают лайбаунсцы! Мы гордимся нашими именами! Мы горды за то, кем являемся! Мы отомстим за всех умерших, забытых и казненных! Пора вернуться и показать то, на что мы способны! Да здравствует Зона Мутантов! Да здравствуют Леса Смерти! Мутанты поднимают оружие над головами. Топоры, ножи, мечи, кинжалы. Металл мерцает на солнце. Закрываю глаза, слушая, как из раза в раз повторяется мое имя. Не потому, что есть приказ — слушаться меня. А потому, что мутанты действительно этого хотят. Они, правда, считают меня достойным предводителем. Лекс встает рядом, чуть касаясь плечом, и, кажется, крики становятся еще громче. Лекс едва заметно кивает, и мы поднимаем ножи ввысь. Не оружие — символ. Настоящая сила в одной лишь сжатой ладони. Да здравствует Зона Мутантов. Да здравствует Кайл Вилсон. Уже не принц дезилийского королевства. Уже нет.