Пожалуйста, профессор Андерсон

Я пытался уйти от любви. Я брал острую бритву и правил себя. Я укрылся в подвале, я резал Кожаные ремни, стянувшие слабую грудь. — Вы видели его? Просто ничтожествo! — словно через толщу воды Ричард слышал эти слова и безумный смех вокруг. Дружки его обидчика хохотали и не гнушались пнуть уже лежащего на мокром асфальте парня. — Он же извращенец! К тому же безногий, даже сдачи нам дать не может, — продолжал наступление некто — младший Камски даже не успел разглядеть его лица. — Что, теперь побежишь к своему старшему братику, пидор? Надо спросить у него, хо­рошо ли ты отсасываешь, — послышалось слева и собравшуюся вокруг юноши компанию вновь пробрало на дикий смех. — Да зачем спрашивать, Марк, мы и сами прекрасно это проверим, да ребят? — Ричард попытался встать, и поднял голову, встретившись с безумно-горящим взглядом своего будущего насильника. —Нет! Нет! — изо всех сил прокричал парень в пустоту и в одну секунду все пропало. —Ричард! Рич! Просыпайся, что случилось? — Коннор в одних пижамных штанах сидел на кровати младшего брата и тряс последнего за плечи. Самого Ричарда колотило, а все тело было, словно, в холодном поту. — Я… - младший тяжело дышал, — Кошмар приснился, все нормально, извини, что разбудил, — он чувствовал себя виноватым за то что поднял Коннора посреди ночи своими криками. — Ничего страшного, просто, не пугай меня так больше, слышишь? — несколько секунд старший разглядывал очертания лица брата в полной темноте, словно пытался что-то для себя выяснить. — Мне что-нибудь для тебя сделать? Воды принести? — решил спросить уже собравшийся возвращаться к себе в постель юноша. — Нет, спасибо… — Ричард уже было отвернулся и лёг обратно, но рука сама схватила запястье Коннора.  — Обними меня. Пожалуйста, — Рич почувствовал себя героиней сопливой мелодрамы, но ничего не смог с собой поделать. Старший лишь улыбнулся уголками губ и доверительно раскрыл руки в стороны. «Все-таки мой младший брат такой ещё ребёнок» — думал про себя Коннор, легонько поглаживая спину нежно прильнувшего к нему парня. А второй тем временем просто наслаждался мягкостью чужой кожи под руками, свежим запахом геля для душа, перемешанным с запахом самого Коннора и запоминал эти ощущения, чтобы потом вспоминать их, прокручивая снова и снова у себя в голове. *** — Все будет под твоим полным контролем, не беспокойся, — парень донимал брата своим нытьем уже где-то полчаса. — К тому же, мы никуда не пойдем, я уломал отца, чтобы он свалил в пятницу к своей этой Марте. Ничего не случится же. По прошествию двух недель, Ричард снова пошёл в школу, получив на руки справку об освобождении от физкультуры чуть ли не на год вперёд. А теперь это пятнадцатилетнее чудо вынимало из Коннора весь мозг по поводу вечеринки, которую захотели устроить друзья Рича, по случаю его выздоровления. — Ну ты же все прекрасно понимаешь, ты хочешь, чтобы я согласился после того случая? Да я вообще тебя теперь из дома выпускать не хочу! — старший был непреклонен. — Так меня и не надо выпускать, просто разреши ребятам прийти, — он состроил самое умоляющее выражение лица из всех, что мог изобразить. — Тем более, ты будешь сидеть с нами, проконтролируешь, если что-то пойдёт не так, а заодно отдохнёшь. А то вон, каждый день зависаешь со своей Кэрой. Конор только хмыкнул на слова «проконтролируешь» и «отдохнёшь» стоявшие рядом в одном предложении и тяжело вздохнул. Пятница обещала быть тяжелой. *** Громкие басы не переставая отдавались эхом где-то внутри. Была почти полночь, но Коннор точно не мог сказать, сколько времени уже длится это безобразие. Человек двадцать совершенно разных подростков атаковало его квартиру и в какой-то момент, контроль над ситуацией был совершенно утерян. Кажется, когда несколько незнакомых юноше человек прошли в коридор, спросили где можно закурить и достали огромный пакет травы. Да, именно тогда. В двух спальнях не включался свет, и на то, чтобы ими воспользоваться, парочки активно записывались в очередь, однако, казусы со случайным открытием нараспашку двери в самый неподходящий момент все же случались. Остальные же, кто был ещё не в кондиции для отдыха в комнатах, но уже в кондиции для бутылочки, ютился на полу в гостиной. Там же Коннор с облегчением заметил и Рича. Сам же старший Камски на этом празднике жизни держался в стороне, сидя на стуле в углу и крутя в руках уже почти пустую бутылку пива. Выглядел он довольно непривычно для тех, кто периодически видел его в школе. Вечно мешковатые растянутые свитера с джинсами сменили серые спортивки, (подаренные Кэрой на рождество), и бордовая футболка в обтяг, демонстрирующая всем желающим совершенно невозможную худобу, но в то же время, невероятную подтянутость, и нечто, похожее на зачатки неплохих мышц.  — Коннор, давай с нами, — позвала рыжая девушка, учащаяся на год младше Коннора в гуманитарном классе. Она была довольно популярна в школе, скорее всего из-за своей нестандартной, но безумно завораживающей красоты. «Как же ее зовут?» — силился вспомнить парень. «Натали? Нет, вроде…» — Норт, да тут уже и так полно народу, — вмешался сидящий рядом с ней темнокожий молодой человек. «Ну конечно, Норт!» — юноша был немного раздосадован, ведь главным достоинством в себе всегда считал необыкновенную память. Не то чтобы имя этой красотки было какой-то приоритетной информацией, но все же запомнить было не трудно. Вскоре все снова забыли о его существовании, продолжив играть и открывать все больше и больше алкоголя. Ну, а сам старший Камски решил поступиться своими принципами, поняв, что все равно уже ничего не контролирует, в одиночестве употребил бутылку белого сухого вина, найденную в закромах кухни. Юноша пил и размышлял о странной сложившейся в его жизни ситуации с профессором математики. Уже две недели Коннор приходил к последнему домой, помогал проверять тетрадки и различные работы. В последний раз, Хэнк даже доверил ему проверять контрольные работы его же класса, видимо, решив для себя что парень беспристрастен. Что было, несомненно, правдой. Но, а после… Коннор читал. Вслух, примерно полчаса, до того момента, когда Хэнк говорил остановится. Для каждого из них это действие несло свой особый смысл, и никто и близко не догадывался об истинном значении этих «чтений» друг для друга. Хэнк искренне наслаждался голосом парня, его манерой наклонять голову и придерживать средним и указательным пальцами следующую страницу. Хэнк невольно вспоминал Коула, хотя ни в коем случае не ассоциировал его с Коннором. Хэнк просто чувствовал себя… Дома? Коннор же наблюдал. Ему было интересно украдкой смотреть на профессора, который, очевидно, имел свои соображения на его счёт у себя в голове. И юноша собирался во чтобы то ни стало выяснить какие. А пока, такая ненавязчивая возможность наблюдать была лишь подспорьем в «расследовании». Через какое-то время его одиночество вновь было нарушено. И снова виновником этого была та самая рыжая девушка, Норт. Она, совершенно не стесняясь, подсела к уже изрядно подвыпившему парню и принесла ещё бутылку. Которую эти двое вполне себе «уговорили» на пару. Громкий смех, шёпот женского голоса и темнота комнаты, а затем ощущение смятых простыней под лопатками и прекрасное женское тело в руках. Сидя на кровати, Коннор не спешил раздевать сидящую к нему вплотную девушку, он откинул ее волосы за спину, мягко обхватил голову руками и нежно поцеловал. Ее губы были мягкими и податливыми, а руки тёплыми. Парень почти не заметил, как та самая бордовая футболка полетела в угол спальни далеко от кровати, а коварные тонкие пальчики гладили практически безволосую юношескую грудь. Парочка настолько была увлечена друг другом, что когда дверь открылась и на пороге показался Ричард, они ни на секунду не остановились. Коннор осознал, что что-то не так, лишь в момент, когда женское тело сменилось мужским и где-то над ухом разносились шипения и проклятия, в сторону помешавшего планам Норт, Рича. — Что… Ты… Мы же… — старшему почти не удавалось говорить, ведь его рот был занят целованием своего родного брата, чьи губы были такими маняще влажными, а глаза лихорадочно блестели. Только для него. Только из-за него. — Ничего не говори, — Ричарду пришлось постараться, чтобы выдать настолько трудную для плохо соображающего пьяного мозга фразу. Коннор понимал, что совершает что-то ужасное, но, к сожалению, уже совершенно не мог остановиться. Дрожащими руками старший расстегнул не свою рубашку, в то время как ее владелец почти управился со снятием штанов как с себя, так и со своего партнера на сегодняшнюю ночь. Руки без остановки гладили такое родное, но одновременно, такое незнакомое сейчас тело, а губы безостановочно целовали другие. Коннор упустил момент подключения в процесс ещё одной немаловажной части тела, но, кажется, не возражал, когда язык Ричарда прошёлся по нижнему ряду зубов и сплёлся с его языком. Все это походило на очень странный стыдный сон. Коннор был уверен, что сейчас проснётся в своей постели с привычным утренним стояком и просто удивится таким оригинальным ночным фантазиям. Но, а пока, Ричард опускался все ниже, покрывая поцелуями шею. Облизал ушную раковину, легонько куснул за мочку и начал спускаться ниже исследуя тело брата. Когда младший добрался до весьма чувствительных сосков, дразняще выступающих на белоснежной груди старший не смог сдержать стона. Что уж говорить про тот момент, когда лицо Рича оказалось совсем рядом с пахом, и Коннору совсем снесло крышу уже от одной этой картины. Старший не думал, что у младшего был богатый опыт в таких делах, однако и его нехитрых манипуляций ртом с уже давно стоявшим членом брата хватило, чтобы тот обильно излился в чужую руку, немного запачкав семенем лицо младшего, который, не оставшись в долгу, активно справлялся с собственным возбуждением рукой, не требуя от партнера каких-либо усилий. Пьяные и уставшие, подростки наконец уснули в объятьях друг друга, накрывшись найденным на полу одеялом. Их пробуждения ожидало совсем не радостное утро.