Внешность не главное

Назначать девушке свидание после отбоя — какое свинство! А если меня поймает Филч? А если я привык ложится рано? Только о себе и думает! Но я не отступаю от своего решения. Вечером в пустой спальне я причесываюсь и закалываю волосы переливающейся шпилькой. Черная школьная мантия сидит на фигуре Лили идеально, в ней она строга и прелестна. Лучшего костюма и не надо. На несколько шагов отхожу от зеркала в тускло-красный сумрак спальни и замираю в созерцании. Чуть колышется вместе с дыханием женственная линия груди. Таинственными светлячками мерцают её глаза. Как же неумело и недостойно я обращаюсь с её красотой! Нет, для Джеймса Поттера я не обязан наряжаться. Обойдется. Подрисовав губы и наведя легкий лоск на лицо, сижу на тумбочке в ожидании десяти часов. В спальню проскальзывает Виргиния. Она улыбается.  — Ну?  — Что ну?  — Ты согласилась на свидание с Поттером! Она задорно толкает меня в плечо. А я уж думал, она совсем потеряла ко мне интерес. Оказывается, все зависит от того, пойду ли я на свидание с Джеймсом.  — И что?  — Как что? Ты так долго строила из себя неприступность! — корчит смешную рожу Виргиния. — Боишься?  — Ещё чего! — фыркаю я.  — Хе-е, я жутко боялась на первом свидании. Мне кажется, что слово «первом» пущено, чтобы задеть меня. Отгоняю от себя это ощущение. Она садится со мной рядом и берет меня за руку. Мы сидим, сцепив пальцы, в сгущающейся тьме. Стрелки часов достигают десяти.  — Мне пора.  — Удачи! Её поцелуй в щеку. Свет гостиной, показавшийся слишком ярким. Сдвигаю портрет, охраняющий гриффиндорскую башню, и, оказавшись в коридоре, слышу отбой. Мой путь по темным коридорам и лестницам далек и запутан. Спешу, стуча шпильками, не знаю, чего ждать. Я отомщу наконец, верю я. Я уничтожу его. *** Площадка перед Астрономической башней не освещена, тиха и таинственна. Сколько свиданий видели эти стены, думаю я. Лунный свет струится из единственного окна, рисуя серебром по каменным стенам. Смотрю в окно и вижу распростертые внизу поля, лунные дорожки трав, дрожащие под ветром, лунные города в небе с черными облаками. Необъятность пространства с этой высоты захватывает дух. Видно, Поттер выбирал место встречи с учетом вида. Оглядываюсь на неслышный звук и вижу его. Он стоит напротив меня, его лицо будто скроено из синих и серебряных лоскутков. В руках он держит букет. — Я рад, что ты пришла.  — Почему бы нет, — пожимаю плечами. Сейчас. Я растерзаю этот букет, сейчас плюну ему в лицо. Он смотрит так нежно, он видит во мне её. Самое время. Но я почему-то не решаюсь. Продолжаю играть, рисуя улыбку. И он улыбается в ответ.  — Это тебе! Цветы качают головками в его руках и удивительно пахнут. Я беру их из рук Джеймса и вместо того, чтобы бросить, прижимаю к груди. Мы идем по коридору. В тишине гулко стучат наши шаги. Он волнуется и взлохмачивает волосы. Он так потерян, что я понимаю: он в моей власти. Я помню, что при ней он всегда терялся. Сейчас он на седьмом небе от счастья, надо же, она согласилась!  — Чем займемся? — озорно спрашивает он. К чему это? Может, он собирается переспать с Лили на первом свидании? Ну и гадость! От него всего можно ожидать.  — Не знаю, — говорю я скучающе-томно, мол, на твой выбор.  — Хочешь, покажу тебе мои владения? — смеется Джеймс. — Давай. Я пугаюсь. Я совершенно не знаю, как себя вести. Я будто в потемках брожу по болоту, иду наугад и захожу куда-то не туда, в трясину, дальше и дальше. Зачем я вообще взялся изображать, будто Джеймс мне нравится? Есть женщины, которые умеют играть с мужчинами, как кошка с мышкой. Но они не я и я не женщина. У меня ничего не выходит, и груз моей безмерной глупости давит мои плечи. Как я теперь откажу ему? Он берет меня за руку и тянет ко входу в башню. Я понимаю, что она должна быть заперта, и вижу в руках у Поттера блик металла. С хитрой улыбкой он вставляет ключ в замок.  — Ты что? Нельзя этого делать, — чувствую, как во мне просыпается то, что было у нас с Лили общим. Джеймс бы сказал, что это занудство. А он чувствует, что без нарушения правил действительность пуста, и он не знает другого способа скрыть свою тревогу и смущение, кроме как натворить чего-нибудь. И это реально работает. Тяжелая дверь открывается со скрипом, он поднимается по каменной винтовой лестнице, крепко держа меня за руку. Его ладонь теплая и чуть влажная. Если нам влетит, сам виноват. Мы идем по ступенькам. Её туфли на каблуках такие неудобные, а узкая юбка стесняет шаг. Я с трудом карабкаюсь за Джеймсом. Его рука — мой якорь. Башня вертится под нашими шагами. Я ненавижу его. Теперь я только знаю это, от моего жгучего всепоглощающего чувства ни осталось следа. Поворот. Мои холодные расчетливые планы мести теперь далеки и ничтожны, они не даются моему новому разуму. Поворот. Джеймс зовет Лили сюда потому что зовет сюда всех девушек на первом свидании. Он только надеется, что это свидание снова сделает её для него особенной, но эта надежда близка к мечте. И снова поворот. Может быть, они станут чуточку ближе, и этой чуточки будет достаточно, чтобы все вернулось на круги своя. По крайней мере, на этот раз он будет с ней откровенен. И снова. Нещадно ругаю себя. Как ноют ноги и кружится голова! Я сжимаю пальцы, которые ненавижу, сильнее, потому что мне кажется, что если я их отпущу, упаду в бездну. Цветы рвутся прочь из моей руки. Ступеньки хрустят. Поворот. Перенос одной магической сущности в другую — сложная операция, для её осуществления используются темнейшие чары. Эта область магии малоизученна и неприменима в бытовых условиях. Поворот. Никто уже не ждет Лили после уроков и не рассказывает ей секреты. Только вот Виргиния, наверное, спросит, как все прошло. А я все испорчу.  — Осталось немного! — улыбающееся лицо поворачивается ко мне в темноте. Воспоминания, что вызвала эта улыбка, решают все. Если начал играть, то надо идти до конца. И пусть он не наложит на себя руки, но все-таки ему будет обидно. Хоть каплю, но обидно, что кто-то так обошелся с его персоной. Положение Лили уже не исправишь. А что с этого буду иметь я, не узнает никто. — Мы пришли! Он толкает еще одну дверь, ведущую на смотровую площадку самой высокой башни замка. После мрака ночь кажется ослепительной. Тревожно-морозный воздух целует меня в затылок. На синем бархате неба — россыпь звезд и луна в ущербе. — Осмотрись, — Поттер нежно подталкивает меня к барьеру. Берусь за холодный камень руками. Картина куда величественней и прекрасней чем-то, что я видел из окна под башней. Здесь на все четыре стороны раскинулся мир. Высота головокружительна, пугающе-притягательна, победоносна. Я чувствую себя по меньшей мере хозяином вселенной. Завороженно вглядываюсь в пейзаж. Ночной лес настороженно спит. Верхушки далеких гор кажутся лиловыми руинами. Замок под нами мерцает стеклами окон, в которых отражается лунный свет. Джеймс спокойно ждет, когда я наслажусь и восхищусь. Я молчу. Перевожу взгляд на него. «Скажи же!» — мысленно твержу я, — «скажи что-нибудь, на что я мог бы своим ответом низвергнуть тебя, погубить тебя, наконец вернуть тебе все сполна!» Кажется, он не знает, как начать! Ну и дела, прекрасно подвешенный язык почему-то не выручает его теперь. «Скажи, как ты её любишь, ну же, скажи!» Но он говорит другое.  — Лили… знаешь… я очень хотел бы тебе помочь. Помочь?! Все мои опорные конструкции рушатся вниз и рассыпаются в обломки. Вся решимость, что была во мне исчезает. Остается только буря взволнованных чувств, тех, что копились с того безумного тридцать первого и которым до сих пор не было выхода.  — Помочь? — тихо удивляюсь я, и мой голос дрожит. А он, наоборот, становится смелее и говорит уверенней:  — Ну да. Ты последнее время словно сама не своя, и я и подумал: может, могу что-нибудь для тебя сделать? Вот что предлагает он мне. Худший из павших — коварному мне. Протягивает руку помощи. Но если б он знал! Калейдоскопом мелькают цвета и мысли. Транслокация… Movet magicae… Бедная Лили. Я так подвел её… А Виргиния точно спросит, как все прошло… Эмоции текут у меня внутри, собираясь в булькающую заводь где-то у горла. Меня трясет. Сейчас я брошу ему в лицо цветы и рассмеюсь торжествующе…  — Ну что ты Лили? Откройся, станет легче! Почему ты такая грустная? — он внимательно смотрит на меня, и внезапно его осеняет — или это… Может, это из-за Нюниуса? Вспоминаю, кому принадлежит это имя, почему-то не сразу, а когда вспоминаю, вспоминаю и кто передо мной и меня обдает волной. Если бы он знал…  — Что?! — выкрикиваю я, и выходит пискляво. Я не придумал что сказать. И через мгновение понимаю, что слова не нужны. Потому что мое «что» тонет в слезах. Как же я его ненавижу!  — Ты… ты, — отскакиваю от него. Мое лицо кривится. Я больше не могу сдерживаться. Новый взрыв рыданий, бросаю цветы, закрываю лицо руками и бегу прочь от Джеймса, шатаясь на чертовых каблуках. *** О, нет, он не виноват, что оказался чуть лучше. Возможно, лучше даже чем я. Но это все мои чувства, которые давно искали выхода. Из меня словно выдернули пробку. Я рыдаю без передышки, истерически, громко в пустом туалете для девочек на восьмом этаже. Я рыдаю, и мои всхлипы отпрыгивают от стен, как сумасшедшие мячики. Я рыдаю, мне кажется несколько часов подряд, до тех пор, пока не появляется привидение Плаксы Миртл. Я терпеть её не могу. Капризным писклявым голосом она начинает гадать, кто же меня обидел и жаловаться на судьбу. Я не издаю ни звука кроме всхлипов и похож на привидение не на много меньше чем она. Но она со мной ласкова и не пеняет на мое саможаление. Она обнимает меня сзади, ледяная струя пробегает по позвоночнику сковывая его судорогой, и острые ощущения приятно дополняют бушующие эмоции. И я благодарен ей этой ночью. Я покидаю туалет под утро совершенно опустошенный. Не знаю, в каком состоянии я пойду завтра на учебу. По пустому, сереющему перед рассветом, замку добираюсь до башни Гриффиндора и, забравшись в свою постель, не умывшись, засыпаю сразу. *** Заседание военного совета проходило на следующий день на уроке Истории магии. Джеймс, бешенно артикулируя, рассказывал друзьям о произошедшем вчера на ночном свидании. По классу бегали шепотки и на последний ряд, занятый куда более важными вещами, чем пятый всемирный съезд магической ассоциации, о котором шла речь в очередной лекции, то и дело оглядывались любопытные лица. Лили в классе не было. Относительно нее шли сейчас серьезные споры, но в результате все пришли к единому мнению. Решено было, что у бедной девочки, наверняка, серьезные проблемы, возможно, случилось какое-то горе. Все аргументы говорили «за». Также было решено всеобщим голосованием, что нужно выяснить, что это за проблема и помочь по возможности. Разговорить Лили должен был самый дипломатичный, тактичный и чуткий: во-первых чтобы она ему доверилась, во-вторых, чтобы он не сболтнул лишнего, что могло бы задеть её ранимую душу (как Джеймс прошлой ночью). Кстати, вопрос, что именно обидело Лили в безобидном любопытствовании о произошедшем с Нюниусом был обсуждаем неоднократно, но никто не мог дать на него толкового ответа. Оставалось предполагать, что ей не понравилось, как Джеймс назвал Снейпа. Самого дипломатичного, тактичного и чуткого выбрали единогласно. Это был Ремус. Ему предстояло подсесть к ней в библиотеке и завязать дружескую беседу, не затрагивая болезненных тем до тех пор, пока она сама о них не заговорит. — Свою стеснительность можешь оставить у нас! — сурово напутствовал его Джеймс, — посмотрим, что из этого выйдет!