Внешность не главное

Может быть, у меня дежавю? Не так ли я роюсь в горах ненужного материала в поисках хоть какой то зацепки, как это было несколько месяцев назад? Не так ли болела моя душа и сводило с ума отчаяние тогда? В пустом и черном мире не было ничего, кроме моего долга, который светился кровавой надписью на небе вместо солнца. Мне было не на что рассчитывать, кроме как на свою любовь. И не было никакой надежды, кроме веры в чудо. Сейчас все точь в точь как тогда. Кроме одного. Тогда я был один - сейчас со мной Ремус. Я не могу ему открыться, но это не важно. Он своим существованием делает меня ближе к победе, почему - не знаю. Его любовь дарит мне такое тепло, которое моментально топит замороженную долгими месяцами отчаяния душу. Один кусочек шоколада из его рук делает мою горькую жизнь счастливее, а мир, в который он ненавязчиво увлекает меня, как бы я не сопротивлялся, похож на сказку. Наша связь угнетает меня, она же меня спасает. Я знаю, что бессовестно обманываю его, знаю, что он любит не меня, а Лили, что Лили не любит его, а я, вернись я в свое тело, не буду нужен никому, хоть и буду любить обоих. И еще я знаю, что в этом безумном любовном треугольнике только два угла, хоть это и невозможно! Все это так запутанно и сложно, но все это меркнет перед тем фактом, что я должен вернуть Лили, но я не могу, потому первую половину ночи я незаконно торчу в библиотеке, а вторую - мечусь в кошмарах и слезах. Сплю я у Ремуса на коленях, пока он делает за меня домашнюю работу. В его обьятиях все правильно и просто. Есть я и он, мы любим друг друга. Произошедшее - страшная ошибка, и исправить её не могут зелья и заклинания. Она помогла нам найти друг друга, нам суждено было встретится. Значит, она не случайность, а замысел неба. И мне нечего терять, да и искать ничего не надо. Когда его рука покоится на моей голове, мне не снится кошмаров. Мои сны словно родом из безмятежного детства. А когда я просыпаюсь, От всего этого сумасшествия моя голова готова лопнуть, я хожу мрачный и отчаявшийся. Я болтаюсь между жизнью и смертью, но ни та не другая не хотят меня уступать. Я так измучен, мне все ненавистно! Пожелтевшие страницы библиотечных книг смеются мне в лицо, профессор Синистра хмурится и выдает мне мою контрольную с "С" вверху листа, родители Лили пишут, что очень рады за меня, а из гладкой поверхности котла в классе зелий на меня смотрит удрученное и измотанное лицо моей бывшей возлюбленной. Ремус пытается меня утешить, видя мою постоянную депрессию. Однажды в библиотеке, когда ему удается отловить мое более-менее спокойное состояние, он говорит: - Видела объявление в гостиной? Послезавтра вечеринка в честь дня Святого Валентина. Я недовольно поджимаю губы. С детства терпеть не могу дня Святого Валентина, до зубовного скрежета меня раздражает этот глупый праздник. Любовь вещь тонкая, таинственная и трагическая. Она совершенно не нуждается в празднестве, которое превращается в ванильные ухмылочки, ангелочков и плюшевых мишек. И вообще, отмечают его обычно люди, которые любят только для вида. Я бы сказал все это Ремусу, если бы не чересчур паршивое настроение. - И что? - бурчу я, - я не собиралась туда идти. - Ну так я тебя приглашаю, - отвечает он. Вот ведь не было печали. С другой стороны, я не умру, даже если приду на эту вечеринку, а раз Ремус пригласил, не хочется ему отказывать. Мною движет не только альтруизм. Мне так тошно, что не плохо бы помучить себя чем то не столь существенным, как капкан в виде тела подруги и фейерверк драмматично наложившихся друг на друга чувств. Эта вечеринка - неплохой способ развеятся, хоть она и не вызывает у меня ничего, кроме отвращения. - Приглашаешь? Ну ладно... - тяну я недовольно. - Перестань, там будет весело, - уверяет он. - Там будет куча народу! - Не-ет, там очень уютная атмосфера... - Ты был там в прошлом году? - настораживаюсь я. - Ну да. - С кем? - Да ни с кем... - Нет, ответь! Или это секрет? - Туда не обязательно приходить с кем-то! - сердито говрит Ремус. - Ну вот и иди один, - обижаюсь я. - Лили, прекрати! В конце концов я, конечно, поддаюсь на его переговоры, но мне все равно не нравится, что он каждый год ходит на эту чертову вечеринку. Может, у него каждый год новая девушка? Ну и прекрасно. Если он такой ловелас, то пусть разобьет мне сердце: это будет не так обидно, как притворяться не тем, кто я есть на самом деле, опасаясь, что я настоящий ему не нужен. Да, намного лучше было бы, если бы он обманывал меня, убеждая, что я его единственная, тогда мне было бы не так стыдно обманывать его. Но что-то мне подсказывает, что он, к сожалению, чист и честен, и упрекнуть его не в чем. Вечером четырнадцатого числа, покончив с занятиями, я иду в спальню девочек. Крашу глаза и губы, надеваю какие-то украшения почти автоматически. Вечеринка проходит в одном из подземных помещений. Отсюда рукой подать до гостиной Слизерина. Еще издали я слышу звуки музыки, доносящиеся из конца коридора. Возле закрытых дверей, откуда они слышны, кучкуется пестрая толпа девушек и парней. В черной школьной мантии я выгляжу особенно скромно по сравнению с остальными, одетыми в праздничные наряды. Но меня это ничуть не заботит. Ремус ждет меня у входа в парадной мантии. Мне кажестя, что его эта вечеринка не может сильно привлекать, но он идет туда, потому что воображает, будто она поднимет мне настроение. - Привет! - говорит он и берет меня за руку кончиками холодных пальцев. - Пойдем? - кивком головы я указываю на двери, в которые впархивает стайка девочек. - Ага. Музыка становится в разы громче. Внутри все оформлено в малиново-серебристых тонах. Под потолком парят огромные розовые сердца, кругом блестки и конфетти. Мягкая лиловая подсветка смягчает все краски помещения, подгоняя их под один оттенок. Даже наши лица становятся розоватыми. Как я и предсказывал, помещение забито народом. Студенты перекрывают обзор, и дальше толпы смеющихся старшекурсников мы с Ремусом ничего видеть не можем. Протолкавшись к столам, расположенным по периметру зала, мы берем по стаканчику пунша, которыми он уставлен. - Сядем куда-нибудь? - спрашивает Ремус. - Куда? - Столики там! При моем росте не очень то ясно, где там, но я покорно следую за своим спутником. В дальнем конце зала и вправду есть столики, отделенные занавесками, они превращаются в уютные комнатки. На столиках тоже находится какая то еда, но в розовом сумраке трудно даже определить, что это. Мы садимся друг против друга, оставляя занавески раздвинутыми. Отсюда нам видна танцполощадка и вертящиеся по залу в ритмичном танце студенты. Музыка бьет по ушам. От того, что теперь я понимаю, что значит красивая музыка, эти звуки раздражают меня еще больше, чем когда любая мелодия казалась кокофонией. Сделав недовольное лицо, я откидываюсь на стуле. - Где же твоя "уютная атмосфера"? - Тебе не нравится? Он что, издевается? - Не очень, - говорю я. - Тебе надо расслабиться. Принимай все легче! - говорит он. Чтобы подать мне пример он разваливается на стуле и заводит со мной непринужденную беседу. За шумом мне сложно расслышать его тихий голос, и я перебираюсь поближе к нему, на мягкий пуф. Очевидно, это было задумано организаторами праздника. Вскоре откуда-то из глубины зала вырисовывается Блэк с висящей у него на шее Кассандрой. - Можно к вам? - Конечно, - говорит Ремус к большому моему неудовольствию. Наши гости, смеясь, приземляются на пуфики. - Развлекаетесь? - Немного... Кассандра берет пирожное с тарелки и засовывает его Блэку в рот, чтобы он не разговаривал. Потом садится к нему на колени и, томно глядя на него своими большими глазами, начинает перебирать его черные гладкие волосы. Мне тут же становится неловко, а эта парочка нашим присутсвием нисколько не стесянется, и моя неловкость быстренько превращается в злость. Я уже собираюсь вскочить и уйти, несмотря на Ремуса, но тут Блэк проглатывет пирожное и говорит: - А у меня для вас кое-что есть! Мне не нравится его тон. Думаю, он устал смотреть, как мы с Ремусом "немного развлекаемся" и хочет внести свою лепту. Куда ж без него! Мои опасения подтверждаются тем, что он достает откуда-то большую стеклянную бутылку, красноватую или кажущуюся такой из-за освещения. Внутри нее болтается темная жидкость. И что у него за мода такая: вечно меня спаивать? - Выпьем по бокальчику? - предлагает он. - Что это? - спрашиваю я. - О, это особенная вещь. Словами её не опишешь, - улыбается Блэк, - это надо попробовать. - Где ты взял это? - спрашивает Кассандра. - Долгая история, детка. Откровенно говоря, я приобрел её у одного волшебника. Пришлось поторговаться, - воркует Блэк, а потом бросает взгляд на Ремуса. Они обмениваются понимающими улыбками. - Что такое? - говорю я им, не скрывая гнева. - Просто мы с ребятами уже прибегали к его услугам, поэтому Ремус знает, о чем я, - поясняет Блэк, не обращая на мои испепеляющие взгляды внимания - акцио, четыре бокала! - Лили, да что с тобой? - спрашивает Кассандра - праздник сегодня или нет? А ты как будто выпила стакан уксуса? Веселись! - Спасибо за совет. Бокалы, позванивая, прилетают от стола с пуншем. Блэк ставит их перед собой и наливает в каждый из своей бутлыки. Жидкость поблескивает золотом, и со дна бокала на поверхность поднимаются пузырьки. - Разбирайте, - говорит Блэк. Все, кроме меня, берут по бокалу. - А ты, Лили? - Нет, спасибо. - Так не пойдет, - нарочито хмурится Блэк, - ты кислая, как лимон. Тебя надо развеселить. - Я не буду это пить. Я не пью, - говорю я. - Мерлин, Лили, почему ты такая зануда? - не выдерживает Кассандра, - это совершенно безвредное зелье. Ты же сама все время зелья варишь. Все смотрят на меня. Я подношу бокал к лицу и чувствую еле заметный аромат Дурманящей настойки. Принюхавшись еще немного, я уже могу написать им, из чего состоит это пойло. А еще я чувствую, как дразнит и манит этот щекочущий ноздри запах. - Ладно, - я пожимаю плечами, изображая полное безразличие. - Отлично, - сверкает зубами Блэк, - выпьем за любовь! Мы чокаемся, и я, убедившись, что все уже отпили немного, делаю глоток. Пол уходит из-под моих ног, я проваливаюсь в какую-то бездну, и она наполнена искрами и пузырьками. На меня словно накатывет волна, теплая кровь поднимается откуда-то из моего тела и отдает звоном в ушах. Удивительное радостное чувство прихватывет меня ненадолго, словно щипцами, а потом плавно отпускает. Голова кружится самую малость. Но как же мне легко и спокойно! - Действует? - спрашивает Блэк, с предвкушением заглядывая в наши лица по очереди. - О да, - выдыхает Кассандра ему в лицо. - Определенно, - откашливаясь, произносит Ремус. - Ну, что я говорил! Это снадобье - величайшее достижение уэльских зельеваров. Рецепт дошел до нас из самого Средневековья. "Да уж, конечно," - машинально думаю я, хотя не слушаю. Мне хочется одного: забыть обо всем и выпить ещё, чтобы снова погрузиться в пучину кровавой воды и миллионов светлячков. Я делаю обжигающий глоток за глотком и постепенно реальность меняется. Все плывет, будто художник, что рисует картину нашей жизни, вдруг ударился в импрессионизм, все шатается, будто мы на корабле. Как эти приглушенные тона цветов ласкают мой воспаленный разум! Как нежны согревающие меня руки! И какая бездна таится за серыми глазами Ремуса, кажущимся красно-серыми минералами в этом свете! Я ловлю с жадностью ртом его губы, пальцами прыгаю по лицу, его дыхание сводит меня с ума. Смех Кассандры звучит размерено и тягуче, словно кто-то замедлил видео, а ритмичная музыка угасает, сменяясь на медляк. - Лили, все нормально? - доносится из красной полутьмы. - Тебя шатает, - я узнаю голос Кассандры. - Вовсе нет, - выговариваю я. Оказывается, на Лили подобные составы воздействуют куда сильнее. Мне хватило и стакана, чтобы перестать ловить суть происходящего. Но, может, это и к лучшему? Ведь я так устал от всего этого! Может, проснувшись от этого сна, я обнаружу, что мне не надо ничего решать и ни за что бороться... Смутная надежда сонно улыбается мне, и все мое сознание прячет глаза за вуалью. На свете нет ничего, кроме этой музыки, этого розового света, прикосновений Ремуса и этого пряного бесмысленного удовольствия. Потом я кружусь с ним в медленном танце, и моя голова лежит на его плече. Мир тонет в розовом дурмане, и такой теплый запах его мантии баюкает меня в нежных обьятиях. Его волосы щекочут мои щеки, его руки лежат на моей талии. Что это за тени летают вокруг нас? И где я нахожусь? Я сплю в кресле, укрытый пледом. И я ли я? Мне кажется, что проходят долгие часы, столь долгие, что невозможно осмыслить. Вокруг нас толкаются парочки. Как душно, но как прекрасно! Все чувства сливаются во мне в любовь, все эмоции - в желание. Мы падаем на пуф в каком-то темном углу. И губы Ремуса так неотвратимо близко! Его дыхание обжигает меня, я поддаюсь колдовскому сну и прижимаюсь ближе, чтобы смыть последние границы, разделяющие нас. Пыльная занавеска слегка колеблется сзади, в голове плавают странные образы, полумгла укутывает нас в красную органзу. Его руки скользят вниз, под мою мантию, я чувствую их тревожащее касание на своей коже. Все происходит страстно, неожиданно, но так размеренно, словно подчинено строгому механизму. Меня придавливает к мягкой обивке, я вижу лишь отсветы, складывающиеся в черты Ремуса, но я чувствую его каждой клеткой тела. И я чувствую его возбуждение под своими пальцами. Сон заканчивается всполохом в сознании. Что я творю? Это тело мне не принадлежит, я не вправе им распоряжаться! Я должен оставить Лили её девственность, пока я еще могу остановиться! Мир, до этого перевернутый вверх ногами, резко принимает правильное положение, и меня начинает мутить. Последние аккорды медленного танца затихают в шумном зале, мы за задвинутой занавсеой в маленькой импровизированной беседке. Я лежу на диване растрепанный и разгоряченный, и моя мантия задрана вверх. Ремус нависает надо мной, упираясь коленом в сиденье между моими ногами, его рука на моих ляжках создает волны мурашек под кожей, а наши лица почти соприкасаются. Долгое мгновение я любуюсь на румянец, пылающий на его щеках, и блеск в чернеющих глазах, а потом упираюсь рукой ему в грудь и отталкиваю от себя. Смущение волной накатывает на меня. Я принимаю сидячее положение и полы моей мантии соскальзывают вниз. Ремус в смятении соскакивает с дивана, пошатываясь и пожирая меня странным взглядом. Я, не зная, куда деть руки, принимаюсь поправлять прическу и одергивать мантию. - Я пойду, - говорю я быстро. Ремус не пытается меня удержать. Я встаю с дивана, отодвигаю занавеску и бросаюсь через толпу танцующих. Чтобы протолкаться к выходу, я трачу несколько минут. Последнее, что я слышу, вылетая за дверь, веселый голос ведущего, который гремит: - А теперь, дамы и господа, перейдем к конкурсам!