Проводник

По окончанию третьего дня своего пребывания в доме Защитников Йенс испытывал едва сдерживаемое желание напрямую спросить двоих магов, какого рожна они задумали. Стоило закончить уборку в библиотеке и облегченно вздохнуть, как Ильрих принес откуда-то неопрятную кучу свитков и инкунабул, судя по виду, последние несколько лет пролежавших в подвале, и заявил, что их срочно нужно привести в порядок. Возмущенный подобным отношением к книгам, юноша сцепил зубы, принимаясь за дело, мысленно вспоминая слышанные от караванщиков ругательства. Работы предстояло на несколько недель. Обихаживая книги, Йенс убеждал себя, что жаловаться не на что – кормят, поят, не обижают, спит он в тепле на нормальной кровати, а не на набитом колким сеном тюфяке. Работа опять же по душе. Однако непонятное отношение Защитников нервировало. Бастиан неизменно вытаскивал его из библиотеки на обед и ужин, расспрашивал о семье и учебе в монастыре, пытаясь заодно втянуть в разговор молчаливого напарника. Ильрих же юношу откровенно избегал, сухо отвечал на приветствия, к трапезе спускался последним и уходя первым, закрываясь в комнате на первом этаже. Йенс слышал, как за массивными дверями что-то трещало, ухало и падало, будто отряд дровосеков валит лес. Выходил оттуда маг взмыленным, с торчащими дыбом волосами и безумным взглядом. Шипел на напарника, уговаривающего поберечься, и исчезал в купальне. Сегодня Ильрих бушевал дольше обычного, после ужина Йенс сбежал в библиотеку, стараясь не попасться на глаза второму хозяину дома. Часть книг сохла под гнетом, еще несколько ожидало замены траченной плесенью обложки. Юноша взял первую из стопки, осторожно укладывая на застеленный чистой тряпицей стол и разбирая покореженные от влаги страницы. Книга оказалась сборником сказок, невесть как затесавшимся среди научных трудов. Неизвестный переписчик потрудился на славу, заглавные буквы украшали изящные завитушки, каждую главу венчали миниатюрные гравюры. Такой же сборник сказок, только оформленный попроще, был у Йенса в детстве. Отец владел грамотой и, когда выдавалось время, читал сыну на ночь. Ровно одну историю, сколько бы маленький Йенс не просил. Позже он уже сам читал сестренке Анне, и она также капризничала, выпрашивая продолжение. Воспоминания о семье нагоняли грусть и беспокойство. Как они там? Не вздумалось ли бургомистру отыграться на родителях, узнав, что виновников заварухи выслали из города? И понравилось ли Анне в Шварцвальде с его суровыми неприветливыми пейзажами, не обижает ли ее родня? - Интересная книга? – вкрадчиво поинтересовались над ухом. Йенс подскочил, будто его застигли на месте преступления, но Ильрих не спешил бранить работника за самоуправство. Осмотрел свежеотреставрированные книги, одобрительно хмыкая, взял одну и устроился на стуле, казалось, совершенно забыв о присутствии постороннего. Йенс дышал через раз, не понимая, почему рядом с Ильрихом его охватывает такой страх. Темноволосый маг напоминал юноше рысь в человеческом обличье - обманчиво-ленивой грацией движений, бесшумной поступью, хищной усмешкой. При том, что Бастиан, выглядевший куда более внушительно, не пугал совершенно. - Можешь продолжать свое занятие, я не кусаюсь, - в улыбке сверкнули острые белые клыки, противореча сказанному. Глаза непривычного цвета, желтовато-карие, с темным кольцом вокруг радужки смотрели прямо на сжавшегося юношу, будто препарировали взглядом. Сочтя за лучшее не злить жутковатого мужчину, Йенс примостился на табурете, положив книгу на колени. Смысл строк не откладывался в голове, взгляд мага жег спину. Юноша задумался, не слишком ли невежливо будет пожелать лану Защитнику спокойной ночи и уйти. В конце концов, он не слуга и не обязан угождать хозяевам. Ильрих, словно уловив смену его настроения, легко поднялся, кивком указывая на оставшуюся лежать открытой книгу: - Почитай, когда будет время. Это интереснее детских сказок. Исчез маг так же бесшумно, как и появился. Несколько мгновений в Йенсе боролись осторожность и любопытство. Последнее победило, юноша придвинул фолиант, пробегая глазами наклонные строки вступления. Написано было на старом готике, Йенс неплохо его понимал. Убористый почерк и обилие завитушек усложняли прочтение, однако смысл оставался вполне понятным. Неизвестный автор повествовал о появлении первых магов после того, как мир покинуло благословение Создателя и начали открываться Врата. Историю в монастыре преподавали так же тщательно, как и богословие, так что ничего нового юноша не узнал. Пролистав несколько страниц, Йенс понял, что поспешил с выводами. Книга была не об истории магии – в ней говорилось, кто такие Защитники, и о природе их силы. К повествованию прилагались весьма красноречивые рисунки, выполненные черной тушью. Мужчина, удерживающий опутанную цепями огромную рогатую тварь. Женщина с непривычно-короткими волосами, протягивающая руки над пылающей бездной, словно пряха, тянущая невидимые нити. Еще один мужчина, с шалой усмешкой на губах рассекающий многорукого демона клинком, идущим прямо из ладони. Парящий над полем боя крылатый юноша, напоминающий ангела с храмовых росписей. К иллюстрациям приводились короткие пояснения, Йенс быстро разобрался, что слова «Цепь», «Игла», «Лезвие» и «Крыло» отражают суть силы, которой владеет маг. На последней гравюре парнишка едва ли не младше Йенса стоял в окружении нескольких рослых магов суровой наружности. На первый взгляд создавалось впечатление, будто они защищают младшего товарища, но это было не так. Талантливый художник изобразил мельчайшие детали – и тонкие нити, тянущиеся от мальчика к старшим Защитникам, и одухотворенно-восторженное выражение на лицах последних. «Мост», так же иногда «Дланью Создателя» именуемый, - гласила подпись. – Маг, отмеченный Создателем даром связывать нити и указывать путь». Про себя попеняв автору за приверженность к витиеватому стилю изложения, Йенс придвинул ближе свечу, вновь погружаясь в чтение. Древний ученый и вовсе впал в лирическую заумь, пространно размышляя о способностях магов и постоянно напоминая о необходимости полного доверия и единства между боевыми товарищами. Перевернув страницу, юноша почувствовал, как к щекам приливает краска. Трое на гравюре тоже были Защитниками, но изображенными отнюдь не на поле боя. Женщина обнимала ногами бедра рослого мускулистого мужчины, выгнувшись и откинув голову на плечо второго. На всех троих не было ни единой нитки, могущей скрыть изгибы сплетенных страстью тел. «Ритуал единения есть сама суть магии, ибо в одиночку, сколь бы силен не был дар, маг подобен птице с одним крылом. Осознав себя, он стремится отыскать части своей души и, объединив их, обретает силу. Маг чувствует предназначенного и желает быть как можно ближе к нему либо к ним, пока частицы души не сольются в одно целое». Продолжая алеть щеками, Йенс осторожно закрыл книгу, задул свечу и отправился в свою комнату. Ильрих не соврал, научный труд оказался небезынтересным, но зачем столь специфические знания подмастерью из книжной лавки? Сон сбежал, юноша вертелся в постели, обдумывая прочитанное. Значит, для раскрытия сил все маги проходят весьма… своеобразный ритуал. Перед глазами снова встала смущающая картина из трактата. Если в боевой связке женщина и мужчина, тогда все понятно. Ну, или как на рисунке… А если двое мужчин?.. Йенс ошеломленно уставился в потолок. Разум отказывался осмысливать дикое предположение. Выходит, Бастиан и Ильрих не просто боевые товарищи, но и… Или для таких случаев существуют другие ритуалы? «Маги никогда не сражаются в одиночку, без половины своей души. И так же они не могут покинуть ее, сплетаясь разумом и телом до смертного часа». Защитники стоят выше человеческих законов, им позволено то, за что простой человек получил бы позорное клеймо на лоб. Однако представить двоих мужчин, делящих ложе как возлюбленные, было превыше сил воспитанного в строгих традициях юноши. Йенс закрыл глаза, выравнивая дыхание. У него есть дела поважнее, чем разбираться в тонкостях взаимоотношений магов. Завтра он задаст вопрос, что происходит, и неважно, понравится это ланам Защитникам или нет. Заснуть удалось на удивление быстро. Шагов за дверью вымотанный работой и размышлениями юноша не услышал.

***

Старые половицы не издали ни звука под легкой поступью босых ног. Умением передвигаться абсолютно бесшумно Ильрих по праву гордился. Маг замер, прислушиваясь, словно ночной вор в чужом доме. Темноту пронизывали невидимые глазу эфирные потоки, тонкие нити тянулись к находящемуся за дверями источнику, отчего сердце сжималось и частило, как перед боем. Рука уверенно легла на дверную ручку. Он должен убедиться, что не ошибся. Должен прикоснуться хоть на мгновение к причине своих мучений. - С каких пор ты начал разгуливать по ночам как сновидец? – насмешливый шепот за спиной застал на середине движения, заставив резко обернуться. Подпирающий стену напарник улыбался понимающей улыбкой, сложив руки на груди. Спокойная поза наводила на мысли, что намерения товарища секретом для него не являются. Сейчас Ильрих почти ненавидел его за это спокойствие, за умение настолько хорошо контролировать эмоции. - С каких пор ты следишь за мной словно сиделка в лечебнице? – отповедь получилась злее, чем задумывалось. - С тех, как ты сам попросил, - Бастиан бросил многозначительный взгляд на дверь и покачал головой. – Иль, это плохая идея. Мальчишка еще полностью закрыт. Напугаешь его, и о нормальной синхронизации можно забыть. Помнишь, о чем предупреждали Отто и Эст? Темноволосый мужчина метнул в напарника раздраженный взгляд и решительно взялся за ручку. В бездну дурацкие предосторожности. Он не собирается никого пугать либо совершать что-либо безрассудное. Просто побудет рядом немного. Невозможность дотронуться, находиться поблизости от предназначенного выкручивала нутро хуже демонического яда. Сильные руки сжали плечи, мягко потянули назад. Удар локтем блокировали, от выпада кулака Бастиан легко уклонился, перехватывая запястье и выворачивая руку за спину. - Уймись, Иль. Потерпи немного. Да язви тебя, не заставляй… Ильрих высвободился из захвата, отскочил, сжимая кулаки и тяжело дыша. - Пожалуйста, - беловолосый маг выглядел огорченным и немного растерянным. – Я не хочу навредить тебе. Невозмутимость напарника лишь усиливала раздражение, накопившееся за последние дни. Значит, навредить не хотят? Ильрих метнулся вперед, метя кулаком в каменно-невозмутимую рожу товарища. Бастиан тяжело вздохнул, пропуская удар и подсечкой сбивая с ног разбушевавшегося напарника. - Уймись, - повторил мужчина, прижимая к полу ожесточенно вырывающегося мага. – Я понимаю, что тебе хреново, но я тебе не враг. - Слезь с меня, - Ильрих пытался скинуть тяжелого противника. – Басти, что б тебя! - А по-моему, здесь не так уж плохо, - Бастиан поерзал и усмехнулся, поймав горящий взгляд. – Как насчет перенаправить буйную энергию в другое русло? - Ты серьезно? Не замечал за тобой раньше тяги к ненужному риску. - Знаешь, говорят лающая собака не кусается, - беловолосый маг выдал еще одну нахальную усмешку. Своей цели он добился. - Может, пойдем в спальню и проверим? Что народная молва нагло врет, Бастиан убедился, стоило захлопнуть дверь. По которой его распластали, вжимаясь всем телом и смыкая на шее острые зубы. Шипя и вздыхая, маг подставлялся под укусы, попутно избавляя разошедшегося напарника от одежды. Собственная рубашка полетела на пол, ремень выдернули из шлевок с яростным ожесточением, сильные пальцы вплелись в волосы, дергая, заставляя откинуть голову. Укусы сменились влажными долгими поцелуями, скольжением горячего языка по свежим отметинам. - Давай-ка в постель, - Бастиан положил ладони на пояс Ильриха, слегка отстраняя. Если позволить ему задуматься, яростное пламя сменится муторным чувством вины за свои порывы, а сейчас им это не нужно. Потому быстро спинал полуспущенные брюки и встал коленями на кровать, упираясь руками в высокий бортик. И был благодарен Ильриху за ладонь, крепко зажавшую рот, отвлекающую от ударившей по нервам смеси боли и удовольствия. Чего больше, он бы не взялся определить. Да и не важно, пока они разделены на двоих.