Проводник

      На печи упревала в котелке крупяная каша, источая заманчивый для юного растущего организма запах. Рядом подходило тесто, прикрытое льняным полотенцем. Йенс приглядывал за огнем, время от времени косясь на Ильриха. Мужчина, закатав рукава и подобрав волосы в неопрятный пучок, нарезал начинку для пирогов, нож мерно стучал об столешницу. Город праздновал День Благодати, над улицами плыл аромат яблочных пирогов. Большой колокол на соборе звонил с самого утра, призывая прихожан на молитву, горожане принаряжались и готовили праздничный обед. Бастиан ушел на утреннее богослужение, оставив товарищей главными по кухне. Прислушиваясь к призывному звону, разливающемуся в чистом воздухе, Йенс подавил вздох. В монастыре родного города сейчас тоже, наверное, звенят колокола, и старый настоятель с мягкой улыбкой встречает свою паству. Отец с матерью сидят на скамеечке неподалеку от входа, слушая отрывки из Книги Создателя. У них серьезные, одухотворенные лица, мама держит в руках старый молитвенник. Временами Йенс стыдился, что вырос при монастыре, но истовой веры в душе не имеет. Родителям он написал лишь однажды, передав письмо с караваном. Сообщил, что жив–здоров, работает и продолжает учиться. О том, кем ему вскоре предстоит стать, юноша решил написать после ритуала. - Мог бы пойти с Бастианом, если хотел послушать проповедь, - видимо, Ильрих тоже наблюдал за младшим товарищем, и выражение грусти, промелькнувшее на лице Йенса от него, не ускользнуло. Йенс вздрогнул и помотал головой. После давнего разговора в библиотеке он впервые остался наедине с Ильрихом и не знал, как себя вести. Пускай Бастиан и утверждал, что никакой неприязни темноволосый Защитник не испытывает, общаться запросто как-то не получалось. - Я не слишком верующий, - ответил Йенс, снимая котелок с огня. И добавил тише. - Я бы мог сам приготовить обед, а вы бы пошли вместе. - Слушать занудные поучения о смирении и призывы к Создателю вернуться? Нет уж, увольте, - Ильрих презрительно скривил губы. – К тому же настоятель Петер меня не слишком жалует. С кашей закончил? Тогда режь яблоки, тесто готово. Йенс послушно взялся за нож, нарезая крупные золотистые яблоки тонкими ломтиками, удерживаясь, чтобы не слизнуть с пальцев прозрачный сок. Дома пироги всегда пекли мать с сестрой, мужчин к таинству приготовления праздничного обеда не допускали. Тем более удивительно было наблюдать, как Ильрих ловко делит тесто на части, раскатывая на листы и выкладывая в противень. Уверенные действия выдавали немалый опыт. - Я из многодетной семьи, - усмехнулся маг, поймав взгляд юноши. – Отец работал на вырубке, мать была прачкой, дома я их почти не видел. А когда у тебя шестеро братьев и сестер поневоле научишься всему – и шить, и стряпать, и по дому управляться. - У меня только одна сестра. Младшая. Правда, меня отдали в школу при монастыре, когда она была совсем маленькой, - Йенс обрадовался возможности завести разговор на безопасную тему. – Мы редко виделись. А теперь она перебралась в Шварцвальд, к тетке, и я немного скучаю. - Я тоже, - лицо Ильриха вдруг исказилось болезненной гримасой. – Но сомневаюсь, что они будут рады меня видеть. - Почему? – изумился Йенс и тут же прикусил язык. - Почему? – голос мужчины звучал глухо. – Потому что в моих краях сильна Церковь Старого Завета, и согласно ее догмам, все владеющие силой – порождения Нижних миров, пришедшие в наш мир дабы смущать умы людей и внушать им чувство ложной безопасности. А цвет глаз, отличный от других – признак демонической крови. - По-моему, это бред неграмотных крестьян, - выпалил Йенс, едва не отхватив себе пол пальца от возмущения. – Красивый цвет, пускай и необычный. -Думаешь? – Ильрих не сдержал усмешки при виде смущенно зардевшегося юноши. – Спасибо. Шокированный вырвавшимися словами Йенс внутренне сжался, не уверенный какой реакции стоит ожидать от Защитника. Ильрих все же немного пугал, и вовсе не из-за цвета глаз. А через мгновение юноша задохнулся от обрушившегося на разум урагана чужих чувств. Застарелая боль, мрачное упрямство, злость, страх, удивление … Выделить что-то конкретное в безумной круговерти Йенс затруднялся. В душе мужчины словно бушевал лесной пожар, причиняя мучения своему носителю. Прежде он слышал только Бастиана, понял юноша, и его эмоции напоминали спокойную реку под летним солнцем. Йенс оперся на стол стиснутыми кулаками, силясь продышаться и хоть немного отгородиться, не видя, как побледнел старший маг и дернулся к нему, остановившись на пол пути. - Ты в порядке, Йенс? -Д-да, да, - юноша судорожно выдохнул, утирая со лба выступивший пот. – Жарко, голова закружилась. - Ты меня боишься? Резко обернувшись, Йенс нос к носу столкнулся с бесшумно подошедшим Ильрихом. - Нет! Связь… открывается неожиданно. Я пока не привык. Золотистые глаза были совсем рядом, притягивая, гипнотизируя. Невозможно отвести взгляд, но страха юноша действительно не испытывал. - Мы научим тебя закрываться, чуть позже, когда связь установится, - мужчина наклонился, так что Йенс мог рассмотреть густые черные ресницы и темный румянец на скулах. – Слышать друг друга беспрерывно нелегко. - Да, - согласился Йенс будто в полусне. Низкий хрипловатый голос волнами вливался в уши, заставляя тело отзываться тяжелой тревожной дрожью. Губы Ильриха были совсем близко, говоря что-то о связи и магическом даре, но смысл слов не доходил до сознания, растворяясь в окутавшем разум тумане. Вот о чем говорил Бастиан. Инстинктивное влечение, стремление быть ближе, которому невозможно сопротивляться. По связи душ в тело перетекало пламя, выжигая посторонние мысли, желание прикоснуться к этим красивым, четко очерченным губам стало почти нестерпимым. Ильрих не успел ни удивиться, ни возразить. Губ коснулись подрагивающие теплые пальцы, прошлись по нижней. Йенс, мгновение назад растерянный и смущенный, обнял его за шею, притягивая ближе, целуя неумело и жадно. Обдумывать перемены в юном товарище не хотелось, мужчина склонил голову так, чтобы юноше было удобнее. Пальцы зарылись в волосы, робко поглаживая, губы Йенса становились все настойчивее, руки скользнули вниз, сжимаясь на плечах с неожиданной силой – тренировки с Бастианом не прошли даром. Сопротивляться Ильрих даже не думал, близость третьего усмиряла бурю внутри, даря почти забытое ощущение покоя. Тело откликалось на неловкие ласки, приходилось сдерживать себя, чтобы не спугнуть впервые так явно раскрывшегося парня своей страстью. С тихим стоном мужчина вцепился в столешницу, сжимая дерево побелевшими пальцами. Возвращающийся домой Бастиан бормотал нелестные пожелания в адрес напарника, не додумавшегося закрыть связь прежде, чем предаваться развратным фантазиям. Потом в привычный узор Ильриха вплелись отголоски эмоций Йенса, и беловолосый маг ускорил шаг. Оставить мальчишку наедине с Илем было его идеей, тщательно обдуманной и оговоренной с напарником. Пообщайся с ним, просто поговори, убеждал Бастиан. Парнишка волнуется и побаивается, потому что совсем тебя не знает. Родной дом встретил тишиной и запахом подгоревшей выпечки. Толкнув кухонную дверь, Бастиан замер на пороге, облегченно вздыхая. Спасать впору было не Йенса, а Ильриха, прижатого к столу и перепачканного мукой. - Так вот из-за кого благочестивого Защитника одолевают неуместные желания прямо посреди проповеди! - прогудел маг грозно. Сдержать улыбку удалось с трудом – парочка шарахнулась друг от друга, словно застигнутые за шалостью мальчишки. - Чую, останемся мы без пирогов и придется есть кого-то из поваров, - Бастиан оскалился, изображая злого, голодного великана. - Ой, - Йенс, продолжая алеть ушами, метнулся к печи. - Смотри, как бы тебя не съели, - с нахальной усмешкой предупредил Ильрих. При этом взгляд темноволосого мага обещал отнюдь не поедание. Намек Бастиан понял, украдкой показал напарнику кулак и устроился за столом, готовый вносить лепту в готовку. Ему тут же вручили нож и миску с зеленью и мелко нарубленным яйцом – помимо сладких пирогов Ильрих собирался напечь пирожков. Он руководил товарищами как полководец на поле боя, под чутким руководством каша была заправлена золотистыми шкварками, готовая выпечка вынута из печи, над открытым очагом водружен вертел с гусем. Снующий по кухне Йенс на своих наставников старался не смотреть, опасаясь сгореть на месте. Губы еще жгло от поцелуев, пламенела кожа в местах, где Ильрих мимолетно касался его. Предаваться душевным терзаниям по поводу произошедшего юноша не собирался. Ответ на свои вопросы каково оно, с мужчиной, он отчасти получил. Целоваться было приятно. Праздничному обеду троица Защитников воздавала должное вместе, здесь же на кухне. О своей родне Бастиан не упоминал, из рассказанного им раннее и воспоминаний Ильриха, юноша сделал вывод, что они выросли вместе и давно покинули дом. Вечером старшие товарищи собирались посетить «Дикого вепря», где чаще всего собирались бригенские Защитники. Тактичное желание Йенса остаться дома пресекли на корню, заявив, что в такой праздник дома сидят только дети и немощные старики. - Гуляй, пока есть возможность, парень, - наставительно прогудел Бастиан. – С завтрашнего дня загружу тебя – пикнуть некогда будет. Давай, собирайся. Йенс убежал наверх, в свою комнату. Несколько дней назад из лавки портного принесли его униформу, юноша решил надеть ее по примеру наставников. Правда, куртку придется оставить – слишком жарко. Взглянув на себя в зеркало, Йенс должен был признать, что выглядит весьма неплохо. За прошедшие месяцы он отъелся и даже, кажется, подрос немного. Занятия фехтованием выправили осанку, пропала намечающаяся сутулость. Внушительной мускулатуры как у Бастиана, у него никогда не будет, но уже сейчас не стыдно на люди показаться, не рискуя вызвать жалостливые вздохи. Дополнив форменные брюки белой рубашкой из тонкого полотна, Йенс опоясался широким поясом и остался доволен своим видом. Ожидающие его внизу маги тоже явно не утруждались выбором одежды, только Ильрих сменил привычную сорочку на темно-синюю с черной вышивкой и шнуровкой у горла. - Я готов, - объявил Йенс, стараясь не слишком пристально разглядывать второго наставника. Темные волнистые волосы и более смуглая, чем у большинства готландцев, кожа придавали магу экзотичный вид, выделяя из толпы. Йенс видел, какими взглядами провожают Защитника девушки на улице. Ильрих был красивым мужчиной. - Погоди-ка, - юноша попал в руки Бастиана, не успев возразить. – Как есть, одуванчик. Бастиан пытался на скорую руку придать непокорной шевелюре ученика приличный вид. А то выглядит мальчишка, будто его на сеновале валяли несколько часов. Эх, мечты-мечты… - Иль, подай, пожалуйста, ленту, - плюнув на попытку заплести кучерявый хаос в косу, беловолосый маг завязал юноше низкий хвост и удовлетворенно осмотрел результат своих трудов. – Вот теперь можно выдвигаться. Пока без нас все не съели и не выпили. Из окон «Дикого вепря» долетал шум разговоров, смех и отрывки героической баллады, исполняемой на два голоса. Вновь прибывших приветствовал разноголосый хор, в харчевне собрались практически все виденные на Совете Защитники. Дитрих, опровергая собственное заявление о несоответствующем его возрасту времяпровождении, флегматично тянул пиво из огромной кружки, пока его напарник до хрипоты спорил о чем-то с Филлипом, размахивая обглоданной гусиной ножкой. Магда восседала на высоком табурете возле стойки, аккомпанируя на лютне Ингрид и Генриху, исполняющим очередную песню. Троих Защитников зазывали пропустить кружку-другую, атмосфера царила веселая и непринужденная. Йенс заметил, что вместе с магами сидят обычные горожане, беседуя безо всякого подобострастия. Громкое заявление хозяина «Дикого вепря», что в честь праздника третью кружку каждому наливают бесплатно встретило бурную радость, на напоминание не устраивать драк, дабы не огорчать Создателя, Защитники заулыбались, словно услышали старую шутку. Ильриха тут же утащил Филлип, надеясь, видимо, обрести перевес в споре с Гуннаром. Бастиана окликнул Генрих, и Йенс немного растерялся, оставшись в одиночестве. Сочтя за лучшее заказать себе выпивку и посидеть где-нибудь, не мозоля глаза, юноша начал пробираться к стойке. - Что, парень, наставники улепетнули выпивать и оставили тебя в одиночестве? – за плечом возникла Магда, беззлобно усмехаясь. - Добрый вечер, лана. Они давно хотели выбраться из дому, и так слишком много времени на меня тратят. Проницательно взглянув на смущенного юношу, женщина повлекла его к стойке. По ее знаку хозяин трактира выставил перед посетителями кружку светлого пива и чарку густого бальзама, распространяющего аромат меда и лесных трав. - Ну, за Создателя, да не покинет он нас в своей милости, - Магда залихватски опрокинула чарку и подмигнула Йенсу. – Пей, парень. Пиво у них действительно вкусное. Сегодня один из последних спокойных деньков в году, все будут гулять до упаду. - Благодарю, лана Магда, - Йенс осторожно отпил из своей кружки. Спиртное он пробовал всего пару раз в жизни и боялся захмелеть. Однако пиво с легкой горчинкой оказалось совсем некрепким и приятно освежало. - Просто Магда, какая из меня лана, - женщина придвинула собеседнику миску соленых крендельков. – Давно в нашем городе? - Четыре месяца. Я из Керенброда. - Ушел искать свою половинку? Помедлив мгновение, стоит ли говорить об истинном положении вещей, Йенс решил, что от будущего соратника вреда ждать – последнее дело. - Я всего три месяца, как в обучении, Магда. - Погоди, ты разве у себя на родине не при наставниках был? – магесса удивленно выгнула бровь. - Нет. Я учился при монастыре и даже не знал, что владею силой. Мне еще многому предстоит научиться. - Учиться придется всю жизнь, - заметила Магда, жестом прося трактирщика повторить. – Если хочешь, чтобы она была подольше. Ты ведь Крыло, Йенс? - Не уверен, - пробормотал юноша. - То есть своего дара ты не знаешь? И ритуал единения, конечно, еще не проходил? Будущий Защитник кивнул, проклиная свою способность мгновенно заливаться краской по самые уши. При любом упоминании ритуала перед глазами вставала гравюра из треклятого трактата, вызывая желание побиться головой о любую твердую поверхность. - Можешь не отвечать, и так ясно, - Магда выглядела не то раздосадованной, не то озадаченной. - Это плохо? - Паршиво, но не смертельно. Твои наставники в бою лезут на рожон, а по жизни временами еще дети детьми. - Бастиан и Ильрих – хорошие учителя и хорошие люди, которые много для меня сделали, - отрезал Йенс с прохладцей в голосе. Женщина воззрилась на ощетинившегося юношу, готового ринуться на защиту своих наставников, и засмеялась. - Да не ругаю я их, упаси Создатель! Просто ситуация у вас непростая, учитывая оставшееся время. Берегут они тебя слишком, Йенс, уж прости. - Не могли бы вы объяснить подробнее? Я готов сражаться, когда потребуется, и не думал избегать своих обязанностей. Выражение удивления, похоже, собралось поселиться на лице Защитницы на весь вечер. - Дело не в сражениях. Создатель милостивый, не говори, что и про ритуал ты не знаешь. - Знаю. Но… Женщина окинула быстрым взглядом зал и поманила пребывающего в недоумении юношу за собой. - Пойдем-ка поболтаем на свежем воздухе. Йенс не знал, приемлемо ли его поведение, однако рассудил, что в беседе с будущим товарищем по оружию нет ничего предосудительного. Желание получить ответы, услышать мнение старшего по возрасту и более опытного человека пересилило природную осторожность. Лане Магде хотелось верить.