Проводник

Прорыв начался за два дня до намеченного ритуала. Йенса, не взирая на аргументы и уговоры, с собой не взяли. - Одуванчик, ты сейчас нестабилен, - терпеливо втолковывал Бастиан, закрепляя на предплечьях плотные кожаные наручи с серебряными нитями. – Нам будет спокойнее, зная, что ты в безопасности. - После ритуала никто не станет тебя удерживать, - поддержал Ильрих, пряча волосы под темным платком и завязывая на затылке в узел. – Зима долгая, боев хватит на всех. Пришлось подчиниться, стиснув зубы. Умом Йенс понимал правоту напарников, но понимание не приносило облегчения, их волнение перед боем, сменяющееся холодной сосредоточенностью, вымораживающей остальные чувства, ощущались как собственные. Проглотив нелепые пожелания беречь себя, юноша сказал просто: - Я буду ждать вас. Защитники одновременно кивнули, выходя под расцвеченное багровыми всполохами утреннее небо. Большой колокол собора заходился тревожным набатом, жители Бригена захлопывали ставни и запирали двери на замки с охранными знаками. Вскоре на улице не осталось ни единой живой души. Йенс сбегал в оружейную, снял со стойки полюбившийся одноручник и устроился на крыльце, положив оружие поперек колен. Похоже, Прорыв одиночный и небольшой, его помощь и впрямь не требуется. Лучше сосредоточиться и не отвлекать Ильриха и Бастиана царящим в голове сумбуром. Юноша отрешился от грызущей тревоги, наблюдая за небом, постепенно теряющим неестественный зловещий оттенок. Любой житель Готланда привыкал к этой картине с детства, к возрасту Йенса она становилась если не обыденностью, то привычным неизбежным злом, как засуха или разлив реки. Во время ученичества в монастыре он несколько раз помогал вместе с другими горожанами восстанавливать разрушенные после боев постройки и чинить стену, оказывал помощь пострадавшим, но сами Врата не видел ни разу. Интересно, каким был мир до Гнева Создателя. Без стен, без Врат и тварей, с безопасными дорогами, по которым можно было добраться до других стран. Ведь они даже не знают толком, что находится за Северным морем, и есть ли там хоть что-то. По обрывкам, сохраненным человеческой памятью, известно, что большую часть мира поглотила вода, и клочок суши, на которой уцелели жалкие остатки людей после назвался Готландом. Без постоянных боев за выживание. Сильно ли преувеличивали опасность авторы трактатов? Йенс вспомнил шрамы, виденные у старших Защитников и передернулся. Скорее, преуменьшали. Твари непредсказуемы, невозможно предугадать, что явится из Врат в следующий раз. И пока он сидит дома, его напарники сражаются. Йенс сложил ладони лодочкой, бездумно повторяя заученный с детства жест, шепча слова охранной молитвы. Если Создатель одарил его своей силой, может и молитвы его услышит. Острая боль пронзила ногу, разбивая сосредоточенность. Юноша с трудом сдержал крик, прижимая ладонь к горящей огнем голени, почти ожидая увидеть сочащуюся между пальцами кровь. Крови не было. Цепляясь за перила Йенс поднялся, похромал в дом. Кто? Ильрих или Бастиан? Интенсивность ощущений не оставляла сомнений, что это не просто кто-то из знакомых Защитников. Отогнав нарастающую панику, юноша нагрел воду в купальне, достал из кухонного шкафа большую коробку и разложил на столе мотки полотна для перевязки, изогнутые иглы с вдетыми нитками, несколько остро наточенных ножей и флакон кровеостанавливающей настойки. Осмотрел дело своих рук и развел в печи огонь – вскипятить воду, запарить травы на примочки, Бастиан объяснял какие. Механические действия отвлекали, показалось прошло всего ничего времени, когда с грохотом открылась входная дверь. Йенс метнулся навстречу, на мгновение задержав дыхание от смеси запахов, наполнивших прихожую. - В следующий раз сам тебя прирежу, чтоб не мучился, - в рычании Ильриха злость мешалась с беспокойством. – Попался как сопливый новичок. Хоть бы под ноги смотрел, дурак старый. Бастиан вяло огрызался, опираясь на плечо напарника и ковыляя на одной ноге – на левую, в располосованной до колена, окровавленной штанине он явно не рисковал ступать. Йенс поддержал раненного с другой стороны, помогая довести до кухни и усадить на стул. - А ты времени зря не терял, - Ильрих одобрительно осмотрел разложенный на столе лекарский скарб. – Поможешь? Задубевшие от крови и густой слизи брюки пришлось срезать. - Ботинки попортил, сволочь, - ругался Бастиан, пока напарники обрабатывали глубокие рваные раны. – Новые были, чтоб его! - Скажи спасибо, что нога на месте, - отрезал Ильрих, доставая из аптечки большую склянку с прозрачным раствором. – Ботинок ему жалко! Руки на стол. Держи, Йенс. Темноволосый маг, зайдя со спины, сжал плечи раненного надежным захватом и скомандовал помощнику: - Лей понемногу, так чтоб все промыло. - Вашу ж! – взревел Бастиан, стоило плеснуть на раны обеззараживающий раствор. - Терпи, еще немного. Йенс продолжал обрабатывать отметины, судя по виду, оставленные острыми зубами какой-то небольшой тварюшки, смаргивая невольно навернувшиеся слезы. Раскрылся он осознанно. Разделить боль напарника – пока все, на что он способен. - Зашивать не будем. Если яд попал, пускай выходит, - Ильрих опустился на пол, прислоняясь спиной к ножке стола и стягивая с головы пропитанный потом платок. - Я еще травы запарил, - встрепенулся юноша, заполошно вспоминая, снял ли котелок с огня. - Молодец. Тащи сюда. Повязку Йенс накладывал сам под руководством старших товарищей. К окончанию манипуляций Бастиан повеселел, пробовал неуклюже шутить, подначивая Ильриха. Юноша видел, что он просто не хочет беспокоить напарников, не показывает слабости. До постели раненного пришлось почти нести, после выпитых очищающих кровь и обезболивающих настоек мужчину клонило в сон. - Ты сам не ранен? – Йенс помог Ильриху стянуть куртку, отмечая несколько прорех и подпалин. Маг устало помотал головой. - Прорыв был небольшой, тварей много, но мелких. Форму растерял за лето, устал немного. - В купальне теплая вода. Хочешь вымыться? - Неплохо бы, - Ильриха шатнуло. – Разве что кто-то отнесет меня туда и обратно. Йенс поднырнул под руку мужчины, осторожно повел вниз. - Отнести не обещаю, но с помывкой могу помочь. - Ох, спасибо, - маг бледно улыбнулся. Раздевать напарника юноше пришлось самостоятельно, Ильрих спал с открытыми глазами. На смуглой коже темнело несколько ушибов, других травм Йенс не обнаружил. - Давай в бадью, пока не остыло. Темноволосый маг механически перешагнул через бортик и опустился в воду, вздрогнув. - Холодная? – забеспокоился Йенс. Ильрих отрицательно качнул головой, подтягивая колени к груди и откидываясь на деревянную стенку. Черты лица заострились, возле губ залегла складка. Не только усталость, запоздало сообразил юноша. Раны пары для мага ощущаются как собственные. Обратная сторона силы Защитников. Вооружившись мягкой ветошью и мыльным раствором осторожно смывал пот и пыль с мускулистого поджарого тела, отгоняя неуместное сейчас восхищение. Ильрих напоминал свое магическое оружие – не слишком широкие плечи, тонкая талия, совершенное в своей гармоничности телосложение. Не взирая на высокий рост, мужчина не выглядел худым, под кожей залегали крепкие сухие мышцы. Йенс не взялся бы сравнивать, кто из наставников красивее – слишком разные, как закат и рассвет. И оба необходимые в равной мере, части его души, основа его мироздания. Пришедшая мысль не вызвала никакого внутреннего протеста. Значит, все правильно. Набрав воду в ковшик, юноша принялся отмывать волосы задремавшего Ильриха. Тяжелые, жесткие как осенняя трава, темные пряди обвивались вокруг пальцев, мужчина размеренно дышал, прикрыв глаза, полностью доверившись его рукам. - У тебя чуткие руки… Точно усну, - шепотом пожаловался Ильрих. - Потерпи. Сейчас смою, оботру тебя и пойдем спать. - Мне еще с нашим подранком сидеть. К ночи начнется жар. - Я посижу, - Йенс промокнул волосы напарника маленьким полотенцем и подал второе побольше, помогая вытереться. – Все равно весь день бездельничал. Если что-то случится – разбужу тебя. Возражать Ильрих не стал. Добрел до кровати и рухнул лицом в подушку, мгновенно засыпая. Йенс поплотнее задернул шторы, придвинул к кровати стул и приготовился к длительному дежурству. Через час, поймав себя на том, что начал дремать, сбегал умыться холодной водой и принес из библиотеки недочитанную книгу. К вечеру, как и предупреждал Ильрих, у Бастиана началась лихорадка, на повязке проступила кровь. Основам врачевания Йенса обучали еще в монастыре, он знал, что это реакция на попавший в организм демонический яд. Обычный человек уже метался бы в бреду, одолеваемый жуткими видениями, беловолосый маг только сбросил с себя одеяло и заворочался, пытаясь удобнее устроить раненную ногу. Вспомнив наставления, что сбивать жар сразу не стоит, Йенс ограничился обтиранием смоченным холодной водой полотенцем. Создатель, наделивший Защитников силой, дал им также повышенную устойчивость к ядам и способность быстро заживлять раны. Формул исцеления как таковых не существовало, маг мог поделиться силой со своей парой, ускоряя ее выздоровление, для посторонних это не работало. Ильрих сейчас сам ослаблен, тянуть из него силу опасно. Что если попробовать поделиться своей? Длань Создателя же может отдавать силу любому магу. Йенс зажмурился, представляя, как от него к напарникам тянутся ниточки энергии, вливаются в их тела. На какое-то мгновение он ясно увидел эти золотистые нити, вплетающиеся в окутывающую обоих мужчин объемную паутину силы, восстанавливающие прорванные, потускневшие участки. Зрелище было завораживающим, ажурной вязи хотелось коснуться, она казалась живой и теплой даже на вид. Юноша одернул себя, направляя большую часть нитей к Бастиану, заплетая пульсирующий багровым участок от щиколотки до колена. Видя, как он уменьшается, приобретая ровный зеленовато-лазурный цвет, Йенс так обрадовался, что позабыл о контроле. Сила хлынула из него водой из опрокинутого кувшина, комната перед глазами закружилась. Поняв, что переоценил свои возможности, юноша уцепился за стул, пытаясь закрыться. Вращение прекратилось, предметы снова обрели четкость, взамен накатила усталость. Решив применить испытанный метод с умыванием, Йенс поднялся и свалился на ковер, не успев почувствовать падения. Зато услышал Ильрих, всегда спавший чутко. Подскочив, будто по сигналу тревожного колокола, мужчина удивился отсутствию обычной после боя ломоты в теле. Не сутки же он проспал. Рядом, развалившись на пол кровати, мирно похрапывал Бастиан. Ильрих потянулся к нему, прижал ладонь ко лбу. Жара не было, здоровый цвет лица и расслабленная поза никак не вязались с недавним ранением. - Ерунда какая-то. Басти. Эй, Басти! - Чего тебе? Дай порядочному магу выспаться. - После смерти выспимся. Как самочувствие? Бастиан пошевелил руками и ногами, потянулся, прикрыв один глаз. - Словно только что родился. Странно даже. - Угу. Рану проверь. Под пропитанными кровью бинтами обнаружилась чистая ровная кожа. - Даже шрама не осталось, - ошеломленно пробормотал беловолосый маг. – Кстати, где наш третий? - Должен был дежурить. - Необычное место он выбрал, - Бастиан свесился с кровати. – На ковре, конечно просторно, но жестковато. - На ковре?.. Да чтоб его! Ильрих соскочил с кровати и кинулся проверять, что стряслось с их неугомонным третьим. Йенс только протестующе заурчал на попытки его разбудить. - Да что же это такое! – возмущался темноволосый маг, проверяя энергоканалы спящего. – Каким местом он думал?! Проснется – надеру уши. - Прекращай квохтать, меня еще наседкой называл. Пускай спит. - Ты понимаешь, что он сделал?! - Поделился силой со своими старыми наставниками, - Бастиан невозмутимо пожал плечами, пряча улыбку. – Теперь будет отсыпаться, восстанавливая резерв. - Он закрылся, не пробиться, - спокойствия напарника Ильрих не разделял. - Переоценил малясь свои силы. Оно даже полезно – будет знать свой предел. - Если такое произойдет в бою… - А для этого есть мы, - беловолосый маг внимательно посмотрел на напарника, укладывающего юношу в постель и кутающего в одеяло. – Иль, я тут тряхнул Генриха… Длань Создателя всегда были частью трио или кварты. Причем, остальные частицы – обязательно Лезвие или Цепь. Максимальная защита в бою. Но ни один из Дланей не был способен к энергообмену до ритуала единения, даже со своими предназначенными. - Интересно, - протянул Ильрих, косясь на безмятежно спящую причину их тревог, по-детски подложившую ладонь под щеку. – Выходит, наш Йенс сильнее любого из известных магов его природы? - Похоже на то, - Бастиан помолчал, словно обдумывая, стоит ли говорить следующую фразу. – И еще. Как только в каком-нибудь городе появлялся маг с даром Длани, активность тварей вокруг него резко возрастала. Являлся он причиной или следствием, доподлинно не ясно. Ильрих криво усмехнулся, ловя отблеск такой же усмешки на лице напарника. Без слов понимать друг друга они умели с детства. - Что ж, жизнь нас ждет короткая, но насыщенная впечатлениями. - Если замысел Йенса удастся, то не такая уж короткая. Мнения Бастиана насчет вероятности успеха Ильрих спрашивать не стал. Долгая жизнь Защитникам не светит при любом раскладе. Все маги по сути своей фаталисты, после многих боев смерть становится знакомым злом. Точку в беседе поставил Йенс, выпутываясь из одеяла и растягиваясь поперек кровати. - Дите дитем, - умилился Бастиан. - Не трави душу, - темноволосый маг скривился. - Нам ритуал проходить через пару дней. Меня еще с той ночи стыд берет. - А предлагать изменить ритуал на своих условиях выходит не стыдно? – Бастиан насмешливо выгнул бровь. Ильрих раздраженно махнул рукой. - Тебе все шутки шутить. О, он раскрылся. Можно восстановить баланс. - Помочь? - Ты у нас раненный, так что лежи молча и выздоравливай. - Жадный ты, Иль, - шутливо попенял мужчина, укладываясь на бок лицом к напарникам. - Я не жадный. Я заботливый. Ильрих отзеркалил его позу, так чтобы коснуться Йенса руками и коленями. Юноша потянулся к нему сквозь сон, доверчиво уложил голову на плечо, тихо вздыхая. За сутки до ритуала Йенса начал пробирать нервный озноб, переходящий в позорную панику. Все валилось из рук, не отвлекали ни тренировки, ни хозяйственные хлопоты. Хуже всего, его настрой передавался Ильриху, с самого начала чутко реагирующему на настроение младшего товарища. В результате совместно приготовленный ими обед вызвал у Бастиана обреченный вздох – мясная каша оказалась сладкой, похлебка пересоленной, а в чае плавало нечто напоминающее луковые очистки. Стоически сжевав гастрономические извращения напарников, беловолосый маг без слов выставил на стол три чарки и налил из припрятанной в шкафу бутыли крепкой травяной настойки. Ненадолго помогло. Сидя вечером в бадье с теплой водой и отмываясь до скрипа, Йенс уговаривал себя не дурить, собрать волю в кулак и вести себя как подобает взрослому мужчине. Ничего кошмарного не случится. Этапы ритуала они продумали до мелочей, неожиданностей быть не должно. Погрузившись в темную от мыла воду по шею и обхватив руками колени, юноша замер в такой позе. Он привык быть честным с самим собой. Его беспокоил не только успех их затеи, но и некоторые… технические ее аспекты. Недавно Бастиан объяснил, как все происходит в постели между мужчинами. Объяснил спокойно, без ложной стыдливости и зауми, как привык пояснять непонятные моменты в обучении. Йенс был благодарен старшему товарищу и за теоретическую подготовку, и за снисходительность к его слабостям. Юношу не пугала сама близость, после ночи пробуждения силы он имел некоторое представление о предстоящем. Куда страшнее было не справится, подвести напарников, доверившихся ему, рискующим ради него. - Ты там не утоп, одуванчик? – в дверь деликатно постучали. – Зайти можно? - Да-да. Я сейчас, - Йенс выскочил из воды, наскоро обтираясь большим полотенцем. - Куда спешишь, будто тревожный колокол услышал? – временами Бастиан умел передвигаться так же бесшумно, как и Ильрих. Йенса заставили наклониться на бадьей и вылили на голову ковш чистой воды, смывая остатки мыльной пены. Сильные пальцы мягко массировали затылок, успокаивая, отпуская напряжение прошедшего дня. - Волнуешься? – судя по голосу, мужчина беззлобно усмехался, метания Йенса были видны ему как на ладони безо всякой магической связи. Юноша согласно кивнул. - Я тоже волновался. Ну, когда у нас с Илем пришло время ритуала. Я даже не целовался ни с кем до того времени, вдобавок перед этим ухитрился поцапаться с Ильрихом. Он злой на меня был, думал, с меня только перья полетят… Аж вспомнить стыдно, - вопреки сказанному выражение лица у Бастиана стало мечтательным. – Довел себя до того, что наставники отлавливали меня на чердаке и успокаивали, словно невесту перед брачной ночью. Йенс невольно заулыбался, представив эту картину. - Ну вот, ты и повеселел, - обрадовался Бастиан, и добавил серьезно. – Узы душ нерушимы, одуванчик. Предназначенные не способны причинить вред друг другу, потому что боль пары чувствуешь сильнее собственной. Помни об этом. - Я помню, - Йенс на мгновение прижался к широкой груди наставника. – Спасибо. В ответ обняли, сжали в кольце надежных рук, легко целуя в висок. - Отдыхай, Йенс. У нас все получится.