Проводник

      С первыми лучами солнца Йенс подхватился с постели и, убедившись, что Ильрих с Бастианом еще спят, проскользнул в купальню. Вернулся оттуда спустя пол часа, приложил ледяные ладони к пылающим щекам. Войдя в свою комнату, в которой провел ночь перед ритуалом, заправил постель и решил, что смысла одеваться нет. Обернув вокруг бедер простынь, устроился на кровати. На тумбочке стоял стакан с заранее заготовленным зельем, напоминая, что должно произойти сегодня. Внутри словно задели тонко тренькнувшую струну из предвкушения и беспокойства, за стеной послышались негромкие голоса. Йенс потянулся к стакану, проглотил залпом похожее на болотную воду питье и зажмурился, пережидая прокатившуюся по телу колкую волну. На языке остался острый привкус, словно от вина со специями. На перестраховке он настоял сам – теперь утратить контроль и закрыться от напарников, нарушая течение ритуала, он не сможет. Создание основы для плетения возьмет на себя Бастиан, Йенсу нужно будет напитать ее силой и сотворить новый узор, включающий их троих. Ильрих создаст Стену отторжения, защищая окружающих от последствий возможной неудачи, и проконтролирует завершающий этап. Повторяя про себя детали предстоящего действа, юноша впал в легкий транс. Нужно дать зелью время подействовать. Когда все будет готово, его позовут. Легкое прикосновение силы нарушило сосредоточение. Йенс стряхнул с себя расслабленность, подбираясь, будто ему предстоял бой. Стены, потолок и пол спальни старших Защитников покрывала слабо светящаяся руническая вязь, отчего комната напоминала внутренность зачарованной шкатулки. Не смотря на задернутые шторы света было достаточно, чтобы рассмотреть начерченный в центре треугольник и двоих непритязательно одетых в такие же простыни наставников. - Проходи, Йенс, - Ильрих закрыл за ним дверь, завершая охранный узор. - Порядок, одуванчик? – Бастиан поманил юношу к себе, показывая, куда нужно встать. - Порядок, - Йенс занял один угол треугольника и, стоило, двум мужчинам занять свои, протянул им руки ладонями вверх. - Душу, силу и тело вверяю вам, предназначенные. До грани и за гранью. Знаки на стенах замерцали синеватыми сполохами, ритуал начался. Ильрих и Бастиан повторили клятву, связывающую их крепче брачных уз. Руны сменили цвет с зеленого на темно-фиолетовый и внезапно засветились мягкими серебристыми переливами. - Ну, Создатель нам в помощь, - Бастиан бросил на Ильриха предупреждающий взгляд. – Иль… - Обещаю, я буду предельно нежен. Темноволосый маг шагнул назад, увлекая за собой Йенса. Юноша замер, опустив руки, пребывая в замешательстве. Теория, гладко выглядевшая на этапе планирования, на практике имела свои подводные камни. Что ему делать? Обнять Ильриха первым или уступить инициативу более опытному напарнику? Ильрих разрешил его сомнения, потянув на себя, осторожно уронил на кровать, устраиваясь рядом. - Пускай это и ритуал, Йенс, ничто не мешает получить нам удовольствие, - ладонь прошлась по линии скулы, погладила висок. В улыбке мужчины затаилось предвкушение, глаза потемнели, отражая едва сдерживаемую жажду. – Не стоит стесняться. Скажи, чего ты хочешь? Ильрих приглашающе вытянулся на спине, демонстрируя полную готовность откликнуться на пожелания своего третьего. Губы приобрели чувственный изгиб, приоткрылись, воскрешая в памяти их первую совместную ночь. Йенс подполз ближе, склонился над мужчиной. - Можно? – почему-то шепотом спросил юноша. - Нужно, - Ильрих встретил его на середине движения, обхватил за шею. Целоваться Йенс толком не умел, но сейчас его это волновало в последнюю очередь. Прикасаясь к Ильриху, он всегда словно проваливался в какую-то огненную яму, в голове не оставалось ни одной связной мысли. Старший напарник ласкал его губы, изредка ощутимо прикусывая, дразнил прикосновениями языка, приглашая. Йенс добросовестно повторял, испытывая почти детский восторг от того, что начало получаться, от того, как ладони Ильриха скользят по плечам, притягивают еще ближе. - Ты талантливый ученик, - со смешком произнес мужчина, отрываясь от его губ, переходя поцелуями на шею, прикусывая светлую кожу возле пульсирующей жилки. – Такой чувствительный… Понимая, что в первый раз особой инициативы от невинного юноши ожидать не стоит, Ильрих покрывал медленными скользящими поцелуями вздрагивающие как от холода плечи, водил губами по выступающим косточкам ключиц, впитывая эту дрожь. Йенс ерзал на постели, прижимаясь всем телом, дышал часто, хватая воздух и постанывая на выдохе. Продолжая выцеловывать шею, одной рукой Ильрих распутал узел простыни на поясе юноши, потянул ткань вниз. Не дожидаясь, пока Йенс опомнится и начнет смущаться, мужчина сместился ниже, кончиком языка касаясь затвердевших бледно-розовых сосков. Ответный долгий стон сквозь сжатые губы и легшая на затылок, настойчиво прижимающая рука едва не порушили все планы. Полностью раскрытый, ментально обнаженный Ильрих ощущал все невысказанные желания юноши как свои собственные. Природа наградила Йенса очень чувствительным телом, он остро отзывался на самые невинные ласки. Прожигающий взгляд Бастиана тоже спокойствия не добавлял. - Не отвлекайся, день будет длинным, - напомнил Ильрих с томной усмешкой. В ответ пришло безмолвное обещание этот день разнообразить для обоих напарников. Йенс чувствовал себя так, будто снова очутился в потоке. Освобожденная сила окутывала его, свободно струилась сквозь тело, как свет сквозь оконное стекло. Кожа налилась бледным свечением, прикосновения теперь ощущались болезненно-ярко. Ильрих приподнялся, глядя в глаза юноше слегка поплывшим взглядом. - Готов? - Нет, - Йенс вцепился в простыни, заставляя себя не отводить взгляд, когда горячая скользкая ладонь обхватила член, размазывая бесцветную мазь по всей длине. - Хорошо, - Ильрих устроился на его бедрах, хищно усмехаясь. – Не бойся, тебе понравится. Йенс открыл было рот ответить и задохнулся, комкая затрещавшую простынь. Никакие фантазии, никакие ожидания не могли сравниться с реальностью. Ильрих, с разметавшимися влажными волосами, с потерявшими четкий контур от поцелуев губами, красивый как божество, протяжно постанывал, сжимал его в себе, глядя так, что сердце готово было проломить грудную клетку. Юноша инстинктивно подался вверх и зажмурился от прокатившейся по позвоночнику жаркой волны. - Да… Вот так, солнце мое… - шепот миновал уши, обжигая разум. – Только постарайся не отпускать себя сразу. Йенс честно старался, пытался усилием воли оттянуть момент падения. Ильрих двигался неторопливо, поглаживая грудь и плечи юного любовника, потом наклонился, целуя, вылизывая пересохшие от частого дыхания губы Йенса, шепча советы, от которых у юноши полыхали щеки и сводило низ живота. Ладони легли на напряженные бедра мага, благоговейно погладили смуглую кожу. Шепот Ильриха стал совсем невнятным, слова чередовались с глубокими вздохами и короткими стонами. Осмелевшие ладони медленно прошлись по твердому как доска животу, груди с развитыми рельефными мышцами, считывая удары сердца, настраиваясь на его ритм. И медленно спустились вниз, останавливаясь на границе жестких темных волос в паху. - Смелее, - чужая ладонь перехватила руку Йенса, неторопливо повела ниже. Стоило коснуться каменно-твердой горячей плоти, мужчина выдал какой-то странный, скулящий звук. – Хорошо… Как же хорошо… Наконец-то. Лихорадочные слова всколыхнули окружающую Йенса силу, как упавший в воду камень. Тончайшие нити энергии оплели Ильриха, обнимая, опутывая, два узора слились в один, чтобы мгновение спустя разделиться, обретая новые очертания. Юноша содрогнулся в мучительно-сладкой судороге освобождения, до синяков сжимая бедра Ильриха, ловя яркую вспышку его удовольствия. Руны на стенах мерцали пурпурными искрами, бросая отсветы на двоих, сплетшихся так тесно, будто стали одним существом. Йенс качался на утихающих волнах, бездумно поглаживая обнимающего его Ильриха по мокрой от пота спине. Чего-то не хватало, сила внутри тревожно вихрилась, выбрасывала прозрачные нити, словно пытаясь дотянуться. Кого-то, понял юноша, частично сбросив чувственный дурман. Бастиана, стоящего в центре треугольника с прикрытыми глазами и напряженным выражением покрасневшего лица. От прикосновения нитей силы мужчина дернулся, на спине и плечах взбугрились и опали мышцы. - Чего ты там застрял? – Ильрих перекатился на спину, сыто потягиваясь всем телом. – Иди к нам. Попав в двойные объятья Йенс облегченно вздохнул. Первый этап ритуала прошел благополучно. Пожалуй, зелье было лишней предосторожностью. Закрываться сейчас и мысли не возникало, ощущать себя зажатым двумя горячими телами было приятно и правильно. Старшие напарники ласкали его в четыре руки, гладили, словно разомлевшего в тепле кота, и плетение их общего узора превращалось в затейливое кружево, где синие и зеленые нити переплетались с жемчужными. Местами плетение выглядело незавершенными, не хватало нескольких штрихов. Йенс осторожно касался призрачных нитей, на грани восприятия отзывавшихся переливчатым звоном, проверяя узлы пересечений, осторожно вливая в них свою силу. Бастиан был прав – это оказалось нелегко. Работа требовала сосредоточения, а ласки погружали в состояние, близкое к трансу. - Время…, - прохрипел юноша, облизывая пересохшие губы. – Напомните, если я отвлекусь? - Напомним, не переживай, - губы Бастиана исследовали лопатки, касались шеи, топя в медленной неторопливой нежности. – Не думай сейчас об этом. Не думать получалось неожиданно просто. В кольце надежных рук Йенс позволил потоку силы увлечь себя. Не нужно контролировать, можно просто плыть, растворяясь в хитросплетении нитей. Сжавшаяся на бедре ладонь слегка отрезвила. - Одуванчик, ты в порядке? – в голосе Бастиана слышалась тревога. Йенс осознал себя лежащим на спине, беловолосый маг нависал над ним, внимательно всматриваясь в лицо. Отражение той же тревоги виднелись в глазах Ильриха, занявшего свое место у вершины магического треугольника. - Что?... Д-да, я в порядке. Я… снова? - Не страшно, - Бастиан покрывал его скулы и щеки легкими успокаивающими поцелуями. – Теперь мы сможем удержать тебя. Доверься нам. От прикосновения губ к губам Йенса пробрало колкой дрожью. Поцелуи Бастиана воспринимались иначе, юноша только сейчас понял, что у них это происходит впервые. Если Ильрих был воплощенным пожаром, его напарник – речным омутом. Вроде бы безмятежным и неопасным, но неотвратимым, забирающим без остатка. Горячие губы безмолвно просили довериться, скользкие от мази пальцы прикоснулись к бедру, потерлись между инстинктивно сжавшимися ягодицами. Подавив невольный порыв Йенс развел колени шире, раскрываясь. Происходящее вышибало его из реальности, заставляя дышать через раз, выгибаясь в пояснице. Он не понял, когда закрыл глаза, проваливаясь в эти странные, но приятные ощущения, когда Бастиан успел подсунуть ему под бедра подушку. - Посмотри на меня, Йенс, - широкая ладонь убрала со лба взмокшие волосы. – Ничего не бойся. Беловолосый маг говорил еще что-то, обещая, что больно не будет, что они никогда не причинят вреда их одуванчику. Больно действительно не было. Немного стыдно, немного неудобно от растянутых до предела мышц, жарко от прижимающего к постели разгоряченного тела. Как в бреду Йенс провел ладонями по мускулистым, напряженным плечам мужчины, длинно огладил спину до поясницы, ловя пальцами тяжелую дрожь. - Да… Обними меня, одуванчик, - прежде юноша ни разу не слышал у Бастиана такого голоса. Охрипшего, с просящими нотками. – Хороший наш… Лучик горячий. Бастиан длинно вздохнул и подался назад и снова вперед, заставляя Йенса вскрикнуть и вцепиться в его плечи до синяков. Возбуждение, смешанное с переполняющей кровь силой, гасило неприятные ощущения, оставляя слепящую на грани боли жажду. Обрести целостность, принадлежать, стать едиными. Напоминаний не понадобилось, энергия влилась в плетение, заставив его мерцать всеми цветами. Руническая защита полыхнула тревожно-багровым и начала гаснуть, сметенная шквалом силы. - Иль…, - Бастиан с трудом удерживался на грани рассудка, все внутренние барьеры трещали под напором эйфории, разливающейся по связи душ. Темноволосый маг откликнулся не сразу, глядя на напарников незрячими глазами с расширенными, как у одурманенного белладонной, зрачками. - Иль, чтоб тебя! Иди сюда. - Время… Третий этап… Еще рано, - слова с трудом выталкивались из пересохшего горла. - В бездну, - Бастиан удерживал под поясницу выгибающегося под ним Йенса, и ему казалось, будто он пытается удержать горный поток. – Я сейчас… сорвусь… Йенс не слышал напарников. В ушах нарастал гул, сошедшее с ума тело жаждало только еще большего удовольствия, бесстыдно подставляясь, принимая. Ничего, кроме желания, кроме ощущения собирающейся из осколков расколотой души, дарящего запредельную силу. Магия пела в его крови, разливалась по венам огненными ручейками. И когда Ильрих улегся рядом и принялся ласкать ртом, выверено-правильно, до легкой боли сжимая пальцами сосок, огонь вспыхнул, выплескиваясь из тела импульсом силы, омывая призрачными языками новосотворенный узор их трио. Правое предплечье коротко обожгло, Йенс с протяжным стоном забился и обмяк в руках напарников. В себя Бастиан приходил долго. Ритуал выпил его до донышка, сил едва хватило чтобы упасть на бок и не навалиться всей тяжестью на затихшего с блаженной улыбкой на распухших губах Йенса. Рядом зашевелился Ильрих, обозрел разоренную постель, припорошенную осыпавшейся с потолка побелкой, украшенные густой сетью трещин стены, перевел взгляд на Йенса, осторожно тормоша. Юноша не реагировал, тихое дыхание едва поднимало грудную клетку. - Солнышко? Басти, он… - Залюбили парня немного, - беловолосый маг сделал над собой усилие, поднимая отяжелевшую голову и находя в ногах уцелевшее покрывало. – Поспит и будет как новенький. Нам бы тоже не помешало. Сил идти в купальню не осталось совершенно. Решив, что как-нибудь переживут, Ильрих натянул покрывало, укрывая напарников, прижался к спине Йенса, зарываясь носом в светлые кудри на затылке. Улегся поудобнее и вдруг сдавленно засмеялся. - Иль, ты чего? – осторожно поинтересовался Бастиан, не поняв причину внезапного веселья. - Такой выплеск силы… Гунн с Дитрихом нас убьют. - У нас хоть получилось? - Завтра посмотрим. Пускай все уляжется. Тяжелая рука Бастиана легла на поясницу, пригребая двоих напарников ближе, и Ильрих нырнул с головой в спокойный сон. Он не сомневался в успехе их авантюры. Его душа теперь была целой.