Проводник

      Зима долго не хотела уступать весне. Подтаявший за день снег, ночами смерзался намертво, покрывая крыши и мостовые толстой серой коркой. Йенс с Бастианом расчищали крыльцо, время от времени то один, то другой оглядывались на входную дверь. Ильриху было наплевать на увещевания поберечься и позволить ранам нормально зажить – мужчина рвался в бой, как почуявший кровь бешеный волк. Йенс откинул упавшие на лицо волосы, ожесточенно орудуя лопатой, словно мерзлый снег был тварью, требующей немедленного уничтожения. Поговорка о том, как Перелом года встретишь, так год и проведешь, оправдалась полностью. Бои шли настолько плотно, что иной раз напарникам удавалось поспать всего несколько часов, пока надрывный звон колокола не вздергивал на ноги снова. Создатель пока хранил Бриген – за зиму они не потеряли ни одного Защитника. Однако это не отменяло того, что твари проявляли ненормальную активность, а везение может и закончится. После с трудом отраженного нападения на главные ворота им пришлось сражаться с Бастианом вдвоем – Ильрих получил серьезные травмы и на несколько недель выбыл со строя. Зябко передернув плечами, юноша затолкал подальше всплывшую перед глазами картину. Кривые когти, вспарывающие плотную форменную куртку вместе с грудной клеткой, звук ломающихся как сухие ветви костей, кровь на истоптанном снегу и жуткая, выворачивающая нутро боль. Не будь рядом Бастиана, он точно повредился бы рассудком и не смог бы продолжать бой. Ильрих находился на грани, по пути до дома его сердце несколько раз порывалось остановиться. Дома Йенс попросил Бастиана убрать барьер между ним и раненным, и окунулся с головой в омут кромешной боли. Сшивать настолько поврежденные плетения ему доводилось впервые, работать приходилось быстро – раскрывшись, Бастиан страдал за двоих. Порванные нити выскальзывали из пальцев, траурным звоном наполняя череп, юноша старался не смотреть на развороченную грудную клетку с белыми осколками ребер. Новый ковер в гостиной пропитался кровью, Бастиан стоял на коленях возле головы Ильриха, убирая с мертвенно-белого лица слипшиеся темные пряди. Его губы шевелились, Йенс едва различал слова молитвы, но присутствие второго напарника поддерживало его, придавало сил. Часы агонии и дикого напряжения, казалось, превратились в вечность. На рассвете раны начали заживать, с едва слышными щелчками срастались кости, Ильрих захрипел, выкашливая из восстановленных легких темные кровяные сгустки, и задышал ровно, проваливаясь в обычный сон. В молчании Йенс и Бастиан сняли с него разорванную форму, беловолосый маг поднял спящего напарника, ступая осторожно, словно нес священную реликвию. Он молчал, пока юноша острожно стирал с Ильриха кровь и грязь, накладывал повязки и укрывал легким одеялом. Потом бессильно опустился на пол возле кровати, сгреб в охапку Йенса и уткнулся в его макушку, тяжело вздрагивая. Юный маг сам чувствовал себя не многим лучше, внутри ныла пустота, будто вынули все внутренности. Резерв он вычерпал если не до дна, то очень близко. Еще сутки они не отходили от постели раненного, слушая мерное дыхание, и оно казалось им самым прекрасным звуком в мире. На утро третьего дня Ильрих очнулся и обматерил шепотом двоих почерневших от истощения и недосыпа напарников, хотя сам напоминал поднявшегося из могилы неупокоенного мертвеца. На поправку темноволосый маг пошел быстро, правда, начал шутить, что вскоре сравняется красотой с Дитрихом – когти демона на излете пропороли левую скулу и щеку, оставив три глубоких борозды. Входная дверь громко хлопнула. Ильрих с лопатой наперевес, словно собирался прорываться сквозь вражеский строй, спустился с крыльца и присоединился к напарникам. - Не усидел таки, - укоризненно цыкнул Бастиан. – Шарф хоть надел бы, холодно. - Ты еще в вату меня замотай и на полку поставь, - огрызнулся темноволосый Защитник, раскалывая смерзшийся сугроб и отбрасывая глыбы подальше от ступенек. – Дома есть нечего, на рынок сходили бы лучше, чем надо мной трястись. Бастиан отложил орудие труда и виновато развел руками. - Нету рынка. Караваны к нам не могут добраться с середины зимы, запасы подходят к концу. С едой в городе нынче туго. - Магда говорила, бургомистр велел распределить запасы и выдавать пайки, - добавил Йенс, опираясь на свою лопату. – Вечером зайду к ней, узнаю. - Мы в полной заднице, да? – просипел темноволосый Защитник, сдерживая кашель и раздраженно зыркая на обеспокоенного Бастиана. - Связи с другими городами нет, - Йенс излагал услышанное от других магов. После боев он часто заходил проведать получивших серьезные раны, делясь силой и слушая новости и прогнозы. Последние были не то чтобы упадническими, но и далеко не радужными. – Продовольствия осталось на две-три недели, Прорывы случаются почти ежедневно по всему периметру. - Осада? Йенс кивнул. - Лан Генрих говорит, нас берут измором. - Есть и хорошие новости, - Бастиан проглотил готовую вырваться фразу, что Генрих, похоже, окончательно свихнулся со своими теориями, и нарочито бодро улыбнулся. – Последние три дня Прорывов не было, Ладислав очухался после падения, вы в том бою оба отхватили по самое не могу. В нашем лагере без потерь. Кстати, Дитрих планировал созвать Совет, ждал, когда ты поправишься. - И когда вы собирались мне это сообщить? – получилось язвительнее, чем хотелось. Ильрих сам не понимал откуда взялось раздражение, но оно не покидало его. Словно в груди засело что-то острое, скреблось и царапало, и недавно сросшиеся ребра были здесь не при чем. - У нас осталась крупа, я приготовлю что-нибудь перекусить, - Йенс примирительно улыбнулся, ощутив состояние напарника. - Мы верим в твой талант, одуванчик, - беловолосый маг подавил неуместный порыв сгрести в охапку своего третьего и сцеловать эту улыбку прямо посреди улицы. Рядом с Йенсом настроение неизменно менялось в лучшую сторону, парнишка был их солнцем в зимний день. Без него он не вытянул бы Ильриха из-за грани. Проникшийся оказанным ему доверием Йенс напустил на себя серьезный вид и собрался было вернуться в дом, когда их окликнули. - Доброго дня, ланы Защитники, - девочка, замотанная в пуховый платок поверх кожушка так, что только нос выглядывал, нерешительно переминалась с ноги на ногу. Парнишка чуть постарше маячил у нее за спиной, держа в руках большую плетеную корзину. – Родители велели передать вам. Девочка дернула за рукав спутника, мечтательно-восхищенно пялившегося на троих магов. - Здесь немного, - слегка запинаясь, проговорил парнишка, шагнув вперед. – Возьмите, пожалуйста, это от всей нашей улицы. Из корзины тянуло съестным духом, свежеиспеченным хлебом и еще чем-то вкусным. - Вы хоть сами ели сегодня? – Бастиан не спешил принимать подарок, критически оглядывая юную парочку. Пуховый платок прикрывал прохудившуюся до дыр кожушок, ботинки и куртка мальчишки знавали лучшие времена. Дети явно были не из богатых кварталов. - Вам не нужно о нас беспокоиться, лан, - парнишка церемонно склонил голову. – Вы защищаете нас, рискуя жизнью. Это все, чем мы можем отблагодарить вас. - Спасибо вам, - серьезно поблагодарил беловолосый маг. – Вас проводить до дома? Где вы живете? - Благодарю, мы сами доберемся, - девочка снова подергала за рукав мальчика, не решающегося что-то спросить. – Ганс, ты же хотел узнать. - Спрашивай. Не стесняйся, - Бастиан легко ладил с детьми, не взирая на грозный вид, они его не боялись. - Я хотел узнать, лан… Может сила проявиться у взрослого? Я хочу сражаться, - выпалил парнишка, заливаясь краской. - Сколько тебе лет, Ганс? - Месяц назад исполнилось тринадцать. Я знаю, что это много, но может быть… Бастиан поднял руку, и мальчик замолчал. - Вот что. Зайди как-нибудь на улицу Каменщиков, большой дом с красной черепичной крышей, и спроси Гуннара. - Гуннара? – Ганс округлил глаза. – Алый щит Бригена? - Его самого, - невозмутимо подтвердил Защитник. – Он тебе точнее скажет, есть ли у тебя дар. Возраст не важен, один из моих напарников узнал о своих способностях в шестнадцать. Скажи, Йенс. - Точно, - подхватил юноша, подходя ближе. – Год назад я даже не думал, что стану одним из Защитников. Проверка не выявила у меня силы. Новость парнишку заметно обрадовала, уходил он с видом человека, убежденного в победе. - Стоило ли его обнадеживать? – с сомнением протянул Ильрих, слушавший разговор с крыльца. - Ты что, чутье растерял, Лезвие? – удивился Бастиан, глядя в спину удаляющейся парочки. – Даже я почувствовал, парнишка не сегодня-завтра начнет раскрываться. - Нужно было посоветовать ему девочку с собой взять, - задумчиво добавил Йенс, забирая у Бастиана корзину. Что-то в тоне юного напарника встревожило беловолосого мага. - Что тебя огорчило, одуванчик? – нотка печали просочилась по связи. - Ничего, - Йенс неловко пожал одним плечом. – Просто… Они же дети. Куда им сражаться? - Все мы были детьми, Йенс. Ты ненамного их старше, но не заметил, чтоб бегал от сражений. Юноша не стал возражать, тщась объяснить творящееся в душе. Временное затишье вызывало неясную тревогу. Да, он не отказывался сражаться. Собственно, у него и пути другого не было, как у любого, отмеченного даром Создателя. Однако другим такой судьбы он не желал. - У нас не худшая жизнь, - тихо проговорил Ильрих, незаметно оказавшись рядом, проводя по щеке холодными пальцами. – Не будь у меня силы, у меня не было бы и вас. - Идемте-ка, приготовим обед вместе, - Бастиан отложил лопату и осторожно обнял обоих напарников. – Заодно и погреемся. А завтра нанесем визит нашим старичкам. На Совет Йенс едва не проспал, полночи проворочавшись без сна и задремав перед рассветом. Тревожное чувство не пропадало, он не мог определить причину, списывая на переутомление. По связи беспокойство передавалось напарникам, мужчины пытались отвлечь, хотя сами были далеки от спокойствия. Йенс вздохнул и закопался в подушки, отмечая, что в постели остался он один. Возможно, причина гораздо проще и приземленнее. На полноценные любовные утехи не хватало ни времени, ни сил, большую часть зимы они мечтали выспаться. Но тело, распробовавшее чувственное удовольствие, настойчиво напоминало хозяину, что ему всего семнадцать лет и заниматься любовью необходимо хотя бы изредка. Под одеяло пробрались теплые руки, ладонь мазнула по груди, медленно проползла по животу и накрыла пах, где уже наметилась заинтересованность ее передвижениями. - Думал, ты еще спишь, - промурлыкал Ильрих в ухо, не убирая руку. - Не сплю, - Йенс нежился под ласковыми поглаживаниями, потягиваясь как сонный кот. – Я сейчас… Я уже встаю. - Не спеши, - темноволосый маг забрался под одеяло полностью, предварительно скинув разношенные домашние штаны и рубашку. – Давай полежим немного. Йенс перевернулся на бок, прижимаясь к напарнику, заключил в объятья, подставляя губы под поцелуи. - А где Бастиан? - Пошел спозаранку в ратушу, узнавать за продовольственные пайки, - голос Ильриха превратился в тихое мурлыканье. – Сам виноват. По связи – последнее время они почти не закрывались друг от друга – прокатилась волна шутливого возмущения, подпорченного одобрительно-игривым послевкусием. - Ну, раз нам дали разрешение… Близость получилась неспешной и сумбурно-нежной. Йенс и Ильрих ласкали друг друга руками и губами, наслаждаясь возможностью побыть вместе, не слыша тревожного звона, прочувствовать постепенно нарастающее, разгорающееся томление. Юношу немного тревожило состояние старшего напарника, недавно перенесшего тяжелое ранение, он осторожно покрывал смуглые плечи и грудь поцелуями, обходя свежие шрамы, не позволяя резких движений. В постели с Ильрихом он чувствовал себя более уверенно, мужчина легко уступал инициативу любовнику, сохраняя, впрочем, огненный темперамент в любой позиции. Йенс знал, что в мужских парах Защитников нет ведущих и ведомых, Бастиан сам не раз недвусмысленно озвучивал свое согласие, однако юноша пока не решался им воспользоваться. Бастиан был надежным и невозможно нежным. Ему приятно было отдаваться, полностью расслабляясь, и знать, что о взаимном удовольствии позаботятся. Вдобавок, откровенно говоря, Йенса смущала их разница в габаритах и физической силе. Рядом с Ильрихом же он вспыхивал мгновенно, словно сухая бумага, без тени былого стеснения. Лезвие был страстным, бесстыдным и жадным до ласки. Наблюдать, как он выгибается с громким стоном на выдохе, как поджарое тело каменеет каждой мышцей за мгновение до падения, доставляло отдельное удовольствие. Йенс собирал губами белые капли семени с горячей кожи любовника, нежно вылизывая побледневшие отметины, и готов был благодарить Создателя, в которого не верил, за свою силу. За саму возможность прикасаться так, слушать частый стук чужого сердца и тяжелое дыхание. Тогда он успел, удержал самого важного для него человека. Одного из двоих самых важных. Йенс упал на разворошенную постель, стараясь отдышаться с бездумно-счастливой улыбкой на саднящих губах. Как же хорошо. Сила распирала изнутри, казалось, сейчас ее хватит сдвинуть мир с основания. - Заразы вы, парни, - поприветствовал их Бастиан, стоило спуститься на кухню. Щеки беловолосого мага пламенели румянцем, дыхание частило, будто он только что лигу пробежал. – Думал, или сдохну, или опозорюсь при всем честном народе. Не бережете вы честь Защитников. После горячих обещаний вечером эту честь ему неоднократно отдать, едва не завершившихся занятием любовью прямо на кухонном столе среди мешков с крупой, собираться пришлось второпях. На пороге Бастиан оглядел напарников, заставил Ильриха переодеть надетую наизнанку сорочку, прошелся щеткой по волосам Йенса, приводя в более-менее приличный вид, получил благодарный поцелуй от обоих и окончательно подобрел. - Никак весна началась? – заметил Ильрих, стоило выйти на улицу. - И правда, жарковато стало, - Бастиан расстегнул верхние пуговицы куртки. Шум из дома Дитриха они услышали еще в воротах. Кто-то выговаривал собеседнику на повышенных тонах, ему вторило несколько таких же взбудораженных голосов. - Ты с ума сошел, старый одноглазый пень! – Йенс никогда не видел Магду настолько разозленной. Короткие волосы женщины стояли торчком, как иглы ежа, серые глаза приобрели стальной блеск. – Сначала Лиз с Крисом, теперь Генрих. Слав с Густавом топят свое горе, трезвея только для драки. Ты хочешь, чтоб мы все нахрен провалились в бездну?! - Магда, заткнись, будь добра, - Гуннар стоял, скрестив руки на груди и раздраженно глядя на бушующую Защитницу. – Позволь напомнить, что проблемы Лиз касаются только ее и ее брата, а Слав и Густав с Ирмой были твоими учениками. - А чьей идеей была эта самоубийственная разведка? - Генриха и Ингрид, - отозвался из угла Филипп, приветливо кивая вошедшей троице. Похоже, он единственный заметил вновьприбывших. – Магда, и вправду, хватит. Мы все взрослые люди и несем ответственность за свои поступки сами. Может, для начала выслушаем Дитриха, солнце мое боевое? Защитница метнула в напарника горящий взгляд и упала на любезно придвинутый стул, раздувая крылья тонкого носа. - А день у нас, гляжу, не очень добрый, - поприветствовал поредевшее собрание Ильрих. От темноволосого мага не укрылось отсутствие некоторых соратников. - Без твоего сарказма мы бы сейчас вполне обошлись, - скривился Гуннар. – Как тебя напарники терпят? - Могу задать тебе тот же вопрос, заноза, - мгновенно ощерился Ильрих. - Так, ланы, прекращаем, - Филлип встал между готовыми сцепиться Защитниками. – У нас нелегкая ситуация, давайте не будем осложнять ее взаимными упреками и придирками. Сейчас Дитрих расскажет новости, а мы будем слушать, как подобает взрослым разумным людям. Ильрих и Гуннар синхронно кивнули, а Йенс подумал, что дела у них и вправду неважные. Если уж вечный балагур и шутник Филипп серьезен, как гробовщик на похоронах. Дитрих, до того в мрачном молчании подпирающий стену возле погасшего камина, выдвинулся к столу и тяжело опустил ладони на столешницу. По мере его рассказа у Йенса непроизвольно начали шевелиться волосы. Генрих и Ингрид продолжили свои изыскания, о которых рассказывали на Совете летом. Их гипотеза находила все больше подтверждений, чтобы убедиться окончательно они предложили отправиться на вылазку за стены. Ингрид должна была исследовать окрестности в радиусе трех лиг, долететь до ближайшего от Бригена поселения и договориться о доставке продовольствия, предложив для защиты каравана помощь нескольких пар магов. Согласно плану, вся разведка занимала два дня. - Сколько от нее уже нет вестей? – озвучил мучающий всех вопрос Бастиан. - Завтра утром будет пять, - Дитрих сверлил стол угрюмым взглядом единственного глаза. Магда закатила глаза, остальные Защитники молчали, обмениваясь взглядами, в которых удивление от новости сменялось обреченным пониманием. - Когда последний раз видели Генриха? – рыжеволосый парень-Лезвие с густой россыпью веснушек на щеках, обычно не открывающий рта на Советах инстинктивным жестом нашел и стиснул плечо напарника. – Если с Ингрид что-то случилось, то он, ну, должен был почувствовать, так? - Если, - хмыкнул Гуннар и внезапно оживился. – Йенс, что скажешь? Все взгляды неожиданно скрестились на юном Защитнике, Йенс заставил себя сидеть спокойно и не ерзать, как провинившийся школяр. - Я не слышу вас беспрерывно. Это тяжело и не слишком вежливо, - пояснил юноша. – Одно могу сказать, Ингрид и Генрих оба живы, иначе их нити бы изменились. - Слава Создателю, - едва слышно выдохнул Дитрих, жесткая складка бровей немного разгладилась. - Какая, нахрен, слава?! – взорвалась Магда. – У нас на носу вторжение, скоро начнется голод, а город лишился двух пар Защитников, и на подходе третья. Наш товарищ хрен знает где, за стенами. Без помощи, даже без поддержки своей пары. Когда ты последний раз покидал границы стен, а, Дитрих? - Я понимаю, Магда, - мужчина выпрямился, встречая обвинения с высоко поднятой головой, жестом попросив Гуннара не вмешиваться. – Ты права, возможно, я поступил опрометчиво, хоть и не имею права приказывать другим Защитникам. Я выслушаю любые твои предложения. Если это будут именно предложения, а не поток возмущений. - Организуем спасательную команду, - Защитница эмоционально рубанула ладонью воздух. – Оставим большую часть в городе, Йенс поможет нам отыскать Ингрид. Возьмем одну-две пары добровольцев и заберем ее. - Ничего, что Йенс здесь, и он не артефакт, чтобы включать его в свои планы, не спросив? – желчно заметил Ильрих. Спор явно грозил перейти на новый виток, превращаясь в свару. У Йенса начинала болеть голова, от просачивающегося сквозь щиты нездорового энергофона глухо токало в висках. Младшие Защитники подавлены распрями среди старших и напуганы услышанным, Дитриха и Магду гложет вина, Гуннар искрит возмущением и обидой за свою пару, Филиппу не нравится видеть напарницу такой неуравновешенной, теряющей контроль над собой. - Позвольте артефакту вмешаться, - Йенс поднялся с диванчика, который занимал вместе с напарниками и улыбнулся. Как он надеялся, искренне и с долей иронии. – Идея ланы Магды имеет смысл, я действительно могу отследить место нахождения ланы Ингрид. Возможно, стоит сперва попробовать позвать ее через Генриха, не исключено, что она просто задержалась в поселении из-за плохой погоды и не смогла вернуться вовремя. Все собравшиеся повернулись к нему как по команде, и Йенс внутренне поежился. С лиц пропадало выражение обозленности, напряжения, усталости, веснущатый парнишка заулыбался в ответ, прижимаясь плечом к напарнику, до того молча слушавшему перебранку старших товарищей, а теперь поднявший на юношу глаза, полные надежды. Даже Магда обозначила скупую улыбку, откидываясь на спинку стула. Йенс не видел выражения лиц напарников, однако особых перемен в их эмоциях не уловил. Пожалуй, стоит предложить проведать Генриха в одиночку. Ему есть о чем поговорить с магом-исследователем. И чем скорее, тем лучше.