Пофигистики

Давид всегда считал, что искренность покоряет. Если ты ошибся, но хочешь получить прощение, выверни душу наизнанку. Не факт, что тебе моментально отпустят все грехи. Быстро только цены на бензин повышаются! А налаживание контактов с людьми — вещь тонкая. Здесь для каждого особый подход требуется. Стена непонимания и непринятия может быть взята штурмом и снесена только с помощью хорошо продуманной тактики. Лезть же в душу без приглашения и бесцеремонно пытаться найти там себе место, как минимум, невежливо. Именно поэтому Давиду с первых секунд не понравился странный тип в шляпе. Кажется, завтра Алиса не поедет к бабушке. Дом снова нуждается в своём маленьком защитнике. Вот только кто позаботится о защитнике? А заодно проследит за тем, чтобы он не переусердствовал… Доведённая до белого каления Света с ноги открыла дверь в квартиру. Предупредить брата об опасности она не успела. Колян с парой кунаев в голове набросился на охотников. — Слава богам! — обнимая хрипящих от чересчур крепкой хватки ребят, радостно прокричал метаморф. — Я нашёл вас! Света похолодела от ужаса. Они ведь расстались, как цивилизованные люди! Обе стороны были довольны. Неужели он заявился к ним потребовать долг за спасение от пожирателя? Девушка, чьё настроение и без того испортили, начала закипать. Нет, ну вот не хам ли?! Чуть не отправил её и Додю на тот свет, а теперь ещё и припёрся права качать! — Какова цель вашего визита, товарищ следователь? — поинтересовалась Света, пытаясь вывернуться из рук слишком сильного по сравнению с простыми смертными знакомого. — Неужели непонятно? — отпустив парочку, искренне удивился Колян. — Откровенно говоря, не очень, — жадно хватая ртом воздух, признался уже начавший синеть Давид и привалился к стене. — Вы ведь мои друзья! — воскликнул монстр. — Я вам раз семьсот звонил! Выглянувшая из зала Алиса лишь обречённо вздохнула. Махнув рукой, она молча удалилась в спальню. Ей с Энчантиксом предстоит пересмотреть все сезоны «Стар против сил зла». Пожирателю Звёздочка и Марко нравятся больше, чем клуб «Винкс». Приходится считаться с чужими вкусами. Тихонько притворив за собой дверь, девочка едва заметно улыбнулась уголками губ. Колян… Чудной он! Опять зашёл в квартиру без приглашения и без стука. Что за манеры? Никакого уважения к личному пространству людей. Видимо, это от одиночества и переизбытка чувств. Развалившийся на полу сытый, а потому очень толстый пожиратель вопросительно пискнул. — Ничего, — качнув головой, ответила Алиса. — Не обращай внимания. Это я так… Задумалась. — Дру-зья? — будто впервые слыша это слово, по слогам повторила Света и непонимающе уставилась на брата. Последний недоверчивым взглядом сверлил гостя. Врёт? Давид посмотрел на буквально светящегося от счастья Коляна и ухмыльнулся. Нет. Этот не умеет. Слишком тупой. Слишком честный. Тупой и честный… Воплощение искренности. — Я что-то не то сказал? — встревожился монстр. — Да нет… Всё нормально, — взъерошив волосы, изрёк парень и улыбнулся. — Мы просто… не ждали тебя. Нам и угостить-то тебя нечем. Томатом, разве что. — Ага, весь день варили, — убрав прилипшие ко лбу влажные пряди, согласно кивнула Света и как-то странно взглянула на внезапно дружелюбного Давида. — Поэтому не отвечали. А потом у нас тут дело кое-какое нарисовалось неожиданно. Мы даже ужин приготовить не успели. — Не волнуйтесь! Я заказал роллы и пиццу! — поспешил успокоить, скорее, самого себя Колян. — Раздевайтесь и зовите Алису! Я пока заварю нам чай! Давид обратил внимание на то, что кухня сияла. Тут и экстрасенсом быть не нужно было, чтобы понять очевидное: метаморф снова что-то сломал или разбил. Хотя «или» для точности следовало бы заменить на «и». Давид усмехнулся. Что, если встреча с товарищем следователем — подарок судьбы? Ведь очевидно, что Поц абсолютно напрасно опасалась по поводу «долга». А впрочем… Давид всегда говорил, что мозг его сестры, каким-то неведомым образом сочетающей в себе одновременно и нездоровую предусмотрительность, и непробиваемое нежелание мириться с очевидным, — вопрос из категории «тайны человечества». Так, например, Света до последнего не хотела верить в то, что пожиратель обратился, но при этом всю дорогу до набережной твердила о «потенциально ушлой натуре беспардонного мента». — Колян, мне «Лисму» с двумя палочками корицы завари, пожалуйста, — попросил Давид и удалился в ванную, чтобы вымыть руки и вылить воду из противно хлюпающей обуви…

***

Света очень любила бабушку, однако, чтобы встретиться с этой прекрасной женщиной, требовалось пройти целый квест, из которого, к несчастью, не представлялось возможным исключить функцию поездки на ржавом «пазике», иронично именуемом местными жителями «тошнотиком». Давид внимательно изучал вот уже как лет десять облезшие пассажирские сиденья, исписанные мелом, маркерами и бог знает чем ещё. Читать мешала отвратительная дорога, представляющая собой сплошные ямы с редкими намёками на асфальт, и Света. На каждой кочке, коих, поверьте, было предостаточно, девушка буквально вдавливала несчастного брата в оконное стекло. Но если подумать, Света со спокойной совестью могла целиком и полностью переложить ответственность на массивные плечи огромной женщины, которая волею судьбы оказалась вынуждена ехать стоя. — Ты уверен, что это была хорошая идея поручить приглядывать за малой нашему Робокопу? — тихо спросила Света, чей цвет кожи подозрительно походил на цвет листьев фикуса сидящего напротив мужчины. Она на дух не переносила запах бензина, которым пропитался весь автобус. — Если этот хлыщ решит поиграть в Ненси Дрю и без спроса завалиться к нам среди ночи, мы рискуем получить свежий труп. И уверяю тебя, труп будет принадлежать явно не Алисе, — спокойно ответил уверенный в своих словах Давид, после чего в очередной раз больно приложился головой о стекло. — Ауч! Фак… Сволочной «тошнотик». Когда ж тебя уже спишут? Всё детство тут провёл! Детство прошло. «Тошнотик» остался… — Наверное, ты прав, — с тенью сомнения в голосе произнесла Света и, сдерживая рвотные позывы, зажала рот потной ладошкой. Пожалуй, стоило выпить таблетки от укачивания. Чёрт, ну кто же знал, что дорогу будут «латать» и водителю придётся сменить маршрут?! Сосредоточившись на лежащих в ногах чужих пакетах, измученная девушка устало сказала: — Если посмотреть на Коляна со стороны, он не такой уж и… плохой. Бо-о-о-оже! Я ща… фарш метну! — Не в мою смену! Немедленно отвернись, — возмутился Давид и попытался отодвинуться, но бежать было некуда. — Пошёл ты… — С радостью, да некуда, — невесело усмехнулся брат. Откинувшись на спинку сиденья, старающаяся хоть как-то отвлечься от неприятного чувства в животе Света, чьи мысли сейчас представляли собой кашу, выдала первое, что пришло в голову: — Кстати, а почему мы сразу не использовали метаморфа? — Потому что план разрабатывал не я, — положив рюкзак на колени, напомнил Давид. — А ещё потому что кое-кто изнылся и извёлся весь. Не ты ли после (да и до) драки кулаками размахивала и говорила о том, что с этим ментом теперь проблем не оберёшься? Не ты ли себя дурой последней обзывала за то, что вообще предложила позвонить ему? — Ну погорячилась чуточку… — Не ты ли причитала о том, что «эта морда перекаченная» мутная и мы с ней не расплатимся, поскольку она, наверняка, жлоб, ведь «Ди-и-има, сам посуди, из-за зелья ещё ни один из клиентов подобного не устраивал». Достаточно? Или мне и дальше продолжать? — Логично… — невпопад промычала девушка. — Додя, это не машина. Это катафалк. — Шо, совсем плохо? — нахмурился моментально потерявший всякое желание спорить Давид. Плюнув на всё, он гаркнул на весь салон: — Водитель, остановите автобус! У меня жена рожа… Бр! У меня сестра помирает. — Может, скорую вызвать? — предложил обеспокоенный состоянием Светы мужчина с фикусом и покрепче перехватил кадку с цветком. — Да нормально всё, с ней это не в первый раз, — протискиваясь сквозь толпу, отмахнулся Давид. — Мы пешочком! Пешочком… Нам тут рядом. На свежем воздухе девушке стало значительно легче. Она настолько оживилась, что даже решила обсудить в очередной раз то, какой Стефан гад. Давид не мог не сдерживать смех, наблюдая за театром одного актёра, в котором главная роль, конечно же, была отведена Свете. Последняя, случайным образом наткнувшись на уголёк, разрисовала себе физиономию и теперь в забавной розовой панамке читала монолог из «Хранителей»: — Этот город боится меня. Я видела его истинное лицо, улицы — продолжение сточных канав, а канавы заполнены зельями. И когда стоки будут окончательно забиты, то вся эта мразь начнёт тонуть... Когда скопившаяся грязь похоти и убийств вспенится им до пояса, все колдуны посмотрят вверх и возопят: «Спаси нас!», а я прошепчу: «Фиг вам, лошары, раньше думать было надо!». Согнувшийся в три погибели Давид умолял прекратить эту экзекуцию, но сестра продолжала изгаляться над чародеями. — Уймись, актриса погорелого театра! — протягивая Свете влажные салфетки, наигранно серьёзным тоном потребовал Давид. — Я понимаю, что Кисель та ещё скотина, но надо бы и честь знать. Мы уже почти дошли. Соседи, если тебя в таком виде встретят, не поймут юмора. — Да… Кажется, я слегка увлеклась. Ну, с кем не бывает! — спешно смывая «грим», согласилась довольная устроенным представлением Света. — Ничего не могу с собой поделать, издеваться над этой напыщенной задницей слишком весело! — До сих пор злишься на него? — с ухмылкой спросил Давид. — Разумеется! Сделал нам оружие и решил, что с него хватит. Заявил, что мы квиты. Ага, как же! Подставь мы его так, он бы всю жизнь нас донимал! Жлоб с каменным сердцем… Ещё и с пожирателем разбираться отказался! Ну ничего, вангую, скоро он к нам приползёт помощи просить! — Да все колдуны — козлы. Этот хлыщ, что шуганул Гондураса с пацанами, скорее всего, знал о катавасии с взбеленившимся пожирателем. И что он сделал? Правильно. Ни-хре-на! Перемывая кости общим знакомым, ребята не заметили, как ноги сами принесли их к порогу бабушкиного дома…

***

Чёрный кот лежал в тени астр и жмурился от лучей заходящего солнца. Широко зевнув, он лениво потянулся, встал и удобно устроился на коленях жующего помидоры Давида. — Уже тошнит от этого томата… — проведя рукой по гладкой лоснящейся шерсти кота, изрёк напрочь вымотанный парень. — Ну так не жри его, — рассердилась созерцающая закат Света, которая устала не меньше, а потому злилась на любые проявления слабости со стороны брата. Поднявшись с деревянных ступенек, она отряхнула штаны, забрала корзину с двухлитровыми банками и уже собралась вернуться в дом, чтобы наконец-то завершить начатое, как вдруг заметила на горизонте подозрительно знакомую суетливую фигуру. Человек в огромных очках и дурацкой красной панамке неумолимо приближался к калитке. Давид, зрение которого было лучше, тут же поставил диагноз потенциальному гостю. Диагноз звучал неутешительно: дядя Лёша. — Здорова, молодёжь! — оказавшись в палисаднике, радостно поприветствовал соседей мужчина и громко шмыгнул разбитым носом. — И тебе не хворать, Мурзилка! — пожав лапу моментально проснувшемуся коту, простодушно добавил он. Не давая слегка напрягшемуся дуэту и малейшего шанса опомниться, он всучил Свете какой-то пакет и спросил: — А это, бабушка ваша где? — Посуду мо… — А-а-а-а, ну ясно, я так и понял! — перебив Давида, протянул дядя Лёша и как-то нервно хохотнул. — Да я, собственно, не к ней. Я к вам! Вы ж это… того. Оккультизмом промышляете. — Да нет, мы… — Да шо там нет, когда да?! Тю! Шо вы, в самом деле? Я ж вас не осуждаю. Я, наоборот… с пониманием отношусь. Мировая тенденция к толерантности и в наших глухих краях даёт о себе знать. У всех хобби разные. Хто-то дули воробьям показует, хто-то картины пишет, хто-то вот… как вы! А я шо? Я ни шо! Я по делу. — Внимательно посмотрев по сторонам и не обнаружив лишних ушей, дядя Лёша перешёл на заговорщицкий полушёпот: — В общем так. На краю села хата есть. Ну такая… запущенная. У ней горóд маленький, но зато сад большой. Ваша бабка там алычу тырит… — Если вы предлагаете нам участок, то спасибо, мы как-нибудь так, — поспешила отказаться от «выгодного» предложения девушка. — Да погоди ты! — рассердился дядя Лёша. — Куда спешишь? Я тебе за другое толкую! Это хата моей троюродной тётки по маминой линии. Хату надо бы давно кому-нибудь сплавить. Но всё никак не получается! Там это… того. Фантом завёлся. — Чего? — в один голос спросили охотники. — Думаете, дядька Лёшка напился и опять чертей зелёных видит? Не, если вы мне не верите, спросите… Да хотя б у бабки своей! Она вам всё расскажет. Там такое творится, такое! Волосы на голове дыбом становятся! Одни НЛО видят, другие клоунов. Вы смотрели фильм? Недавно выпустили. С клоуном, да. Стра-а-а-ашный. Мельком взглянув на треснувший в нескольких местах циферблат карманных часов, дядя Лёша охнул, поправил потёртый пиджак и заявил, что ему срочно нужно куда-то бежать: — Заболтали вы меня! И говорите, и говорите, и говорите! А я ж, а у меня ж это… того! Дела! А с фантомом надо что-то решать! Ну ладненько, не скучайте! Я ещё зайду. Наверное. Оставив ошарашенных ребят, мужчина ловко перемахнул через забор и умчался прочь. — И что это было? — глядя вдаль, почему-то вполголоса поинтересовалась Света, крепко сжимая в руках пакет. — Без малейшего понятия… — пробормотал в ответ Давид. — Что в кульке хоть? — Не знаю… Мне страшно проверять. Но думаю, что там банка молока.

***

Мурзилка, довольно мурлыча, мирно дремал на тумбочке, пока беспардонная мышь грызла найденный на полу кухни сухарь. Время перевалило далеко за полночь, а потому уставшая за день бабушка давно уснула за просмотром слезливой драмы о нелёгкой судьбе очередной Золушки из каменных джунглей. Вооружённые фонариками Давид и Света незаметно выпорхнули из своих комнат и окольными путями отправились к «нехорошему» дому. Сегодня они не планировали никого ловить. Просто хотели проверить, насколько правдивы ходящие по деревне слухи. Покосившаяся развалина грустно скрипнула старыми ставнями. Где-то ухнула притаившаяся в глубине заросшего сада сова. Давид сорвал с первого попавшегося дерева сливу и, вытерев её о мастерку, незамедлительно отправил в рот. — Кислючая какая! — скривился парень и выплюнул косточку. — Не то слово, — насмешливо заметил чей-то голос. — Кто здесь? — обернулась Света. Луч её фонарика упал на чьё-то лицо. — Ты? — удивлённо вскинув брови, спросила девушка. Прядильщика было не узнать. Кепка, косуха, невзрачного вида футболка, рваные джинсы и… дорогущий дипломат, который рушил образ, превращая непримечательного молодого человека в подозрительную личность. — Не спится? — ехидно поинтересовался чародей и, взмахнув ладонями, зажёг ярко-синие блуждающие огни. — Вечер добрый, господа. Как поживаете? Не отвечайте, знаю, что чудесно, ведь мы с вами снова встретились! — Хрена ты тут делаешь, хлыщ? — насторожился Давид. Взглянув на покрытые татуировками руки нового знакомого, он нахмурился. Порезы… Причём довольно свежие. На ранах только-только появилась красная корочка. — Несчастная любовь? — предположил вслух парень. — Нет-с, — не переставая широко улыбаться, лаконично ответил Прядильщик и поспешил скрыть увечья рукавами. — Это слишком банально. У меня более уважительные причины. Однако пока что данный аспект моей жизни вас не касается. Поверьте, у нас ещё будет время всё обсудить. А сейчас я предлагаю вам обговорить детали нашего дела. — Нашего дела? — возмутилась Света. — Ты теперь что, постоянно будешь увиваться за нами хвостом? — Ни в коем разе, — хитро щурясь, изрёк маг. — Я просто хочу вам помочь, не более того. Ваша смерть не входит в мои планы, о которых я, опять же, обязательно вам поведаю, но несколько позже. Мне больно это признавать, однако Стефан в отношении вас в некотором смысле… прав. Вы действительно работаете неаккуратно. Света заметила, что при упоминании имени заносчивого коллеги по цеху физиономию чуть менее заносчивого Прядильщика исказила гримаса гнева. «Видимо, эта заноза в заднице не просто наводила о нас справки… Тут вендетта!» — подумала девушка, но от комментариев всё же воздержалась. — Я не хочу вас оскорбить, но ваши методы безнадёжно устарели. Вы, вместо того чтобы как следует разобраться в ситуации, грудью бросаетесь на амбразуру, после чего всякий раз получаете по голове. Света посмотрела на Прядильщика, как на врага народа. Крепко сжав кулаки, она втянула носом воздух и максимально спокойно постаралась всё объяснить: — Начнём с того, что мы пришли на разведку. Эта тварь никому особенно не мешает, а мы люди ушлые. Если работёнка простенькая, но нам откажутся платить, мы в это вписываться не станем. Время — слишком ценный по нашей жизни ресурс. — Господа, не кипятитесь, — ощерив белоснежные зубы, сказал Прядильщик и мягко добавил: — Я проверил с помощью оборудования местность. Дом с большой вероятностью занят низкоуровневым духом. Фантазии местных нет предела, однако, наверняка, это обычный полтергейст. Вам не о чем переживать. Я всё сделаю сам. Бесплатно. Вы будете всего лишь наблюдать за моими действиями и запоминать. Давид промолчал. Заметив, как побагровели щёки сестры, готовой буквально взорваться от негодования, он лишь закатил глаза. Неужели она до сих пор не привыкла к тому, что все маги считают, будто умнее их нет никого на всей планете? Света, которая не переносила подобных Стефану людей, не смогла сдержаться и выдала всё, что думает о чародеях и их отвратительной натуре. Прядильщик, как ни странно, ничуть не оскорбился. Продолжая активно скалиться, он заметил, что на правду не обижаются и предложил исследовать дом. Света сдалась. Фыркнув, она раздражённо произнесла: — А впрочем, как знаешь. Но учти, если дело выгорит, мы с тобой выручкой делиться не намерены. — Меня не интересует материальная составляющая в нашем бизнесе. Я работаю за идею и ни в коем случае не претендую на ваши деньги, — слегка наклонив голову, осклабился Прядильщик, после чего вручил охотникам защитные амулеты и уверенной поступью направился в сторону главного входа, заколоченного досками. Кружащаяся в странном танце стайка блуждающих огоньков не преминула последовать за ним. — Он вообще в курсе значения термина «бизнес»? — спросил Давид, но ненастроенная хохмить Света, ничего не ответив, отправилась за чародеем. Пожав плечами, парень набил карманы сливами и довольный собой побежал за сестрой. Дом определённо не желал впускать гостей. Чтобы попасть внутрь, чародею пришлось воспользоваться ломом и грубой физической силой. Тревожить духа магией понапрасну не хотелось. В зале пахло трухлявым деревом, плесенью и сырой землёй. Изрисованные кривыми граффити стены со слезшими обоями в некоторых местах почернели и покрылись зеленью. На полу, присыпанном прошлогодней листвой, валялись осколки разбитого стекла. На одном из подоконников притаилась нэцкэ рисующего мальчика. Чуть не споткнувшись о груду какого-то мусора, невнимательный чародей чертыхнулся, но тут же поспешил извиниться за грубые слова. Попросив Давида и Свету на всякий случай начертить пару пентаграмм, он отправился исследовать на наличие опасностей второй этаж. Ступеньки опасно затрещали под тяжёлыми военными ботинками. Прядильщик стиснул челюсти и решил не думать о том, что может не успеть воспользоваться левитацией и свернуть шею или сломать спину. Миновав полосу препятствий из досок и кусков штукатурки, он оказался возле дверей, ведущих в спальню. Чародей без задней мысли потянул на себя шершавую от ржавчины металлическую ручку и вдруг ощутил приступ внезапной слабости. Вязкая чёрная тьма поглотила его…

***

Стоял густой туман. Машин не было, а в воздухе витал едва уловимый запах цветущей вишни. Давид очнулся в незнакомом месте. Леденящий кости ветер заставил его зябко поёжиться от холода и сырости. Осмотревшись, он понял, что находится на безымянной остановке. Место казалось очень знакомым… Случайно вступив в лужу, в которой плавали круглые белые лепестки, парень в ужасе отшатнулся в сторону. Испуганно взглянув на исцарапанные руки и дотронувшись до гладкого подбородка, он осознал, что ему сейчас… явно не двадцать лет. Давид провёл языком по зубам и, не обнаружив переднего резца, попятился назад, запнулся о камень и упал на спину. — Ай! Фа-а-ак… — Правая нога отозвалась резкой болью. Задрав штанину, парень округлил бешено бегающие глаза и в отчаянии схватился за голову. Его закинуло в прошлое! На лодыжке красовался ещё не успевший зажить укус бульдога. — Э… этого не может быть! Я сплю! Давиду было семь, когда на него напал соседский пёс. Однако будет глупо не отметить, что в тот день он наконец-то почувствовал себя нужным. А потому надо признать очевидное: это не самое приятное воспоминание, как ни странно, порою грело ему душу. Света обожала задирать младшего брата. Глупый, неуклюжий, вечно ноющий по поводу и без... Что скрывать, он её раздражал. Ощутимая на тот момент разница в возрасте волей или неволей давала о себе знать. Но когда девушке позвонили и сообщили, что её бестолковому малому едва не оттяпали ногу, она сделала то, чего себе никогда не позволяла. Вернувшись с подработки на час раньше, Света сначала наорала на маму, а затем, вооружившись битой, отправилась разбираться с соседями и в итоге чуть было не придушила безалаберного хозяина собаки, решившего, что поводок и намордник для бульдога — не самые важные в жизни вещи… Вдали раздался сигнал «пазика». Давид побледнел так, что на его лице стали заметны светло-коричневые веснушки. Он не хотел снова уезжать в деревню! Нет! Дурацкий «тошнотик»! Почему он не разваливался по дороге в город? Почему?!

***

Искусственные волосы, неживые глаза, порою странные пропорции… Света бродила в лабиринте из кукол и то и дело вздрагивала. После истории с одержимой коллекцией фарфоровых тварей она начала до чёртиков бояться оставаться один на один с этими миниатюрными копиями людей. Оторванная пластмассовая голова упала перед девушкой и весело подмигнула. С визгом пнув дико размалёванную морду, Света бросилась прочь. Она бежала, не разбирая пути, и остановилась лишь тогда, когда боль в боку сделалась невыносимой. Извилистая дорожка причудливо петляла под одеревеневшими ногами. На лбу выступил пот. Кап-кап. Не останавливаться. Кап-кап. Только вперёд! Только… — Кажется, пора бросать курить, — тяжело дыша, сказала Света и рухнула на землю. Сердце билось, как сумасшедшее, ей дико хотелось пить, но выхода не было. — Links, rechts, gradeaus… du kommst hier nicht mehr raus*, — неожиданно всплыла в памяти строчка из какой-то немецкой песни. Что же это была за группа? Нет, точно не «Rammstein». У вокалиста голос не заставлял глохнуть. Links, rechts, gradeaus… За спиной раздались шаги. Augen auf — ich komme! Aufgepasst — ich komme! Zeig dich nicht!* Нет! Это слова из другого трека. Чёрт, да что же это за группа всё-таки была? Света медленно встала. По привычке отряхнув себя, она обернулась и увидела, как пластиковые руки, ноги, головы и другие части сотен тысяч крошечных тел медленно превращаются в огромного монстра. Знакомый сюжет. Впрочем, если верить некоторым исследованиям, всё придумали ещё в Древней Греции. Лабиринт исчез. Новоявленное чудовище вскинуло лапы вверх и взревело, но… Света не завопила от первобытного ужаса. Внезапно она, уже почти смирившись со своей участью, поняла, что это всё не по-настоящему и ей вовсе не страшно. Двухголовая Блум могла быть размером хоть с территорию целой области, однако… «Winx», серьёзно? — Не знаю, что ты такое, но я не Мейбл. Меня гигантским гномом не напугать. Урук-хай! — воскликнула передумавшая сдаваться девушка и вдруг очутилась на полу пыльной кухни заброшенного дома. Кажется, она снова приложилась головой. В ушах немного звенело, но сотрясения удалось избежать… вроде бы. — Додя! — резко подскочив на месте, воскликнула Света и помчалась спасать брата. В зале царила кромешная тьма. Фонарик отказался работать, луны или звёзд за окном не наблюдалось, телефон почему-то выключился. Истинный хозяин этого места определённо не желал сотрудничать. — Тебя… нет! — разорвав руками черноту, выкрикнула Света, и дух отступил под её напором. — Давид! — позвала она, заметив в оплетённом паутиной углу маленького мальчика. Лопоухий, с выгоревшими волосами и слегка вздёрнутым носом, он, уткнувшись лицом в колени, тихо плакал. Услышав знакомый голос, ребёнок быстро посмотрел назад, громко всхлипнул и рассерженно сказал: — Ты обещала, что я больше не поеду без тебя к бабушке! Я с тобой никуда не пойду… Тёплые слова застряли где-то в горле. Адреналин вытеснил всю нежность. Времени на выяснение отношений не было. Да и пользоваться кнутом у Светы выходило в разы лучше, чем пряником, а потому, вспомнив о том, сколь легко юный Додя выводил её из себя, она громко топнула и крикнула: — Я те жопу надеру, малой! Домой пошли, пока я тебя здесь не отлупила! Шоковая терапия оказала своё волшебное воздействие на затуманенный разум. — Поц? — часто-часто заморгал мокрыми глазами парнишка. — Это ты? — Я, а кто ж ещё? — подбоченившись, строго спросила нависшая над братом девушка. — А я думал, что мама… — И тонкие руки обняли застывшую в изумлении Свету. Иллюзия развеялась. Заплаканный Давид, взрослый, с целыми зубами и без укусов, сидел на полу и непонимающе смотрел на озадаченно хлопающую ресницами сестру. — А?.. — только и успел произнести он. — Потом! — рявкнула смутившаяся девушка. Отточенным движением схватив Давида за ворот мастерки, она помчалась наверх. Ветхие ступени скрипели так, будто собирались проломиться. Как только бравый дуэт, ринувшийся на помощь к чародею, оказался на втором этаже, лестница с оглушительным грохотом обвалилась. Давид уловил тихое шипение и шелест чешуи. Нервно сглотнув, он шепнул одними губами «змеи», но тут же получил отрезвляющий подзатыльник. Все посторонние шумы заглушила брань мечущей молнии сестры. — Евген! Выходи! — ворвавшись в спальню, позвала Прядильщика Света и оцепенела. Что-то липкое подползло к подошве её ботинок. Вооружённый куском стекла маг лежал на полу с располосованными руками и тихо бормотал что-то невразумительное. — У меня больше нет крови… — говорил он, в упор не замечая, как огромная алая лужа расползается по забытому в доме ковру. — Би-и-иту мне в зад, — присвистнул Давид. Оторвав от рубашки приличный кусок ткани, он бросился останавливать кровотечение. Калечить ему всегда было проще. Как там говорят? Ломать — не строить. Вдох-выдох… Главное — не волноваться. Трясущимися руками никого не спасёшь. Вдох-выдох… Нужно сосредоточиться. Господи… кажется, повреждена артерия. Так. Неважно. Сейчас основная задача — наложить жгут и не наложить в штаны! Который теперь час? Важно время! — Надо валить и валить срочно, — взяв дипломат, выдавила из себя Света. — Поднимай его и тащи на балкон. Больше нам никак не спуститься.

***

Первое сентября… Повод для депрессивных шуток в интернете и причина грусти абсолютно всех школьников. Света, которая давно окончила институт и даже успела какое-то время поработать по профессии, подавив тяжёлый вздох, принялась разливать сливовое варенье по банкам. Не тосковать по лету она не могла. Ничего не попишешь. Привычка свыше нам дана, замена счастию она… Вооружённый закаточной машинкой Давид с нескрываемым отчаянием посмотрел на два ведра алычи и тазик ежевики. Сидеть ему здесь до скончания времён! Впрочем, есть благодарный слушатель в лице Алисы, которая с трепетом внимала слегка приукрашенному рассказу брата. — Так что пока вы тут с Коляном в бирюльки игрались, мы схлестнулись с настоящим кобольдом! — Кобольдом? А это разве не камень? — удивлённо переспросила Алиса, занятая поглощением всего того, что ребята нарвали вместе с бабушкой. — Не, то кобальт. А это к-о-б-о-л-ь-д! — важно подняв указательный палец вверх, пояснил парень. — Оказалось, что та хата раньше была дачей какого-то профессора (с подозрительно немецкой фамилией, кстати). Ну и он по разным заграницам разъезжал, черепушки какие-то исследовал, о каждом куске вазы по книге писал. С собой из путешествий добра всякого понавёз сюда. Маски африканские там, фигурки всякие, вазы старинные и прочее барахло. Но в основном он катался по Скандинавии. Не берусь сказать, как, но он припёр с собой домового из другой страны. — Только этот домовой не такой безобидный, как наш, — мрачно добавила Света, набирая из мешка сахар. — Тот Казанова с дипломатом всё ещё лежит в больнице. На нём всё, как на собаке зарастает, конечно, однако врачи почему-то пока что не торопятся его отпускать. — Ага… Как нас, так сразу пинком под зад через неделю вытурили! — обиженно заметил Давид. — Впрочем, это не имеет никакого значения. Он нам всё равно должен теперь до конца своих дней! — Неужели? И как вы хотите им воспользоваться? — поинтересовалась скептично настроенная Алиса. — Мы им уже воспользовались. Всё предельно просто, — снисходительным тоном изрёк брат и самодовольно хмыкнул. — У нынешней хозяйки этой халупы некоторое время назад наметились клиенты. Им участок нужен, да подешевле. Мы уломали её на семь тысяч. Получили две в качестве задатка. Попросили неделю на всё про всё. Выцепим из больнички колдуна, он наложит печати адского пламени и поставит барьер, шобы в случае чего не сгорело что-нибудь лишнее. Просто изгнать кобольда нельзя. Формально он и есть дом. Поэтому единственный вариант победить его — спалить всё нахрен. Но прежде чем прибегнуть к крайним мерам, мы оставим ему послание с тонким намёком на то, что если он начнёт вредить людям, ему трындец. — Звучит хорошо, но я тут вспомнила… — закончить мысль девочке не позволил протяжный звонок в дверь. Спящий на подоконнике пожиратель встрепенулся и лениво приоткрыл один глаз. Едва не сбив длинным хвостом кадку с фиалкой, он спрыгнул на пол и посеменил в коридор. Вдруг гость будет вести себя недостойным образом? Света вытерла липкие пальцы о фартук и, торопливо поправив причёску, помчалась открывать. Прильнув к глазку, она спросила сама у себя «какого фига?», но двери всё-таки отворила. — Здорова, молодёжь! — ввалившись в квартиру с походным рюкзаком за спиной, радостно выдал дядя Лёша. Вручив покинувшему кухню Давиду неподъёмную сумку, он с видом посыльного из Букингемского дворца достал белый конверт с деньгами и заявил: — Я тут это… того. Случайно шёл мимо, так сказать. Дай, думаю, загляну! — А как вы узнали, где мы… — Тю! Бабы казалы на баразре! Це така тайна, така тайна… Ну шо вы, в самом деле? Ладно. Я по какому поводу явился-то. Тётка мене просила передать, шо, мол, у ней времени в обрез и надо бы уже как-нибудь ритуал провести. Вот вся сумма, вы только разберитесь с полтергейстом на этой неделе. А то на той уже клиенты приедут. — А мы… — Понимаю, давно не виделись, но мне чаи гонять некогда, дела! — по привычке не дослушав собеседника, сказал дядя Лёша и выскочил в подъезд. Давид почесал лохматый затылок. Кажется, осень обещает быть на редкость интересной. Хорошо это или плохо? Кто знает. Время покажет!