Lasdehnen.

      После своих слов, юноша поглядывал то на Какаши то, на Учиху. Он мысленно насмехался над взрослыми мужчинами, стоящими перед ним. Боруто надеялся что его слова, заставят их немного смутиться и оставить его в покое, но похоже ему это не удалось провести. Мужчины оказались намного упертыми, чем думал Узумаки младший. Страх и сомнения быстро улетучились и юноша уже с гордо поднятой головой дерзко отвечал взрослым, ему самое главное сейчас было избавиться от них.       Похоже, парочка напугала мальчишку — негодника. А ведь хотели добиться они не этого? Или этого?       Через некоторое время, Итачи все-таки нашел настоящего Боруто, который прятался под кроватью и искал подходящего момента для побега из этого дурдома. В любом случае, шутки шутить с Учиха старшим не получится. Как и пытаться его ступать с помощью клона-тени. Истинный Узумаки был вытащен на божий свет легко и просто — Итачи ловко ухватил его за воротник, будто нашкодившего котёнка за шкирку. Как никак, Учиха являлся братом Саске и по силе они не уступали друг другу. Такие же молчаливые и без эмоциональные, в этом все Учихи. Но все же Боруто считал Саске намного сильнее чем Итачи, вот такая вот любовь к учителю.       — Кажется, ты его напугал, — Хатаке лениво встал с насиженного места, подбираясь ближе к любовнику и его маленькой жертве.       — Но почему он убежал? — услышав этот вопрос дважды, Хокаге захотелось стукнуть Капитана АНБУ.       — Итачи, он подросток! Только в фильмах детишки просят натянуть их, — ему хотелось взмолиться всем богам; и это ещё Какаши называют извращенцем. Мужчина демонстративно закатил глаза, приблизившись к ним.       Юноша слушал их разговор, вися над землей, взбесившись Боруто заорал на весь дом. — Может вы у себя дома разберетесь?! Я-то тут не причем, вы сами виноваты что занимались этим в резиденции! Отпустите меня!       Учиха все же отпустил мальчишку, — слышал, он хочет, чтобы мы продолжили, — тёмные глаза брюнета сверкнули очень недобро. Хатаке решил подыграть своему любовнику, — о, Бору-тян, так ты маленький развратник! — он зажал блондина между собой и Итачи, прижавшись к нему со спины.       Подросток был невысоким. И это позволило Хокаге без труда потянуться за поцелуем к Учиха, попутно стягивая маску с лица.       Оказавшись на твердой поверхности, Узумаки поправил одежду и недовольно фыркая, посмотрел на обоих. — Да, да, только не здесь, прошу на выход, — указал пальцем на дверь, как оказался в крепких объятиях мужчины. Юноша начал брыкаться, но хватка оказалось сильной, ему пришлось смотреть на эту горячую сцену. Боруто моментально залился краской и отпустил голову вниз, чтобы не смотреть на этот срам.       Сцена была весьма занятная и жаркая. Двое взрослых, жадно целующихся мужчин, а между ними зажатый хрупкий подросток. Итачи скидывает с головы джонина дурацкую шляпу и обхватывает рукой за шею, привлекая ближе к себе. Влажно и горячо. Какаши слизывает нить слюны с подбородка брюнета, краем глаза наблюдая за Боруто и его реакцией на происходящее шоу. Специально для него.       — Слушайте, соситесь где-нибудь в другом месте, а не у меня дома, — достаточно грубо проговорил юноша, несмотря на свое смущение и стыдливый румянец на щеках.       — А вот тут ты не прав, — голос Итачи более холодный и менее эмоциональный, но также как у Хокаге приобрёл приятную хрипотцу, — это ведь ты за нами подсматривал, а не мы за тобой?       Юноша недовольно сжал руки в кулак и все же решил рассказать мужчинам все как есть. Иначе они так и будут его дразнить в том, что невинный мальчишка подглядывал за самим Хокаге и Капитаном АНБУ. — Вы мне даже слова не дали, чтобы я смог объяснить вам! Я со своей командой возвращался после миссии и мне нужно было принести вам отчет и случайно увидел вас вдвоем, а чтобы не мешать, я убежал и вовсе я не подсматривал! — Возмущенным и на повышенном тоне отвечал Узумаки младший. Как-никак его слова были полной правдой, но похоже, мужчин это не интересовало и они были заняты своим.       — Конечно, все так и было, — театрально закивал Какаши, — именно поэтому ты сначала наблюдал за нами в окно, а после через дверной проем. — Шестой обхватил худое юношеское тельце. Одной рукой он удерживал Боруто за талию, а вторую положил тому на грудную клетку, прижав сопротивляющегося засранца к собственному телу.       Итачи усмехнулся, — посмотри, наш малыш стесняется, — мужчина ласково пригладил подушечками пальцами алеющие маковыми цветами щеки блондина.       — И как трогательно возмущается. Врет, словно дышит, — согласился Хокаге, проведя раскрытой ладонью от торса до бедра, чувственно сжав его, — может, он девственник? — мужчина посмеивается, — неужели, никто не даёт заносчивой маленькой выскочке? — Удар ниже пояса от бывшего Сенсея, который знает, на что нужно надавить, чтобы сломить чужую, ничтожную защиту.       Боруто недовольно фыркнул и нахмурив пшеничные, тонкие бровки, отвернулся. — Кто тут еще малыш?! — Он оттолкнул от себя руку Капитана АНБУ, а после бил кулаками Хокаге, в попытках освободится, но Шестой держал его крепко. А когда мужчина стал поддерживать слова Итачи, то блондин окончательно взбесился.       Какаши немного отстраняется от любовника, но мальчишку не отпускает, — как он тебе?       — И что отото в тебе нашёл? — вопрошает Итачи, пригладив пшеничные волосы.       Со стороны младший Узумаки выглядел, словно маленький кролик окруженный стаей кровожадных волков, готов разорвать свою жертву в клочья. Как только Хатаке коснулся Боруто, тот сразу же вздрогнул.       — Ик! Г-где вы трогаете?! О-отпустите меня, я не хочу присутствовать в ваших делишках! — Начал заикаться от волнения мальчишка и все еще не отбрасывал попытки сопротивления. Ему было невероятно стыдно и за себя, и за слабость собственного тела.       Все же Какаши был прав, Узумаки был еще девственником, но разве это плохо? Юноше недавно исполнилось шестнадцать лет. У него вся жизнь впереди и целая гора времени в распоряжении, чтобы отыскать свою единственную вторую половинку.       Итачи входит постепенно во вкус: пальцами оглаживает миловидное лицо, проводит по губам и по переносице. А после наклоняется и влажно целует сомкнутые губы. Он хочет проникнуть внутрь, в сладкий юношеский рот. Хатаке потакает желанию любовника — сжимает щеки Узумаки тонкими пальцами, заставив того приоткрыть рот.       — Малыш, не дергайся, — шепчет Копия на ухо Боруто.       Не успел Узумаки возразить, как к его губам примкнул Итачи. Покраснев до корней волос, мальчишка толком не понял, что же с ним происходит. Узумаки-младшему в какой-то степени стало обидно за то, что они просто-напросто не верят ему. А только провоцируют всякого рода непристойные вещи, или хотят унизить таким образом.       Итачи целует мальчишку упоенно. Вылизывает его маленький сладкий рот, будто желает собственным языком тому до горла достать. Почти по-животному. В отличие от любовника Какаши более чуток и нежен. Он ласково оглаживает подтянутые бёдра и ведёт раскрытой ладонью вверх — к впалому животу, слегка задевая пальцами пах.       Во время поцелуя с Итачи, Боруто недовольно кривился, ему было противно целоваться с мужчиной. Да и не так он представлял свой первый поцелуй. Язык Учихи полностью исследовал полость сладкого юношеского рта, он был склизким и длинным, по крайней мере, Узумаки так показалось. Мужчина не давал ему передохнуть, когда он наконец-таки отстранился, парень опустил голову. Он не хотел, чтобы все вот так закончилось. Боруто мечтал о том, чтобы все происходящее оказалось всего лишь сном. Только это было далеко не так.       Может, стороны юноша и выглядел жалким и не способным шиноби, который толком ничего не может сделать в свою защиту, лишь бить кулаками Хокаге и огрызаться. Будто ему оставалось терпеть все эти выходки. Любой бы парень, будь на месте Боруто не на шутку бы перепугался, но Узумаки младший не такой. Он до последнего держался и не позволял своим чувствам и эмоциям выйти наружу.       Когда малыш начал брыкаться и бить кулаками по груди Хокаге, тому и вовсе стало смешно. — Такой маленький, а такой непослушный и верткий, — возмущения Боруто и его жалкие попытки сбежать лишь забавляли обоих мужчин, раззадоривая их пуще прежнего.       — Точно девственник, — сухо подытожил Хатаке.       — Боруто-кун, ты первый из Узумаки, кто не хочет этого извращенца, или делает вид, — прыснул Итачи, залюбовавшись блондином.       — А где тебя потрогать, а, малыш? — Хатаке пришлось наклониться, чтобы прошептать вопрос на ухо мальчишки, обжигая дыханием, а после провести языком по кромке аккуратного ушка.       Почувствовав горячее дыхание Хокаге, Узумаки вздрогнул и прикрыл ухо рукой, краснея пуще прежнего. — Не надо меня трогать! Ч-чего вы добиваетесь? Вы просто хотите меня унизить?! Поздравляю! Вы уже это сделали! Все, теперь хватит! — Уже сильнее отталкивал обоих. И снова же Учиха заткнул неугомонного мальчишку. Он чувствовал как большие и мужественные руки обхватили тонкую юношескую талию и постепенно начали спускаться ниже. От таких прикосновений, Узумаки вздрагивал и сильнее краснел.       Неугомонный мальчишка. Даже в такой ситуации вырывается, рычит, сопротивляется. Хатаке аж залюбовался им, — весь в отца и в Минато, — он хмыкнул, толкая Боруто к брюнету.       Учиха не выдерживает и задирает на Боруто футболку, обнажая бронзовую кожу. Его руки присоединяются к рукам Какаши. Все также гладят, сжимают мальчишку в попытке взрастить в нем пламя желания — чистого возбуждения.       Подушечки прохладных пальцев Итачи накрывают карамельные соски, чувственно сжимая, поглаживают нежную плоть. Хатаке не отстаёт. Он, согнувшись в три погибели, лижет тонкую мальчишескую шею, изредка прикасаясь к ней губами, в порыве оставить лиловый след.       Оказавшись обнаженным перед взрослыми, мальчишка прикрывался руками, но не успел он опомнится, как рот Итачи уже начал исследовать его хрупкое тело, покрытое бронзовым загаром. Зажмурив глаза, Боруто чувствовал как две пары рук трогали его везде, куда только могли достать.       — Х-хватит… — жалобным голосом проскулил блондин, его руки и ноги дрожали, и он мог вот-вот упасть на колени. В какой-то момент, Боруто стало невероятно приятно от всего происходящего, а внизу живота разгорелся настоящий пожар. Но мальчик не желал принимать этого, не хотел потакать желаниям собственного тела.